𝙥𝙖𝙨𝙨𝙞𝙤𝙣 𝙛𝙤𝙧 𝙩𝙝𝙚 𝙛𝙤𝙧𝙗𝙞𝙙𝙙𝙚𝙣

Ладонь Эндрю лежит на покрытом шрамами животе Нила, пальцы касаются маленьких волосков, которые тянутся ниже пояса его брюк. Он толкает, прижимая бедра Нила к стене, так что весь он оказывается вплотную к устойчивой поверхности позади него, и Эндрю подавляет желание укусить розовые губы перед собой, которые раскрываются в призывном вздохе. Другая рука находится рядом с головой Нила, она сжата в кулак у стены, позволяя волосам Нила щекотать его костяшки при малейшем движении, и он снова замечает, что подавляет желание разжать пальцы из кулака, чтобы сделать пробор в каштановом беспорядке, и он сопротивляется, даже когда Нил наклоняет голову, губы изгибаются в подобие ухмылки, легкой и слегка озорной. Эндрю бесстрастно смотрит на него, пока его пальцы прослеживают под рубашкой знакомые выпуклости нижней части туловища Нила. Они осторожно скользят по нему, нежно и мягко, достигая бедер и боков, затем ребер, а затем снова спускаются к пупку. — Ты специально дразнишь меня, — говорит Нил, чувствуя, как проходит жаркий след от пальцев Эндрю на его коже. Желание — это эмоция, которую Нил запретил себе чувствовать, когда был в бегах, в жизни до Пальметто, он не мог хотеть ничего или кого-либо, такая жадность приводит к ошибкам, а ошибки приводят его к смерти или, что еще хуже, к отцу. Но теперь, когда его отца больше нет, и он полностью освоился в Пальметто, с Лисами, и теперь официально Нил, а не Натаниэль, Нил потакает своей жадности. Его жажда экси, его жажда поля, его необходимость в друзьях, его желание семьи, его пристрастие к Эндрю. Он берет и дает то, что может. И он возьмет у Эндрю все и вернет все, что ему позволят. — Я не дразнюсь, — ответил Эндрю ровным, почти монотонным голосом, приближаясь к горлу Нила. — Что думаешь, мне оставить здесь свой след? Горячее дыхание обожгло с трепетом отзываясь в животе Нила, когда оно поползло к уху и спустилось к затылку. —Я думал, это моя затея, — Нил повернул голову, чтобы было легче дотянуться, — У меня фетиш на шею. — Я пожалуй отниму у тебя это право ненадолго. Он был достаточно близко, чтобы его губы могли ласкать чувствительное место, от которого ноги становятся ватными, и тихий вздох Нила пробуждал что-то животное в животе Эндрю. — Не заставляй меня повторять мой вопрос, Джостен. —Да, ты можешь, — ответил Нил, невольное отчаяние просочилось сквозь его слова, но Нил не чувствовал стыда, поэтому он не пытался прийти в себя, особенно когда этот кусок кожи теперь оказался между зубами Эндрю, он кусает и сосет его, скользит языком и губами. Нил сжимает руки в судорогах за спиной, когда тихие звуки вырываются из его мягких губ, выгибает тело навстречу прикосновениям Эндрю, когда он двигается, так что теперь обе руки исследуют кожу под его рубашкой, всегда останавливаясь на его ребрах, прежде чем они снова окажутся рядом с его спиной, к бокам, к бедрам, находясь вокруг груди Нила, как будто он никогда раньше не давал ему разрешения прикасаться к нему. — Ты можешь потрогать мою грудь, — сказал Нил, еще больше выгибаясь спиной к рукам Эндрю. — Если хочешь. Добавил он между прочим. Эндрю отстраняется, удовлетворенный отметиной, которая слегка выглядывает из-под воротника, и смотрит на Нила, проверяя его искренность и подлинное разрешение: — Мне это не нужно. Твое разрешение. — Ты не должен, нет, — согласился Нил, — Но я хочу, чтобы ты это сделал, если хочешь. Нил вспоминает, как Эндрю впервые оказался близко, это не было принуждением полным угроз, когда Нил снял с него рубашку ради заключенной ими сделки. Его грудь была обмотана бинтами, настолько туго, что было душно. Фиолетовые синяки выстилали края его кожи там, где бинт вдавливался, эти следы опоясывали его торс и подмышки, слишком туго, но надежно. Это было важнее его состояния. — Снова в