Зефирка

      — Таним, я уже весь мокрый, — улыбался Чонгук, намыливая сыну волосы шампунем. Ребёнок, сидя в ванне, звонко смеялся, хлопая ладошками по пенной воде, отчего мыльные брызги летели в разные стороны, — закрывай глазки, проказник, будем смывать пену, — альфочка послушно прикрыл глаза, и омега включил душ.       Одетый в бежевую пижаму с машинками Таним смирно сидел на кровати, пока папа расчёсывал ему влажные после купания волнистые волосы.       — Папа, а почему у меня нет отца? — неожиданно спросил Таним, и Чонгук замер с расчёской в руках. — У Джинима есть, и у Сахёна есть, и у Михуна тоже, за ними всегда в садик плиезжают отцы, а за мной нет.       Не думал Чонгук, что сын спросит так рано. Душа заныла глубоко внутри… как объяснить маленькому ребёнку, почему у него нет отца? До встречи с Тэхёном в отеле омега мысленно готовил себя, что однажды от сына прозвучит этот вопрос. Придумал красивую сказку, что отец живёт на небе, иногда садится на пушистое облачко и наблюдает за ними сверху, а когда ему становится грустно — на земле идёт дождь. А что сейчас говорить? Обманывать сына не хотелось, и правду Таним сейчас не поймёт. Чонгук развернул малыша к себе, его глазки смотрели на папу так доверчиво.       — Солнышко моё. У тебя есть отец, только он живёт очень-очень далеко от нас и не может к нам приехать.       — Далеко за океаном? — Таним внимательно слушал папу.       — За океаном, малыш, — омега погладил сына по влажным волосам.       — Я буду его ждать, — радостно сообщил Таним, — он постлоит большой калабль и плиплывёт к нам.       — А если он очень долго будет его строить?       — Я всё лавно буду ждать. И в садике всем скажу, что у меня есть отец. А как его зовут?       — Твоего отца зовут Тэхён, — Таним улыбнулся, шёпотом повторив его имя.       — Давай ложиться, сынок, поздно уже, завтра в садик, а я почитаю тебе, — альфочка забрался под одеяло и сдвинулся ближе к стенке уступая место папе. Чонгук взял книгу и лёг рядом, — где мы вчера остановились с тобой? — он листал ярко иллюстрированные страницы.       — Вот тут, — Таним ткнул пальцем в картинку, которую вчера рассматривал, пока папа читал ему, — там длакон вылетел защищать свой замок, — напомнил альфочка, придвигаясь ближе к папе и укладываясь удобнее.       — Ага, нашёл… слушай. Красный дракон размахивал огромными крыльями, из его пасти вырывались языки пламени, но это не пугало отважного рыцаря… — Чонгук читал, пока не услышал, как Таним засопел.       Уснул. Чонгук убрал книгу и аккуратно поднялся, поправил одеяло и поцеловал сына в щёку, вдохнув с кожи ещё совсем нежный запах молочного шоколада. Таним вырастет, его запах раскроется и ещё сведёт не одного омегу с ума. Тихо вышел из комнаты, прикрыв дверь.       Мысли о Тэхёне не покидали его, сын своим вопросом снова разбередил душу, и слегка затянувшаяся рана на сердце опять закровоточила. У Чонгука была такая степень душевной измотанности, что он мог без причины начать тихо плакать — до такой степени он устал, что нервная система просто не выдерживала. Он достал из-под стопки белья в шкафу фотографию, которая всегда лежала у него под подушкой, лишь недавно он убрал её оттуда. На ней они с Тэхёном держались за руки и счастливо улыбались друг другу. Это фото всегда согревало Чонгука. Сколько слёз оно повидало и горьких слов боли выслушало…       Я точно знаю, в каждом сердце есть Тот уголок, куда не нужно лезть, Там спрятана от всех глухая боль, Там семь замком чугунных и пароль.       