Связаны

      Когда Гарри вернулся домой поздно вечером, то первое, что он заметил, — следы от босых ног в коридоре. Будто кто-то основательно потоптался в грязи, а потом прошёл на кухню и занял своё место у дивана, устремив взгляд в телевизор.       Дыхание сбилось, а ладони похолодели, стоило Гарри включить свет и заметить подтёки глины на бледных ступнях Тома.       Волдеморт продолжал лежать на полу. В другой позе.       Пятно на затылке поменяло цвет на кофейный, лицо осунулось, а глаза ввалились, но грудь продолжала вздыматься так, словно он просто спал, точно так же, как и два дня назад.       Его ноги и костюм были испачканы так, будто кто-то волочил его за собой по земле.       Гарри щёлкнул кнопку на пульте и открыл холодильник, скользя усталым взглядом по полкам. Через пару секунд он закрыл его, понимая, что не может сосредоточиться даже на таком простом деле, как выбор блюда на ужин.       Магловская журналистка вновь говорила об убийствах, взволнованно повышая голос, и Гарри достал из шкафчика бутылку огневиски.       Когда в одном доме с тобой живёт твой самый злейший враг, выпить не грех, особенно если он постоянно таскает за собой свою более взрослую версию как любимую игрушку.       Сладковатый, терпкий напиток обжёг язык, вызвал в желудке недовольный спазм, и скользнул в горло. — Будешь? — Гарри протянул руку с бутылкой в сторону Тома и усмехнулся, понимая, как, должно быть, глупо это выглядит со стороны. — Очень зря. Мадам Розмерта подарила пару месяцев назад — тает во рту.       Том молчал, продолжая жадно внимать новостям.       Слышал ли он их вообще или просто смотрел куда-то сквозь? Что происходило в его призрачной голове?       Гарри хмыкнул и сделал ещё один глоток, падая на диван и закидывая ноги на столик. Если вынужденные соседи не хотят с ним общаться, то он может и посидеть в тишине.       Связаны.       После новостей пошёл матч, и Гарри задремал, краем глаза следя за тем, как игроки в разноцветных майках бегают по полю и гоняют мяч. Интересно, понравится ли игра Тому? Когда он открыл глаза, то по телевизору крутили детектив, а кухня погрузилась в такую непроглядную тьму, словно разом перегорели все лампочки в доме.       Гарри сощурился и похлопал себя по карманам в поисках палочки. Бутылка огневиски выскользнула из пальцев и упала на пол, заливая ковёр янтарной жидкостью. Слабо выругавшись, он наконец нащупал наконечник и прошептал заклинание.       Палочка вспыхнула, освещая гостиную и бледно-голубое лицо Волдеморта, зависшее в паре миллиметров от носа Гарри. — Твою мать! — слова застыли на кончике языка, а сердце перевернулось в сальто, падая в бездну.       Слишком близко, слишком неожиданно. Слишком-слишком.       Гарри вцепился в подлокотник дивана, наставляя палочку прямо на гладкий подбородок. Волдеморт стоял, согнувшись и вытянув руки вдоль тела, будто манекен, который регулировал кто-то другой.       Глаза его были открыты, и восковые белки со зрачком, заполонившим радужку, смотрели прямо на Гарри, не выражая ровным счётом ничего. С таким же успехом можно было смотреть на покойника.       Том продолжал стоять у дивана, и губы его растягивала широкая усмешка. Длинные пальцы тянулись вперёд, касаясь самыми своими кончиками плеча Волдеморта.       — Блять, что это такое? Тебя нет! Вас обоих нет, ясно?! — Гарри тяжело дышал, вздрагивая и то и дело вытирая капельки пота, скатывающиеся по вискам.       Он мог поклясться, что на мгновение глаза Тома сверкнули, а затем вновь поблекли.       Связаны.       Уснуть в эту ночь так и не получилось, потому Гарри сходил в душ и подлил себе в кофе немного огневиски, надеясь, что рабочий день не превратится в кашу из-за ночного происшествия.       Устроившись за столом, он уткнулся в дело Уиллисов — магловской семьи, убитой на окраине города неделю назад — и мельком взглянул на обвиняемого. Дерек Браун — полукровка, закончил Дурмстранг и вернулся в Лондон, чтобы пройти практику в Министерстве.       Вчера Рон говорил о том, что улики по делу должны быть в отдельной папке, но, как Гарри ни листал её, он ничего не нашёл. Ни отчёта колдоэкспертов, ни колдопсихолога — всё будто испарилось.       То ли дело было в особенном кофе, то ли в стрессе от лица Волдеморта, оказавшегося так близко, что холод его кожи расползся по всему телу, но, бесцельно просидев за столом около часа, Гарри вновь отвлёкся на телевизор.       Несмотря на то, что он встал с дивана, и Волдеморт, и Том находились в тех же позах, что и до этого. Ничего не изменилось, будто невидимый кукловод ещё не успел потянуть за ниточки. Сознание плыло, вновь и вновь проявляя перед глазами воспоминание о тонких бескровных губах и складках, искажавших бледный лоб.       Никогда в жизни Гарри не сталкивался с таким реалистичным видением. Он щипал себя и отчаянно пытался проснуться, но по коже лишь растекались синяки от щипков, и ничего не происходило.       Всё происходящее казалось странной, запутанной игрой. Том словно что-то хотел сказать, но лишь зловеще улыбался и заставлял Гарри догадаться о его истинных намерениях самому.              Словно приглашал поиграть в его игру — без права проигрыша, правда.       И в глубине души Гарри понимал, что ему нестерпимо хочется сделать этот шаг в пропасть.       Связаны.