Обновление Системы (System Update)

– Тут так красиво. – Да, – согласился Мобэй-цзюнь. Смотрел он при этом вовсе не на ледяную пещеру. И не на замерзшее озеро, которое блестело, словно ночное небо. Не смотрел он и на сосульки, которые свисали с потолка и сверкали, как кристаллы. Он смотрел на своего мужа. Шан Цинхуа был одет в тяжелое большое пальто поверх своих одежд. Здесь было холоднее, чем у них дома, и когда он смеялся, вращая головой с выражением трепета и удивления на лице, из его рта вырывался пар. Действительно красиво. Они уселись на одеяло, разделяя друг с другом закуски и сладости. Болтали ни о чем и обо всем одновременно. Так они провели много часов. – Я тебе когда-нибудь рассказывал, почему назвал это место «Начало»? – Спросил Шан Цинхуа, набив живот сладостями. На его лице играла мягкая улыбка. – Я пытался из тебя это выудить, но ты все время вел себя так, как ведешь себя, когда ты нервничаешь или смущен. – Это как? – Странно смеешься. – Я так не делаю, – нервно рассмеялся Шан Цинхуа. Делая именно это самое. Мобэй-цзюнь хохотнул и подтянул Шан Цинхуа поближе к себе, целуя в лоб. Тот улыбнулся. Его муж осмотрел пещеру и потрогал рукой ледяное озеро, похлопав по нему дважды. Словно бы хотел убедиться, что оно реально. – Это было первое, о чем я написал в своей книге. Об этом мире. До Ло Бинхэ, до Шэнь Цинцю, до всего остального. Я никак не мог избавиться от этой картинки в своей голове. Поэтому просто решил ее написать. Это был просто набор описаний. Наверное, он был скучным, но с него все и началось. Он немного помолчал. – А потом я просто… Увидел тебя. Я увидел тебя здесь и понял, что должен написать и о тебе тоже. Вот так… Вот так ты родился, Мобэй-цзюнь. Не во дворце, как следовало бы маленькому господину, а здесь. Это его удивило. Мобэй-цзюнь всегда считал, что он родился во дворце своего отца. – Твоя мать любила это место, – продолжил Шан Цинхуа. – Она обнаружила его, когда была совсем молодой. Это было ее особенное, секретное место. Она часто сюда приходила. – Я… Я этого не знал. – Она никогда не рассказывала Мобэй-цзюню об этом. Шан Цинхуа кивнул и продолжил. – Ты появился раньше, чем предсказывал врач. Она родила тебя здесь. Одна. Тут были только ты и она. Ты был таким красивым. Она так сильно тебя любила. – У Мобэй-цзюня перехватило горло. – Твой отец аж побелел от злости. Он хотел присутствовать во время твоего рождения. Больше он никогда не позволял ей покидать дворец. Это Мобэй-цзюнь помнил. Какой… Несчастной была его мать, когда он был маленьким. Она любила его, это он знал. Она улыбалась и смеялась и играла с ним. Она была такой забавной и доброй, и безжалостной, когда хотела этого. Но она всегда была несчастна. Она и его отец постоянно ругались. А когда она заболела, позже покинув их обоих, его отец постепенно становился все более и более холодным. – Это место родилось из ее любви. Из любви твоей матери. Любовь моя. Я… Создал это место для тебя. Мобэй-цзюнь не знал, что сказать. Вся та борьба и ошибки, что он совершал. Вся та боль и страдания, через которые он прошел… Он чувствовал себя таким одиноким. Но даже тогда. Даже тогда Шан Цинхуа любил его. Еще до того, как Мобэй-цзюнь узнал о его существовании. Еще до того, как Шан Цинхуа встретил его. Он уже был любим этим человеком. Он был жестоким. Дикарем. Монстром. Он стал ровно тем, кем его отец и дядя хотели его видеть. Но Шан Цинхуа любил его, даже несмотря на это. – Все хорошо? – Мягко спросил его муж. Теплая ладонь прикоснулась к его щеке, стирая с нее влагу. Мобэй-цзюнь накрыл его ладонь своей. – Цинхуа, я люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, – улыбнулся его муж. – Но я этого не заслуживаю, – сказал Мобэй-цзюнь, сжимая его руку. Улыбка Шан Цинхуа поблекла. – Что ты имеешь в виду? – Спросил он, морща лоб так, как всегда делал, когда был недоволен. – Я плохо с тобой обращался, – начал Мобэй-цзюнь, отрывая его руку от своего лица, но продолжая крепко ее держать. – Не был к тебе добрым и не обращался с тобой с тем уважением, которого