И у кого улыбка шире всех, Кому в ней видится и счастье, и успех, Тот просто пережить потерю смог, Когда его беда сбивала с ног.       — Я так хочу услышать твой голос. — Чонгук провёл по снимку рукой, кончиками пальцев касаясь лица Тэхёна. — Знаю, что должен отпустить. Но я не могу. Не получается. Моё сердце тебя не отпускает.       Звук открывшейся входной двери выдернул Чонгука из печальных мыслей — пришёл Юджин, и омега быстро стёр слёзы, убрав фото на место.       — Не спишь ещё? — альфа вошёл в гостиную.       — Нет. Танима укладывал.       — Малыш, мне нужно поговорить с тобой, — по лицу Юджина было заметно, что он волнуется.       — Давай. О чём? Есть будешь? — спросил Чонгук, как только они вошли на кухню.       — Нет, перекусил в отеле. У тебя работает отличный повар. Я хочу поговорить с тобой о Самине.       — Неожиданно. — На лице омеги появилось удивление. Чонгук налил две чашки кофе и сел за барную стойку напротив брата.       — Малыш, мне кажется, я влюбился. Нет… не кажется… я влюбился.       — Ну так это же прекрасно, — обрадовался Чонгук, — тебе давно пора найти омегу, стать отцом, а мне подарить племянников. А при чём здесь Самин?       — Вот как раз в Самина я и влюбился, — Юджин заметил, как глаза брата округлились.       — Вот это новость. Но ты же никогда не обращал на него внимания. Сколько лет он бегал за тобой хвостиком? А сколько раз я лично просил тебя приглядеться к нему, но ты твердил одно, что как омегу его не воспринимаешь. Что изменилось сейчас?       — Сам не понимаю. Увидел его с другим альфой и будто что-то щёлкнуло внутри… такую ревность испытал, что хотелось выть. А теперь места себе не нахожу. Когда он рядом, хочется обнять его, поцеловать, а когда уходит к другому, злюсь на себя, что позволяю это.       — Ох, братик, я даже не знаю, что тебе сказать. Мы давно с ним о тебе не говорили, я уже и не в курсе, что он сейчас чувствует к тебе, у него вроде всё хорошо с Джисоком, — в глазах Юджина стояла неподдельная печаль, — но ты не раскисай раньше времени, поговори с ним, признайся в своих чувствах, ну, а если откажет, там уж сам решишь — добиваться его или смириться и опустить руки. Выбор за тобой.       — Да, ты прав, поеду прямо сейчас в отель, заберу его с работы и признаюсь в своих чувствах.       — Думаю, сегодня вряд ли у тебя получится, Юджин, Самин звонил и сказал, что после работы они с Джисоком идут в кино на вечерний сеанс.       — Значит, мне нужно успеть поговорить с ним раньше, — оживился альфа, — а ты снова плакал? — альфа глядел на красные глаза брата. Чонгук опустил голову.       — Таним сегодня спросил, почему у него нет отца, я не знал, что ему ответить и сказал, что он есть… только живёт очень далеко от нас, — грустный голос выдавал состояние омеги.       — Правильно, что так сказал, малыш, — Юджин верил, что Тэхён скоро приедет.       — Представляешь, Таним заявил, что будет ждать его.       — Ничего, родной, — альфа погладил омегу по руке, — жизнь штука непредсказуемая, всё наладится, вы с Танимом ещё будете счастливы, поверь мне, — альфе так хотелось всё рассказать брату, но он дал слово.

