Любовник мистера Поттера

Громкие несдержанные стоны Беллатрикс слышны даже здесь, на небольшой, максимально удаленной от хозяйской спальни веранде. Когда пять лет назад они с Томом купили этот небольшой, но просторный коттедж, Гарри даже представить себе не мог, что именно на этой веранде, где они завтракали в весенне-летний период, смотрели на звезды, целовались и даже занимались любовью, он будет тихо пережидать очередную измену мужа. Очередную измену. Том думал, что Гарри на очередном задании. Кофе горчит больше обычного. Плечи задевает поток осеннего ветра, заставляя Гарри съежиться, но так и не надеть ничего поверх одной затертой хлопковой футболки. Это началось внезапно. Наверное около трех месяцев назад, когда Том однажды задержался на работе. Затем запах чужих духов на твидовом пиджаке после срочного внепланового совещания. А дальше, как по накатанной: следы бордовой помады, случайно оставленные на вороте белоснежной рубашки, чужие кудрявые длинные волосы, единично найденные в доме, на одежде, в машине; тихие уведомления в час ночи и новый пароль на телефоне. Гарри никогда не проверял телефон Тома — не видел в этом нужды, доверял, но при надобности легко мог им воспользоваться. Том от него ничего не скрывал. До поры. Гарри знал, что в собственной же компании Gaunts Edutainment Том был популярен, даже очень. Он был тем самым «холодным и недостижимым» боссом, но при этом мягким и горячим любовником — люди видели это по отношению к Гарри. Том был объектом вожделения практически всего женского коллектива, да и некоторой части мужского, что уж скрывать. И только Гарри представлял для него интерес. Гарри, который не любил светские вечера и дорогие рестораны. Который носил джинсы и футболки, а не дорогие костюмы, сшитые в ателье на заказ. Гарри, который местами вел себя, как подросток, а не взрослый мужчина, работающий криминалистом. Наверное, это и цепляло Тома. Та непосредственность и легкость, с которыми жил Гарри, но при этом упрямство и напористость, когда того требовала ситуация, принципы и идеалы, которые он не был готов предавать ни под каким предлогом. И все же с Томом они были похожи, не только одиноким детством и упорной работой, чтобы пробиться в свет. Их взгляды, интересы, идеи, все было крепко взаимосвязано. Они познакомились случайно, на улице Кенсингтон Палас Гарденс в октябре. Том ехал на работу, а Гарри просто сновал по переулкам, прокручивая в голове новые варианты дела. У него был выходной, но это не означало, что он не будет ничего делать. Одна из его привычек — застывать на месте, когда мыслительный процесс достигает своего пика, в голове медленно складывается пазл. Ровно в этот момент его чуть не сбила черная Bentley Bentayga, за рулем которой сидел молодой и, очевидно, богатый аристократ. Кто-то вроде Малфойев или Гринграссов. Дальше настойчивые просьбы в осмотре знакомого доктора и слишком настоящие извинения. Гарри людей насквозь видит, и Том улыбается искренне. Тепло. У Гарри что-то в душе цепляет. Затем номер телефона на салфетке дорогого ресторана, первое свидание. Первый поцелуй. Переезд. Роспись и ощущение тонкого баснословно дорогого кольца на безымянном пальце. И в конце концов их счастье разбилось на миллионы осколков. Гарри проверяет время на наручных часах, не желая включать телефон с экраном блокировки в виде их с Томом фотографии, сделанной ровно три месяца назад. За несколько дней до того, как Гарри заметил первые звоночки. Он подхватывает рабочую сумку с пола, забирает черное фетровое пальто со спинки стула и идет к главному выходу. Кофе остается наполовину недопитым. Гарри встречается взглядом с отражением его ледяных серо-голубых омутов в зеркале дальнего вида. Антонин смотрит пронизывающе. Гарри не удивлен, если он тоже все знает. Знал с самого начала. Сколько бы Том ни был хорошим манипулятором и умельцем выдавать ложное за истинное, от Антонина не скрыться. Что уж с него взять — бывший служащий из спецслужб, неизвестно по какой причине ставший элитным телохранителем Реддла. С Тони они сдружились спонтанно. Сначала Гарри даже несколько пугал высокий грозный мужчина, очевидно, скрывающий какое-то темное прошлое. Долохова приставили к