Сгореть дотла

— Нет, я не пойду, — вздохнул я, уткнувшись в монитор, словно он был моим единственным спасением. — Дима, ну ты же знаешь, как я не люблю эти долбаные корпоративы. Дима Позов, разумеется, ничего не знал. Ну, или делал вид, что не знал. Он стоял рядом, прислонившись к моему столу и глядя на меня так, будто я только что сказал ему что-то невероятно нелепое. В руках его была чашка кофе, которая, похоже, была для него и топливом, и символом спокойствия.  На фоне Диминого идеального вида — костюма с иголочки, начищенных ботинок и аккуратной короткой стрижки — я чувствовал себя, как выброшенная тряпка: в мятом свитере и с синяками под глазами, которые никакой консилер не смог бы скрыть. — Шаст, ты отказывался уже слишком много раз. Павел Алексеевич в любом случае прикопается, смирись, — сказал он с той самой невозмутимостью, за которую я иногда хотел его ударить. Но не мог. Во-первых, потому что он был моим другом. Во-вторых, потому что он, черт возьми, был прав. Я оторвал взгляд от монитора и повернулся к нему. — Ты же знаешь, как я ненавижу эти посиделки. Это дешевая выпивка, тупые разговоры, которые все забудут на следующий день, и лица, которые я вижу каждый день в офисе, — пожаловался я. — Во-первых, в этот раз разорились не на дешевое. Во-вторых, это не просто пьянка, а важный вечер, — возразил Дима, делая это с видом человека, который привык быть правым. Я усмехнулся. — Чем он важнее других? Тем, что все напьются и пойдут в караоке? Дима покачал головой, будто говорил не со мной, а с ребенком. — Ты вообще слушал, что утром рассказывали? Это первый официальный вечер с “Маркет Медиа”. Павел Алексеевич вбил в голову, что это шанс для выстраивания личных связей.  Он посмотрел на меня сверху вниз, и я почувствовал себя, как школьник на собрании у директора. Но только хуже. Потому что в школе меня хотя бы никто не звал пить шампанское с “перспективными партнерами”. — Ты продал меня, Поз, — театрально вздохнул я. — Ладно, я приду. Но сразу говорю: как только выдастся шанс, я уйду. — Устраивает, — сказал он, довольный своей маленькой победой. Я снова уткнулся в экран. Но вернуться к проекту не получалось. Вместо этого в голове крутились обрывки фраз и воспоминания об утреннем совещании, где нам в красках рассказывали о сотрудничестве с “Маркет Медиа”. У них была безупречная репутация: амбициозные, жёсткие, всегда добивающиеся своего. Этот контракт мог сделать для нашей компании многое, а для меня лично — ещё больше. Если всё пойдет гладко, то это будет ключом к крупным проектам и большей свободе в работе. Но, как и всё хорошее, это было связано с кучей неудобств. И сегодняшняя встреча — одно из них.

