Под снегом и звёздами (бонус 18+)

      Насколько сильно даже самая удобная кровать может надоесть, Тэхён осознал всего через две недели своего пребывания в больнице. Пышная и безумно мягкая подушка казалась набитой кирпичами, удобный ортопедический матрас — пыточным ложем. Ему разрешали ходить только до уборной и обратно. Точнее, врач-то не был особо категоричен, зато его постоянная сиделка буквально и шага не давала ступить самостоятельно. Мысли Тэхёна начали уже приобретать членовредительное направление, но один только взгляд в виноватые глаза его самоназначенной сиделки — Чонгука, и он тут же смягчался.       Легко противостоять оскорблениям, насилию, любым действиям, несущим что-то плохое, но как можно сопротивляться нежности и ласке? Чонгук старался предугадать любое его желание, выполнял любую просьбу, кроме требований позволить ему делать что-либо самостоятельно. Тэхён подозревал, что если дать ему волю, то он его и с ложечки кормить бы начал, и в туалет бы с ним ходил, ну, там — ширинку расстегнуть, подержать. Тэ немного нервно хихикнул от такой мысли и тут же словил на себе внимательный взгляд.       — Я просто кое-что себе представил, не обращай внимание.       — Мне так нравится смотреть, как ты улыбаешься, — такое искреннее в ответ, что сердце екнуло в груди. И опять эта нежность в глазах, а за ней — тень вины.       Тэхён потерялся в этом взгляде, все еще не до конца веря, что наконец-то получает все, чего так сильно желал всем сердцем. Они молчали, глядя друг на друга, и их молчание сейчас было таким правильным. Зачем слова, когда общаются души?       Тэ первым отвел взгляд.       — Не смотри на меня так, — смущенно. — У меня до сих пор не сошли синяки, голова замотана этими ужасными бинтами. Я выгляжу как пугало, или чучело, или…       Чужой палец прижался к его губам, останавливая сбивчивое бормотание.       — Не говори глупости. Ты для меня был, есть и всегда будешь самым красивым человеком на этой планете. Я уже говорил тебе это, но готов повторять сколько угодно, пока ты не поверишь в это. В любом виде, сколько бы ни прошло лет — ты тот, кем я готов любоваться вечность, не в состоянии наглядеться.       Тэхён опустил глаза, ощущая, как по щекам разливается предательский румянец. Он и не знал, что умеет так сильно смущаться. От необходимости что-то отвечать на это его спас вошедший в палату доктор.       — Господин Ким, доброе утро. Как вы себя чувствуете? О, господин Чон, и вы тут? Как всегда, впрочем, — последние слова были произнесены с вымученной улыбкой. Чонгук тут уже всех замучил постоянными вопросами и просьбами. Да что тут говорить, этот парень умудрился настоять на том, чтобы вопреки всем правилам больницы в эту палату принесли небольшой диван, на котором тот и ночевал каждую ночь.       — Все хорошо, — улыбнулся ему Тэхён.       — Ну, раз все хорошо, то предлагаю сегодня вам пройти небольшое обследование, и если ваши слова подтвердятся, то мы отправим вас домой. Что скажете?       — Да! — от его счастливого громкого крика вздрогнули и врач, и Чонгук.       — Ого, сколько энтузиазма… — немного растерянно пробормотал врач, пока еще более смутившийся Тэхён прятал лицо в натянутом по самые брови одеяле. — Но выпишем мы вас только при условии, что вам будет обеспечен необходимый уход. Гипс можно будет снять не раньше, чем через месяц, а вот от повязки на голове мы вас освободим уже сегодня.       Тэ выглянул из своего укрытия и растерянно захлопал глазами. В Сеуле у него не было родственников, а о каком таком уходе можно говорить при жизни в студенческой общаге. Да, у него есть Чимин, но он не сможет постоянно заботиться о нем в течение месяца. Ну и условия проживания в общежитии вполне себе неплохие, но только для здорового человека. Как можно мыться с гипсом на ноге в общем на целый этаж душе, Тэхён представлял себе крайне смутно.       Вспыхнувшая было надежда покинуть эту чудесную палату медленно умирала в муках, когда рядом раздался спокойный голос Чонгука:       — Это не проблема. Я обеспечу его всем необходимым.       — Но… — прошептал Тэхён, окончательно растерявшись. Он так долго мечтал жить вместе с любимым, что сейчас не мог поверить в то, что эта мечта может осуществиться вот прямо сейчас. И тут его кольнула мысль, что тот это предлагает только из чувства вины. Кольнула неожиданно сильно и больно, так, что перехватило дыхание, и он опустил глаза, чтобы не показать никому мелькнувшую в них боль.       — Никаких «но», Тэ. Доктор Со, я действительно смогу обеспечить ему надлежащий уход. Так что мы согласны на обследование и готовы к возможной выписке.       — Ну тогда я пойду и все организую, — доктор, почувствовав, что атмосфера странно накалилась, решил оставить эту парочку наедине.       С тех пор, как порог больницы переступил насмерть перепуганный, белый как полотно, что совершенно нехарактерно для корейцев, Чон Чонгук, врача не оставляли подозрения. Слишком странно для простой дружбы выглядели отношения этой парочки. Но он, хоть и мучался любопытством, почти сразу решил, что это не его ума дело. Семья Чона неплохо проспонсировала их учреждение, отбив этим любые желания задавать вопросы, начальство души не чаяло в этом пациенте, так что он просто улыбнулся и отправился по своим делам.       — Чего ты там уже успел себе надумать? — раздался взволнованный голос Чонгука.       — Ничего такого. Я просто… — Тэхён замолчал, когда его осторожно ухватили пальцами за подбородок, заставили поднять голову и посмотреть прямо в глаза. — Я понимаю, мне необходима забота…       — Глупый, — губы обожгло нежным поцелуем. Прикосновение было легким, как от крыла бабочки, но таким приятным, что поджались пальцы на ногах и не удалось сдержать довольного вздоха. — Решил, что я это предложил только из-за твоих травм? Нет, любовь моя. Я и раньше мечтал о том, как мы будем жить вместе, просто боялся. Прости. Я хочу, чтобы ты жил у меня, я хочу заботиться о тебе, я хочу просыпаться рядом. И не потому что виноват в том, что с тобой произошло, а я виноват, и не спорь со мной, а потому что действительно этого хочу, всем сердцем. Тэ, ты согласен?       Это было намного больше, чем Тэхён мог себе вообразить. От этих слов перехватило дыхание, в горле застрял комок, а глаза неожиданно начали слезиться. «Ведешь себя как сопливая девчонка», — обругал он себя мысленно, а сам активно закивал, соглашаясь, и тихонько вскрикнул, когда его сжали в крепких объятиях, а все лицо начали покрывать быстрыми поцелуями. Когда его потом прижали к крепкому плечу, не смог сдержать счастливой улыбки, утыкаясь лбом в так приятно пахнущий свитер, чувствуя как его ласково гладят по голове, и не догадываясь, что Чонгук сейчас улыбается не менее счастливо.

***

      — Осторожнее, не дрова несешь! — сердито воскликнул Чимин.       Лучший друг не пришел на выписку, зато появился у дома Чонгука, как только они с Тэхёном туда подъехали, и сейчас сердито пыхтел с двумя тяжелыми сумками с вещами Тэ в руках.       Чон глянул на него немного раздраженно, а потом его взгляд тут же смягчился, когда он посмотрел на своего парня. Он нес Тэ, как принцессу, так же бережно, как дорогую старинную вазу, но вы попробуйте развернуться в тесном лифте с такой ношей, вот и получилось, что он едва не задел стену ногой Тэхёна.       — Он нечаянно, Чим, — тут же встал на его защиту Ким. — И вообще. Нужно было разрешить мне воспользоваться костылями. Я тебе что — хрупкая барышня, чтобы меня на ручках таскать? — уже немного обиженно.       — Ты не барышня, любимый. Ты просто самое дорогое, что у меня есть, так что смирись, расслабься и получай удовольствие.       — Айщ, меня уже подташнивает от вашей сладости. То скрывались изо всех сил, то теперь вообще никого не стесняетесь. Из крайности в крайность! — пробурчал Чимин, выуживая из кармана Чонгука карту и открывая дверь его квартиры. С одной стороны, он все еще злился на поступок Чона, а с другой — для него было главным счастье Тэхёна. И если тот любит этого оболтуса, то и он будет к нему нормально относиться. До следующего косяка, разумеется. И вот если что, с удовольствием разобьет красивую мордашку Чонгука и не посмотрит на разницу в весовых категориях.       