Гарри в качестве эдакой няньки из-за того, что однажды безопасность Поттера оказалась под угрозой, при расследовании одного дела. Это поначалу не радовало их обоих. Однако слово за слово и вот они уже валяются посреди тренировочного зала, после импровизированного боя. У полицейских хорошая физ подготовка, да и Гарри бывало, что в уличных драках участвовал. И все же Антонин был другим уровнем, на голову выше, а то и больше. Потом они соревновались в стрельбе из пневмата, обсуждали хоккей и бокс. Том шутил, что такими темпами Тони уведет Гарри у него. Увы, но часть шутки посчитала нужной сбыться. Гарри не называет Тони адреса, только говорит отрешенное «поехали», и черный внедорожник трогается с места. Том не заметит его отсутствия. Даже если Гарри вернётся далеко за полночь лишь спросит, как прошел день. Они едут около двадцати минут, останавливаясь по пути у маркета, чтобы захватить с собой пару баночек пива. В конечном итоге их встречает пустой пляж Северного Бервика, алеющий в лучах закатного солнца. Гарри присаживается на песок, даже не заботясь о подстилке, пока Антонин недвижимой статуей замирает рядом. Лишь сизый дым его сигареты говорит, что он — не статичный объект. Этот пляж стал местом тишины, если можно так выразиться. Здесь Гарри бывало думал над делами, после того как они переехали в Бервик. Здесь он оставался наедине со своими мыслями, остывал, когда в семейной жизни возникали взрывные разногласия. Здесь Гарри переживал первое доказательство измены, безмолвно роняя слезы в рукав чужой куртки. В первый раз Гарри позорно сбежал из собственной спальни, вслепую набирая номер Антонина и запрыгивая в авто, где-то за два километра от дома. В тот день он не решился вскрыть правду. Как в следующий. Однако правда напряженно висела, разделяемая только ими двумя. Для остальных они с Томом так и оставались счастливой семейной парой с рекламных плакатов, разве что не хватало детей. И Гарри лишь саркастично улыбался людям, которые завидовали их отношениям. Завидовать просто нечему. И Том ведь ни разу не казался способным на измену, наоборот однолюбом с собственническими замашками, которые Гарри заставил его усмирять. Гарри не был вещью, чтобы принадлежать только Тому, и Том научился это понимать. Наверное, даже слишком, раз решил, что имеет право спать со своей секретаршей. Посчитал, что в таком случае и он не «принадлежит» Гарри, а значит и нет смысла в верности. Ублюдок. Развод был бы правильным решением. Гермиона твердит об этом уже месяц, Рон грозиться «начистить этому хрену морду», если Гарри еще раз будет запивать горе в баре. Гарри знает, что развод Том подпишет. Возможно, будет злиться и не понимать или закроется в себе, нацепив на лицо безразличие, скажет, что Гарри никогда ему не был нужен и оставить подпись на бумаге. А может и поймет, что он сотворил. Брачный договор, да и хороший юрист не оставят Гарри без гроша в кармане и имущества, об этом беспокоиться не стоит. Но Гарри… страшно. Пять лет, как-никак, не пять дней. Они ссорились, не без этого, но всегда мирились, потому что не могли долго без общения с друг другом. Том приносил ему пирог с патокой, его любимый, а Гарри что-нибудь из хорошего алкоголя. В этот раз сладостями и вином не обойтись. Он всегда недоумевал, почему жертвы домашнего насилия очень часто остаются с домашним тираном до конца, чаще, до своей смерти. Уж ему-то доводилось видеть немало таких дел. А теперь понимает. Том не распускает руки, нет, но теперь Гарри понимает, насколько это морально сложно оставить часть своей жизни просто позади. Оставить там же любимого человека, даже при том, что кроме боли он не приносит ничего. Глупо? Глупо. Нездорово? Нездорово. Но, увы, поделать он с этим ничего не может.                      