Протяни руку

В тускло освещённом общежитии царила тревожная тишина. Игроки, измотанные после очередного испытания второй игры, сидели в разных углах комнаты, поглощённые собственными мыслями. Некоторые обсуждали свои переживания приглушёнными голосами, другие просто молчали, пытаясь восстановить силы. Однако это хрупкое спокойствие быстро дало трещину, когда с дальнего конца зала раздался громкий, возмущенный голос. — Да он нас чуть всех не угробил! — выкрикнул Танос, высокий парень с фиолетовыми волосами, игрок под номером 230, резко вставая со своего места. Его голос прорезал тишину, заставив всех обернуться. Он указывал пальцем на Ки Хуна, который сидел на деревянной лавке, опустив плечи. — Если бы не он, мы бы не надеялись рассчитывали на другую игру! — 230-ый начал подходить ближе. — А из-за него мы были не готовы. Зачем же он нам соврал, что уже участвовал? — он уже стоял вплотную к Ки Хуну — Слишком нерешительный! Ничтожный! Как он вообще мог когда-то победить? — Танос усмехнулся. Схватив 456-го за грудки, он выкрикнул ему в лицо. — Из-за тебя моя команда чуть не вылетела! Ки Хун вздрогнул, его взгляд выражал смесь усталости и растерянности. Он с трудом мог понять, почему Танос так взбесился. Ведь испытание было пройдено, пусть и с трудом. Но видно, для некоторых этого было недостаточно. — Слушай, я... я просто пытался принять правильное решение, — начал Ки Хун, глядя прямо на Таноса. Его голос был мягким, почти извиняющимся, но в нем читалась искренность. — Я думал, что так будет лучше для всех. Я не хотел никого подвести... Я не знал, что игры поменяли… — Правильное решение? — перебил Танос с горькой усмешкой. — Твои "правильные" решения чуть не оставили нас без приза! Мы могли погибнуть там из-за тебя! — Он шагнул ближе к Ки Хуну, и его фигура нависла над ним, будто гора. — 230, хватит, — попыталась вмешаться одна из женщин-игроков, сидевшая неподалеку. — Мы все выжили. Разве это не главное? — Да ты сама видела, как всем тут говорил, что всё знает! — не унимался Танос, отмахнувшись. — Хотя этот жалкий трус даже не знает, чего хочет! Почему из-за него мы должны рисковать своими жизнями? К Таносу уже подходил его друг, игрок 124. Он кладёт ему руку на плечо, и игрок 230 отпускает Сона, отходя чуть назад. Ки Хун почувствовал, как к горлу подступает ком. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, но он не отвечал агрессией. Вместо этого он пытался объяснить, что хотел сделать все как лучше. — Пойми, я просто... я просто пытался думать наперед, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — Мы все были в сложной ситуации. Я не мог сразу понять, что делать. — О, да ладно тебе, — закатил глаза Танос. Его голос стал еще громче, он старался перекричать всех вокруг. — Не мог понять? Или не хотел? Может, ты просто надеялся нас обмануть? По комнате прокатился гул голосов. Некоторые игроки, сидевшие рядом, начали перешептываться, кивая в сторону Таноса. Ки Хун почувствовал, как напряжение в зале нарастает, словно невидимая петля затягивается на его шее. Ему было больно слышать, как другие поддакивают агрессору, но он не мог заставить себя перекричать их. — Хватит! — вдруг вскрикнул Ки Хун, пытаясь прервать поток обвинений. Его голос прозвучал громче, чем он ожидал, и заставил некоторых игроков замолчать. — Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за меня. Я хотел спасти всех… Мы все здесь находимся в одинаково ужасной ситуации. Неужели вам так важно обвинять меня? Его слова на миг повисли в воздухе, но вместо того, чтобы утихомирить Таноса, они только подлили масла в огонь. — Ты смеешь так говорить? — прорычал Танос, его лицо исказилось от злости. — Ты только и делаешь, что оправдываешься! Но знаешь, что я вижу? Слабак, который не заслуживает быть здесь! Танос начал подходить, и Ки Хун невольно отступил назад. Атмосфера в комнате стала невыносимо тяжелой. Остальные игроки молчали, наблюдая за происходящим с напряжением. Никто не решался вмешаться, и