Их путь

Слышу голос из прекрасного далёка, Он зовёт меня не в райские края.

⋆｡˚ ☁︎ ˚｡⋆｡˚☽˚｡⋆

      В компании без умолку болтавшей Гриаран и, порой, только взглядом и улыбкой поддерживающего разговор с ней Ша’арнеза леди эя Вэдтри ощущала себя как никогда лишней. Их разговоры о совместном прошлом, о семье, о явной тесной дружбе, а может, даже больше, чем…       Келебриэль, нахмурилась, отпивая из кружки вино. Дерзкий напиток обжог горло, усердно разгорая пламя её раздражения. А ведь казалось, с этим прекрасно справляется и бардесса.       Вот она уколет летуна взглядом, вот посмеётся над его остротой, а вот положит ладошку на предплечье, сладко улыбаясь и в упоении что-то ему рассказывая.       «И почему меня так это беспокоит? Он же… просто мужчина, к тому же имперец. Нет, тут дело просто в Гриаран — я устала, а она явно не спешит считаться с моим стоянием, развлекает беседой со Генэша уже второй час…»       Когда терпению пришёл конец, Келебриэль молчаливо и максимально невозмутимо поднялась на ноги, прошмыгнув безликой тенью к выходу из пещеры, где они расположились. Гриаран удивлённо посмотрела ей в след, опуская руку от серебряных волос лорда, которые она только что взъерошила в попытке испортить идеальную укладку воина, непострадавшую даже от сырости ночи. Сам же Ша’арнез буквально прожёг взглядом дырку в хрупкой спине уходящей леди — опять эта несносная ушла без плаща!       Вдохнув холодный влажный воздух, Келебриэль судорожно выпустила его из резко охолодевших лёгких. Тонкие руки обняли плечи, однако эльфийка не спешила возвращаться, глотнув вкус дождливой темноты. Светлые глаза устремились ввысь, туда, где небеса заволокли тяжёлые чёрные тучи, освещаемые порою уже редеющими разрядами ломаных линий молнии. Не менее грузные, чем сегодняшние облака, думы коснулись драконов, тесно связанных с грозами, затем её личного крылатого чудища и, наконец, учителя в делах наезднических.       Мало-помалу чародейка погрузилась в размышления о прошлом и грядущем, Эсшае и Ро’од, Аирдале и Фоэльхе, о Тае и Фенуэль, о Ша’арнезе и себе, отчего и не заметила, как к ней со спины бесшумно подошёл сам драконий наездник. От неожиданности девушка едва не вскрикнула, когда мужчина укутал леди в её походный тонкий плащ.       — Вы замёрзли.       Он не спрашивал. Слова лорда звучали как истина, не требующая возражений или объяснений.       Келебриэль смерила его нечитаемым долгим взглядом, после чего отвернулась обратно к дождливой ночи.       — Я в порядке. Леди Гриаран?       — Решила, что пора отойти ко сну.       «Неужели!»       Чародейка вопреки тёплым отношениям с бардессой почти злобно усмехнулась, пытаясь незаметно укутаться в любезно принесённый для неё плащ. В сердце от этой мысли что-то вдруг потеплело и разлилось по груди, но вдруг резко застыло, стоило эсшайке решить, что вся забота со Генэша завязана на его обязанности, возложенной принцем, следить за ней и её обучением.       «Ему явно есть о ком заботиться. Из-за меня пришлось оставить свою леди и притащить этот плащ. Тай явно не погладит его по голове, если я отойду в мир иной от болезни, а не из-за того, что меня съест дракон Нан… то есть, мой дракон…»       Так она размышляла, придя к выводу, что не стоит разлучать Ша’арнеза и его дорогую подругу. А единственный способ унять вынужденное беспокойство летуна — самой удалиться в пещеру и, наконец, лечь.       — Что ж… — как бы Келебриэль не хотелось подольше побыть здесь, вблизи дождя и своего одиночества, нарушаемого приятной близостью лорда, она не могла и дальше мучить его выбором между желаемым и тем, что должно. Она также корила себя за нелестные мысли в адрес эя Илтур и их теплоты с со Генэшем.       «Кто я, чтобы расстраиваться его духовной близостью с другой? Может, предательский зародыш чувства и поселился в моём сердце, я для него очередное задание, навязанное его господами. Он ведь явно не обрадовался мысли быть моей нянькой во время обучения…»       — Нам стоит поддержать её решение хотя бы для того, чтобы не будит её своей вознёй после того, как леди заснёт.       Скрепя это противное, недовольное решением хозяйки сердце леди повернулась к летуну, смеряя его быстрым, нечитаемым взглядом. Она уже готова была пройти мимо, как вдруг мужчина остановил её самоотверженный порыв одной лишь фразой:       — Думаю, она не обидится на нас, если мы постоим здесь ещё немного.       Келебриэль не успела проконтролировать собственные эмоции — удивление крайней степени исказило её лицо. Ша’арнез предпочёл её общество той, с кем весь вечер так беззаботно общался и обменивался колкими, но добродушными шутками?       