С тобой я уйду

Шен щелкнул выключателем, и Нова окинула взглядом их новый дом. Поначалу она, вымотанная, не проявила особого энтузиазма. Однако Нова быстро приободрилась, когда вышла из узкого горлышка коридора в гостиную. Квартира оказалась на удивление просторной, в отличие от прежней, которая измерялась несколькими шагами. Здесь была уютная гостиная с парой кресел и огромным диваном вокруг стола — для постояльцев, любящих собирать всю свою итальянскую семью за посиделками. А для одиночек вроде Шена и Новы — имелось уединенное место отдыха на подоконнике. Из приоткрытой двери в кухню доносился приятный аромат – "фантомы" предыдущих жильцов. Но больше всего Нову воодушевили стеллажи, под завязку набитые книгами: да так, что местами стеклянные дверцы были оттопырены выпирающими корешками. Эти запахи и эта история, скрытая в потертых переплетах, заплатках на шторах, подушках с вышитыми инициалами, — создавали ощущение дома, полного родных людей. Точно так же было в старом добром Гнезде. Этот дом определенно напоминал его, и Нова ясно видела: в красном кресле в углу мог бы сидеть Люсьен с бокалом вина; Веспер — пила бы кофе в центре гостиной, как всегда стоя, и, конечно, она оставила бы половину — вечно спешила по делам; Хорхе шумел бы на кухне, гремел дверцами и сковородками; а Таллис устроился бы на полу под подоконником и бренчал на гитаре... — Вау, — почти одновременно произнесли Нова и Шен. И также почти одновременно взглянули друг на друга, тихонько усмехнувшись.  — Эта квартира по той же цене, что и предыдущая, — сказал Шен, дернув ручку входной двери, убедившись, что та заперта. — Не хочу знать, что тут случилось, раз она так обесценена. — Я же ловчая времени: могу его отмотать и посмотреть. — Поверь мне: лучше не надо. Как говорится, меньше знаешь… Фраза осталась незаконченной: внимание Шена переключилось, и он прошел вперед, открыв двери в другом конце гостиной. — Тут две спальни.  — Очень кстати.  Шен обернулся и вопросительно взглянул на нее. Нова почесала затылок и пояснила: — Выделим место для Оникса, пусть иногда ночует.  — Ему и лежанки хватит.  Нова хихикнула: — Коробки. Он их любит больше. Осмотрев квартиру и две уютные спальни с большими окнами, они первым делом как следует зашторили их. Затем распаковали часть необходимых вещей. А дальше, совершенно вымотанные, умылись, почистили зубы и переоделись в домашнее. Шен нанес на лицо Новы, там, где был синяк, какое-то новое средство. Он пояснил: — Арендодатель неплохой алхимик. По крайней мере, таковым он себя расписал. Вот я и обменял лепестки млечной розы на эту его мазилку. — А на мне тестируешь? — усмехнулась Нова. — Нет, я уже проверил на себе. Помимо ушиба на лице, у меня был еще один на руке... — Ох, Шен... Нова взяла его за руку — не зная, та ли это, что ушиблена — и прижала ладонь к своему лицу. Потом слегка прикусила большой палец: за то, что Шен сегодня такое учудил, и за то, что она любит его слишком сильно и больно. Шену, похоже, это понравилось, поскольку в ответ он наклонился к ней и поцеловал. Через пару мгновений Нова невольно отпрянула, уставившись в зеркало — мазь начала сильно жечь. Но зато эффект был моментальный: синяк стал заметно меньше, а ссадина затянулась. Теперь он больше напоминал осыпавшуюся тушь под глазом. Средство было явно эффективнее стандартной регенерирующей мази. Тогда Нова проделала тоже лечение с Шеном: аккуратно, подушечками пальцев, нанесла средство на место свинцово-темного ушиба. Вскоре от него остался лишь синий полукруг. Затем они подготовили постель — и рухнули на нее со всей тяжестью прошедшего дня. Какое–то время они молча лежали, разглядывая потолок с лепниной, где паутина тянулась между узорами. Затем Шен глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Но вдруг Нова дотронулась до его щеки. Почувствовала его легкую улыбку, которая все больше расцветала под ее пальцами. Тогда Нова тихонько придвинулась к нему. Одна ладонь легла ему на грудь, а другой она подперла голову. Она часто так разглядывала Шена, когда он спал: ловчая всегда засыпала позже, а пробуждалась раньше. То ли хроническая бессонница, то ли типичная тревога ловчих времени, боящихся упускать это самое время. И все два года Нова старалась