Влюбленная парочка даже не стала ему ничего отвечать. Они уже так привыкли к его ворчанию, что перестали обращать внимание. Чонгук не отходил от Тэхёна практически ни на минуту, но и Чимин не оставлял его в одиночестве надолго и каждый день приезжал к нему в больницу. Так что вполне себе успел налюбоваться на их воркование и оценить, как Чон относится к его лучшему другу. Чимин никогда не понимал людей, отдающих предпочтение своему полу, но и не был особо против. Дружба, с его точки зрения, — это принятие человека целиком и полностью, со всеми его положительными и отрицательными качествами, которая ну никак не может зависеть от сексуальной ориентации. Какая разница, с кем и в каких позах любится человек, который тебе дорог, которому ты доверяешь от и до, с которым ты готов через огонь, воду и медные трубы? Правильно — никакой. Иначе ты просто не имеешь права считаться его другом.       Чонгук осторожно усадил свою ношу на пуфик у входной двери и встал на колени, чтобы помочь разуться. Чимин только закатил глаза от этой картины, а щеки Тэхёна покрылись румянцем. Освободив своего парня от верхней одежды, Чон торжественно вручил ему костыль и произнес:       — Теперь можешь показать нам свою самостоятельность!       Тэхён неловко сунул этот предмет подмышку и оперся на него, было жутко неудобно и непривычно, но так сильно хотелось показать, что он и правда может передвигаться сам. Он стиснул зубы и постарался как можно более непринужденно доковылять до дивана. Дойти удалось без проблем, а вот с приземлением вышла накладочка. Хотелось сесть красиво и грациозно, но в итоге получилось только плюхнуться, чуть не отправив несчастный костыль в полет. Он смущенно прикрыл глаза, но потом все же вздернул подбородок вверх с видом «Я смог!». Парень и лучший друг смотрели на его телодвижения несколько скептично, потом переглянулись, дружно вздохнули и не стали ничего комментировать.       — Тэ, ты уверен в том, что ты делаешь? — осторожно уточнил Чимин, как только Чонгук выбежал из квартиры, отправившись купить продукты и еще кое-что по мелочи.       Тэхён устало прикрыл глаза. За все это время у них так и не получилось поговорить наедине.       — Чим, я люблю его. Правда люблю. Я не отрицаю, что он поступил ужасно, но сумел если не понять, то простить точно. Мне хорошо с ним, без него я задыхаюсь, — он не знал как лучше донести до друга свои мысли и чувства. Слишком многое произошло за короткое время, слишком многое изменилось. Он сам еще не до конца осознал, что они теперь вместе, причем именно так, как мечталось.       — Если он предаст тебя еще хотя бы один раз, я…       — Тсс, молчи, — тут же прервал его Тэхён. — Я дал ему шанс. Только один шанс, Чим. Давай не будем думать о плохом. Дай мне насладиться моим счастьем. Я верю ему, несмотря ни на что, верю. И ты тоже верь.       — Но если что, — не сдавался Чимин, грозно нахмурившись.       — Если что, ты узнаешь об этом первым. И мы вместе его отлупим. Договорились?       — Договорились, бро, — они улыбнулись и отбили кулаки.       Какой смысл ждать от человека плохих поступков? Ошибаются все, безгрешных людей не существует в принципе. Главное, как человек поступает после того, как оступится. И Чонгук в этом плане показал себя с лучшей стороны.       Они не стали дальше мусолить эту тему, и остаток времени наедине провели за обычной болтовней, шутками и смехом. Подкалывали Чонгука, когда он вернулся с продуктами и начал готовить ужин, нацепив на себя передничек с розовым кроликом, состроившим грозную моську и агрессивно жующим морковку. Развалившись на диване после вкусного ужина, смотрели все вместе фильм, комментируя каждое действие героев. А потом Чимин засобирался в общежитие, вспомнив, что уже довольно поздно.