Или его предложение тоже было обусловлено пресловутым долгом учителя?       Мокнувшая ночь всё продолжалась, только-только почувствовав вкус власти, отобранной сегодня у дня раньше положенного часа. Небесные слёзы оживили запах ещё недавно сухой земли, зелени и даже камня пещеры. Капли бились у ног то тире, то запятыми, то точками, словно писали письмо о будущем, в действительно давали ответ на то, что спрашиваешь у вышней тверди. Только вот слова заветного послания прочитать чародейка была не в силах.       Поэтому всё, что ей оставалось, это слушать стаккато ливня, в попытке разобрать в его шёпоте отрывистой мелодии тайный смысл, и всматриваться в чёрные облака. Вдруг молния всё же засветит там что-то? Что-то, что даст ей хотя бы иллюзию определённости, тень понимания собственной жизни и желаний.       Дождь что-то делал с ней. Как будто не только прочёсывал листву деревьев и траву, смывал с них пыль и грязь, но и, проникая вовнутрь груди, делал то же самое с сердцем. Стирая думы, этот день, все те пятна, что впитались и продолжали въедаться в полотно событий, под названием «Жизнь чародейки из Эсшая в империи Ро’од». Буря опустошала, и Келебриэль знала, что это ненадолго. Что завтра гнетущие мысли и чувства вновь настигнут её, будто вся та грязь, от которой эльфийку старательно очищает стихия, вновь поползёт по ногам, снизу-вверх к самой душе, очернит, замарает подозрительностью и нетерпимостью.       Но сейчас девушке так не хватала этих минут иллюзорной чистоты и покоя. Поэтому она позволила себе обмануться и расслабиться.       Пусть даже в присутствии имперца, чьё ровное дыхание и пристальный взгляд отчего-то совершенно не беспокоили.       — Что вы там ищете? — вопрос разрезал особенную тишину дождя не хуже клинка того, кто его задал. — Звёзды? Или ответы?       Келебриэль взглянула на тучи по-другому. Точнее сказать, она вдруг посмотрела сквозь них (ну или пыталась это сделать). Свет ночного светила и его спутниц — звёзд, что так чтили её предки, родители, сам король Аирдаль, всегда много значили для лунной эльфийки. Она знала наизусть карту неба в тёмное время суток и могла с закрытыми глазами указать на любое из созвездий.       Но в империи Ро’од было всё иначе. И дело было вовсе не в том, что эя Вэдтри стала забывать любимые уроки астрономии.       — Думаю, что… даже если небо было бы сейчас светлым и чистым, едва ли я смогла бы узнать здесь звёзды.       — Ваша правда. Значит, всё-таки ответы.       — Покажите мне ту стихию, которая даёт их, лорд, — она усмехнулась, покачав головой. — Поэты обманчиво воспели этот в самом деле несуществующий дар природы. Нет. Здесь я ищу покоя.       — Покоя? В стихии? Вы действительно необычный эльф.       — Будто вы сами не ищете его в компании своего дракона высоко над облаками.       Эя Вэдтри посчитала своим долгом лишний раз напомнить имперцу о нелюдимости её летунов. И совершенно не для того, чтобы уколоть его, хоть в этом и была особенная прелесть и подобие развлечения для чародейки. Она лишь пыталась понять, ждёт ли её такое же отшельничество, если её уроки всё же дадут плоды.       — И снова явили вы мне чудо вашей прозорливости.       Келебриэль улыбнулась тому, что Ша’арнез или просто пропустил её шпильку, или же не посчитал её нужным обижаться на неё.       — Один — один, получается, — объявил счёт лорд, который явно должен содержать в себе куда более грандиозные цифры, обозначающие их взаимную любовь к остротам и перепалкам. — Простите мне, если я нарушил ваш покой.       — Не нарушили, — Келебриэль оторвала взгляд от пейзажа, одаривая улыбкой эльфа.       Тот вернул любезность девушки, и так они стояли долгие минуты, как два воздыхателя, нашедшие друг в друге нечто столь прекрасное, что не давало отвести взгляда.       Понимая, что неловкая пауза затянулась, эя Вэдтри потупила взор, притрагиваясь к покрасневшей щеке, зудевшей то ли от холода, то ли резкого перепада температур, к чему привело её смущение.       — Впрочем, нам действительно пора спать. Кажется, я препятствую и вашему спокойному отдыху…       Она вновь попыталась шмыгнуть мимо бестелесной тенью, убежать, как минутами ранее убежала из пещеры сюда. Лишь бы больше не стоять рядом, не чувствовать его особенный жар, присущий горным эльфам, не ощущать чётко даже в фантасмагории запахов дождливого сумрака его тонкий аромат мяты, свежего морозного утра и кожи. Внутри всё сжалось от мысли, что столь чудный момент окончился так же стремительно и нежданно, как и начался. Но как бы ни прекрасно было находиться в обществе единственного имперца, рядом с которым даже дышалась на чужбине легче, Келебриэль не могла больше мучить его холодом вечера, а себя теми чувствами, что громоздились внутри такой тесной груди, едва способной выдержать их давление.       