не упустить его, рассматривая и запоминая черты своего самого любимого человека. Хотя она могла в любой момент отмотать время назад и рассмотреть Шена во всех своих воспоминаниях. Но ловчая хотела быть с ним в настоящем. Видеть и ощущать его тепло рядом с собой, не убегая в прошлое. Она слегка склонилась над Шеном, пристально вглядываясь в его лицо. Именно сейчас в нем будто что-то изменилось. Хотя это был все тот же чернокнижник с длинными черными волосами, обильно тронутыми серебром; с той же ускользающей улыбкой, готовой превратиться в ровную линию поджатых губ; все те же хмурые разломы морщин и тонкая полоска таинственного шрама над губой, которую она изучила наизусть; те же лисьи глаза с холодным металлическим блеском. Но сейчас.. сейчас он казался ей особенно красивым. И он вовсе не засыпал. Вдруг до нее дошло, что Шен поймал ее с поличным и пристально смотрел в ответ. Надо было что-то сделать. Тогда Нова прижалась к нему и прильнула к его губам, нетерпеливо и требовательно, как он любил. Совсем скоро поцелуи перешли на шею, и ниже: маршрут повторял узоры и линии его татуировок, что он сразу понял. — Нова…  Она прервалась и взглянула на него. — Ты правда хочешь заняться любовью? После этого охренительно тяжелого дня? Нова хихикнула. Шен закатил глаза:  — Вот и сказывается разница в возрасте. Ты еще полна сил… А у меня их нет. Но и на сопротивление тоже. Он, изобразив самое страдальческое выражение лица, на которое только был способен, стал расстегивать пуговицы ее пижамы.  Нова громко и весело рассмеялась. Кажется, впервые за долгое время. Шен тоже не выдержал и улыбнулся, но вскоре снова вошел в образ и продолжал с обреченным видом раздевать ее. Тогда она шутливо шлепнула его по руке и опустила голову на подушку.  — Не надо, глупенький. Я тоже чертовски устала. На самом деле я просто хотела… поговорить.  На лице Шена возникло замешательство, но руки с ее пижамы он все–таки убрал. Подложил их под подушку и лег набок, скопировав позу Новы. — Интересный у тебя способ начать разговор.  — Я просто...  — Нова, я может и глупенький, но не дурак. В твоем воспоминании я видел, как ты шла сама не своя по улице. И растерялась, когда к тебе пристал этот придурок. Что на тебя совсем не похоже…  Нова сглотнула и опустила взгляд. Она сдерживалась, чтобы не начать кусать губы.   Шен продолжил:  — И я уже говорил, что Оникс говорил... короче, что твои чувства были весьма противоречивы. Нова буркнула себе под нос:  — Оникс мой фамильяр, с каких это пор он откровенничает с тобой?.. — С тех самых, когда все пошло по одному месту, и мы не можем позволить себе расшаркиваться. Кот держит ухо востро, и я полностью его в этом поддерживаю. Затем он вздохнул и чуть мягче добавил: — Оникс беспокоился, поэтому рассказал. И правильно сделал. Мы не в том положении, чтобы…  — А что, если в том?  Нова поняла, что звучит это все очень глупо и не так, как она себе представляла, поэтому мысленно стукнула себя по лбу. Хотя, по правде говоря, она ничего себе не представляла. К этому разговору она так и не подготовилась толком. Но то, какую подводку она выбрала... Глупее просто не придумаешь. Она даже опустила глаза, чтобы не смотреть на Шена. Он приподнялся на локте. Его голос понизился. — Как это понимать: в том?  — Ну… я в том положении.  — Да в каком?  — Я… в положении.  Нова почувствовала, как ее щеки начали гореть, точно конфорки. Не из–за того, что ей было сложно произнести это вслух. Ей было страшно увидеть его реакцию. Они никогда не обсуждали детей. И сейчас все это было так не вовремя, они в розыске, в конце концов! Она это знала, и он знал… Ей хотелось просто остановить время и убежать. А ведь ловчая могла это сделать. Жаль, что у нее не было такой способности в юности. Когда кардинал Бароне нашел у Новы недвусмысленные письма от ее первого парня, из которых понял, что она уже не невинна, то долго стыдил ее и говорил, что таким как она ни в коем случае нельзя плодиться. Заставлял ее пить сильнодействующие сыворотки — не те таблетки, что принимают обычные женщины. Будто Нова была не человеком, а животным, неугодным скотом или нестерилизованной вовремя кошкой — существом иного вида, к которому нужен особый подход. Первые месяцы ее страшно тошнило, и она даже подумывала, не забеременна ли все-таки. Но так организм привыкал к препарату. — Не дай бог ты понесешь, — беспокоился кардинал. — Убивать дитя во чреве было бы грехом. Поэтому нельзя дать ему даже шанса пустить корни. — Отец, прошу, я осторожна, — восемнадцатилетняя Нова переминалась с ноги на ногу и плакала от унижения и стыда. — Я использую... контрацепцию. — Молчи, мне противно это слушать. Будешь пить это лекарство, пока я не велю прекратить. Вы, Другие, слишком плодовиты, не как нормальные люди. Затем он прикрыл глаза и выдохнул: — Все это не вовремя... Нова опустила взгляд и не смела больше спорить или даже смотреть на отца, ощущая себя грязной и... не достойной иметь свою собственную семью. Это его "не как нормальные люди" рубцом осталось в ее памяти. Хотя в то время она и не думала заводить детей, но уже заранее понимала, что планы на семью ей надо вычеркнуть. Чтобы больше не приводить отца в такой гнев... Он всегда был с ней строг, но никогда в жизни она не видела его таким... обозленным. Лишь спустя много лет ловчая увидела его таким снова: перед взрывом в Ватикане. Но тогда, в прошлом, восемнадцатилетняя Нова еще не знала, что Кардинал планомерно отнимал у нее право на настоящую жизнь — с ее желаниями, ошибками, чувствами. Ведь она была лишь средством для достижения целей, доморощенным шпионом Церкви. Поэтому сама мысль, что Нова может покинуть его, завести семью — приводила в ужас: вся подготовка ловчей была бы напрасной. Сейчас Нова это прекрасно осознавала, но это не унимало боли. И она прекрасно знала, что Шен совсем другой. Он любит ее. Ни за ее способности, заслуги или функциональность, как у хорошо настроенного оружия... а просто так. Но это сросшееся с ней чувство стыда все еще зудело под кожей и путало мысли. Наконец Нова осмелилась посмотреть на Шена.  Его лицо оставалось каменным. Но взгляд… тот самый, что она уже видела, когда призналась, что была шпионкой Церкви. — Ты говоришь мне, что беременна? Ты в этом уверена? Ты была у врача? Вопросы, правильные, логичные и холодные, будто чуть успокаивали Нову. Или просто оттягивали неизбежные реакции.  — Да. У меня была задержка… Я сделала тест — там две полоски. А сегодня, пока навещала Беа в больнице, зашла к той самой Другой, что работает врачом. Ну… Джулия, ты ее помнишь. Она меня осмотрела и… все подтвердилось. Пять недель. Неожиданно Шен вскочил с места и стал яростно наматывать круги по комнате, как несколькими часами ранее в их доме, уже ставшим предыдущем. Нове стало по–настоящему жутко, руки и ноги будто покрыло льдом, и никакая магия не заставила бы их пошевелиться.  — Черт! — воскликнул он.  Нова уже была готова разрыдаться от ужаса. Ей даже на мгновенье показалось, что она видит Кардинала, который также рыскал по ее спальне, беспокоясь, что такая, как Нова, может "плодиться". Вдруг Шен выпалил: — Я должен был убить этого ублюдка из бара! А он отделался каким–то переломом… почему ты не сказала раньше? Он ведь ударил тебя, в то время как ты… носишь под сердцем нашего ребенка! Нова села на кровати и пыталась что–то сказать, но не могла. Шен присел рядом с ней и взял ее лицо в свои ладони:  — Горе ты, Нова Чжэн! Больше я тебя одну никуда не отпущу.  Она издала нервный смешок и положила свои ладони поверх его.  — Шен, ты… рад?  Но по его глазам и так было все понятно. Они смеялись: холодный блеск пропал, и в них танцевали серебристые огоньки. — Как думаешь, он… ребенок — будет похож на меня или тебя? — вдруг спросил он. — Ну, твои гены явно сильнее… так что, вероятно, на тебя. — Тогда я рад. Шен рассмеялся и отпустил лицо Новы. Она стукнула его в плечо и сама начала хихикать, поскольку его такой теплый и грудной смех был невероятно заразительный.  