Ослепительно белый

А ещё был «ослепительно белый». Адриан поймал себя на мысли, что не знает, кто первым сказал, что снег в горах под лучами солнца, выжигающего глаза, отражаясь от воздуха вокруг, от тебя самого, от звенящего всеохватностью неба, белый; с «ослепительным» он, пожалуй, спорить не станет, пусть это и скучнейшая, безумно скучнейшая пошлость; но белый?.. Красный росчерк перьевой ручки обвёл «белый» в распечатке чужого студенческого текста и подчеркнул «ослепительно» со знаком вопроса. (Как из года в год проверять одно и то же, если он умирает от банальностей в первые пару месяцев с момента начала своего курса неоперившимся студентам? И какого – ах да, ему позарез нужна была именно эта программа аспирантуры, и отчего-то он решил, что может вбить в чужие головы собственные идеальные представления о подлинном искусстве. Нет, он никогда таким не был. Это положительно невозможно, он не понимает, зачем, в конце концов, подписался на это. Ах да, это было престижно, и эта строчка в графе «опыт работы» – но они доведут его до нервного срыва пошлостью мысли). «Вы когда-нибудь в своей жизни были в горах?» Он обязательно задаст этот вопрос аудитории завтра. Снег в горах – белый! Он выбьет эту чушь из их голов. Как можно делать картину о том, чего не знаешь? Как можно писать о том, в чём не разбираешься совершенно? Нет, разумеется, снег в горах ничуть не похож на пресловутую лазурь с картин Грабаря – от лазури там, к слову, не так уж и много, – но белый, «белый»! Так мог бы описывать снег обыватель в кинокартине или романе, мог бы, и он это видел, однако подлинный автор не будет, угождая вкусам плебеев, в собственном тексте писать «ослепительно белый». Или, вот ещё лучше, «снег сверкал белизной». На полях остаётся красным беглый набросок упаковки стирального порошка с читаемой надписью на этикетке. Адриан вытягивает из пачки новую сигарету. Морщится от того, как не переложил их ещё из идиотской надписи «Курение убивает» в подаренный недавно Розой перламутровый с деревом портсигар. «Сиявший в солнечных лучах снег». В чём ещё ему сиять? В лунном свете? Под фонарём? В свете прожекторов? Проезжавший автомобиль, выхватив из темноты фарами участок, уж точно не заставил бы сиять снег (оставляя за скобками пошлость самого сияния как факта языка). Адриан ненавидел эту избыточность текста. Образ должен быть лаконичен, отточен до предела, натянутый нерв зрителя, обнажённое сознание к сознанию автора – вот что по-настоящему имело ценность; ловить ускользавшие ощущения в субъективном видении – без лишних слов, без лишних фраз; наслаждение сродни эротическому. Иногда ему хотелось спросить: «А вы когда-нибудь ебались к мотеле?». Он не спрашивал, конечно, сквозь зубы читая их разборы просмотренных сцен и попытки предложить что-то «оригинальное». Иногда ему хотелось придушить очередное дарование. «Снег сиял белизной».