побоях? Интересно, какой шрам это оставит? — издевался Эндрю, ошибочно приняв бинты за травму, а не за средство маскировки. Нил молчал, и на этот раз Эндрю не заботило молчание Нила, потому что его больше интриговал шрам от пулевого ранения на плече, большой палец был прижат к центру этого места. Нил мог и это обьяснить. Затем, когда они поцеловались в первый раз, Нил поделился самой сокровенной частью себя, чем он поклялся никогда и никому не делиться добровольно. — Натаниэль — сказал он, когда лицо Эндрю было всего в нескольких дюймах от его лица, Натаниэль — это первое имя, которое мне дали, — он изучал лицо Эндрю в поисках чего-то намекающего на хоть какую-то реакцию, но оно оставалось прежним, скучающим. — Это раунд нашей игры? — спрашивает он после минуты молчания. Нил покачал головой. —Тогда зачем ты мне это рассказал? — Потому что я доверяю тебе, — Эндрю не ожидал такого ответа, и потому Нил добавил для достоверности, — И я просто подумал, что ты должен знать, прежде чем... Прежде чем они снова поцелуются, и Нил обратиться к Богу с мольбами, чтобы они это сделали, — Я просто подумал, что ты не захочешь того, у кого нет всего, что есть у обычного парня. Я думал, тебе нравятся парни, поэтому... Эндрю закатывает глаза, закрывая рукой рот Нила: — Моя сексуальность имеет очень минимальные условия. Он посмотрел на него бесстрастно, скучающе: — Ты этого хочешь? Нил, все еще держа руку Эндрю у себя на губах, кивает: — Посмотри на это, условия выполнены. Мне не нужны твои ответы и мысли. Нил начинает говорить, приглушенно, из-за прижатой руки это еле удается, но Эндрю лишь сильнее прижимает в ответ: — Бла-бла-бла, — с издёвкой отвечает он, и Нил бросает на него взгляд моментального удивления, его плечи сутулились от раздражения: — Ты ничего не знаешь, и я ничего не хочу сейчас говорить о моей ориентации и предпочтениях. А когда он убирает руку, добавляет: — Да или нет? — и целует Нила, заставляя его затаить дыхание в ответ на подтверждение. Эндрю был доволен этим, и он подтолкнул Нила в челюсть головой, и покусывал, облизывал, и целовал его гортань, пока его руки опускались и поднимались, а потом внезапно обе руки обхватили грудь. Он почувствовал мягкость кожи и твёрдость сосков на своей ладони. Нежное прикосновение заставило Нила слегка задохнуться. Эта нежность была тем, с чего Эндрю начинает, проверяя готовность Нила, чтобы он был таким открытым, слабым таким, каким он не привык быть, так как он позволял только Эндрю с этим доверием, и Эндрю изо всех сил старался изобразить свою благодарность за то, что ему это позволено, как Нил делал для него много раз. Эндрю экспериментально щипает его за сосок, сжимая между указательным и средним пальцами. Горло Нила заполняется еле слышимыми словами, вздохами и нытьем. Это то, что Эндрю понравилось узнать о Ниле – его чувствительность, когда пальцы нежно крутят твердые шарики, и то, как бесстыдно Нил стонет в голос, заставляет член Эндрю пульсировать. —Эндрю, — выдыхает он, лицо краснеет. — Эндрю, — снова говорит он, когда Эндрю отрывается от его горла, взгляд Нила инстинктивно падает на губы Эндрю, предчувствуя желание, живую потребность. —Да или нет? Эндрю пристально посмотрел на губы Нила, чтобы тот понял, к чему был этот вопрос. — Да, да, — и Эндрю устремляется вперед зубами и языком, и целует Нила так, будто ненавидит его, словно хочет содрать его кожу, впиться до основания. Нил открыто стонет в рот Эндрю, жаждущий этого, жадный, и это заразно, потому что Эндрю хочет поглотить каждую часть Нила, прижав свое лицо и шею к другому парню, Нил отталкивается, языки достаточно влажные, чтобы это стало неряшливым, звуки непристойные и заставляют Нила смущаться. Нежность Эндрю становится грубой, руки, которые ласкали, теперь хватают грудь по другому, больнее. Пальцы, которые