Но, дав выход первой волне эмоций, первой волне шока и радости, Шен сделался серьезным. Он снова взял ее лицо в свои ладони, чтобы она не могла отвести от него взгляд. — Я испытываю всю ту же гамму эмоций, что и ты: радость, ужас, волнение, страх. И я знаю, о чем ты думаешь: как это все не вовремя и опасно. Но…  Он говорил так быстро, что ему пришлось сделать паузу и набрать в легкие воздуха. — Но, черт возьми, я никогда не был так счастлив. Неужели ты думала, что может быть иначе? Нова, ты ведь моя жизнь. А вместе мы... подарим новую. Только представь! Он хотел сказать что-то еще, но замолчал и просто поцеловал ее нежно, в лоб. Нова чувствовала, как слезы заполнили глаза. Поэтому она обняла его, чтобы те скатились, пока он не видит. Ей снова стало очень стыдно перед ним... но теперь уже за свои сомнения. За то, что она так боялась его реакции. Боялась увидеть разочарование, которое она постоянно видела во взгляде отца, и которое впитала в детстве. Но теперь страх и стыд покидали ее, оставляя только любовь. Они долго сидели в обнимку, и Шен поглаживал ловчую по спине, успокаивая. Наверное, он понимал, что, неся ответственность за три жизни — Новы, ребенка и свою — он должен ради любимой быть тем, кто вселит в нее надежду. Хотя сам Шен, встревоженный, до чертиков переживал — не староват ли он в свои почти сорок четыре для отцовства? И будет ли он хорошим отцом? Что вообще будет с ними в будущем? Но он тут же напомнил себе, что не стоит заглядывать так далеко за горизонт планирования. А Нова, словно прочитав его мысли, как у них часто бывало, шепнула: — Ты будешь прекрасным папой. Шен выдохнул, прижал Нову сильнее к себе. Все страхи отступили у них обоих. По крайней мере, на эту ночь. Он успокаивал ее: напомнил, что в квартире есть вторая спальня, и они обязательно сделают из нее детскую; что Оникс рано или поздно вернется, и что он нашел человека, который поможет с документами — и они все вместе смогут уехать из страны, сбежать в Китай. Что вообще со всеми и со всем будет хорошо. И он сам в это верил. И Нова тоже. До нее не сразу доходил смысл слов, однако Нову успокаивал голос Шена. Она чувствовала, как начала засыпать в его руках. Но до ее сознания наконец-то долетели слова про переезд за границу. Она слегка отпрянула от него и спросила: — Я уже сплю или ты что-то сказал про переезд в Китай? Тогда Шен пересказал ей встречу с Ониксом. — А как же Беа? Я не хочу ее оставлять тут в таком состоянии, — Нова пока не знала, радоваться ей или беспокоиться, и как обычно цеплялась за мысли-отговорки. — За ней ведь ухаживает еще и Марко. В основном Марко... или ты забыла, что он до сих пор влюблен в нее по уши? — улыбнулся Шен. — А если она очнется, то обязательно организуем их переезд, ее и Марко. — Когда она очнется, — поправила Нова. Ей правда хотелось верить в это. Шен кивнул. Они еще некоторое время разговаривали, лежа в обнимку в постели, пока сон не пленил их. Спали они очень крепко, даже не заметив, как в квартиру проник гость. Этот гость и разбудил Нову утром. Сон мгновенно отступил, когда чужой мокрый нос начал обнюхивать ее нос. Она улыбнулась и положила руку на мягкую шерсть. — Оникс... Кот замурчал, некоторое время топчась на месте, как массажист. А потом прижался к ее животу и посмотрел в глаза, словно... все знал. Или ей показалось? В спальню вошел Шен с накинутым на голый торс любимым шелковым халатом. Не таким любимым, как пальто, но все же. — Сонное царство, подъем! У любительницы кофе стынет кофе, у любителя молока — молоко с медом, а у меня чай. Шторы были слегка отодвинуты — и этого оказалось достаточно, чтобы солнце ярко заливало комнату. Нова потянулась, довольно щурясь. — Так-так-так, а можно подробнее насчет любителя молока? Как это он нашел нас так быстро? С этими словами Нова игриво потрепала Оникса за усы, что тот терпеть не мог. Поэтому он спрыгнул с кровати и в прыжке обернулся в человеческую форму. — Во-первых, — начал он притворно серьезным тоном, хотя улыбка светилась до ушей глядя на подругу. — Вчера у тебя был очередной эмоциональный всплеск, да такой, что я бы нашел вас будь вы хоть в Камеруне. Оникс сел на край кровати. — Во-вторых, сеньор "правила безопасности" забыл закрыть форточку на щеколду. В-третьих, коты — это не просто животные класса млекопитающие, но еще и жидкость, поэтому я просочился через форточку. Нова рассмеялась, а Оникс оглянулся на Шена: — И судя по тому, что вы переехали за одну ночь в новое место и по фингалу нашего чернокнижника, спорю, вчера он нарушил не одно правило безопасности... — Ты же знаешь, я могу быть импульсивным. До мудрости Веспер мне как до Луны, — отозвался Шен, прислонившись плечом к дверному проему. Оникс вытаращил глаза: — