Шалость

После церемонии Мирослав окинул холодным взглядом зал в поисках Данила. Когда его взгляд упал на темную макушку, он дождался, пока тот заметит его среди остальных игроков, и кивнул, чтобы тот подошел к нему. Когда, развеселенный напитками и общением, Данил подошел к нему со стаканчиком с надписью «Donk», потягивая через трубочку сладкий напиток, Мирослав осмотрелся, пытаясь понять, смотрит ли кто-то в их сторону. Но к его удивлению, он не заметил ни одного пристального взгляда. Оставив его без какого-либо объяснения, Мирослав скрылся за дверью туалета. Данил последовал за ним, не подозревая о том, что тот придумал. Когда дверь за спиной Данила захлопнулась, Мирослав встретил его спокойным взглядом.       — Что хотел, Мир? — спросил Данил. Дождавшись, когда мужчина в белой рубашке, похоже, официант, пройдет слева от плеча Мирослава и покинет уборную, Мирослав аккуратно забрал бумажный стаканчик из рук Данила, поставив его на край раковины. Затем он мягко притянул Данила к себе для лёгкого, слишком неуверенного поцелуя. Когда Данил сделал шаг назад, прервав поцелуй, его взгляд невольно скользнул к двери за спиной — увидят же. Мирослав закатил глаза. Он пихнул Данила в кабинку, прижав его ноги к унитазу, защелкнув щеколду за своей спиной. Мирослав снова прижался губами к Данилу, в более протяжном поцелуе, притянув его тело к себе за талию.       — Ты чего? — с улыбкой спросил Данил, пока Мирослав оставлял детские поцелуи на его щеке. — Ну-у, Ми-ир, что случилось?       — В следующий раз скажи Борису, чтобы он не распускал свой язык. Данил удивленно поднял бровь перед новым, еще более тягучим и горячем поцелуем и вспомнил старый разговор, о котором он вспоминал до сих пор, не надеясь, что такая ситуация могла бы быть:       — Ну что, Данил, ты станешь лучшим игроком года, если продолжишь так, как играл на Катовице, — сказал тренер с ноткой веселья.       — Да ему Мирик отсосет если он станет топ-1, а если нет — то набъет ебало тому, кто будет выше Данила, — громко рассмеялся Борис. Теплые отношения Данила и Мирослава никогда не оставались в стороне, и порой шутки, совсем переходящие границы, вырывались изо рта Бориса. Особую связь между Мирославом и Данилом ощущали, наверное, все. Молчаливые разговоры, быстрые взгляды, чтобы проверить присутствие друг друга, завтрак для опоздавшего Данила, оставленный Мирославом, запасная мышь, припасенная у Данила на дне рюкзака для Мирослава. Восхищение игрой Данила подогревало желание шутить Бориса, а указ на ошибки энтри-фрагера, в столь ласковой и не присущей Мирославу форме, добавляли смысл. На броское заявление от Бориса Мирослав не отреагировал. Он лишь оставил взгляд на округлом профиле Данила, скользнув взглядом по слегка покрасневшим ушам, и вернул внимание к монитору. Запомнил его реакцию.       — Ага. — лишь промычал он ему в ответ. Закончив поцелуй первым, Мирослав поменялся местами с Данилом. Он осторожно опустился на крышку позади себя, оставив руки на бедрах Данила. В воздухе вдруг повисло его напряжение; ощущалось оно в треморе свисающих рук и покрасневших ушах Данила. В этот момент Мирослав старался не выдавать своих нервов, и, надо отметить, что у него это неплохо получалось. Но, несмотря на его старания, внутреннее волнение всё же проявлялось в узких зрачках и лёгком дрожании пальцев.       — Если ты замараешь мою одежду, — Мирослав явно дал понять, что марать белую ткань на нем нельзя, — я сниму с тебя одежду и надену сам. Как ты будешь выглядеть — меня не волнует. Данил мягко улыбнулся дерзкому заявлению. По интонации Мирослава он понял, что тот тоже волнуется и стал ощущать себя увереней.       — Не снимешь. Ты слишком ревнивый, чтобы оставить меня без одежды при людях, и слишком долго подбирал этот образ, — Данил поправил воротник водолазки и разгладил пиджак, — чтобы испортить. Мирослав поднял холодный взгляд на уверенное лицо Данила, но вскоре снова опустил глаза, оставив его без ответа. Он звякнул бляшкой от ремня, чтобы спустить брюки с боксерами по молочным ногам Данила вниз. Когда Данил остался совершенно неприкрытый, Мирослав охватил его член тёплой ладонью, размазав по головке естественную смазку. Он провел рукой вверх-вниз, пока член не начал твердеть, а сам наслаждался поджатыми губами Данила и зажмуренными глазами, пока тот явно пытался не издать лишних звуков. Дождавшись пока орган в руках отвердеет, Мирослав наклонился вперёд и обдал головку мокрым теплом. Сладкое удовольствие разошлось по телу Данила, получив такое нужное прикосновение. Мирослав двигался в методичном, очень медленном, тягучем, как мед, ритме. Каждое его движение, каждое прикосновение приносило новые волны наслаждения, а Данил наблюдал за ним сквозь приоткрытые трепещущие ресницы. Изо рта Данила вырвался резкий стон наслаждения, который он поспешно заткнул ладонью, когда его головку сильнее сжало чужое горло — Мирослав взял поглубже. В этот момент ощущение жара и удовольствия накрыло Данила с головой. Мира продолжал двигаться в медленном темпе, и с каждым его движением Данил открывал для себя новые эмоции от наслаждения, постепенно приближаясь к разрядке. Каждое прикосновение больших рук на его ногах оставляло в его теле след из искр, вызывая волну блаженства. За собственным наслаждением от процесса, Мирослав не сразу заметил, что в уборную вошел кто-то посторонний. Он осознал это лишь тогда, когда внимание его привлекло внезапно затихшее дыхание Данила и напряжённые мышцы его ног. Но, вопреки трезвому разуму, он не прекратил двигаться — наоборот, он углубился в процесс, останавливая взгляд на Дане, который, вцепившись зубами в собственные костяшки пальцев, пытался не издавать звуков, беспокоясь за свою тишину. Когда дверь туалета вновь захлопнулась, Данил свистяще выдохнул горячий воздух.       — Идиот, — вырвалось у него с упреком. Мирослав даже не поднял на него взгляд; лишь сильнее втянул щеки. Данил, проникая пальцами в короткие пряди волос Мирослава, расчесывая их, не мог понять, как такой серьезный и сдержанный человек мог позволить себе такие «шалости», особенно когда за стеной находилась толпа игроков, против которых он выступал на турнирах за немалые суммы.        Осознание того, какую «шалость» устроил Мирослав, практически довело Данила до пика, но в самый последний момент Мирослав успел отстраниться. Он помог закончить Данилу использовав руки, а потом аккуратно вытерев его салфетками. Пока Данил приводил себя в порядок, Мирослав вытер руки о туалетную бумагу и выбросил использованные комочки в урну. — Спасибо, — пробормотал Данил, едва слышно, обращаясь к Мирославу. Он хотел было его поцеловать, но тот отвернулся, открывая взору крепкую шею, куда Данил и поставил поцелуй в знак благодарности. Он был так близко к Мирославу, что мог разглядеть мурашки на его коже. Он оставил еще один поцелуй на линии челюсти, прежде чем Мирослав уперся руками ему в грудь, прижимая к двери кабинке.       — Хватит, — произнес он с легким раздражением. Данил лишь усмехнулся в ответ, его сердце колотилось от близости к этому человеку.       — Тебе помочь? — спросил он, опуская взгляд вниз, словно стыдясь своей смелости. Мирослав поднял его голову за подбородок, заставляя встретиться взглядам.       — Сам разберусь, — произнес он, открывая защелку двери, при этом придерживая Данила за талию, чтобы тот не упал. — Уходи, — добавил он, отпуская его, как только тот смог уверенно встать на ноги. Данил вышатнулся из кабинки и застыл на несколько секунд, глупо улыбаясь. Из транса его вывел Дима, который мягко толкнул его в плечо и позвал к остальные членам команды.