были нежными, теперь оказывают такое давление, от которого ноги Нила становятся слабыми, а голос громким. — Талия и выше, — наконец говорит Эндрю в губы Нила, и инстинктивно его рука скользит в затылок светлых волос и удерживает его с намерением, ничего грубого или резкого, это дает Эндрю знать, что он здесь и останется, пока тоже этого хочет. Его другая рука скользнула вниз по бицепсу Эндрю, и сомкнулась вокруг его руки, которая сжимала грудь. Это заставило Эндрю увеличить напор, будто он хотел держать соски так, пока у него не закончатся последние силы. — Не так уж и сильно ты накачан, — говорит Нил, Эндрю покусывает его за челюсть, наблюдая за ошеломленными глазами Нила и его опухшими губами из-под полуприкрытых век, отчего у Нила перехватывает дыхание. — Дай мне то, что ты хочешь. Эндрю целует ниже, пока не доходит до ключиц, и его зубы обхватывают кость, как будто его заставили укусить ее. —Ты не знаешь о чем просишь. Затем он проводит языком по вздутой вене Нила. — Будто ты у нас качок. Затем мочка уха Нила оказывается между его зубами. — Ты когда-нибудь думал о сексе? Знаешь, что это такое? Он говорит это так, как будто Нил никогда не трахал себя об бедро Эндрю, как будто Эндрю никогда не собирал смазку со своего члена, чтобы использовать ее в качестве влаги, чтобы подрочить Нилу, как будто Нил никогда не закрывал глаза и не слушал стоны дрочащего ему Эндрю, пока тот не кончал ему на бедро в душе. — Ты думаешь, я глупый? —Да, — спокойно отвечает Эндрю. —Конечно, я думал о сексе, — было трудно найти оправдание, когда он, зажатый между стеной и напором Эндрю еле стоит, это делает мысли туманными, хорошими, — Я думал об этом раньше, но это было просто что-то нейтральное, даже скучное. В основном это было о девчонках. До тебя. До тебя. Смешно. В голове Эндрю промелькнули мысли, как такой сломленный человек, как Эндрю, может пойти на секс с таким сломленным человеком, как Нил, и как это все может показаться таким привлекательным. Эта мысль нарушила его поток сознания, — Я ненавижу тебя, — говорит он. — Я ненавижу тебя, — говорит он снова, надеясь, что на этот раз это прозвучит так, будто он имеет в виду именно это, а затем его зубы и губы снова начинают поглощать Нила кусочек за кусочком, плоть за плотью. Нил полностью сбрасывает рубашку и ухмыляется, когда Эндрю издает низкий звук в глубине горла. Он подбирает футболку и обвязывает ее вокруг его глаз, делая что-то наподобие повязки. — Я собираюсь отсосать у тебя, что ты на это скажешь? Это да или нет? Слова идут прямо в член Нила, и он почти стонет от этого. Эндрю только дрочил Нилу или просто трахал его пальцами, но он воздерживался от вопроса отсосать Нилу, пока они устанавливали границы, и Эндрю узнавал больше о теле Нила, что ему нравилось, что не нравилось, и пока Эндрю узнавал больше о Ниле и его личности, что это значит для него, что ему подходит. Эндрю слушал, будь то ответы самого Нила в те часы, которые они просиживали на крыше, или в свободные часы их поездок на автобусе на выездные игры, или через его язык тела, и он был терпелив, он был заинтересован, был любопытен. И теперь он столкнулся с выводом, что он хочет съесть Нила, во многих отношениях, как будто он никогда в жизни так не жаждал по сексу. — Господи, Эндрю, трахни меня, — Нил кивает в ответ на свои собственные слова, более неистово, чем изначально намеревался, но он жаждет донести свою точку зрения, — Да, Потому что он не знает, что еще сказать, слишком увлеченный ощущением губ Эндрю, обхватывающих его левый сосок, нежно посасывающих, нежно царапающих зубами чувствительный бугорок, в то время как другая рука снова ползет вниз по животу Нила, чтобы провести пальцем по поясу его спортивных штанов. Нил обхватывает затылок Эндрю, пока тот посасывает его грудь, тот тяжело дышал над ним. Эндрю не отрывает от него глаз, ни на секунду, моргая сквозь ресницы, когда его прихватывают за горло, и слегка придушивают. — Так я уже Бог для тебя, не так ли, Джостен? — Эндрю прикрывает глаза и закусывает губу — Ты просто очень красивый, — это было легко, как шепот, как будто он имел это в виду. Эндрю не признал этого, ведь Нил не мог ничего увидеть с завязанными глазами, и не отреагировал, кроме того продолжил целовать другую сторону его груди, полностью опустившись на колени. Нил переместил свою руку так, чтобы она легла на щеку Эндрю, его большой палец поглаживал узоры на его скуле, прежде чем он обвел его бровь и снова вернулся в исходную. Эндрю промычал и наклонился к его руке, щека была прижата к основанию ладони Нила, будто искала утешения в знакомых узорах от шрамов из его прошлого и мозолей от его тяжелой работы на корте. Нил улыбнулся ему сверху вниз, будто наблюдая, как Эндрю наклоняется вперед, он почувствовал как его пальцы развязывают свободную петлю завязок на спортивных штанах, а затем он поцеловал его пупок, волосы на его животе, блядскую дорожку. Целовал все ниже и ниже, одновременно стягивая с себя боксеры и брюки Нила. Нила терзало предвкушение, когда он сквозь спавшую материю увидел, как Эндрю снимает штаны и отбрасывает их ногой, прежде чем его снова прижимает его к стене. Нил почувствовал, что задыхается, когда он посмотрел на Эндрю. "Повязка" предательски сползла на шею. Вот черт! Уставившись на пульсирующий член перед ним, ему пришлось сглотнуть слюну, образующуюся во рту. — Ты ведешь себя так, будто видишь меня впервые, — Нил провел рукой между бедер и потянул ее, раздвигая так, чтобы Эндрю мог видеть блестящую смазку, покрывающую его. Рука Нила двинулась дальше вверх, ладонь ударилась о его член, что вызвало у него стон наслаждения. Эндрю никогда раньше не сосал член подобным образом, в статьях и книгах о трансгендерах, которые он исследовал, ничего не говорилось об их сексуальном опыте, о том, как удовлетворить партнера, но логика была, и Эндрю придётся на нее полагаться. Затем он взял Нила за бедра, и приподнял немного, переходя к талии поцелуями. Он поцеловал его тазовую кость и кожу ниже, пока не оказался между бедрами. — Все еще да? — спрашивает он, снова поднимая глаза. Взгляд Нила скользит между глазами Эндрю и затем останавливается на его губах. Нил с энтузиазмом кивает. Эндрю щелкает языком: — Хэй, словами! — Да, это по-прежнему да. — Хорошо. Похвалил он и не стал терять ни секунды, втягивая член Нила в рот, языком кружа вокруг пары дюймов ствола. Нил принимал гормональные блокаторы с 13 лет и тестостерон с 15 лет, поэтому его рост и телесные изменения были более выраженными для его возраста. Его член торчит из его нижней части таза, чуть меньше двух дюймов, хотя может быть, немного больше, твердый и привлекательный, что Эндрю слегка отрывается от него, чтобы облизать головку. Нил сворачивается калачиком, кладет руки на плечи Эндрю, разинув рот в безмолвных стонах, наблюдая, как Эндрю сосет его член, покачивая головой при движении, издавая непристойные звуки. Эндрю сосет его так же, как целует, мокро и небрежно, облизывая его маленькие вены, покрывая теплой слюной. Затем он прижимается к Нилу, уткнувшись носом в его лобок, как будто он глубоко заглатывает его, разум затуманен запахом Нила, и что-то грязное в Эндрю хочет большего. Они ерзают, и Эндрю закидывает одну ногу на собственное плечо, Нил толкает бедра вперед, выгибаясь от стены, чтобы немного облегчить Эндрю работу. Его язык кружит вокруг анального отверстия Нила, и он стонет в него от вкуса чего-то вроде свободы и страсти, притягивая бедра Нила должным образом к своему лицу. Нил разворачивается и запрокидывает голову назад, она ударяется о стену. Когда Эндрю наконец надоедает дразниться, он начинает трахать Нила