это только усиливало чувство безысходности. — Если бы это зависело от меня, — продолжил Танос, сжимая кулаки, — я бы уже избавился от тебя. Серьезно, зачем нам здесь тот, кто врёт, является слабым и тянет нас на дно? — Я... — начал было Ки Хун, но замер, увидев, как Танос поднял руку, будто собираясь ударить. В этот момент раздался другой голос — спокойный, но твердый: — Достаточно. Все обернулись в сторону, откуда раздались эти слова. Ён Иль, игрок 001, который до этого сидел молча, поднялся со своего места. Его тон был негромким, но твёрдым. Казалось, слова сами собой разрезали напряжение, словно острый нож. Толпа инстинктивно расступилась, как волны перед камнем, и Ён Иль начал приближаться. Его фигура в костюме казалось, что была далека от впечатляющей: сухощавый, среднего возраста, он не выглядел угрозой для такого человека, как Танос. Но в его глазах горело нечто, заставляющее многих замолкнуть. Это был взгляд человека, который прожил достаточно, чтобы не бояться таких, как Танос. — Оставь его в покое, — сказал Ён Иль, глядя прямо в глаза Таносу. — Или ты хочешь, чтобы я преподал тебе урок? Танос удивленно прищурился, не сразу понимая, как на это реагировать. Однако в голосе Ён Иля было что-то такое, что заставило его замереть на месте. — Что? — сказал Танос, не отпуская Ки Хуна. Его голос звучал почти насмешливо. — Ты тоже хочешь что-то сказать, дед? Ён Иль сделал шаг вперед, медленный и уверенный. В его движениях не было ни малейшей неуверенности, а голос оставался холодным и твердым, как лед. — Я сказал, хватит. Оставь его. Кто-то в толпе усмехнулся, но большинство затаило дыхание. Танос же рассмеялся, громко и грубо. — Ты серьезно? Ты думаешь, что можешь меня остановить? Тебе лучше вернуться к своей койке, старик. Ён Иль остановился, его глаза блеснули сталью. — Ты слишком много болтаешь, мальчик. Эта фраза, сказанная тихо, но с такой уверенностью, заставила Таноса замолчать на долю секунды. Но вместо того, чтобы отступить, он разжал руки, отпустив Ки Хуна, и направился к Ён Илю. — Ну, если хочешь влезть, давай посмотрим, насколько ты крут. Танос занёс руку, готовясь ударить, но Ён Иль, не теряя ни секунды, сделал шаг в сторону, ловко уклоняясь. Движение было столь быстрым, что Танос едва успел понять, что произошло, прежде чем почувствовал, как его рука больно выкручивается за спину. Ён Иль схватил его за запястье и плечо, используя собственный вес Таноса против него. 230-ый зарычал, пытаясь вырваться, но Ён Иль, казалось, знал, что делал. Сухие, точные движения выдавали его опыт — он явно умел защищаться. Ён Иль резко подножкой сбил Таноса с ног, и тот рухнул на пол с глухим ударом. — Я не люблю насилие, — сказал Ин Хо, глядя сверху вниз на Таноса, который пытался подняться, морщась от боли. — Но иногда приходится преподавать уроки таким как ты. Танос поднялся на колени, его лицо пылало от унижения. Он хотел было что-то сказать, но, встретившись взглядом с Ён Илем, замер. Что-то в глазах 001-го говорило, что это не просто предупреждение, а последний шанс. — Убирайся, — сказал Ён Иль, его голос оставался ровным, как будто ничего не произошло. Танос огляделся, заметив, что толпа уже не смотрит на него с интересом, а скорее с презрением. Униженный, он стиснул зубы и направился прочь, тяжело ступая. Толпа начала быстро расходиться, не желая стать частью конфликта, который явно закончился. Ки Хун все это время стоял на месте, растерянно наблюдая за происходящим. Ён Иль повернулся к нему, слегка выдохнув. — Ты цел? — коротко спросил он, будто ничего особенного не произошло. Ки Хун не сразу нашел, что ответить. Его голос дрожал, когда он наконец вымолвил: — Да… Спасибо. Ин Хо лишь кивнул, возвращаясь к своей кровати. В его движениях снова появилась легкая усталость, словно груз прожитых лет вновь напомнил о себе. Ки Хун остался стоять, глядя ему вслед. Ему было трудно понять, что он чувствовал в этот момент. Страх? Благодарность? Или что-то еще, что он пока не мог объяснить?

