Грань безумия

Находясь в этом мире, Лололошка давно потерялся во времени. Для него оно теперь не имело особой ценности. Ведь какая разница, когда спать, а когда работать, если всё ощущается совершенно одинаково? И ситуацию никак не облегчали единственные часы во всем бункере. Хотя даже часами назвать это было сложно, так, небольшая панелька, показывающая день и ночь. Все другие, обычные часы, что он находил, совершенно не работали, и даже попытки их починить к успеху не приводили. Лололошка очень устал. Многое на него давило: одиночество, голод и жуткая усталость. Сейчас единственное, на что хватало у него моральных и физических сил, — это просто лежать на кровати с закрытыми глазами и представлять. Представлять, что всё, что его окружает, — это просто затянувшийся кошмар, и, как только он откроет глаза, всё вернется на свои места. Он проснется, увидит Джона с глупыми приколами и размышлениями о том, как им выбраться из такого дикого мира, как Архей. Это всё длилось не так много времени, но… Всё это стало таким родным для него, стабильным. Потеряв всё это… Лололошка ощутил, что совсем не справляется один. Голова болит. «Сейчас бы хотя бы немного прохлады», — думает Лололошка. Хотя бы немного. Живот заурчал. Из-за постоянного голода мысли путались, а голова раскалывалась. Конечно, у него была капуста, которую он ел на постоянной основе. Однако даже идея о том, чтобы съесть её ещё хотя бы один раз, вызывала в нем рвотные позывы. Мысли о голоде и прохладе невольно провели Лололошку к его давнему знакомому — Смотрящему. Смотрящий был человеком (а можно ли назвать его человеком?) спокойным. Взбесить его было достаточно сложно, впрочем, как и заставить говорить что-либо. Только холодный взгляд, который «ничего не выражает». Ну разве это дело? Тяжело, наверное, быть самим олицетворением времени и буквально управлять им. Можно ли назвать Смотрящего Богом? Или он что-то куда выше? Мысли о старине Времени успокаивали Лололошку, и вокруг становится как будто комфортнее: постель моментально становится прохладной, голова перестает болеть, и даже свет уже не слепит глаза. Странно. Лололошка не выдерживает всех переживаний в своей голове, сон к нему не шел, значит, стоит поработать, и, открыв глаза, мироходец видит того, о ком он думал буквально мгновение назад. Смотрящий. Собственной персоной. Как всегда, в своем черном плаще с еле заметными заплатками на некоторых местах и мехом на рукавах и капюшоне. Казалось, что кроме этого плаща на Смотрящем не было ничего более, однако, время от времени, можно было заметить какие-то черные штаны. Ло никогда не приглядывался сильно. А также белые перчатки, которые сильно выделялись из основной черноты. Лица у Смотрящего, в привычном понимании этого слова, не было. Вместо губ, носа и бровей тот имел только черноту, а «глаза» были просто двумя белыми точками, вокруг которых вился странный дым. По мнению Лололошки, Смотрящий был не только олицетворением времени, но и холода. Не только из-за того, что, находясь рядом с ним, ты ощущал холод, который пробирал вплоть до костей, но и ещё из-за одежды. Она казалась очень теплой и слегка потрепанной, как будто её обладатель собрался на северный полюс. И именно в тот момент, когда Ло больше всего думал о Боге Времени (все же в понимании Ло он и правда был Богом), тот оказался перед ним. Точнее, возле его кровати, примерно в десяти сантиметрах от лица самого Лололошки. Ло не испугался. Он уже привык к выходкам своего друга. Лололошка знал Смотрящего достаточно долго. Можно сказать, что всю осознанную часть своей жизни. Но, справедливости ради, он уверен, что знал Смотрящего и до всех своих траблов в памяти. Где-то подсознательно это существо точно было ему знакомо, Ло чувствует это. — Старина, ну мы же с тобой про это уже говорили. — со вздохом говорит Лололошка. — Мне очень неприятно, когда ты делаешь… Ло садится на кровать и разводит руки. Смотрящий отходит на шаг, что было удивительно, ведь обычно тот просто испарялся даже от одного прикосновения. Это было странно, но Лололошка не обратил внимания и с эмоциями выкрикивает: — Вот так! Ло довольно эмоционально указывает на Смотрящего, как бы намекая на сталкерские наклонности того и до безумия странные привычки. Например, как то, что тот все время смотрит на Лололошку во время сна.

[Взгляд Смотрящего ничего не выражает]

— Ах да… Точно… Все как обычно. Ло, обессиливший, падает обратно на кровать, слегка ударяясь об её бортик, но не обращая на это никакого внимания. Слишком уж сильно устал. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты тоже очередная моя галлюцинация… Ведь так не может происходить в реальности. Это… Пф… Нереально.