своим языком. Это ощущение было странным, но оно заставляло его жаждать большего, его пальцы ног сжиматься и хотеть того, что предлагает Эндрю. Эндрю не ослабил усилий, скручивал язык, чувствуя, как стенки Нила сжимаются вокруг него, когда он скулит где-то из гортани. Изгиб отмеченного горла Нила, его грудь, раздувающаяся от его затрудненного дыхания, его губы, раскрывающиеся для срывающихся стонов, звуков и предложений, которые непонятны. Затем Нил смотрит вниз на Эндрю, его голубые глаза полны похоти и желания, его глаза темны из-за широких зрачков. — Чувствую себя хорошо, Дрю, — умудряется выговорить он, проведя рукой по лбу Эндрю и убрав волосы с его глаз, чтобы он мог смотреть в них. Его дырочка сжимается вокруг пустоты, и он скулит. — Пальцы, пальцы, внутрь, — почти умоляет Нил. Эндрю мычит ему, и это ощущение посылает дрожь по позвоночнику Нила. Рука покидает бедро и заменяет рот Эндрю, когда его большой и указательный пальцы дергают его. Нил видит в тусклом свете комнаты, как нижняя половина лица Эндрю покрыта его влагой, и он наблюдает, как Эндрю проводит языком по губам, пробуя на вкус. Нил стонет от этого зрелища, и Эндрю ошибочно принимает это за раздражение. — Нетерпеливый, — выдавливает Эндрю, но снова прижимается к Нилу, прежде чем кто-либо из них успевает сказать еще слово, покачивая головой более быстрыми, неглубокими движениями. Его пальцы скользят по складкам между бедер Нила, затем кружатся по его отверстию, когда он входит в него указательным пальцем, Нил хмыкает: — Ты же вроде говорил, что не дразнишься. Эндрю отстранился и поцеловал то же место на его бедре. — Я соврал, — ответил он где-то в районе живота Нила. Тот открыл рот для возражения, но оно превратилось в стон, когда внутрь легко вошли уже два пальца. Эндрю часто любит начинать медленно, трахая Нила намеренно. Его пальцы сгибаются в движении «туда-обратно» в темпе, который недостаточно приятен, чтобы быть комфортным, но достаточен, чтобы не причинять боли, а затем скользят внутрь и наружу, пока Нил не захнычет, выговаривая его имя. Сегодня не было исключения. Внутри Нила было тепло и мягко, и на мгновение Эндрю представил там что-то иное, кроме своих пальцев, но прогнал эту мысль прежде, чем она успела развиться. Его пальцы намеренно избегали мест, от которых Нил зажмуривался, двигаясь медленным, мучительным ритмом. Шлик, шлик. Нил еще больше краснел от этого звука — явного свидетельства его отчаяния и жадности к Эндрю, наполнявших тишину комнаты. Раздражение Нила росло из-за его игр, поэтому он начал крутить бедрами и поддакиваться сам, когда пальцы Эндрю нарочно сбивались, делая всё грубее. Он надеялся, что это даст Эндрю нужный сигнал, но тот лишь наблюдал за его демонстрацией, забавляясь движением бедер Нила и прерывистым, несогласованным ритмом. Это было неопытно, но протяжные стоны вызывали у Эндрю такое неожиданное возбуждение, что ему пришлось отнять свободную руку от Нила и прижать к своему твердому, обтянутому тканью члену, чтобы хоть как-то облегчить потребность в трении. — Дрю… — вздохнул и застонал Нил, его взгляд мелькал между Эндрю и тем местом, где они были соединены. — Блядь, Эндрю… И тут Эндрю понял, что больше не может сопротивляться. Он взял член Нила в рот, подстроив ритм сосания под движение пальцев, ускорился, прижимаясь лицом к нему. Бедра Нила дергались, нога, перекинутая через его плечо, дрожала, вторая слабела, но он ещё держался. Его стоны напоминали гипервентиляцию — всё быстрее и громче, достаточно высокие, чтобы понять: он уже на грани. Его руки метались, зависая над головой Эндрю, опускаясь к его плечам, а затем и на бока. Не останавливаясь, Эндрю схватил его запястье и прижал руку Нила к своим волосам. Этого оказалось достаточно — Нил ухватился, осознав, что это именно то, чего ему не хватало. А