Связаны

      Связаны.       Иногда, когда Гарри спит, ему снится Том Реддл. Он стоит у кровати, опершись на изножье, и глаза его поблёскивают в свете непотушенной свечи.       Он точно такой же, каким и был в Тайной комнате. Может, чуть старше. Молчаливый, наблюдающий, ждущий.       Том долго молчит, вперив в Гарри нечитаемый взгляд. Он как кошмар, как жуткое видение, никуда не желающее уходить. Он не двигается. Лишь его грудь мерно вздымается, да ресницы подрагивают, отбрасывая тени на бледные щёки.       Он будто призрак, но при этом и осязаем.       На вопросы Том никогда не отвечает и исчезает лишь тогда, когда Гарри приподнимается и касается его руки кончиками пальцев.       Связаны.       Сегодня он снова появился. Гарри даже не вздрогнул, когда высокая фигура выплыла из мрака и застыла у кровати, чуть наклонив голову, — так, что обычно аккуратно уложенная чёлка съехала набок, открывая вид на бледный лоб.       Сложно было сказать, что Гарри чувствовал. В глубине души он и сам не знал. Поначалу нервничал, бегал по целителям и даже звал друзей на ночёвку в надежде, что Том появится и те его увидят.       В один из таких раз Том действительно появился. Рон тогда посмотрел на Гарри, как на сумасшедшего, и заявил, что они в комнате одни и лучше бы он сходил к колдомедикам.       Но диагностические заклинания не находили никаких отклонений, и целители лишь разводили руками, печально улыбаясь.       Гарри был полностью здоров. И по ночам к нему приходил Том Реддл.       Связаны.       Над дверью негромко тикали часы, в окно бился беспокойный ветер, но никакие посторонние звуки Тома не тревожили. Он продолжал стоять, как безмолвная статуя, и смотреть прямо Гарри в глаза невидящим взглядом. — Тебя не было целую неделю, я даже начал волноваться, — Гарри сглотнул и облизнул пересохшие губы, взволнованно улыбаясь. Рядом с ним стоял психопат и убийца, маньяк, который сломал ему жизнь, и от этого кровь застывала в жилах, а в животе плотным комком сворачивался ужас. Но было и что-то отдалённо правильное в его появлениях. Словно только к Гарри он и мог прийти.       Том вдруг медленно приподнял голову и быстро кивнул, вновь замирая. Словно магловская механическая кукла, у которой на пару секунд починился механизм.       Гарри вздрогнул и отшатнулся, упираясь спиной в изголовье кровати. Сердце застучало быстрее, под ложечкой противно засосало.       Это случилось впервые. Том впервые показал, что слышит его слова, и это было жутко и интересно одновременно.       Более он не двигался, лишь зрачок расширился, затопляя радужку. — Ты всё слышишь, да? — Гарри пришлось приложить немало усилий, чтобы голос звучал ровно.       Дыхание то и дело позорно срывалось, а сердце бухало в груди так громко, что Том почти наверняка слышал и его тоже. — Почему ты не отвечал до этого? — Гарри вздохнул и вытер испарину, выступившую на лбу.       Он прищурился, пытаясь увидеть в глазах Тома хоть какой-то отблеск или реакцию, но там была лишь пустая тьма. Воздух сгустился. Связаны.       Гарри прикусил губу и подтянул колени к подбородку, потирая заспанные глаза. Он не понимал, почему произошли изменения, а потому хмурился, пытаясь вспомнить, что произошло за день.       Сегодня была суббота, выходной. Он позавтракал, заполнил отчёты по работе, написал письмо миссис Уизли с ответом на приглашение на ужин. После обеда пошатался по Косому переулку, пытаясь найти, чем себя занять, купил какую-то книгу в Книжной лавке и вернулся домой. До вечера играл сам с собой в волшебные шахматы, а после аппарировал в Нору.       День был абсолютно обычный — точно такой же, какими были все дни последние два года в жизни Гарри. — Раз ты слышишь, то почему не говоришь?       Том молчал, не проявляя никакого внимания к словам и вновь сделавшись недвижимой статуей. — Что за чёрт?! Я же понял, что ты меня понимаешь! Прекрати, слышишь? Уходи и больше не приходи ко мне! — Гарри вскочил и со всей силы толкнул Тома в грудь.       