***

      Когда они остались вдвоем, сначала повисло неловкое молчание, пока Чонгук расстилал постель на ночь и доставал из принесенных Паком сумок пижаму Тэхёна.       — Я быстро в душ, — произнес Чон и скрылся за дверью ванной, а Тэ остался сидеть на диване.       Только сейчас до него дошло, что это все не сон, и он действительно теперь живет в этой квартире. С одной стороны все было привычным, он был тут десятки раз, а с другой… Ведь теперь это был и его дом тоже, и он надеялся, что останется таковым очень и очень надолго. Он сидел и пытался представить тут себя хозяином, и на удивление это отлично получалось. Так замечтался, что не заметил возвращения Чонгука в одном полотенце на бедрах и вздрогнул, когда к нему склонились и бережно подняли на руки.       — Опять ты меня таскаешь, — немного возмущенно проговорил он. — Я так с тобой окончательно ходить разучусь.       — Я готов носить тебя на руках всю жизнь, лишь бы ты был рядом. Так что привыкай, любовь моя.       На щеках опять расцвел румянец. Он никак не мог осознать, что все это — реальность, а не плод его больного воображения. Он тут, с Чонгуком, в теперь уже их доме, они вместе. Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Не смог сдержать улыбки, когда Чон потерся о его нос своим. На сердце было так хорошо и спокойно, оно билось в унисон с сердцем любимого, прижимающего его к своей груди.       В ванной его усадили на бортик, и он выжидающе уставился на своего парня.       — Даже не думай, что я уйду, — безапелляционно заявил тот и, подцепив пальцами низ футболки, потащил ее вверх. А Тэхён в ответ просто промолчал, решив не спорить.       Чонгук опустился перед ним на колени, заставил опереться на свои плечи и осторожно стянул с него штаны и белье, стараясь не потревожить больную ногу. Отбросил их в корзину для грязного белья, да так и остался стоять, жадно лаская взглядом обнаженную кожу, а потом обнял его за талию, прижался лбом к груди и замер.       Тэхён сначала вздрогнул от неожиданности и какое-то время просидел, не зная куда деть руки, а потом несмело начал гладить по голове, перебирая шелковистые волосы и массируя кожу.       — Ну чего ты?       — Я так счастлив.       — Я тоже.       Он действительно сейчас был счастлив, находясь в таких крепких и надежных объятиях.       — Вода остынет, — наконец отрываясь от него, с сожалением проговорил Чонгук, достал заранее припасенный чехол для гипса, и осторожно натянул его. Распрямился, скинул полотенце со своих бедер прямо на пол, а потом опять подхватил Тэ на руки и опустился вместе с ним в воду, проследив, чтобы травмированная нога осталась лежать на бортике, и разместившись у него за спиной.       Было неудобно и слишком мало места для двух здоровых парней в одной маленькой ванне, но ощущая спиной горячую кожу любимого, Тэхён был готов терпеть любую тесноту. Руки Чонгука заскользили по его плечам, рукам, груди, нанося вкусно пахнущий малиной гель для душа. Ласковые прикосновения обжигали, вызывали толпы мурашек, а тот все продолжал его неторопливо намыливать. Дыхание у обоих стало тяжелее, Тэ почувствовал, что ему в спину что-то весьма красноречиво упирается, и не сумел сдержать легкий стон. Возбуждение понемногу захватывало его, стало очень жарко и явно не из-за горячей воды. Любимые руки продолжали скользить по коже, не оставляя без внимания ни единого участка, а потом пальцы нырнули между его ягодиц, и он задохнулся.       Чонгук на пару секунд застыл, давая возможность оттолкнуть, но Тэ даже и не подумал это делать. Ему было слишком приятно. Осмелев от молчаливого согласия, Чонгук уже более настойчиво начал гладить одной рукой вход, иногда проникая кончиками пальцев внутрь, пока его вторая рука сомкнулась на полувставшем члене Тэхёна.       Тэ не знал, куда себя деть от все возрастающего возбуждения. Безумно хотелось и посильнее толкнуться в ласкающую его член руку, и насадиться на наглые пальцы. Без смазки было немного больно, но тело так соскучилось по таким прикосновениям, что на боль было откровенно все равно. Ему нужно было больше, сильнее, и он застонал, не в силах озвучить свои желания, в надежде, что его поймут и так.       Тяжелое дыхание в макушку шевелило волосы, чужой член упирался в бедро, возбуждение узлом стягивало все внутри. Перед глазами плыло, голова кружилась, он задыхался и все сильнее толкался в ласкающую его руку, стараясь получить более яркие ощущения. Ему хотелось дотронуться до Чонгука, сделать приятно и ему тоже, но места просто катастрофически не хватало. Тогда он попытался двигаться так, чтобы тереться попой о его член, но его тут же остановили.       — Тише, не дергайся так сильно. Я просто хочу сделать тебе приятно. Ты так дрожишь в моих руках, что это сводит меня с ума, но я слишком переживаю за твою ногу, так что будь паинькой, Тэ.       Только после этих слов Тэхён осознал, что его буквально колотит от желания, охватившего все тело. Решив послушаться, он сосредоточился на своих ощущениях и совсем скоро выгнулся от охватившего его блаженства, а потом устало привалился к горячей груди с довольной улыбкой и тут же получил поцелуй в макушку.       — Давай выбираться отсюда, вода уже совсем остыла, — раздалось сзади немного хриплое.       Он привстал, позволяя Чонгуку выбраться из ванны. Дождался пока тот вытрется сам, а потом достанет из ванны его самого. Стоять на одной ноге было немного неудобно, но глядя как Чон бережно вытирает его большим пушистым полотенцем, не обращая внимание на собственный, налитый кровью член, даже и не подумал жаловаться. Его любимому сейчас было намного более неудобно. Когда его подхватили на руки и понесли в кровать, только обхватил своего парня за шею обеими руками и прикрыл глаза.       Его бережно уложили и даже попытались закутать в одеяло, и вот тут он воспротивился.       — Я не хочу спать, Гук-и.       — И чего же ты хочешь? Посмотрим фильм? Проголодался? Хочешь пить?       Тэхён смотрел в глаза любимого и не знал, что ответить. Какие нафиг фильмы, когда его парень откровенно возбужден?       — Гук-и, ты сейчас шутишь или издеваешься?       Видя откровенное непонимание в чужом взгляде, пояснил, произнося слова по слогам, наверное, чтобы лучше дошло:       — Никаких фильмов. Я хочу тебя. Прямо сейчас.       — Но твоя нога, — Чонгук замялся. Было видно, что ему безумно этого хочется, но он слишком сильно волновался за самочувствие Тэ.       — Моя нога прекрасно все переживет и уж точно не отвалится. Иди ко мне.       Такая прямая просьба, да еще и произнесенная томным шепотом, ни одного человека не оставила бы равнодушным. Чонгук был не железным и послушно опустился между гостеприимно раздвинутых ног, накрывая любимого своим телом, убедившись перед этим, что травмированная нога удобно устроена на постели, и он никак ее не повредит. Он держал большую часть веса на согнутых, расположенных по обе стороны от лица Тэ руках, стараясь не давить на него слишком сильно.       У Тэхёна от такой заботы перехватило дыхание, было видно, что Чонгук сгорает от страсти, но даже в таком состоянии думает сначала о нем, о его удобстве и здоровье, и только потом уже о себе и своих желаниях. Такое отношение подкупало и заставляло таять, как мороженое в жаркий день. С тихим всхлипом он обхватил ладонями красивое лицо и притянул к себе, целуя сначала нежно, а потом все более напористо, покусывая губы.       — Ты меня с ума сводишь, любимый, — тихо и как-то сокрушенно простонал Чонгук, на секунду отрываясь от его рта, и его хриплый от возбуждения голос медом растекся по всему телу Тэ.       — Ты меня не меньше, — прошептал он в ответ, вновь притягивая к себе ближе, зарываясь пальцами в густые мягкие волосы, потираясь уже вновь вставшим членом о чужой, каменный и подрагивающий от желания.       — Люблю тебя, — от жаркого шепота прямо в ухо, стало немного щекотно, а потом губы обхватили его мочку, язык начал выписывать круги по ушной раковине, и мысли о щекотке отошли на второй план, сметенные приятными ощущениями.       Он тяжело дышал, пока его шею и плечи покрывали горячими поцелуями, ласкали языком кожу, прикусывали ее зубами. Все, на что его хватало, это цепляться руками за Чонгука, слегка царапая чуть влажную кожу. Несмотря на недавнюю разрядку, тело быстро снова наливалось возбуждением, и он заерзал, пытаясь прижаться теснее и потереться пахом.       — Да, вот так, мой хороший. Покажи как сильно ты меня хочешь, — голос Чонгука хрипел все сильнее, его глаза были затуманены от желания.       Тэхён тут же выполнил просьбу, изгибаясь всем телом, притираясь так сильно, будто пытался раствориться в любимом, влезть ему под кожу и остаться там. Он опять весь дрожал от желания, плавясь под нежными ласками. Видел, как сильно возбуждает Чонгука его чувствительность и отзывчивость. Чувствовал, как сильно его хотят, и сам еще сильнее возбуждался от этого.       Губы Гука сомкнулись на его отвердевшем соске, заставляя громко вскрикнуть. Тело прошило молнией от первого же движения языка, а когда Чонгук чуть сжал зубы, пальцы на здоровой ноге поджались от удовольствия. Было очень приятно, но хотелось намного большего, и он слегка толкнул голову любимого ниже, намекая, что его член уже очень сильно жаждет внимания к себе.

***

      Чонгук поднял голову и посмотрел на парня под собой: раскрасневшийся, с откровенно поплывшим взглядом, поблескивающей от испарины карамельного цвета кожей, такой красивый, что дух захватывало, и весь его. Теперь уже точно его, от макушки до кончиков пальцев на ногах Тэхён теперь принадлежит ему. Каждый раз, глядя на него, он испытывал жгучий страх. Почти потеряв любимого и чуть не сойдя от этого с ума, ценил каждую секунду, проведенную вместе. И боялся, панически боялся, что тот исчезнет из его жизни. Мотнул головой, отгоняя неуместные сейчас мысли, и сосредоточился на чужом удовольствии. Собственный, давно и основательно стоящий член требовал внимания, болел, но это сейчас казалось совершенно не важным в сравнении с желанием доставить Тэ максимум удовольствия.       Повинуясь молчаливой просьбе, спустился ниже и обхватил пальцами чужой ствол. Нежная кожа была такой приятной на ощупь, что ему безумно захотелось ощутить ее вкус. Он обвил головку губами, не сдерживая стона, слизнул выделившуюся на кончике капельку смазки и легонько толкнулся кончиком языка в уретру. Умопомрачительно красивый стон сверху прокатился огнем по венам, звуча как самая красивая в мире музыка. Он обожал голос Тэхёна, готов был слушать его вечно, но его стоны — это отдельная тема. Низкие, с хриплыми нотками, они будоражили, ему казалось, что он мог бы кончить, просто слушая их, не притрагиваясь к себе.       Он вобрал член в рот поглубже, активно лаская его языком, и Тэхён снова застонал, а Чонгуку пришлось быстро опустить руку вниз и пережать собственный член. Кончить прямо сейчас было бы слишком стыдно, они ведь еще даже толком ничего не начали. Он начал активно двигать головой, насаживаясь на член все сильнее и буквально рассыпаясь на части от возбуждения от чужих стонов. Головка с каждым движением все сильнее давила на горло, и Чонгук подавился. Пришлось выпустить член изо рта и немного отдышаться, и тут же услышал обеспокоенное:       — Гук-и, ты в порядке?       О, он в полном порядке, просто нужно меньше филонить и больше практиковаться. Мысленно поставив себе задачу посвятить практике как можно больше времени, вернулся к прерванному занятию. Старался максимально расслабить горло, вновь давился, выпускал член изо рта и снова насаживался, старательно разрабатывая собственную глотку. Постепенно получалось все лучше, и он довольно замычал, когда сумел вобрать в себя член целиком и упереться носом в лобок.       — Боже, Гук-и, я сейчас просто умру, — голос Тэ, заполошный, задыхающийся, дрожащий, стал лучшей наградой за его старания.       Он положил ладонь Тэхёна на свою голову и намекающе нажал на нее, прося управлять собой. Его практически размазало по кровати от возбуждения, когда пальцы Тэ сжались в его волосах, и тот начал толкаться в его горло, буквально натягивая на свой член до упора, вжимая в себя, заставляя задыхаться. Из глаз лились слезы, слюна стекала с уголков губ по шее, капала на постель, но ему было все равно. Он хотел доставить любимому максимум удовольствия, дать ему все, что тот только захочет, и даже больше.       Тэ уже не стонал, из его рта вылетали только всхлипы и тонкие вскрики на каждом толчке. Он извивался на кровати, его голова металась по подушке, и Чонгук наслаждался его настолько разбитым видом. Ради такого зрелища он готов был делать все что угодно. Тэхён вдруг замер на несколько секунд, завозился, шаря по прикроватной тумбочке, а потом всунул в руку Чона бутылочку со смазкой.       Чонгук почти полностью снялся с члена, оставляя внутри только головку, жадно облизывая ее языком, он вылил на пальцы немного вязкой жидкости и дотронулся до пульсирующего входа. От одной мысли, что скоро он окажется внутри, его собственный член был готов просто взорваться. Первый палец проскользнул внутрь совсем легко, поэтому он сразу же добавил к нему и второй. А потом нащупал внутри небольшой бугорок, коротко огладил его и начал двигать пальцами внутри, стараясь каждый раз задеть заветное место, в такт с глубокими толчками в собственное горло. Тэхён от такого начал натурально поскуливать, еще ни разу Чонгук не слышал от него таких звуков. Всего несколько движений, и стенки вокруг его пальцев несколько раз судорожно сжались, а в горло ударила теплая струя. Он замер, пережидая, пока тело под ним перестанет содрогаться и обмякнет, а потом снялся с члена, собирая языком сперму и смазку, не пропуская ни единой капли, и напоследок чмокнул головку. Его пальцы продолжали растягивать Тэхёна, медленно двигаясь внутри, пока тот не схватил его за волосы, привлекая внимания и хрипло простонал:       — Гук-и, пожалуйста, хватит. Не могу больше. Я так сильно хочу почувствовать тебя внутри, мне это так сильно нужно. Любимый, пожалуйста, — Тэхён еле ворочал языком, проглатывал часть букв, задыхался, а у Чонгука едва окончательно не снесло крышу. Было невозможно ослушаться такого разнеженного, залюбленного, тяжело дышащего Тэ.       — Но я же еще недостаточно тебя растянул, тебе будет больно, — собственный голос жутко хрипел, горло саднило.       — Плевать. Дай мне пару минут отдышаться и возьми меня уже.       Чонгук послушно кивнул, но добавил третий палец, стараясь успеть сделать максимум возможного за отведенное ему время. Последнее, чего он сейчас хотел, это причинить Тэхёну боль. Собственный член опять предоргазменно задрожал от предвкушения, и его пришлось еще раз пережать, простонав от болезненных ощущений. Тэхён обеспокоенно посмотрел на него и потянул на себя, обвивая шею руками, целуя припухшие от минета губы, лаская их языком, безмолвно благодаря за доставленное удовольствие.       — Ну же, любимый, иди ко мне. Хочу тебя в себе, — прошептал Тэхён.       А Чонгук осознал, что ради таких слов способен даже на убийство. Лишь бы Тэ всегда так говорил, прижимаясь как можно ближе, трепеща в его объятьях.       — Сейчас, давай только устроим твою ножку поудобнее.       Он вытащил пальцы, не заботясь о том, чтобы вытереть их, уложил Тэ на бок, укладывая его ногу поудобнее, и залюбовался. Грудь Тэхёна тяжело вздымалась, все тело дрожало и было покрыто капельками пота, он выпячивал попку, стараясь притереться сильнее к его паху, волосы разметались по подушке.       — Какой же ты красивый, — не сдержал Чонгук восхищенного восклицания. — И весь мой, — добавил уверенно и даже чуть угрожающе. Ему требовалось подтверждение своих прав на это тело и на душу, на мысли, на чувства. Тэхён просто обязан был сейчас подтвердить, что принадлежит ему. Он так сильно жаждал это услышать, что даже задержал дыхание.       — Весь твой, — послушно ответил тот, и Чон наконец-то смог спокойно вдохнуть. Это было лучшее, что он слышал в своей жизни после «я люблю тебя» от Тэхёна. — Гук-и, не томи.       — Не могу удержаться, — простонал Чонгук в ответ, отодвинулся, погладил аппетитную задницу Тэ, а потом потянул за одну половинку, раскрывая вид на немного раскрытую, блестящую от смазки дырочку, и прильнул к ней языком.       — Господи, — все, что успел выстонать Тэхён, а потом мог только тяжело дышать, распахнув рот в немом крике. Такого они еще никогда не делали, его сознание уплывало от новых ощущений.       Язык Чонгука несколько раз прошелся по входу широкими мазками, а потом медленно скользнул внутрь, и так же медленно вышел. И так раз за разом. Тэ сначала застыл, но очень быстро начал подаваться навстречу этим движениям, стараясь насадиться как можно сильнее. Гладкие стеночки пульсировали вокруг языка Чона, сжимали его, засасывали внутрь. Пальцы Тэхёна судорожно мяли ткань простыни, грозясь порвать ее к чертовой матери.       Трахать Тэхёна языком было безумно приятно, но Чонгук уже не мог больше терпеть. Его член уже не просто ныл, а откровенно болел, поэтому пришлось остановиться. Он взял в руки бутылочку со смазкой, приставил ее ко входу и нажал, выдавливая вовнутрь чуть ли не половину. Скользнул внутрь пальцами, распределяя скользкую жидкость внутри и заодно проверяя, насколько Тэ растянут и готов его принять. Улегся у него за спиной, прижимая к своей груди, и потерся головкой своего изнывающего члена о раскрытую и хорошо подготовленную дырочку.       Тэхён в ответ заерзал, пытаясь поскорее получить член в себя. Он был уже порядком измотан двумя оргазмами подряд, голова немного кружилась, но ему было плевать. Все, чего он сейчас хотел, это получить в себя горячий член любимого.       