[Взгляд Смотрящего ничего не выражает]

— Да чего я, собственно, жду от тебя. Уйди. Лололошка поворачивается на бок спиной к Смотрящему. Он не хочет его больше видеть. Пусть это галлюцинация развеется, как тот же самый Джон. Но старина Время не собирается уходить. Наоборот, тот делает вещь, совсем не свойственную ему. Он подходит ближе к кровати, долго сверлит взглядом чужую спину, будто обдумывает что-то, и садится на край постели. Дополнительный вес около своих ног удивляет Лололошку. Сложив два плюс два, у него в голове вырисовывается максимально странная картина. Он поворачивается и видит перед собой… Это… Это существо определенно напоминало Смотрящего, если не считать продолговатых конечностей черного цвета за его спиной. Эти штуки определенно напугали бы кого-то. Но не Лололошку. В нем эти «щупальца» наоборот вызвали жуткий интерес. Их хотелось потрогать, почувствовать и попробовать. Привстав на локти, Лололошка внимательно следит, как один из отростков плавно приполз к его руке. Щупальце осторожно притронулось к коже мироходца, по ощущениям отросток был прохладным, как и сам ее хозяин, и чуть-чуть склизким. Странно то, что ничего из этого Лололошку не пугало. Только интриговало. Он определенно не был против. Если и сходить с ума, то только на всю катушку. Отросток достаточно быстро обвил руку мироходца. Лололошка на эти действия лишь внимательно смотрит и только когда вся его кисть оказалась в этом странном коконе из черных щупальцев, поднимает руку, приближая ту к своему лицу. Ло смотрит на Смотрящего, что все это время просто сидит в стороне. Казалось, тот даже не замечает, что происходит с одной из его конечностей. Лололошку вся ситуация невероятно веселит. На его губах тут же появляется улыбка (безумие делает странные вещи с людьми), и тот, в желание добиться хоть какой-то эмоции от Смотрящего, а может и просто утолить свой интерес, максимально близко приближает руку с отростком и… облизывает его. Вкуса как такого не было, только холод. Обжигающий холод.

[Взгляд Смотрящего ничего не выражает]

Лололошку это ничуть не расстраивает. От собственных действий у того в животе порхают бабочки, и он чувствует, как пот стекает с его лба. Как понять грань безумия? И есть ли она вообще? Лололошка отдаляет руку, но щупальце, немного отделившись от чужой руки, осталась около чужого рта, видимо, в ожидание продолжения банкета. И оно явно того дожидается. Не думая ни секунды, Ло обхватывает губами отросток и просто действует. Он помогает себе руками, иногда полностью вынимая щупальце (что давалось с трудом) изо рта, а потом позволяю отростку самостоятельно заползти. Для большего удобства тот иногда проходится языком по всему отростку. Руки дрожат. Слюни, кажется, были уже везде – на шеи, одежде и даже на одеяле. От собственных действий встает даже у самого Лололошки. Ло смотрит на Смотрящего, ничего от того не ожидая. Встречается взглядом с прежним холодом, но зато отчётливо чувствует, как конечности того расползаются по всему телу. Отростки были на ногах, руках, и одно даже сумело пробраться под майку, обвернувшись вокруг торса.

[Взгляд Смотрящего ничего не выражает]

В противовес к этому, чужие отростки только больше атакуют тело мироходца. Одеяло уже валяется на полу, а подушка наполовину торчала на краю кровати. Лололошка выгибается из-за ощущения того, что его везде трогают. Казалось, что щупальцев сначала было совсем немного, но с каждой минутой и секундой их становилось больше, а Ло погибал, точнее, утопал в эмоциях. Все это было слишком, слишком хорошо. Дышать было сложно, ведь самое первое щупальце все еще не хотело покидать чужую полость рта, удобненько там устроившись. Лишь иногда для «активчика» пытаясь заползти еще дальше, но кряхтение человека его останавливало. Руками Лололошка хотел добраться до собственного члена. Тот начинал уже болеть от перевозбуждения и хотел, чтобы к нему наконец-то проявили внимания. Но любые попытки Ло останавливались щупальцами, которые хватали его за руки. Один из небольших отростков, что все это время был на чужой ноге, ползет выше и достаточно резво стягивает с человека штаны. Обхватывает чужое достоинство, оно делает всего пару движений перед тем, как мироходец кончает. Только после этого щупальца отползают и освобождают чужой рот. Лололошка наконец-то может сделать вздох. Он дышит шумно, с хрипом, горло нещадно жгло, а ощущение слизи и слюны было везде. Лололошка откидывается на кровать, а в его мыслях наконец-то настал покой. Уже не обращая внимания на Смотрящего, тот закрывает глаза и проваливается в сон. Темнота. А все-таки есть ли грань у безумия? Лололошка открывает глаза. Он в своей комнате, в одежде и никаких Смотрящих с щупальцами. — Что это, блять, было?

[Взгляд Смотрящего ничего не выражает]