Гарри инстинктивно вздрагивает, когда на плечи без предупреждения опускаются чужие горячие ладони. От кожаной куртки Антонина пахнет табаком и ментолом. — Сколько ты еще планируешь это терпеть? — вопрос даже не удивляет. Гарри просто пожимает плечами. Он не знает, что вообще делать дальше: закрыть глаза и играть в примерного мужа или раскрыть все карты официально. Том знает, что он не глуп, а потому и понимает, что Гарри уже знает об его изменах. Но никто из них открыто не поднимает этот вопрос. — Гарри, — от низкого голоса, звучащего до неприличия нежно, бегут мурашки по коже. Гарри оборачивается. — Не мучайся. Ты не видишь себя со стороны и даже не можешь представить, как ты изменился за это время. Мне больно видеть тебя таким… Разбитым. Уязвимым. Сломанным. Слова повисают в воздухе, оставаясь недосказанными. Гарри прикрывает глаза и позволяет себе положить голову на чужое плечо. С Антонином было хорошо. В принципе и всегда было, но эти три месяца только компания Долохова приносила ему покой. В какой-то момент его общества хотелось все больше и больше… И Гарри уже понимал, что его начинает влечь не по-детски. Гарри с горечью осознавал, что теперь-то он вполне Реддлу под стать. Да, Том изменяет, но разве это дает право на измену Гарри? Разве не будет он таким же изменником, вступи в связь с другим человеком, пока отношения с Томом не закончены официально, пусть даже они и находятся на грани разрыва? Но с другой стороны оставаться правильным и придерживаться выстроенной морали было сложно, когда самый близкий человек вот так просто променял его на кого-то другого. Антонин крепче обхватывает плечи Гарри, будто чувствуя его внутренний шторм. В момент на душе становится слишком спокойно, и Гарри решает, будь что будет. Аккуратно ловит взгляд Антонина и медленно подается губами вперёд, встречая ответные теплые ласки. У Антонина привкус ментола от жвачки и горчащий вкус табака после сигарет, а еще бесконечная нежность в неторопливых движениях. Пальцы, осторожно прикасающиеся к щеке, теплые, мозолистые, не такие аристократичные и мягкие, как у Тома. И Гарри будто отмирает. Просыпается после долгого сна, и снова чувствует себя способным на страсть и влечение, что, казалось, было утеряно в момент, когда подтвердился факт измен Тома. Гарри не сдерживается. Тянется к Антонину, обнимая за шею и притягивая ближе. Он не замечает, как по щекам начинают течь слезы, обжигая кожу. Весь коктейль эмоций, вся боль, вся ненависть и презрение, вся горечь от утраченных, упущенных чувств, выбрались наружу. Гарри задыхается пока Антонин продолжает его целовать, но не в губы — в лоб, щеки, куда только может дотянуться. Мягко гладит по спине успокаивающими движениями, давая выплеснуть всю эту гадость из себя. Гарри чувствует себя опустошенным, когда неожиданная истерика подходит к концу. Вечереет. С моря веет прохладой. Крики чаек и тихий шелест волн действуют терапевтически, успокаивают, хотя крепкие объятия Антонина справляются с этим не хуже.                      Он впервые не ночует дома. Квартира Антонина небольшая, но до жути уютная. Гарри даже на секунду завидует — их с Томом коттеджу до нее далеко, даже несмотря на то, что интерьером занимался сам Поттер, ревностно отказываясь от найма дизайнера. Том бы сказал, что здесь ничего не сочетается. Гарри чувствует внутри себя тепло, когда видит эти странные цветастые ковры (…и почему один на стене?), невпопад лежащие книги, какие-то на столе, какие-то на полу, несколько кружек с недопитым пакетированным чаем, который ненавидел Том, но Гарри любил… Множество вещей, по сути ничем не связанных, но создающих впечатление жизни, а не идеальной картинки. Гарри думает, что очень мало знает об Антонине, а знать хочется гораздо больше. Это происходит. Совершенно ожидаемо. Они никуда не торопятся, будто имеют все время. Взгляды томные, движения медленные и чувственные, такие невозможно правильные, что у Гарри даже кружится голова от происходящего. Кажется, он точно сходит с ума. После спать они не ложатся. Антонин лежит откинувшись на подушки и курит прямо в постели, слепо стряхивая пепел на тумбу, где должна стоять пепельница. Тлеющий конец сигареты похож на огни ночного города, которые Гарри видит в окне. Он стоит вполоборота, в махровом банном халате. Руки греет кружка с горячим черным чаем, в котором плавает долька лимона. Интересно, Беллатрикс до сих пор лежит в их с Томом кровати? — Не думай о них, — Антонин встает с кровати, подходя к нему в чем мать родила. Ни стыда ни совести. Но Гарри определенно нравится. Руки Антонина слишком хорошо ощущаются на его теле.                     