***

      Юджин поехал в отель, чтобы успеть перехватить Самина. Нашёл его в кабинете Чонгука.       — Ты зря приехал за мной, я сегодня вечером занят, — омега копировал документы на ксероксе.       — Самин, мне необходимо поговорить с тобой, — Юджин, взрослый альфа, вдруг почувствовал, что его, как подростка, накрыло волнение.       Омега обвёл альфу взглядом. Тёмно-серые брюки, чёрная рубашка, заправленная под кожаный ремень. Расстёгнутые верхние пуговицы открывали сильную шею. Красивый до дрожи, а запах можжевельника за эти годы стал уже таким родным. Самин мотнул головой и отвернулся. Не будет он бередить своё сердце. Ему и так потребовалось много сил, чтобы переключить своё сознание на Джисока, а любовь к Юджину спрятать поглубже в сердце.       — О чём поговорить? У меня ещё дела, — омега пытался казаться невозмутимым, что рядом с альфой давалось с большим трудом.       — Пойдём прогуляемся, отвлекись немного. Я не займу у тебя много времени, — Юджин любовался Самином. Бежевые брюки соблазнительно обтягивали бёдра, небесно-голубая рубашка делала образ омеги нежным и воздушным, а запах абрикоса приятно оседал на языке. Как он раньше не замечал, что рядом с ним такое сокровище? Столько лет менял пустышек с одного на другого, с которыми и поговорить-то не о чем было, а кроме секса ничего не связывало.       — Хорошо, пойдём, — Самин взглянул на наручные часы, — а то скоро Джисок за мной приедет, — сложил аккуратно документы в папку. Чонгук любил порядок во всём и требовал того же от остальных.       — О чём ты хотел поговорить? — они медленно шли по пляжу вдоль моря. Пенные волны, тихо шурша, накатывали на берег. Алый закат уже разлился над горизонтом, озаряя водную гладь, и украсил небо.       — Самин, — Юджин остановился и взял его руку в свою. Омега не понимал, что происходит, но было приятно ощущать тепло от ладони альфы, — я хочу в первую очередь извиниться перед тобой.       — За что? — Самин удивлённо смотрел на него.       — За то, что я слепой дурак, и столько лет не замечал, что рядом со мной такой прекрасный омега, — сердце Самина от слов альфы предательски забилось в груди, — я люблю тебя, Самин, хочу, чтобы мы были вместе. Стань моим омегой, — Юджина потряхивало внутри, он боялся, что опоздал, и омега давно любит другого.       Самин вдруг всхлипнул и прикрыл лицо руками.       — Солнышко, ты что… плачешь? — альфа растерялся, — я опоздал и сделал тебе больно своим признанием?       Самин убрал руки от заплаканного лица, несколько секунд молча смотрел на альфу, а потом бросился ему на шею, Юджин крепко сжал омегу в объятиях.       — Дурак. Какой же ты дурак, — сквозь слёзы повторял Самин, прижимаясь к альфе, — люблю я тебя, до сих пор люблю. Думал, забуду о тебе с другим, но не получается.       Юджин улыбнулся, сердце в груди от счастья сходило с ума. Взяв в ладони лицо омеги, он целовал его мокрые от слёз глаза и щёки.       — Прости меня, мой хороший, — альфа накрыл губы омеги своими.       У Самина закружилась голова и подкосились ноги от долгожданного сладкого поцелуя. Сколько лет он мечтал об этом, представлял, какие на вкус его губы. А сейчас ощущал на себе крепкие горячие руки любимого, целовал мягкие и такие желанные губы, покрываясь мурашками, его топило в сладком удовольствии. Он чувствовал, что безмерно счастлив.       — Я заберу тебя в Сеул, — альфа с любовью в глазах смотрел теперь на своего омегу. Они продолжали обниматься посреди пляжа.       — А как же Чонгук? Я не могу его оставить одного… и Танима тоже… я люблю их, они мне родные уже.       — Чонгук не останется один, я тебе кое-что расскажу, но ты пообещаешь, что не скажешь ему, Тэхён просил.       — Тэхён? — удивился омега.       — Да, — Юджин всё рассказал Самину. — Он пообещал, что приедет, и я ему верю. Малыш не будет один. И мы с тобой им будем только мешать.       — Он всё вспомнил… это просто чудо. Я так рад! — омега захлопал в ладоши, — Глаза Чонгука снова засияют от счастья, — телефонный звонок остановил восторженные возгласы омеги. — Это Джисок. Юджин, можно я сам с ним поговорю? Всё объясню ему, он поймёт меня. Он хороший человек и заслуживает счастья… я всё равно не смог бы его полюбить и сделать по-настоящему счастливым.       — Хорошо, солнышко. Это твоё право. Я буду ждать тебя в машине на парковке. Поедем домой. Теперь я тебя никогда не отпущу от себя.       — Не отпускай… и я буду самым счастливым, мой альфа, — Самин провёл ладонью по щеке довольного Юджина и поцеловал его в губы.