Том не исчез. Колени его подкосились, и он мешком рухнул на пол, скрывшись из поля зрения Гарри.       Пару секунд в комнате висело молчание. Гарри ожидал услышать стон или вскрик, какие обычно издают люди, почувствовавшие боль от соприкосновения с твёрдой поверхностью, но Том, очевидно, человеком не был, а потому промолчал.       Раздался лишь отчётливый удар тела об пол.       Связаны.       Гарри прикрыл глаза, отчаянно надеясь, что дымка сна вот-вот растает. Никогда ещё кошмар не был настолько ужасающе долгим и богатым на события.       Медленно повернувшись, он вытянулся на кровати во весь рост и повернулся на бок, осторожно вытягивая голову, чтобы взглянуть на ту часть пола, что была скрыта изножьем.       В темноте трудно было что-то различить даже в очках, но в одном он был точно уверен: на паркете у столбика кровати виднелась бледная рука. — Ты жив? — почти прошептал Гарри, понимая, как глупо это звучит. Том был лишь кошмаром, фантазией, выплывшей наружу из его больного разума. Но почему-то казался слишком реальным, словно только-только сошёл со страниц дневника.       Гарри лёг на спину и прикрыл глаза, прячась под одеяло. Он должен был поскорее заснуть, и тогда с утра Том исчезнет и хоть на день этот ужас прервётся.       Дыхание срывалось с губ резкими вздохами, тошнотворный комок в горле никак не рассасывался. Гарри выглянул из-под одеяла, вновь смотря на пол, — рука продолжала лежать.       Том не был человеком, но и призраком будто бы не был, существуя как осязаемая кукла.       Связаны.       Гарри сглотнул и сел на кровати. Он не мог погрузиться в сон, зная, что на полу кто-то лежит, и не просто кто-то, а Том Реддл. Пришлось подняться и опустить ноги, коснуться ступнями холодного паркета. — Люмос, — Гарри сжал палочку, выставляя её вперёд, и поправил очки, сползающие на кончик носа.       Яркое пятно света скользнуло по кровати, отбрасывая тени на книжный шкаф и рабочий стол, и переместилось на пол, находясь почти вплотную к тонким недвижимым пальцам.       Он сделал шаг вперёд и быстро моргнул, надеясь, что видимая им картинка исчезнет. Тома на полу не было.       Голубовато-белая рука принадлежала Волдеморту. Его тело распласталось в неестественной позе — будь он живым человеком, Костероста бы потребовалось точно больше одной баночки, — а глаза закатились.       Гарри с ужасом смотрел на безносое и безгубое лицо и боялся дышать. Лысый череп поблёскивал в свете Люмоса, серые белки смотрели в потолок, а вокруг худой шеи сомкнулся воротник белой рубашки.       Он был одет точь-в-точь как Том Реддл: в чёрный костюм без пиджака. Но если на Томе такой наряд выглядел красиво, то Волдеморт казался чужеродным в этом необычном для него обличии.       Связаны.       С трудом пересилив страх, Гарри присел на корточки и прислонил ухо к недвижимой груди — Волдеморт дышал. Воздух поступал сквозь желтоватые неровные зубы и через них же и вылетал обратно, обдавая лицо Гарри гнилостным запахом.       Он будто погрузился в дрёму, устроившись в неестественной позе и закатив глаза.       Может быть, реальный Волдеморт так и спал. Спал ли он вообще?       Гарри не знал. Попятившись, он чуть не упал и сел на край кровати, наблюдая за телом на паркете. Это определённо не могло быть реальностью, но никогда в жизни кошмары не были настолько детальными и не заходили так далеко.       Том никогда не превращался в Волдеморта и уж тем более не менял позу.       Казалось, что в комнате упала температура, и Гарри накинул одеяло на плечи, таращась на бледную кожу, почти сливающуюся с рубашкой.       Значили ли его сны что-то? Или просто были порождением травмированного разума?       Он резко вздохнул, и по коже побежали мурашки, вызывая дрожь. В его спальне лежал Волдеморт и дышал, погрузившись в бессознательное состояние.       Как действовать в такой ситуации, Гарри не знал. Медленно-медленно он встал, обошёл тело, стараясь на него не смотреть, и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась.