несчастный случай.

лифт закрывается через... Роджер посмотрел на Глистена, а тот посмотрел на него. — ты же не уйдешь, да?.. — ... — пап?... — пошли, Тудлс. А точнее, ПОБЕЖАЛИ НАХУЦЦУ3ЦЙЙЙЙЙЙ побежав со всех ног к лифту, Роджер даже не оглянулся. Глистен треснул, и побежал за Роджером. Тудлс лишь смотрела со слезами на Глистена через плечо отца. — ТВАРИ! КАК ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ?... ПРЕДАТЕЛИ! Роджер забежал в лифт, пыхтя и задыхаясь, он опустил Тудлс на пол. Глистен ринулся в лифт, все испугались и отошли от вот-вот закрывающихся дверей лифта. — ГЛИСТЕН, СТОЙ! раздался громкий хруст. дверь закрылась, а Глистена прижало между ними, разделив пополам. Черный ихор тек из оставшегося тела на пол, а голова безжизненно висела. Спраут охнул, и подбежал к Тудлс, стоявшей в ступоре. Он присел и закрыл ей глаза, сам не поварачиваясь к мерзкому зрелищу. из рта Глистена издался хриплый стон. Мигом его вырвало ихором и органами. Грудь ещё поднималась и опускалась, дышал. Он ещё был жив...пока что. Давясь и кашляя, он пытался кричать от боли, но лишь выходили хриплые крики. Роджер упал на колени, склонившись над телом. Ви подвинулась ближе к Конни, которая сморщившись, прикрыла рот рукой, смотрела на происходящее. Шримпо скрестил руки и недовольно любовался трупом. Глистена опять вырвало, и из глотки вылезло сердце. Он горько и тяжело выдохнул, и больше он не дышал. Умер. Роджер без всякого отвращения взял в руки сердце. Оно было теплее его рук и души. Оно билось и трепетало. Роджер бессильно лег на пол, смотря в потолок. — БОЖЕ, ТЫ СЕРЬЕЗНО? Я НЕНАВИЖУ ПЛАКС. ЗНАЕШЬ, ДА? — папа! Что там случилось?? Конни прикрыла глаза, и они намокли. — славный был чел. — мгм..Губа тоже жалко. Милашка был ведь. Интересно, что скажет Скрапс. Ви положила руку на плечо Конни, не отводя взгляда с трупа и бессильного Роджера. Спраут обернулся, прищурив глаза от мерзкого вида. И он даже не заметил, что Тудлс вырвалась из его рук, что не давали ей рассмотреть происходящее. — мама?...пап?? — — —

Губ был любимчиком Глистена, и Роджер тоже. Из этих троих жив только один. Оба стали навсегда спящими.

Вот такие вот дела!