***

                     — Это что? — Том смотрит выжидающе. С непониманием и возмущением, будто он оскорблен до глубины души. Гарри хочется встать и аплодировать его актерскому мастерству, но он слишком устал от этого дерьма. — Заявление на развод, Том, — говорит снисходительно, будто маленькому ребенку объясняет что-то. Тома это жутко бесит, Гарри уж точно знает. — Гарри? — криво улыбается. — Но что не так? Почему…? Гарри не сдерживается — тихо смеется, покачивая головой. — Ты спрашиваешь «почему», серьезно? — Гарри поднимает на Тома взгляд, улавливая всю смесь его эмоций, даже тех, что Реддл прекрасно скрывал. — Том, я почти десять лет работаю следователем-криминалистом. Ты правда думал, что изменяя с Беллатрикс в нашем же доме, ты сможешь избежать улик? Том замирает. Его и без того бледная кожа, кажется, теперь совсем мертвенно белая. Но… нет, ни капли сожаления за совершенное. Скорее не понимает, где просчитался, какую ошибку совершил, что его раскрыли. — Как долго? — голос Тома тихий, холодный. — С самого начала, — Гарри беззаботно пожимает плечами. — Я думал, что мне показалось, но всего неделя наблюдений и… — Поттер многозначительно разводит руками, усмехаясь. — Мелочи говорят очень много, Том. — Хорошо, — Том выдыхает. Выглядит так, будто с его плеч только что камень свалился. — Однако я не понимаю зачем тебе развод. Ты же… понимаешь, какой это будет удар по нашей репутации, Гарри. — По твоей репутации, Том, — Гарри слишком хорошо знает все его уловки, чтобы поддаться на самую очевидную манипуляцию. — Ты боишься того, что вскроется факт твоей неверности при разводе. Мне же совершенно плевать на свою репутацию. Реддл внешне предельно спокоен, но сжатые кулаки до побеления костяшек от Гарри не укрываются. — Я не хочу жить с человеком предавшим меня, — продолжает Поттер. — Нет, молчи, — останавливает, когда видит, что Том открывает рот, чтобы что-то сказать. — Я не хочу играть в счастливую семью для Малфоев, Яксли, Мальсиберов и всего этого блядского высшего общества. Я хочу жить по-настоящему счастливо. И уж извини, но ты сам сделал так, что я не могу быть счастливым рядом с тобой.                      Из офиса Тома Гарри выходит через полчаса с заветной подписью. Жить будто в разы легче стало. Жаль, он не послушал Гермиону раньше. С Томом они сошлись на том, что Гарри, взамен на развод, не будет разглашать причину их расставания. Для всего общества они просто устали друг от друга, потеряли страсть. Реддлу всегда была важна его репутация. Гарри заходит в любимую кофейню за большим стаканом какао с маршмеллоу, щедро оставляет чаевых баристе. Отправляет фото документов в общий чат с Гермионой и Роном, сразу же получая поздравления и минутное голосовое от Рона, где тот в красках желает Реддлу всего самого наилучшего. Заставка на телефоне, к слову, давно сменилась. Поток сообщений от друзей прерывает звонок от Тони. — Ну что, во сколько свободен? — слышится по ту сторону. — Теперь в любое время и полностью. Гарри улыбается