ты заслуживал. Я… Я причинял тебе боль. – Шан Цинхуа уставился на него, не мигая. Мобэй-цзюнь сглотнул. – Я не хороший. – Мобэй– – И я эгоистичен. Я женился на тебе из эгоизма. Чтобы любить тебя. Даже попросил тебя остаться рядом со мной. Шан Цинхуа долгое время молчал. Они сидели рядом в том самом месте, которое Шан Цинхуа создал для него. В месте, в котором Шан Цинхуа впервые его полюбил. Его муж никогда не был таким тихим. Их совместная жизнь всегда была наполнена бесконечной болтовней, но вот тишина между ними никогда не была такой громкой. Наконец, Шан Цинхуа заговорил. – Я счастлив? – Спросил он. Мобэй-цзюнь повернулся к нему. Шан Цинхуа смотрел на него с легкой улыбкой, и Мобэй-цзюнь отвел взгляд. Он не мог поспорить с тем, что его муж был счастлив. Он знал, что он был счастлив. Возможно… Возможно раньше не был. Но, с тех пор как он вернулся. С тех пор… То, как он сворачивался калачиком рядом с ним в кровати, укрываясь мехами, но ровно настолько, чтобы его «личному кондиционеру», как он называл Мобэй-цзюня, не было слишком жарко. То, как он украдкой бросал на него взгляд, каждый раз, когда они тихо работали, думая, что Мобэй-цзюнь этого не замечает. И улыбался каждый раз, когда отводил взгляд. То, как он держал его руку, когда они гуляли в саду. То, как возбужденно Шан Цинхуа рассказывал о своем дне, когда они вместе кушали. Его смех, его улыбки, его взгляды, его поцелуи. Да. Его муж был счастлив. Наконец, он коротко кивнул. Шан Цинхуа рассмеялся. – Да, я понял. – Цинхуа, – начал Мобэй-цзюнь, даже не зная, что именно хотел сказать. – Ты знаешь о моем прошлом? О моей первой жизни? О моем отце? – Мобэй-цзюнь кивнул и прищурился. Его муж горько рассмеялся. – Тогда ты знаешь. Был ли я несчастлив. Любил ли я тебя. Если бы ты плохо со мной обращался. Я бы не остался. Мобэй-цзюнь уставился на него, открыв рот, чтобы что-то ответить. Потому что… Он не остался. Он ушел. Когда все стало слишком плохо. Так плохо, что вообще не должно было до этого доходить. Мобэй-цзюнь мог не понимать, как много боли он ему причинял, но он знал, что причиняет боль Шан Цинхуа. Так он был воспитан. Но, Шан Цинхуа тоже так воспитывали. Но разве его муж когда-либо кому-то причинял боль? Когда он не был добрым? «Больно, да?!» Нет. Он просто пощипал его за щеки, разве это было больно? После всего того, через что Мобэй-цзюнь заставил его пройти, все, что он сделал – это ущипнул его. А потом он ушел. Единственная причина, по которой Шан Цинхуа вернулся, так это потому, что… Мобэй-цзюнь обещал ему. Он пообещал, что изменится. Что он больше никогда не причинит ему боли. Что он приготовит ему лапшу и будет заботиться о нем, и будет относиться к нему с уважением, и больше никогда не позволит, чтобы ему было плохо и больно. А потом… Шан Цинхуа остался. Он выбрал остаться. Быть рядом с ним. Позволил Мобэй-цзюню ухаживать за собой. Взять его замуж. Любить его. Мобэй-цзюнь посмотрел на своего мужа, который теперь мило улыбался, позволяя ему думать. Шан Цинхуа не помнил ничего из этого, и все же, казалось, что он знал. Не о том, что случилось, но он знал о том, что… Что он не остался бы рядом с ним. Если бы не был уверен в том, что для него это было безопасно. Если бы не доверял Мобэй-цзюню. Шан Цинхуа положил свою ладонь на его, отдыхая рядом с замерзшим озером. Их окружал холод, но Мобэй-цзюнь чувствовал тепло, исходящее от руки его мужа, словно бы это был его спасательный трос. Шан Цинхуа любил его. Доверял ему. Чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Был счастлив рядом с ним. Это было больше, чем он заслуживал. Мобэй-цзюнь это знал. Но Шан Цинхуа выбрал остаться. И Мобэй-цзюнь никогда не забудет, что ему выпал такой второй шанс. Он чуть склонился, касаясь губами лба Шан Цинхуа. – Я люблю тебя. Шан Цинхуа покраснел, его улыбка стала шире. – Я люблю тебя! Они легли на одеяло, крепко обнимая друг друга. Смотрели на потолок пещеры. Который сверкал, как звезды. Именно здесь Шан Цинхуа впервые полюбил его. И именно здесь Мобэй-цзюнь полюбит Шан Цинхуа навсегда.