И хуже всего то, что причиной скорого «расставания» становилась сама чародейка.       Однако сам Ша’арнез не спешил вернуться в тепло костра, заботливо разведённого им же для их небольшой компании. Крепкая хватка мужской руки обхватила плечо эсшайки в подобии полуобъятий. Леди удивлённо скользнула взглядом по коже походного дублета, а позже — подняла его выше, едва не сглотнув, натыкаясь на прожигающий её взгляд потемневших аметистовых глаз с небесным отсветом.       — …что вы?       Резко почувствовав сухость в горле, эя Вэдтри умолкла. Тут лорд склонился к ней ближе, вдыхая запах дождя, что отпечатался на солнечных волосах, и собственный аромат девы хрупких первоцветов, что так разнился с её волевой, порой бескомпромиссной душою. Он овладевал личным пространством аристократки так же аккуратно пробуя захватывать власть и инициативу, как и одновременно упорно, непримиримо, не терпя возражений. Прикосновение самых кончиков пальцев обожгло сперва скулу, а затем скользнуло к уху, заправляя за острый завиток мокрую прядку, навязчиво липнувшую к лицу девушки. Вздрогнув от того, насколько этот интимным жест был приятным, Келебриэль поспешила спрятать ошарашенный взгляд средь завязок мужского дублета на широкой мужской груди, маячившей прямо перед глазами.       — Вы холодны, — ровный тон его шёпота никак не выдавал ни волнения, ни каких либо других чувств, говоривших о хотя бы лёгком смущении. — Лягте ближе к костру и постарайтесь выспаться. Завтра нас вновь ждёт день в небе.       — Да… я… хорошо…       Вновь почувствовав ещё большее приближение лорда, эя Вэдтри вдруг закрыла глаза. Это должно было случиться. Она была готова, она даже хотела отдать свой первый осознанный (детские шалости десятки лет назад не в счёт) поцелуй ему, имперцу. Несмотря на его происхождение, на то, что он назвал её несносной, на то, что не упускал шанса сыграть с ней в пикирование, он ей нравился. Как собеседник, как учитель, как какой-никакой друг. И как мужчина. Даже больше, чем нужно, чем она могла бы себе позволить, увлекаясь врагом. Он был так хорош…       Но… ничего не случилось. Кроме того, что Ша’арнез посильнее утянул завязки плаща леди так, чтобы лучше прикрыть шею.       И вдруг, как-то спешно пожелав ей доброй ночи, мужчина шагнул под дождь, уходя из поля зрения изумлённой чародейки.       «Что это… было?..»       Келебриэль приложила холодные руки к горящим от смущения щекам и, обругав себя за глупые и низкие надежды, поспешила в пещеру.       За короткое время дева успела убедить себя виновной во всех смертных грехах, в число которых входили странные чувства к уроженцу вражеской страны, а также побранить летуна, его дракона, страну, императора и принца, совместными усилиями заставивших её отправиться в это путешествие с со Генэшем. Попутно эя Вэдтри улеглась костра.       Прошло достаточно большое количество времени, шум дождя снаружи почти утих, а сопение Гриаран почти не раздражало настолько, что Келебриэль всё-таки потянула в сон. Только в этот момент угасающего в мире снов сознания коснулись тихие звуки приближающихся шагов. Притворяясь максимально спящей, эя Вэдтри даже не шелохнулась, когда до лба и шеи поочерёдно дотронулась мужская, вопреки всему не холодная ладонь.       Прикосновение растаяло также быстро, как и расцвело. Тишина следом говорила о том, что мужчина ушёл, удостоверившись в том, что леди не заболела. Однако спустя пару минут тело вдруг обуяло невероятное тепло и запах мяты — Ша’арнез накрыл чародейку своей курткой.       «Какой заботливый…»       Келебриэль прикусила губу, то ли боясь, что с уст сорвётся что-нибудь, что выдаст её бодрствование, то ли ругая себя за некрасивый тон мыслей в сторону позаботившегося о ней мужчины.       Минута. Вторая. Теперь эльфийка отчётливо ощущала на себе задумчивый взгляд летуна. Он сидел рядом, закрывая свет уютно потрескивающего немного сырым хворостом костра, и о чём-то размышлял. Обиженная девушка даже себе виду не подавала о том, что хотела бы узнать, что такого эдакого рождается в этом сложном уме. И что на самом деле мужчина думает о своей подопечной.       «Чего ж он так смотрит?.. И вообще… Мог бы и поцеловать…»       Так она и уснула.