***

В воздухе повисло ощущение какого-то странного облегчения. Но с этим облегчением пришла и тишина, тяжёлая и непонимаемая. Кихун стоял, ощущая, как его сердце постепенно успокаивается, но в голове всё ещё метались мысли. Он не мог поверить, что Ён Иль(Ин Хо) только что заступился за него, не думая о последствиях. Взгляд Ки Хуна не мог оторваться от фигуры 001-го. Не пытаясь скрыть свою усталость, он стоял у кровати, сложив руки на груди, его выражение лица было столь нейтральным, что Ки Хун не мог понять, о чём он думал. Он знал, что благодаря Ён Илю избежал крупной неприятности, но как это воспринимать? Его только что спас человек, которого он почти не знал. Ки Хун почувствовал себя глупо. Он решил подойти и ещё раз поблагодарить. — Спасибо, — произнёс Кихун, в какой-то момент осознавая, что стоял молча и смотрел на Ин Хо, как на какую-то странную загадку. – Вы спасли меня, господин 001. Ён Иль, не оборачиваясь, отмахнулся рукой, явно пытаясь минимизировать свой жест, будто ничего особенного не произошло. — Вы бы справились, — его голос был таким же спокойным, как и его внешность. — Просто я ускорил процесс. Вы сами не заметили, как уже принял бой? Я просто помог немного. Не переживайте. Всё нормально. Ки Хун почувствовал, как его смущение усиливается. Он только что попал в неловкую ситуацию, и вместо того, чтобы благодарить, чувствовал себя не в своей тарелке. Как-то странно было видеть перед собой того, кто только что буквально спас его, а теперь говорил с ним так спокойно, как будто ничего не случилось. — Но... —начал Ки Хун, пытаясь найти слова. — Вы ведь могли бы просто стоять и смотреть. Зачем вмешиваться? Ин Хо пожал плечами и, наконец, повернулся к нему, посмотрев на него своими глубокими глазами. В них не было ни осуждения, ни гордости, только пустота, которую трудно было понять, и что-то ещё. — Я не собираюсь просто смотреть, как Вас уничтожают, — ответил он тихо, почти как шёпотом. — Вы не такой, как они. Не такой, как Танос. Это было странно, учитывая, что Ён Иль был одним из тех, кто изначально был на другой стороне. Он знал, как важно иногда показывать свою силу, чтобы выжить в этих играх. Но, возможно, это всё-таки не было просто актом силы. Возможно, в его поступке было нечто большее, чем просто желание победить. Это заставило Ки Хуна почувствовать странное ощущение внутри, как если бы кто-то незаметно подставил ему плечо, чтобы поддержать. — Если вы не против, Ки Хун, то может перейдем на ты? — внезапно спроси Ён Иль. — Д-д-даа.. Конечно — чуть улыбнулся. Молчание снова наполнило пространство между ними. Ки Хун чувствовал, как слова застревают в горле, не находя выхода. Он был здесь не только физически, но и морально сломлен. Это время в игре оставило следы на его душе, и он не был уверен, что вообще способен когда-либо восстановиться после всего, что произошло. — Я не могу… — начал Ки Хун, не в силах продолжить. — Я думал, что могу быть лучше. Я хотел доказать себе, что могу. А теперь… — он замолк, не зная, как это объяснить. — Но всё, что я делаю, это только ранит других. Я не смогу остановить эти чёртовы игры… Ин Хо молча выслушал его, стоя в том же спокойном положении. Его лицо не выражало ни сострадания, ни отчуждения. Это была просто пустота, как будто он сам был уже давно научен не показывать эмоции, даже если кто-то рядом страдает. — Ты не виноват, — сказал он, словно по привычке, как если бы это было так очевидно. — Это игра для людей, которых не исправить. Все здесь ранят друг друга, кто-то больше, кто-то меньше. Но никто не может выбрать, какие последствия будут у его поступков. Ты пытался