***

      Больше недели прошло с того дня, когда Тэхён с семьёй уехал, а Чонгук вспоминал его взгляд, когда альфа обернулся возле такси. Проводив его тогда, омега поднялся в номер, где проживал муж. В комнате приятно пахло шоколадным трюфелем. Он просто стоял, прикрыв глаза, и дышал, пытаясь наполнить родным запахом каждую клеточку истосковавшейся души.       В кабинет постучались, и вошёл Сухон в униформе охранника, отвлекая омегу от просмотра отчёта.       — Привет, душа моя, — он обошёл стол, за которым сидел Чонгук, и поцеловал его в щёку, — давай поужинаем сегодня вместе, — сел на край стола, любуясь омегой в лёгком кремовом костюме: брюках и рубашке с короткими рукавами. Пушистые белоснежные волосы спадали на лоб, а большие голубые глаза делали омегу похожим на ангела, — ты такой красивый, Чонгук, я тебя так люблю.       — Сухон… нашёл время… и слезь со стола.       — Ну так что насчёт ужина? — альфа спрыгнул со стола. — Я закажу столик в твоём любимом кафе на берегу моря, не отказывайся, пожалуйста.       — Хорошо, давай… почему нет? — Чонгуку хотелось развеяться немного.       Самин с Юджином присмотрят за Танимом, и у них будет возможность побыть вместе. Он был так счастлив за брата и близкого друга, когда они вернулись в тот вечер домой, держась за руки, и объявили, что теперь они — пара. Самин всё же дождался своего счастья.       — Ура, — Сухон подпрыгнул на месте, — я сдам смену и зайду за тобой, поедем на моей машине, — альфа распахнул дверь кабинета и, прежде чем выйти, послал омеге воздушный поцелуй. Чонгук лишь покачал головой.       — Взрослый альфа, а ведёшь себя, как ребёнок, — улыбнулся он и вернул взгляд к монитору, продолжив просматривать отчёт.       В начале восьмого, сменив форму на чёрные брюки и бежевую рубашку, Сухон зашёл за Чонгуком. Альфа умел ухаживать. Знал вкус и привычки омеги: что ему нравится, а что нет.       Кафе «Briz» предлагало своим посетителям насладиться свежайшими морепродуктами и блюдами из рыбы, имелся также большой выбор вин и коктейлей. В кафе была открытая терраса с видом на море, где можно было насладиться солёным морским воздухом и полюбоваться закатом. Сухон знал, что омега любит ужинать на свежем воздухе, поэтому заказал столик именно здесь.       — Сегодня очень красивый закат, — после ужина Чонгук держал в руке бокал с белым вином, любуясь красками неба, которое постаралось раскрасить в яркие цвета опускающееся за горизонт солнце. Лёгкий бриз с моря приятно обдувал лицо и ерошил волосы. На сердце было спокойно… то ли от обстановки, то ли выпитое вино так расслабило.       — Спасибо, Сухон, что пригласил меня, давно я не чувствовал такого спокойствия.       — Чонгук, я не просто пригласил тебя сегодня на ужин, — альфа достал из кармана и открыл красную бархатную коробочку, в которой лежало золотое кольцо, украшенное сверху мелкими бриллиантами, ярко блестевшими в свете фонарей, висевших над столиком. — Мы знакомы с тобой больше года, ты прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе, — выйдя из-за стола, альфа опустился перед омегой на одно колено, — выходи за меня замуж. Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вы с Танимом были счастливы со мной, — альфа протянул коробочку.       Омега растерянно смотрел в глаза Сухона, в которых теплилась надежда на положительный ответ. Сердце больно сжалось. Он вспомнил, как много лет назад Тэхён делал ему предложение в кинозале. Как тогда он был счастлив и громко кричал: «Да, я согласен!»       — Сухон, — прошептал Чонгук, его глаза от воспоминаний наполнились влагой.       — Можешь сразу не давать ответ. — Альфа заметил состояние Чонгука, — Подумай. Но я очень надеюсь, что ты согласишься.       — Хорошо. Я подумаю, — пообещал Чонгук.       А Сухон, поднявшись на ноги, взял руку омеги в свою и надел ему на палец кольцо, затем склонился и поцеловал в губы:       — Хоть ты пока не ответил мне, пусть кольцо украшает твою руку, — он знал, что давить на Чонгука нельзя, это вызовет обратный эффект — за столько лет уже понял на собственном опыте.

