existence

Нежный, роботизированный голос женщины начал твердить, что до отбоя меньше одной минуты. Потихоньку помещение начала окутывать тьма, оставляя немного света, что бы все могли найти свои спальные места, а в середине комнаты выделяясь, светились красный крестик и синий кружочек. Запах крови заляпал собой всех, даже тех, кто не участвовал в туалетной потасовке. Кружочки собрались в кучу, перешёптываясь и боясь того, что и кто может за ними прийти в ночи. Лишь Нам-гю на это было плевать. Щеки разъедали редкие слезинки, а губы сжались в тонкую линию. Он любовно поглаживал крест, понимая, что это единственное, что у него осталось от Таноса. От того, кто стал ему самым близким за такой короткий срок. Таноса хотелось трогать, за него хотелось держаться. Ему хотелось доверять, особенно в такой напряженной обстановке. Нет, нет, нет. Совсем не так, Нам-гю не может о таком думать. О теплых руках, что гладили его по щекам, а после брали за руку, что бы затащить в комнату. Совсем не важно, что они скакали по крови своих врагов или братьев по несчастью, словно дети по лужам, после долгого дождя. — ты.. Танос.. Всегда ставил себя выше меня.. — он открывает крест, приподнимая голову вверх. Друг бы сказал, что ему нечего бояться. Они вместе тут, вместе выйдут и всё будет excellent. Но он соврал. Нам-гю берет таблетку и трясущимися руками кладет её на язык. Вторую он берет за друга. Он же всё еще тут? Да? Всё ещё рядом и готов спасти? Готов помочь в трудную минуту? Парень захлопывает крест с тихим стуком и прикоснувшись к нему губами, совсем невесомо, он вешает его на шею, ощущая некую силу, словно объект передавал свои способности другому игроку, что успел забрать его. Но, скорее всего, это был эффект наркотиков. Нам-гю скатывается по стене на кровать, ниже, прижимаясь лицом к подушке. Еще пахнет им. Их общим теплом и разговорами, на этом самом месте.. « — знаешь, Нам-гю, когда моя мать съебалась от моего father, то я думал, что на этом жизнь закончится. Типо, как может ребенок и без мамки? —усмехается Субон, скатываясь по стенке, ниже м положив руки под голову с натянутой улыбкой смотрит на друга. — от тебя мамка ушла? — удивлённо говорит Нам-гю — а от меня папка, прикинь. Я тоже думал, что жизнь закончилась. Что совсем задолбаюсь. Они лежали на кровати Таноса, давно наступило время отбоя. Их отпустило, после дебильной игры со связанными ногами. Ощутили себя многоножкой и хватит. — у нас с тобой судьба, man, понимаешь, yes? Надеюсь в другой вселенной мы по душам общаемся не в каком-то shit, как здесь. А где-нибудь на кухне, попивая чай. — ухмыляется рейпер, поднимая взгляд на смущенного друга. — или я крашу твои волосы у какой-нибудь дебильной шторы.. Например.. С котом под водой, во.— смеётся патлатый, прикрывая рот кулаком. Где-то рядом завозился другой игрок, видимо пытаясь подобрать самую удобную позу для сна. Где-то слышны чужие разговоры насчёт завтрашней игры. Они разглядывали друг друга. Надо ложиться спать, иначе их завтра сожрут заживо. Но это молчание небыло неловким или нежеланным. Оно говорило лучше всяких обращений или ласковых слов, которых они так давно не слышали. Танос садиться на колени, прямо напротив Нам- гю. Близко-близко, что чувствовалось тепло чужого тела, дыхание сбилось, а глаза перестали бегать, смотря ровно в черные омуты. Таноса затянуло с головой, он понимает, что не выплывет. Но ему этого и не хотелось. Вдруг резко, прямо перед лицом Нам-гю появляется мизинец, все остальные пальцы прижаты к ладони. — раз у нас тут children's games, то go как в детстве. На мизинцах, поклянись, что мы оба выйдем отсюда и, так уж и быть, купим дебильную штору с котом. — мягкая улыбка расплывается на лице рейпера. — и заведем собаку. Черную, небольшую и назовем её Мин-су. Нам-гю минуту колеблется, но всё же согласно кивает и переплетает их мизинцы. Они смотрят на них, Танос был первым свободной рукой взял другого за щеку и провел большим пальцем по чужой скуле. А темноволосый ощутив себя дофига смелым, он прижался к чужим губам, пытаясь быстренько отстраниться, мол " я не я и корова не моя.. ", но Танос быстро перенял инициативу, начиная целоваться более развязано. Кто-то недовольно на них цыкнул, но им обоим было уже максимально фиолетово. Разгрузка нужна всем, особенно подобная. Мизинчики связанные обещанием лежали на их коленях. » Нам-гю поглаживал вилку, наблюдая за тем, как кровь друга осталась на пальце. Он думал о мести. Он её желал. Он хотел. Но тяжесть ситуации жала верх, ночь прошла, но никто так и не осмелился нанести первый удар. Все боялись за свои жизни, не желая лишний раз рисковать. Нам - гю всю неспокойную ночь лежал в поле, то ловя дикий трип с непонятно чем, собаками, цветами и огромной головой куклы, сменялись спокойными картинками с Таносом, что лежал рядом и поглаживал чужие волосы, но эта приятная атмосфера длилась недолго и Танос превращался в монстров, что мучали Нам-гю, заставляя чувствовать его вину. *** Яркий свет бил в глаза, голова гудела и по ощущениям разваливалась на куски. Глаза стали ужасно чувствительными, руки не хотели слушаться, а во рту была пустыня. Голос