Чонгук легонько толкнулся в него, придерживая за бедро, и начал плавно входить, сантиметр за сантиметром, нежно целуя шею, плечи, все, до чего мог дотянуться, останавливаясь каждый раз, прежде чем толкнуться дальше, растягивая податливые стеночки. Внутри, несмотря на растяжку, было безумно узко и так же безумно влажно, а еще так горячо, что глаза сами собой закатывались от наслаждения. Как же он соскучился по этому ощущению. Ни с кем, кроме Тэ, он никогда не испытывал настолько яркого удовольствия, и никто, кроме Тэ, не отвечал ему так честно, страстно. Их совместимость была просто идеальной, и Чонгук очередной раз содрогнулся от мысли, что мог по собственной дурости все это потерять.       Войдя до конца, он замер, давая привыкнуть к себе, ожидая, пока Тэхён расслабится в его руках и сам толкнется ему навстречу, и только после этого начал двигаться, медленно и размеренно, проникая до самого конца и выходя почти полностью, оставляя внутри только головку, меняя угол, ища то самое положение, в котором его член при каждом толчке будет попадать по затвердевшей простате.       — Нашел, — довольно пробормотал он, когда Тэ коротко вскрикнул на очередном движении и сильно сжал его внутренними мышцами.       Их потные тела крепко прижимались друг к другу, ногти Тэхёна впились в руку, которой он обнимал его за талию, царапая, оставляя следы в виде полумесяцев, но Чонгук сейчас не чувствовал никакой боли. Он двигался все быстрее, плавно наращивая темп, но все так же размашисто. Глаза с трудом получалось держать открытыми, он терялся в наслаждении и негромко хрипло порыкивал, слушая сбивчивый шепот Тэхёна. Тот явно о чем-то просил, умолял, вот только в ушах Чонгука шумело, и он никак не мог разобрать ни единого слова. Тэ в его руках уже натурально колотило, он толкался ему навстречу все сильнее и быстрее, самостоятельно насаживаясь на член в поисках удовольствия. Смазка хлюпала и пенилась, стекала по их телам на постель, по комнате разносились звуки шлепков кожа о кожу. Скорость движений все увеличивалась, пальцы Чонгука сильно вжались в бедро Тэхёна, оставляя красные отметины, которые завтра нальются фиолетовым цветом. Он буквально натягивал Тэ на собственный член с максимально возможной скоростью и амплитудой, перед глазами мелькали яркие вспышки, и он уже молился о том, чтобы продержаться и не кончить раньше времени, сжимал зубы так сильно, что начал бояться, что они просто раскрошатся от такого давления.       — Кончай, Тэ. Давай же, любимый, — жарко прошептал он в порозовевшее ушко, и Тэхён, будто послушавшись его, как будто ему не хватало только этих слов, тут же забился в его руках, пачкая семенем простыню.       И Чонгук смог отпустить себя следом. Он стонал, ощущая как его сперма толчками изливается глубоко внутри Тэхёна, который все еще продолжал конвульсивно сжиматься вокруг него, буквально выдаивая его досуха. Гуку казалось, что еще несколько мгновений такого всепоглощающего удовольствия, и он просто рухнет в обморок, или окончательно сойдет с ума, или и то, и другое вместе. В голове не осталось ни единой мысли, одна только звенящая пустота. Его хватило только на то, чтобы выскользнуть из Тэ, повернуть его голову к себе, нежно поцеловать, шепнуть «Люблю тебя, больше жизни люблю», и его сознание померкло.       Он очнулся от легких и нежных поцелуев, которыми покрывали его лицо. Распахнув глаза, первое, что он увидел — это обеспокоенное лицо Тэхёна.       — Гук-и, ты меня напугал, — прошептал тот севшим голосом.       — Прости, — он тут же приник к мягким припухшим губам, ласково целуя. — Это было слишком прекрасно. Я был уверен, что умер от счастья.       — Даже не думай помирать, Гук! — его несильно стукнули кулаком в плечо. — Я тебе запрещаю!       Он только рассмеялся в ответ, ловя руку, которая продолжала его колотить, и целуя ладонь, а потом и каждый палец. Ему пришлось полежать несколько минут, пока голова не перестала кружиться, а потом он встал и отправился за влажным полотенцем и парой стаканов воды. Самому пить хотелось дико, но он решил сначала напоить Тэхёна.       Обтерев своего парня, а потом и себя, он все же забил на смену постельного белья. Банально не было сил, да и Тэхёна не хотелось поднимать с кровати. Тот лежал, вообще не в силах пошевелиться. Они отодвинулись на чистую половину кровати, прижались друг к другу и провалились в глубокий сон с яркими сновидениями. Абсолютно счастливые и довольные. Уверенные, что так будет всегда и ничто и никогда больше не сможет их разлучить.       Под снегом и под звездами, под голубым небом и ярким солнцем, цените своих любимых и будьте счастливы.