***

      Несколько дней никому ничего не рассказывая, Чонгук размышлял над предложением альфы. Юджин улетел домой. Скоро и Самина заберёт в Сеул, и останется он один.       Но, возможно, не надолго. Сухон… ответственный и добрый альфа. За всё время Чонгук ни разу в нём не разочаровался. Омега прекрасно знал, что не сможет полюбить его по-настоящему, в его сердце навсегда останется Тэхён, но ведь в отношениях не только любовь правит балом. Бывает, что поддержка, понимание и уважение друг друга куда ценнее. Долго взвешивал все за и против и решил, что даст согласие на предложение Сухона, нужно жить дальше. Тэхён счастлив с другим, может, и у него получится, хотя сердце в груди истерично кричало категорическое нет. Но омега заглушил в себе этот крик. Кто знает, может, из них выйдет дружная и крепкая семья.       Сухон предложил в воскресный день втроём погулять в парке аттракционов, Таним давно туда просился, и Чонгук решил, что сегодня и скажет альфе, что согласен выйти за него замуж.       — Сынок, ты пока посиди, поиграй, я быстренько схожу в душ и будем собираться в парк. Дядя Сухон скоро заедет за нами.       — Ладно, папочка, — согласился Таним, ему не терпелось покататься на каруселях-лошадках.       Альфочка катал по полу паровозик, громко гудя, когда в дверь позвонили. Вскочив, он побежал к ванной.       — Папа, там кто-то плишёл, — крикнул Таним возле двери, но ответа родителя не последовало, лишь доносился шум воды.       Снова позвонили. Малыш подошёл к двери и, встав на цыпочки, дотянулся до замка, открыл его. На пороге стоял незнакомый дядя. Ребёнок рассматривал его с интересом.       — Если вы к моему папе, то он в ванной.       Тэхён с замиранием сердца смотрел на маленькую копию себя самого. Он словно вернулся в детство. Ноги подогнулись, и он опустился на колени напротив ребёнка, из его глаз потекли слёзы. Его родной сын… их с любимым Чонгуком ребёнок. Мальчишка растерянно смотрел на плачущего дядю. Из ванны вышел Чонгук.       — Таним, ты зачем дверь открыл, закрой, — омега в банном халате вытирал волосы полотенцем.       — Папа, там дядя… и он плачет, — показывал малыш пальчиком за дверь.       — Какой дядя?       Чонгук подошёл к двери… и сердце едва не остановилось. Полотенце выпало из рук. Он успел схватиться за полку, чтобы не упасть.       — Зефирка моя, — тихо произнёс Тэхён.       Чонгук, зажав рот руками, заплакал. Таним, ничего не понимая, испуганно смотрел на плачущих взрослых, не сводивших глаз друг с друга.       — Папа, — ребёнок подёргал родителя за халат.       — С-сынок… это н-не дядя, — всхлипывая и заикаясь, сквозь слёзы выговорил Чонгук, — это твой отец приехал.       Таним, посмотрев на альфу, кинулся к нему и громко закричал.       — Я знал, что ты плиедешь. Я тебя так ждал, так ждал, — маленькие ручки крепко обнимали отца за шею.       — Сынок мой, — Тэхён обнимал ребёнка, а слёзы сами бежали по лицу.       Эмоции переполняли и невозможно было их сдержать. Альфа поднял на руки сына, который не разжимая своих объятий, уткнулся ему тёплым носом в шею, и вошёл в квартиру. Чонгук рывком подлетел к своим любимым альфам и обнял обоих, ощутив, как Тэхён прижал его к себе одной рукой, второй держа сына.       — Родные мои, любимые. Неужели я дома? Зефирка моя, — он поцеловал в макушку прижавшегося к нему омегу. Сердце заходилось от счастья.       Чонгук дышал запахом альфы и не мог прийти в себя… не смел поверить, что Тэхён вернулся спустя столько лет… вернулся. Боялся, что это всего лишь сон. Вдруг сейчас он откроет глаза и всё исчезнет…       — Господи, пожалуйста, пусть это будет не сон. Умоляю. Я больше не выдержу, — шептал омега, целуя альфу в шею.       Они так и стояли, обнявшись втроём посреди коридора, Таним погладил ладошкой отца по щеке.       — Ты больше не уедешь?       — Нет, сынок, не уеду. Я и так слишком долго жил без вас.       — Останешься с нами навсегда?       — Навсегда, малыш, — альфочка снова крепко обнял отца за шею.       Едва они закрыли входную дверь, как раздался звонок. Чонгук знал, что это Сухон приехал за ним и Танимом.       — Я тебе позже всё объясню, любимый, — Тэхён держал сына на руках и не понимал замешательства омеги. Чонгук распахнул дверь.       — Привет. Вы ещё не собрались? — альфа окинул взглядом омегу в банном халате.       — Сухон, мы никуда не поедем.       — Почему? Что-то случилось? — он заметил заплаканные глаза и дрожащий голос.       Тэхён вышел к двери с Танимом на руках.       — Мой любимый Тэхён вернулся. — Чонгук счастливо улыбнулся, посмотрев влюблёнными глазами на мужа, обнял его и положил голову на плечо.       — Это мой отец, — с гордостью произнёс Таним.       Сухон растерялся. Сердце, пропустив удар, больно кольнуло в груди.       — Ты же говорил, что он погиб? — альфа пытался прийти в чувство, ощущая себя дураком.       — Я много лет так думал. Видимо, бог устал от моих слёз и вернул мне любимого, — Тэхён не влезал в разговор, не зная, кто этот человек. Молча поцеловал мужа в висок.       — Я рад за тебя, Чонгук, — альфа попытался улыбнуться, что далось ему с трудом. От осознания, что он потерял любимого омегу, было больно, но он старался не показать этого, пытаясь найти выход из сложившейся неловкой ситуации, — я Сухон, работаю у Чонгука в отеле охранником, — альфа протянул руку Тэхёну, и тот, поставив сына на пол, пожал её.       — Тэхён. Муж Чонгука. — Он обнял омегу.       — У тебя замечательный омега, Тэхён, — произнёс Сухон, печально глядя на Чонгука.       — Я знаю. Зефирка моя, — прижал его крепче к себе.       — Ну, я тогда пойду. Берегите друг друга, — альфа махнул рукой на прощание и поспешил уйти.       — Подожди, Сухон, — окликнул Чонгук, догнав его, протянул кольцо.       — Оставь себе как подарок от меня на память, — предложил альфа.       — Нет. Не надо. Ты подаришь его когда-нибудь своему омеге. Спасибо тебе за всё. Будь счастлив, Сухон, — альфа кивнул, проводив взглядом омегу, за которым закрылась дверь в квартиру и в его сердце.       Таним весь день крутился возле отца. Показывал свои игрушки, рассказывал про своих друзей в садике. Тэхёну доставляло огромное удовольствие слушать звонкий голос сына. Чонгук понимал, что у них ещё сегодня будет время поговорить обо всём, поэтому оставил отца с сыном наедине — пусть привыкают друг к другу. Первый раз за три года он готовил обед с улыбкой на лице, слушая доносившиеся из гостиной звонкий смех сына и бархатный голос мужа, и чувствовал себя самым счастливым на земле. К вечеру Таним выдохся, даже не пришлось читать ему книжку на ночь — малыш уснул как только голова коснулась подушки. Чонгук вошёл в гостиную.       — Иди ко мне, я так соскучился по тебе, Зефирка моя, — Чонгук сел верхом альфе на колени и, обвив шею руками, жадно припал к губам мужа.       Альфа притянул его за талию, прижимаясь ближе — настолько тесно, насколько возможно. Целовались настойчиво, неистово, неудержимо. Чонгук пробрался рукой в вырез рубашки альфы, ласкал его шею пальцами, другой зарылся в его волосы на затылке. Оба жадно пили дыхание друг друга, пьянея от нежности, целовались так, что кружилась голова. Испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение, растворялись друг в друге. Они давно потеряли счёт времени, сколько просидели так, сладко и ненасытно целуясь. Две израненные души наконец-то воссоединились, обретя небесную лёгкость и спокойствие. В то же время тела окутал такой жар, что с губ обоих сорвался несдержанный стон. Тяжело дыша, Тэхён оторвался от зацелованных губ.       — Зефирка моя… как же я люблю тебя… ты моя жизнь, моё счастье… мой воздух, — затуманенные желанием глаза омеги смотрели на мужа с безграничной любовью.       — Люблю тебя, мой альфа… ты моя вселенная.       Чонгук снова припал к губам мужа, ему было мало, хотелось целовать и целовать, не останавливаясь ни на секунду, чтобы хоть немного наверстать то время, когда судьба их так жестоко разделила. Поймав во рту язык альфы и слегка посасывая его, он ощутил, как мышцы внизу живота сильно сжались, а по телу прокатилась волна приятной дрожи, почувствовал, как обильно выделяется смазка. Тэхён, забравшись руками под футболку мужа, гладил горячую кожу спины и шеи. Пробравшись под резинку домашних штанов, сжал ладонями упругие ягодицы. Смешанный запах от возбуждения сводил скулы до скрежета зубов. Чонгук кусался, тут же зацеловывая место укуса, мычал и нетерпеливо ёрзал на нём. Тэхён застонал, когда омега проворно расстегнул ширинку на его брюках, освободив налитый орган из тисков одежды, и провёл пальцами по головке.       — Тэхён… я сейчас умру, у меня всё горит внутри… сил нет как хочу тебя… хочу ощутить тебя в себе, — жарко шептал омега, едва успевая сделать вдох между стонами. — Мне это сейчас так нужно… хочу убедиться, что ты правда рядом… я до сих пор не верю, что это происходит по-настоящему.       — Я не дам тебе умереть, любовь моя. Боже… как же твой запах сводит меня с ума, как давно я такого не испытывал.       Их уже было не остановить. Это потом они будут ругать себя за то, что забылись, что в соседней комнате мог проснуться сын. Но сейчас они в порыве страсти скидывали с себя одежду. Истосковались друг по другу неистово, хотелось здесь и сейчас. Чонгук, перекинув ногу через бёдра альфы, стоял на коленях, прижимая его голову к себе, пока тот целовал ему живот. Сердце заходилось в груди от каждой ласки. Обнажённые тела словно пылали. Тэхён провёл рукой между ягодиц омеги, собрав пальцами горячую смазку — его Зефирка так разгорячён, что долго сдерживаться не сможет. Он и сам был возбуждён до крайности — запах срывал тормоза и туманил разум. Чонгук больше не мог терпеть, взяв член мужа в руку, приставил к своему входу и стал медленно опускаться на него. Тэхён не торопил, придерживая омегу за талию и уступив ему инициативу. А когда вошёл полностью, надрывный стон слетел с губ обоих. Чонгук, держась за шею альфы, двигался на нём, сначала медленно, потом всё быстрее, а Тэхён ловил кайф, наблюдая, как его Зефирка, закусив губу и откинув голову назад, наслаждается, испытывая давно забытое удовольствие.       Казалось, их вернуло на три года назад, словно и не было этого расставания. Любовь, страсть, жгучее желание — ничего не прошло и не изменилось. Первым растворился в оргазме Чонгук. Задрожав всем телом, он вскрикнул и излился мужу на живот, поймав в экстазе его губы. Постанывая, он терзал их, улетев в эйфории. Тэхён, сжимая руками ягодицы омеги, страстно целовал его и резко входил в горячее нутро. Не успев вовремя выйти, он, громко мыча, изливался внутрь, пока перед его глазами яркими вспышками рассыпались миллиарды звёзд.       