молвил о подъеме, но в голове Нам-гю было пусто. Слова превращались в рандомные звуки, что обострялись и долбились в уши. Кровавая ночь прошла без передряг и крови, закончившись обычными гляделками и ужасным недосыпом участников. Люди в красной форме позвали их первым делом проголосовать, а уже после получить свой завтрак. Голодные, невыспавшиеся и злые игроки явно хотели остаться в игре. Куда же деваться, они не могли взбунтоваться ради еды тут и сейчас. Хотя и хотелось. Человек в маске сказал, что в этот раз голосовать будут с первого номера по крайний. Первые четыре игрока выбрали крестики, чем сильном напрягли тех, кто хотел продолжать. Потихоньку счет начал уравниваться. Нам-гю сразу знал, что выберет кружок, "команда кружков" должна была жить. Ему так было легче. Но они потеряли людей во время потасовки в туалете, а некоторые скопили достаточное количество денег, что бы можно было выйти. Или просто очень соскучились по дому и переосмыслили свою жизнь. Нам-гю тогда и понял, что пропал. Стоило поднять взгляд на табло и схватиться пятерней за крест, сквозь кофту и легкую футболку с номером. Дыхание замерло, а сам парень не мог в это поверить. Рука всё сильнее сжимала крест, пока ему не показалось, что его гладят за плечи в попытке успокоить. Но стоило повернуться, он наткнулся лишь на испуганный взгляд Мин-Су. Хотя его плечи опустились, а сама поза стала более расслабленной. Наверняка, он хотел начать жизнь с чистого листа и понял, что сама судьба дала ему шанс. — по решению большинства, игры прекращаются, а призовой фонд мы разделим между участниками. Благодарим вас за участие. Это было последним, что сказал низкий, роботизированный голос. Послышались радостные возгласы, кто-то плакал, кто-то смеялся, а кто-то был недоволен, тем, что игры закончились и они ушли с недостаточным количеством денег. После гул замолк, заменив радостные возгласы и разговоры на кашель. Последнее, что помнил Нам-гю — дым, заполнивший пространство, кружащийся мир вокруг него, словно его поставили на огромный волчок и заставляли раскручиваться, пока он не умрет. И даже если его настигла смерть, здесь, в помещении с огромным количеством кроватей, пропитанным ненавистью и алчностью, то он всё равно был счастлив, увидя лицо Таноса, что так же обеспокоенно на него смотрело и протянуло руку, переплетая их пальцы. Дальше только тьма. Он думал, что будут ангелы или суд божий. Или, что-то другое. Что угодно. Но только не тьма. Но каково было его удивление, когда он проснулся на станции метро, где и познакомился с тем странным мужчиной, что предложил сыграть в игру. Это не могло быть по-настоящему, наверняка ему приснилось.. Да, снова цветные сны под какой-то дешманской шнягой. Но его глаза расширились, а брови поползли на верх, стоило в кошельке найти желтую банковскую карточку и почувствовать под слоем одежды из кофты и рубашки, крест. Тот самый. Это был не сон. Он не был сном. *** Он расплатился со всеми долгами и продолжал жить так, как жил до этого, но с новой опухолью с названием " Танос. " Она не была смертельна, но была. Это было самым страшным. Он начал красить ногти в черный цвет, в противовес ярким ногтям друга. В голове сразу всплывал образ того, как бы Танос красил его ногти. Как бы держал его пальцы в своих руках и напевал бы, что-нибудь. А может рассказывал истории из жизни. Стоило сесть на кровать вечером, почитать. Нам-гю сразу же чувствовал, как до его волос касаются. И хоть это были призрачные ощущения, что явно пыталось подарить ему разрушенное на множество мелких осколков сердце, он не мог отказать себе в удовольствии представить как его Субон сидит за ним и расчесывает волосы, высовывая язык, после пытаясь сделать косичку, для личного, внутреннего удовольствия. А потом они бы долго смеялись с его неудачной попытки, делая вид, что пытаются друг друга задеть хотя всё было бы совсем наоборот.. Нам- гю на это надеялся и мечтал. Каждый день был как последний. Он мог нажраться после работы или повеселить себя таблеточками. Что так же клал на сохранение в самый надежный сейф, у сердца — крест. Иногда ему виделось чужое лицо в толпе, но это были лишь галюны. Иногда он хватал людей за плечо, но когда те поворачивались, лишь извинялся и уходил, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Может все убийства были лишь каким-то шоу? Все они были не настоящими и Танос тоже вернулся и где-то бродит? Может так же ищет его? Но сколько бы дней, недель, месяцев и в конце концов лет не проходило, он терял надежду всё больше. В один момент Нам-гю просто понял, что надо как-то жить дальше. Не важно, что "опухоль" пульсировала. Наверняка Субон был бы рад за друга. Но он не может за него радоваться, его нет. Нет смешной шторы с котом, совместно выкуриных сигарет и разговоров по душам, за чашкой чая. Всё это было призрачным, таким далеким и недосягаемым. Он был жалок. С этой мыслью он закинул в рот охапку каких-то таблеток и лег на бок, сжимая крест на груди, поглаживая его большим пальцем, словно самое дорогое, пока рука не ослабла, а голос в голове перестал твердить о тревоге. Может в другой жизни. Но Нам-гю хотел в этой.