***

Дима вёл машину, а я сидел рядом, скрестив руки на груди. Снаружи по стеклам машины текли капли дождя, который начал моросить ещё утром. — Мрачнее только погода за окном, — заметил Дима, покосившись на меня. — Ну сделай хоть вид, что ты не ненавидишь свою жизнь. Это всего лишь вечер в баре. — Ага, — буркнул я, — “всего лишь”. Ты ведь прекрасно знаешь, что для меня всё это — пытка. — Может, так и есть, но от твоего настроя лучше никому не станет, — спокойно ответил он. Когда мы подъехали к бару, я первым делом заметил приглушённый свет, пробивающийся из-под массивных деревянных дверей, и тёплый оранжевый отблеск, который приятно контрастировал с дождём и серостью. Хоть бар и выглядел лучше, чем я ожидал, легче мне от этого не стало. Мы зашли внутрь. В воздухе пахло чем-то одновременно знакомым и раздражающим: смесь алкоголя, женских сладких духов и мужского тяжелого парфюма невероятно раздражала.  Окружение тоже было вполне приличным: кирпичные стены, винтажный декор, музыка, которая играла ровно настолько тихо, чтобы её не замечать. Моё раздражение постепенно начало уступать месту лёгкому чувству облегчения. — Ну, хотя бы здесь не так плохо, — пробормотал я, скользя взглядом по залу. — Вот видишь, ты ещё можешь быть оптимистом, — сказал Дима, хлопнув меня по плечу, и первым двинулся к компании наших коллег. Я пошел за ним, поздоровался со всеми, а затем ловко и незаметно ушел к барной стойке. Выбрал себе место. Тихое, безопасное, подальше от всех разговоров и групповых тостов. Мне нужна была минута, чтобы собраться. Бармен — молодой парень с татуировками на руках и темными короткими волосами — подошел практически сразу.  — Что будете пить?  — Что-нибудь покрепче, — коротко ответил я, глядя на разноцветные бутылки позади бармена.  Мне было необходимо выпить, чтобы хоть как-то расслабиться после рабочего дня. Через несколько секунд передо мной появился стакан виски со льдом. Я сделал большой глоток, почувствовав, как приятная горечь разлилась по моему горлу. И от этого мне стало легче. Я стал оглядывать бар. Люди за столами смеялись, кто-то говорил уже довольно громко, создавая шум. Вся эта суета меня изматывала, и я хотел как можно скорее вернуться домой. Именно поэтому в мою голову стали лезть самые идиотские отмазки, которые придумывают в начальных классах, когда учительница отчитывает ученика за его прогул. Я машинально покрутил стакан, разглядывая то, как ледяные кубики сталкиваются друг с другом.  Еще глоток. И еще один. Как будто это могло мне помочь поднять настроение.   — Не ожидал увидеть тебя здесь, Антон. Блять.  Только не это. Мое сердце мгновенно пропустило  удар, а затем забилось в бешенном ритме. Я услышал до боли знакомый голос. Этот чертов голос. Глубокий, бархатистый, с легкой хрипотцой. Голос, пробиравший до мурашек, разом обрушивший на меня огромное количество воспоминаний и эмоций, от которых я не в силах сбежать. Я четко знал, кому он принадлежал. И из-за этого на секунду прикрыл глаза, все же надеясь, что ошибаюсь.  Прошу. Скажите мне, что я ошибаюсь. Я не сразу повернулся. Будто тело отказало. Пальцы сами сжали стакан так, что тот едва не выскользнул из рук.  — Антон? Его голос эхом раздался в моей голове, не оставляя места ни для чего другого. Медленно, борясь с чем-то внутри, я все же повернул голову. И почувствовал как у меня перехватило дыхание.  Арсений Попов. Мой бывший парень. Он стоял рядом, чуть наклонившись вперед, как всегда раздражающе самоуверенный, самодовольный и... хищный. Черный пиджак сидел на нем идеально, как и идеально выглаженная черная рубашка, которая подчеркивала его отличное телосложение. Волосы теперь были чуть длиннее, чем раньше, но такая же небрежная укладка делала его привлекательным. Глаза, голубые, все такие же ледяные и пронизывающие до костей.  Меня злило, что он выглядел также хорошо, как и раньше. Невероятно раздражало. Я почувствовал, как в горле застрял ком. Его взгляд — изучающий, цепкий, пристальный, словно заглядывающий в самые потаенные части души — заставил меня замереть. Я заметил, что даже усмешка на его губах была знакомой. Той самой, какой я ее помнил. Почти снисходительной, но скрывавшей за собой еще что-то. — Неужели пришел сюда расслабиться? — продолжил он, и я заметил, как его голос стал чуть тише.  — Арсений... — коротко выдохнул я, прежде чем успел себя остановить. То, как я произнес его имя звучало неестественно и будто незнакомо, ведь я поклялся больше никогда не вспоминать его, даже не упоминать в своих мыслях с тех самых пор...  — Рад, что ты помнишь мое имя, — иронично заметил Арсений, на мгновение наклонив свою голову вбок, будто бы изучая меня. — Хотя, учитывая те обстоятельства... Внутри меня все сжалось. "Обстоятельства". Отличное эвфеместическое описание того хаоса, в который мы однажды друг друга втянули.  — А ты что здесь вообще делаешь?  Мой вопрос прозвучал грубее, чем я хотел. Но напряжение внутри меня было таким сильным, что я чувствовал как дрожат мои пальцы. Уголки губ Попова слегка приподнялись,  как будто его позабавила моя реакция. Он сделал шаг ближе, и я смог почувствовать запах его одеколона — резкий, с горьковатыми нотками.  — Пришел по работе,  — мягко признес Арсений. — Как и ты, насколько я понимаю. — В таком месте? — я лишь усмехнулся, стараясь держать себя в руках. — Вижу, работаешь усерднее всех. — продолжил я, переведя взгляд на стакан с алкоголем в его руке. — Ну, у каждого свои методы, — он изучающе оглядел меня. Его голос был слишком спокойным. А сам он оставался невозмутимым. И это здорово действовало мне на нервы. Эта глупая нахальная улыбка, холодный и гипнотизирующий взгляд, идеально сидящий костюм. Я не знаю, что раздражало меня больше — его характер или привлекательность, от чар которой никуда не денешься.  Я стиснул зубы.  — Ты не ответил. Зачем ты здесь?  Арсений чуть приподнял бровь, будто бы мой вопрос его удивил. — А ты не знал? — его голос стал тише, интимнее. Но в нем все еще ощущалась та колкость. — Мы теперь работаем вместе.  Я почувствовал, как внутри меня все рухнуло. — Что?  — Ваш начальник, Павел Алексеевич, разве не говорил вам? — Попов сделал глоток из своего стакана, а затем поставил на стойку. — "Маркет Медиа" и "Маркетинг групп" теперь партнеры. Новый проект. Новый контракт.  Я сглотнул, стараясь не показывать, как удивлен. И не мог и предположить, что Арсений теперь работает в "Маркет Медиа".  — Отлично, — выдавил я из себя, бросив взгляд на стол, где сидел наш коллектив.  — Отлично? — Попов ухмыльнулся. — Не похоже, что ты в восторге, милый.  По телу пробежали мурашки. "Милый"? Меня сильно покоробило, и я поймал на себе взгляд Арсения. — Я просто удивлен, — ответил я, игнорируя то, каким словом он меня назвал.  — Я понимаю, ты злишься. Между нами было много всего. Но стоит помнить и хорошие моменты наших... отношений.  Я сжал кулаки. Не понимая, к чему он клонит. — Ты думаешь я злюсь из-за... — Я просто уверен, что ты злишься, — перебив меня, он шагнул ближе. Я почувствовал себя не в своей тарелке. — Но на момент работы над проектом нам стоит оставить чувства и недопонимания позади. Он правда считает, что так легко "оставить все позади"? Прошел год с нашего расставания, и я до сих пор не смог отпустить ту боль, которую он мне причинил. Боль, которую мы причинили друг другу.  Я отвернулся, не в силах больше на него смотреть. И быстро вернулся к своему столу.  Его слова жгли хуже виски.