Дыхание сбилось. Стук сердца отдавалось эхом в ушах. Приходя в себя, они нежились, ласково поглаживая друг друга. Чонгук, уткнувшись носом в шею, дышал насыщенным запахом альфы. Теперь он точно знал, что это не сон… его любимый рядом. Тэхён подхватил Чонгука на руки и понёс в ванну. Стоя под горячими струями воды, они продолжали нежно целоваться, смывая с себя следы страстного и долгожданного воссоединения.       — Как я скучал по тебе, Тэхён. Как мне было больно, когда ты не узнал меня, я думал, что снова потерял тебя, и на этот раз навсегда, — они лежали на большой кровати в спальне. Чонгук, положив голову альфе на руку, водил пальцем по ужасным шрамам, периодически их целуя, если бы он мог, то залечил бы их своей любовью.       — Прости меня, родной… за каждую твою слезинку, — альфа млел от ласки омеги, — это ты меня вернул в жизнь. Благодаря тебе ко мне стала возвращаться память.       — Мне? — удивился Чонгук, подняв голову и взглянув на мужа.       — Да. После встречи с тобой ты стал сниться мне, стали появляться воспоминания. А после встречи с Юджином я вообще всё вспомнил. Мы много говорили о тебе. Я сказал ему тогда, что разберусь со своими делами и приеду.       — Юджин знал, что ты всё вспомнил, и ничего не сказал мне об этом? — разозлился Чонгук.       — Не ругай брата, Зефирка, это я его попросил пока ничего не говорить тебе. Хотел вернуться к тебе чистым — я же был в браке. Решил эту проблему и приехал.       — Расскажи мне, как ты жил эти три года, о своей семье, о сыне, — попросил Чонгук, у него совершенно не было никакой ревности сейчас, Тэхён вернулся к нему, а это главное, но ему хотелось знать, чем альфа дышал эти годы.       Тэхён всё рассказал с того самого дня, когда уехал в Тэгу. Как попали к другу его вещи, из-за которых получилась эта путаница, как оказался в городе Куми, как работал в школе учителем, почему ему пришлось жениться на Лиёне. Поведал он и о том, как его предали единственно близкие ему на тот момент люди, и про Санги тоже рассказал.       — Мне плевать, что он мне не родной, я люблю этого мальчишку и всегда буду считать своим сыном. Не брошу его и обязательно вас с Танимом с ним познакомлю, вы подружитесь — Санги замечательный ребёнок.       Чонгук, слушая мужа, пребывал в шоке от того, какими безжалостными бывают люди, готовые ради своей выгоды, пусть и не материальной, идти по головам. Если бы Чонгук знал об этом, то ещё в первый же день, увидев Тэхёна, вырвал бы его из рук этого лживого человека. Нет, он не злился на Лиёна, ему даже было жалко омегу… хотя его самого никто не пожалел.       — Я буду рад познакомиться с Санги, ведь ребёнок ни в чём не виноват. Таним недавно спросил, почему у него нет отца, я не знал тогда, что ответить, и сказал, что у него есть отец, только живёт далеко... за океаном. И знаешь, что он мне сказал? Что ты построишь большой корабль и приплывёшь к нам.       — Вот о чём он меня сегодня спрашивал! Где, говорит, ты оставил свой корабль, на котором приплыл. Я не понял, но сказал, что отправил его обратно, ведь я остаюсь здесь навсегда. Надо же... как совпало. Очаровательный малыш.       Чонгук не стал скрывать и рассказал правду о Сухоне, что проводил с ним течки и иногда встречался.       — Ты не злишься на меня за это? — закончив свой рассказ, тихо спросил Чонгук.       — Глупыш мой, почему я должен злиться, — альфа прижал Чонгука к себе, — я сам жил с другим... ты живой человек, а не робот, и должен был продолжать жить дальше. Вообще не знаю, как ты выдержал всё это, да ещё с маленьким ребёнком на руках... и правильно сделал, что не мучил себя блокаторами во время течки, лучше иметь проверенного партнёра, чем травиться таблетками. Мы с тобой просто постараемся забыть всё это... сейчас мы есть друг у друга. И счастье только в наших руках.