выжить. Это всё. Мы все тут так или иначе повязаны. Ки Хун перевёл взгляд в сторону, чувствуя, как его сердце сжимается. Его слова... как бы они не звучали, это не утешало его. Он всё ещё чувствовал себя виноватым. Всё это время он думал, что чем больше он будет сопротивляться, тем меньше боли принесёт другим. Но оказалось, что он лишь создаёт ещё больше страха и страданий. — Ты прав, — сказал Ки Хун, с трудом выдыхая. — Но это не делает меня лучше. Я всё равно обманываю людей. Я использую их ради своей цели. И каждый раз, когда я это делаю, я... я вижу их страх. И это мучает меня. Ин Хо какое-то время молчал. Он стоял неподвижно, взгляд его был устремлён куда-то вдаль. Казалось, что его слова не имели смысла в этом мире. И в какой-то момент Ки Хун начал думать, что этот человек, стоящий перед ним, не был похож на тех, кто лишь следовал правилам. Ён Иль был другим. — Иногда, чтобы выжить, нужно стать тем, кем ты не хочешь быть, — сказал Ён Иль наконец. Его голос был тихим, но полным силы. — Мы все здесь из-за того, что сделали выбор. Каждый из нас. Даже я. Особенно я. Ки Хун вновь посмотрел на него, пытаясь понять, что он хотел этим сказать. Но слова были простыми и проникающими в самую душу. — Ты не один, — добавил Ён Иль, встречаясь с ним взглядом. — Мы все тут страдаем по-своему. И ты не хуже других. Ты не один. И в этот момент Ки Хун почувствовал, как сердце его оттаивает. Эти слова, сказанные так тихо и спокойно, казались единственными, которые имели значение в этом адском месте. Это было не утешение, а скорее признание того, что они оба, как и все здесь, были потеряны в своей борьбе за выживание. И как бы ни была тяжела эта игра, они не были одиноки в своих чувствах. Как бы ни были жестоки правила, они всё равно оставались людьми.

***

Ки Хун сидел на краю своей кровати, все еще чувствуя остаточное напряжение в воздухе. Его руки слегка дрожали, и он в сотый раз за последние несколько минут оглядывал пустую комнату. Игроки разошлись после инцидента, будто не желая находиться рядом с тем, кто только что чуть не стал жертвой жестокой разборки. До отбоя ещё было время. Ки Хун всё больше уход в себя. Внезапно Ён Иль подошёл к стене и опёрся на неё одной рукой. Его спокойствие было почти пугающим. Даже после того, как он одним движением поставил на место Таноса, на его лице не дрогнул ни один мускул. Но сейчас, в тишине, когда никто больше не смотрел, его плечи выглядели чуть опущенными, а взгляд — менее острым. — Как ты? Кихун медленно поднял голову, все еще не в силах поверить в то, что произошло, осторожно нарушил тишину: —Всё хорошо… Я, честно говоря, не ожидал, что ты… Ну, ты понимаешь. Ён Иль перевел взгляд на Ки Хуна. В его глазах мелькнуло что-то, что Сон не мог сразу расшифровать. Ки Хун нервно потер затылок, не зная, как продолжить. Ему хотелось сказать что-то важное, но слова путались в голове. Он помолчал, а затем все же решился: — Нет, правда. Почему ты вмешался? Ён Иль чуть приподнял бровь, но не ответил сразу. Вместо этого он медленно отошёл от стены и присел на соседнюю кровать, скрестив руки на коленях. Впервые за все время он выглядел… уязвимым. Не слабым, а именно уязвимым, как человек, которому нужно время, чтобы подобрать правильные слова. — Ты бы не понял, — наконец сказал он, глядя куда-то в пол. Ки Хун нахмурился, придвигаясь чуть ближе. — Попробуй. Может, пойму. Ён Иль вздохнул, провел рукой по волосам. — Знаешь, я долгое время наблюдал за тобой, — начал он, все еще избегая прямого взгляда. — С того момента, как ты вошёл сюда, я видел, как ты стараешься… Как ты цепляешься за надежду, пытаешься сохранить человечность даже тогда, когда вокруг полный хаос. Это… Это заставляет задуматься. Ки Хун застыл, не ожидая такой откровенности. — Но это же не объясняет, почему ты решил заступиться. Люди здесь за себя-то не всегда готовы бороться, а ты… Ты… — Он осёкся, не зная, как закончить. Ён Иль наконец посмотрел на него, и в этом взгляде было что-то непривычное — мягкость, почти нежность, спрятанная за привычной маской сдержанности. — Потому что я не могу смотреть, как тебя ломают, — сказал он просто. — Больше не могу… — совсем тихо, и это уже никто не услышал Эти слова прозвучали так искренне, что Ки Хун не сразу нашел, что ответить. Его сердце пропустило удар, и он вдруг ощутил, как в горле пересохло. — Почему? — только и выдавил он, почти шепотом. Ён Иль отвёл взгляд, его пальцы нервно теребили подол простого серого костюма. Это был первый раз, когда Ки Хун видел его в таком состоянии — словно он сам боролся с собственными чувствами. Но затем он выпрямился, как будто принял важное решение. — Потому что ты для меня не просто игрок, — произнес он, наконец. — Не просто человек, который старается выжить, как и все остальные. Ты… ты что-то большее. Ки Хун широко раскрыл глаза, не в силах поверить своим ушам. Его сердце билось быстрее. — Большее? Ён Иль кивнул, но тут же опустил взгляд, словно не мог выдержать ответной реакции. — Сложно объяснить, — признался он. — Я не должен был так привязываться, но это… это произошло само собой. — Привязываться? — эхом повторил Ки Хун, все еще пытаясь осмыслить услышанное. — Да, — выдохнул Ин Хо, поднимая на него взгляд. — Я долго думал, стоит ли тебе говорить, но после сегодняшнего… Я понял, что не могу больше молчать. Я вмешался, потому что не могу позволить кому-то причинить тебе боль. Потому что мне небезразлично, что с тобой будет. Потому что… я чувствую к тебе нечто большее, чем просто заботу об игроке из нашей команды. Ки Хун замер. Эти слова, такие честные и прямые, словно ударили его током. Ён Иль, казалось, ждал удара в ответ, но вместо этого Ки Хун почувствовал, как его губы дрогнули в слабой улыбке. — Ты… Ты правда так думаешь? — спросил он, почти не веря. Ён Иль кивнул. Его глаза теперь смотрели прямо в душу Ки Хуна, не прячась за привычной сдержанностью. — Да. И если это слишком… Если я тебе мешаю, просто скажи. Я не хочу усложнять… Ки Хун, не дожидаясь, пока Ён Иль закончит, медленно протянул руку и коснулся его плеча. — Ты не усложняешь, — сказал он тихо, но уверенно. — Наоборот… Я думаю, я тоже давно чувствовал что-то похожее, просто не знал, как это назвать. Ён Иль моргнул, словно не веря услышанному. Но когда на лице Ки Хуна появилась мягкая, теплая улыбка, в его глазах что-то смягчилось. Он накрыл руку Сона своей, и между ними повисло молчание — не тягостное, а уютное. Тишина говорила за них больше, чем любые слова.

***

В помещении воцарилась ночная тишина. Лишь слабое мерцание лампы у двери нарушало абсолютную темноту, придавая комнате мрачный и гнетущий вид. Большинство игроков уже засыпали, их дыхание сливалось в тихое, но тревожное эхо. Однако Ки Хун не мог найти покоя. Он ворочался на жесткой кровати, сжимая кулаки, пока в голове раз за разом прокручивались события прошедшего дня. Его терзали кошмары. Голоса Таноса и других игроков продолжали звучать в его сознании, будто бы укоряя его за все ошибки, за каждый шаг, который он сделал пытаясь всех спасти. "Может, они правы?" — эта мысль не давала ему дышать. Но больше всего его беспокоила растущая пустота внутри. Он боялся быть оставленным в этом холодном мире наедине с собой. Не выдержав, он сел на кровати и оглядел комнату. Его взгляд остановился на кровати Ён Иля. Тот лежал на спине, смотря в потолок. В отличие от других, Ён Иль всегда казался спокойным, даже посреди самого хаоса. Но Ки Хун знал: это спокойствие — не более чем хорошо натянутая маска. Он видел боль в глазах этого человека, скрытую под внешней невозмутимостью. Ки Хун решился. Он встал и, стараясь не разбудить остальных, осторожно подошёл к кровати Ён Иля. Тот заметил его приближение и медленно повернул голову. — Ты тоже не спишь? — тихо спросил Ён Иль. Его голос был хриплым, но теплым, как всегда. — Нет... не могу. — Ки Хун замялся, не зная, как сформулировать просьбу. — Это... из-за кошмаров. Ён Иль посмотрел на него долго и внимательно, будто пытался понять, что именно терзает Ки Хуна. Затем он мягко кивнул. — Ложись. — Его голос звучал спокойно, будто он предвидел этот момент. Ки Хун замешкался на мгновение, но потом аккуратно лег рядом, стараясь не слишком вторгаться в личное пространство Ён Иля. Матрас был тесным, и их плечи невольно касались друг друга. — Спасибо, — прошептал Ки Хун, устраиваясь поудобнее. Некоторое время они лежали в тишине. Ки Хун закрыл глаза, но тени прошлого все еще преследовали его. Он невольно сжал руку в кулак, и его дыхание участилось. Ин Хо, почувствовав его напряжение, вдруг протянул руку и осторожно коснулся плеча Ки Хуна. — Ты дрожишь, — заметил он. — Все так плохо? Ки Хун повернулся на бок, чтобы взглянуть на Ён Иля. Их глаза встретились в полумраке. — Просто... мне кажется, что я теряю себя. Эти игры... Они меняют всех нас. Я боюсь, что в конце я стану как те, кто проводит игры, или хуже. — Его голос дрожал. Ён Иль внимательно слушал. В его глазах мелькнуло что-то, что напоминало сочувствие, но он не сказал ни слова. Вместо этого он медленно, но уверенно обнял Ки Хуна, притянув его ближе. Ки Хун сначала растерялся, но тепло, исходящее от этого простого жеста, было таким искренним, что он не смог удержаться и расслабился в этих объятиях. — Ты не станешь таким, как они, — тихо сказал Ён Иль. — Я вижу, что ты другой. Ки Хун почувствовал, как щека Ён Иля коснулась его виска, и на мгновение ему стало легче дышать. Они лежали так несколько минут, пока Ки Хун не почувствовал, как рука Ён Иля чуть сильнее сжалась вокруг него. — Ты... такой заботливый, — пробормотал Ки Хун, опуская голову чуть ниже. Ён Иль вдруг слегка отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. В следующую секунду он решился на то, чего раньше никогда не позволял себе. Он наклонился и мягко поцеловал Ки Хуна в губы. Поцелуй был коротким, но в нем ощущалась вся нежность, которую Ён Иль так долго скрывал. Ки Хун замер, но в его сердце зажглось что-то новое — ощущение, что он не одинок. — Прости, — тихо сказал Ён Иль, когда их губы разомкнулись. Он снова притянул Ки Хуна ближе, кладя его голову себе на плечо. — Я просто... Я не знаю, что будет завтра. Никто не знает. Ки Хун не ответил сразу. Он позволил себе расслабиться, ощущая тепло тела Ён Иля, его дыхание и тихий, но уверенный голос. Впервые за долгое время ему не было страшно. — Знаешь... — начал он спустя минуту. — Ты прав. Мы не знаем, что будет завтра. Но... мы пройдем через это. Вместе. И Выберемся. Он поднял голову, чтобы посмотреть на Ён Иля, и впервые за весь день улыбнулся. Ён Иль, который всегда сохранял серьезность, позволил себе небольшую, искреннюю улыбку в ответ. — Спи, — сказал Ён Иль мягко. — Завтра будет новый день. Ки Хун снова положил голову ему на плечо и закрыл глаза. На этот раз его сон был спокоен, ведь рядом с ним был человек, который, несмотря ни на что, готов был защитить его до самого конца.

