Anerkennung

Йоичи Исаги всегда был воплощением уверенности. Он жил, подчиняясь лишь своим желаниям, не оглядываясь на последствия. Сказать — говорил, сделать — делал, наслаждаясь каждым мгновением свободы. Но сегодня эта непоколебимая уверенность растаяла, словно дым. От одной лишь мысли о предстоящем поступке его охватывало жгучее желание исчезнуть, провалиться сквозь землю или укрыться в самой глубине мира, где можно было бы укрыться от самого себя. И причина была проста до банальности: Исаги влюбился. Казалось бы, что может быть легче? Подойти и признаться. Но дело было не в самом чувстве, а в том, на кого оно было направлено. Этот человек, этот неожиданный объект его нежных эмоций, делал всё невыносимо сложным. Кто угодно мог стать объектом его симпатий, но судьба выбрала того, в ком всё кричало: «Нельзя влюбляться!» От грубой манеры речи до неизбежной разлуки, которая вот-вот разделит их сотнями километров, — всё явно не соответствовало идеалу Йоичи. Кайзер Михаэль был совсем не тем, кого хотелось бы полюбить. Но он всё-таки влюбился. Осознание этого факта потребовало времени, нервов и бесконечных проверок на сайтах с признаками влюблённости. Теперь, после мучительного осознания, предстояло признаться. Но проблема заключалась в объекте чувств. Сказать что-то менее грубое, чем посыл далеко и надолго, казалось невероятно сложным. Йоичи не знал, как поступить. Времени до окончания их сотрудничества с бастардами оставалось мало, и Кайзер скоро исчезнет из его жизни навсегда. Можно было просто забыть о чувствах и закрыть эту главу. Но Йоичи ненавидел незавершённые дела. Мысль о том, что он так и не признается, была невыносимо тоскливой. А вдруг потом придётся жалеть: может, всё-таки стоило сказать? Конечно, всё могло быть и наоброт, но Исаги ненавидел бездействие. Даже самые глупые и странные поступки имели для него больше веса, чем пустота ожидания. «Всё просто, не так ли? Если хочешь признаться, то делай это, пока пути не разошлись. Логично,» — думал он. Но проблема была в Кайзере. Он не был милой девочкой, с ним всё было сложнее. Его реакцию предугадать было невозможно. В зале камер, выкладывая всё Хиори, Йоичи едва сдерживал отчаяние. Ему нужен был совет, чтобы потом не жалеть. Тактично заманив сокомандника под предлогом анализа матчей, Исаги начал излагать свою проблему, стараясь быть осторожным. Но Йо быстро раскусил его: — Ты что, в Кайзера влюбился? Я догадывался. Плохо скрываешь, — хихикнул он. Йоичи, сдавшись, объяснил всё честно. Хиори задумчиво покачал головой, следя за экраном. — Признавайся. Что терять? Всё равно скоро разойдётесь. А шанс, хоть и крошечный, есть, — рассудил Йо. — Я совсем не знаю что говорить… -опять страдающе завздыхал Йоичи, — вдруг он мне в ебало пропишет?! — Тс, всему тебя учить, — закатил глаза Хиори, — ну, что не сделаешь, чтобы кайсаги каноном были. — Чего? — не расслышал Исаги. — Ничего, глухота. Давай, представь что я Кайзер. — Ты сейчас серьезно? -скептично поинтересовался Йоичи, уже сомневаясь в том, что выбрал правильного помощника. — Абсолютно, — уверил его Йо, — ну, давай же, пошла репетиция!

***

С этого дня утро Хиори начиналось не с кофе и футбольного поля, а с жестко критикуемых признаний в любви. Фразы, выдаваемые Исаги, казались Йо то слишком банальными, то слишком слащавыми, то слишком грубыми… Йоичи, уже на грани, слушал очередные придирки и выписывал новые варианты: — Я влюблен в тебя — слишком серьезно. — Ты мне нравишься — слишком просто. — Пошел нахуй, сын бляди — Исаги, ты точно признаешься в любви? Очередная репетиция признаний состоялась на перерыве во время тренировки. Йоичи грыз карандаш, задумчиво выкладывая варианты Хиори. Вымотанный сокомандник лениво отвергал каждый, ссылаясь на совсем уж слабые причины: «Мне не нравится, как это звучит»; «Я бы сказал лучше, но не скажу»; «Ты объясняешься в чувствах или проклинаешь его семью?» Нервы Исаги сдавали. До отъезда немцев оставалось совсем ничего, а усталость от тренировок и бесконечной критики подкашивала его. — Сука, я уже не знаю, что мне говорить! — взорвался Йоичи. Он не замечал странных взглядов в свою сторону и тем более не заметил подошедшего сзади немца. — Ох, какая жалость! Я так и скажу: «Кайзер, я тебя люблю», и дело с концом! Я устал от твоей критики! — Исаги, — замахал руками Хиори, глядя куда-то за его спину. — Я ухожу! Йоичи резко повернулся и чуть не столкнулся с кем-то. Очень. Очень знакомым. — Черт. — Как настроеньице?

***

Конечно, такое признание перед командой больно ударило по гордости Исаги. К счастью, слухи не расползлись, и Йоичи избежал насмешек от других команд. Хотя Бачира, несомненно, посмеялся бы от души. Кто бы мог подумать, но Михаэль ответил взаимностью, хотя это не помешало ему еще долго подшучивать над тем случаем. Пусть он и скрывал, но от Несса Исаги узнал, что у Кайзера были такие же репетиции признаний. Правда, критику он игнорировал, да и Йоичи сомневался в способности Алексиса конструктивно обосрать. Не то что Хиори… Одним вечером, сидя в комнате Кайзера, Исаги с чувством и эмоциями прочитал каждое признание. Никогда они оба не испытывали такого смущения. Хотя, почему-то Михаэлю не понравилось «Пошел нахуй, сын шлюхи». Видимо, слишком романтично.