***

Вечер продолжался, но напряжение не спадало. После речи Павла Алексеевича я понял, что это не шутка. Арсений был частью проекта. Человеком, с которым мне придется работать ближайшие несколько месяцев.  И все же я старался это игнорировать, вливая в себя алкоголь.  — Антон, тебе хватит, — сказал Дима, отнимая у меня из рук очередной стакан с виски. — Сходи проветрись. Я кивнул. Отвечать или сопротивляться уже не было сил. Поэтому, молча встав из-за стола, я неуклюже направился к выходу.  На улице было прохладно. Осенний воздух пах сырой листвой. Мелкий дождь слегка моросил. Капли едва ощутимо ложились на лицо. Я глубоко вдохнул свежий воздух, он смог немного привести мои хаотичные мысли в порядок.  И именно в этот момент я снова увидел его. Арсений стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к кирпичной стене здания, с сигаретой в руках. Свет фонаря очерчивал его аристократичное  лицо. Казалось, он о чем-то размышлял, но понять о чем именно, было невозможно. Для меня он всегда был загадкой, которую я, к сожалению, так и не смог разгадать.  Я не хотел его тревожить, да и разговаривать с ним без особой надобности мне тоже не хотелось бы. Поэтому, решив зайти обратно, я приоткрыл дверь, но зайти не успел, потому что Попов все же меня заметил.  — Тоже решил сбежать оттуда? — голос звучал спокойно, будто Арсений намеренно ждал меня здесь.  — Нет, — ответил я, стараясь держать дистанцию. Но мои ноги меня не слушались, и я сделал шаг ближе.  — Знаешь, ты изменился, — вдруг заметил Арсений, смотря куда-то вдаль.  — А ты — нет, — ответил я слишком быстро. — Разве? — Он наклонил голову, будто требуя конкретизировать, хотя понимал, что ответа на это не последует. Спустя короткое молчание он продолжил: — Скажи, если хочешь побыть один. Если хочешь, чтобы я ушел, — сказал он тихо. Я глупо стоял, смотря ему в глаза. Но почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.  Скажи. Это же так просто.  Но слова застряли в горле, как будто я боялся, что вместе с ними выйдет всё, что я так отчаянно пытался скрыть.