может, и Эндрю тоже хотел, чтобы его так держали. — Эндрю, я скоро… — предупредил он. Эндрю подавил врожденное желание закатить глаза — будто он не чувствовал, как стены Нила пульсируют в предвкушении кульминации. Тем не менее, он сохранял постоянство: темп, сосание, всё так, как Нил любил на подходе. Его пальцы двигались с идеальной точностью в унисон со ртом, а Нил повторял его имя, как мантру, будто это было единственное слово, которое он знал. И, возможно, сейчас так оно и было. Черт возьми, какая это была картина — видеть Нила балансирующим на грани, жаждущим освобождения именно от него. Мысль о том, что он единственный, кто видит и когда-либо увидит Нила таким, заставила Эндрю простонать с полным ртом, глаза на мгновение закатились. Мгновения, которого Нил не заметил, но почувствовал, как Эндрю пожирает его, словно изголодавшийся. Нил рывком открыл глаза и кончил, встретившись с его взглядом. Конвульсивная дрожь охватила всё его тело, мышцы напряглись, челюсть отвисла в беззвучном стоне, дыхание застряло в горле, когда он хлынул на язык Эндрю, его руку, одежду. Эндрю, не останавливаясь, продолжал трахать его пальцами — не настолько, чтобы перевозбудить, но достаточно, чтобы Нил прочувствовал все последствия своего оргазма до конца. Нил задыхался, когда снова обрел способность дышать. Он смахнул волосы, прилипшие ко лбу, откинув их назад, как делал это с волосами Эндрю. Он наблюдал, как тот отстраняется, целуя его бедро, отвлекая от любого неприятного ощущения, когда пальцы окончательно покинули его тело. Оставшаяся пустота вырвала у Нила тихий звук. — Это было… — Нил все еще переводил дыхание, но не мог не говорить, и ухмылка расплывалась по его лицу. — Потрясающе. Ты был потрясающим. Он придержал Эндрю за челюсть и осторожно помог ему подняться с колен. Эндрю охотно встал, но не прежде чем засунуть свои липкие пальцы в рот и облизать их дочиста. — Грязно, — сказал Нил, ухмыляясь всё шире, пока их носы касались друг друга. — Вкусно, — парировал Эндрю, слегка пожимая плечами, и встретил его на полпути в поцелуе. Теперь он был медленным, мягким, несущим какой-то иной смысл. Хотя они никогда не признавались, в чем разница. Пока что. — Ты хочешь кончить? — прошептал Нил ему в губы, его ресницы трепетали на щеках Эндрю. Тот мысленно проверил себя и, не обнаружив внутренних сигналов тревоги, кивнул. — Закрой глаза. И Нил закрыл глаза. — Да или нет, если я поцелую тебя, пока буду дрочить? — Да. Эндрю поцеловал его, задействовав язык и всё остальное. Возбуждение снова накатило на Нила, когда он почувствовал быстрое, дрожащее движение о свое тело, сопровождаемое скользящими звуками. Он застонал от образа, нарисованного в голове: Эндрю, дрочащего прямо перед ним. Эндрю ответил на его стон тихим звуком — не то чтобы стоном, но сдавленным вздохом прямо в рот. — Да или нет, если я… — он снова издал звук, не прерывая поцелуй, — …кончу на тебя? — Да, — это уже случалось пару раз, всегда в душе, так что действие не было новым. Но сейчас обстановка была иной, домашней. — Да, кончи для меня, Дрю. Эндрю притянул его свободной рукой за голову ближе, пальцы вцепились в его кудри, язык скользнул по зубам. Когда движения Эндрю замерли, а его дыхание стало тяжелым и горячим во рту Нила, тот прикусил его нижнюю губу, прежде чем перейти к поцелуям шеи и плеч, глаза всё еще закрыты. Теплая сперма Эндрю выплеснулась ему на живот. Голова Эндрю упала на плечо Нила, он тяжело дышал, убирая член обратно в боксеры. Нил открыл глаза, когда Эндрю отстранился, и продолжил смотреть на его лицо. — Спасибо, — сказал Нил. Эндрю нахмурился. — Не стоит делать из этого нечто особенное — благодарить за минет. Нил усмехнулся: — Постараюсь этого не делать, — а затем пожал плечами: — Но ничего не обещаю. Эндрю поцеловал его, смывая ухмылку с его лица.