***

На следующее утро в общежитии стояла гнетущая тишина. Игроки молча потянулись на завтрак, переговариваясь короткими фразами. После каждого испытания лица становились более измождёнными, глаза — настороженными, а движения — машинальными. Ки Хун встал и пошёл за своей едой. Несмотря на это, он не опускал глаз. Он ощущал что-то новое внутри себя, тонкую нить, которая поддерживала его даже здесь, среди отчаяния. Ён Иль уже сидел за столом в углу комнаты, сжимая в руках стандартную порцию — жёсткую булочку и бутылку воды. Он заметил Ки Хуна сразу, кивнув ему так, как будто ничего особенного не произошло. Ки Хун направился к нему, словно к чему-то единственно надёжному в этом зыбком мире. — У тебя что, еще вся энергия с вечера не кончилась? — полушутя буркнул Ён Иль, когда Ки Хун опустился напротив него. — Пожалуй, это ты меня зарядил, — ответил Ки Хун с легкой улыбкой. Их разговор не привлекал внимания других, но для Кихуна эти короткие слова значили больше, чем он мог выразить. Ён Иль, казалось, читал его настроение как открытую книгу. Возможно, в этом была его сила. Когда Ки Хун с неохотой взялся за свою порцию, Ён Иль вдруг протянул ему свою булочку. — На, ешь. У тебя впереди еще много дел, — сказал он сухо, но в голосе угадывалось тепло. Ки Хун удивленно взглянул на него. — Но… а ты? — Не переживай, я не умру с голоду. Кушай, тебе это нужнее, — настойчиво повторил Ён Иль. Ки Хун понял, что спорить бесполезно, и взял булочку, чувствуя необъяснимую благодарность. Этот жест был простым, но для него он стал символом чего-то большего. Тем временем остальные игроки начали обращать внимание на странную перемену в поведении Ки Хуна. Еще вчера он был подавленным, словно сломленным человеком, который тянет за собой груз ошибок. А сегодня он выглядел иначе. Спокойный взгляд, осознанные движения — казалось, он нашел внутренний баланс. Даже его плечи были расправлены, что резко контрастировало с сутулыми спинами других. Даже Танос, который теперь старался держаться подальше, заметил эту перемену. Его взгляды были полны скрытой злости, но он явно не собирался вновь затевать что-либо против Ки Хуна, особенно зная, что Ён Иль может вмешаться. Ки Хун ощущал всё это, но не зацикливался. Его мысли были сосредоточены на другом. Он ловил себя на том, что все чаще думает о Ён Иле. Этот человек оказался для него не просто неожиданным союзником, но чем-то большим. В этом жестоком мире, где каждый был за себя, Ён Иль стал его опорой. После завтрака они ненадолго остались вдвоем в углу общежития. Ки Хун смотрел на Ён Иля и решился заговорить: — Ты ведь знаешь, что нам придется пройти еще через много испытаний. Я просто… хочу сказать спасибо. Не знаю, где бы я был сейчас, если бы не ты. Ён Иль слегка усмехнулся, но его глаза оставались серьезными. — Я просто делаю то, что считаю правильным. Мы все здесь пытаемся выжить, но это не значит, что надо забывать быть человеком, — ответил он, глядя куда-то в сторону. На секунду в разговоре повисла пауза, которую нарушил сам Ён Иль: — Знаешь, Ки Хун, я много думал. После того, как мы это переживем… если мы это переживем… ты бы ушел отсюда? Просто забрался бы, и всё? Вопрос застал Ки Хуна врасплох. Он задумался. Конечно, он хотел выжить. Хотел остановить игры. Но сейчас понимал, что пока есть такие люди как Танос, игры будут идти. К сожалению, всех людей изменить нельзя. Но этот вопрос, заданный с такой искренностью, показался ему чем-то большим. — Ушел бы, — наконец сказал он, медленно подбирая слова. — Но я бы хотел, чтобы мне было с кем уйти. Ён Иль обернулся, внимательно глядя ему в глаза. Его суровое лицо на мгновение стало мягче. — А ты готов уйти со мной? — тихо спросил он, словно проверяя Ки Хуна. Ки Хун на секунду растерялся, но затем кивнул. — Я верю тебе. И если ты готов быть рядом, я готов пойти хоть куда. Ён Иль слегка улыбнулся — не своей обычной усмешкой, а теплой, почти смущенной улыбкой, которая выглядела на его лице так необычно. — Я всегда буду готов протянуть тебе свою руку. — А я всегда буду хвататься за неё. — Тогда договорились, — ответил Ён Иль, поднимаясь на ноги. Ки Хун посмотрел на него с новой уверенностью. Они оба знали, что впереди их ждут испытания, которые могут стоить им жизни. Но эта уверенность в том, что рядом есть кто-то, кто поддержит, придавала сил. Для Ки Хуна Ён Иль был больше, чем просто человеком, который встал за него в сложный момент. Он стал для него кем-то, кто вернул ему веру. И хотя Ки Хун даже не догадывался о том, кем на самом деле был Ён Иль, это не имело значения. Сейчас между ними было что-то теплое, почти нереальное, и этого было достаточно. Ён Иль смотрел на Ки Хуна, уходя в свои мысли. Может быть, он ошибался, но ему действительно хотелось покинуть это место с этим человеком. Он уже слишком долго жил под маской. Но пока не пришло время снять её, он будет рядом, защищая Ки Хуна — даже если тот никогда не узнает правду. Их союз стал оазисом в пустыне отчаяния, что давало надежду, пусть даже в сердце самого кошмара.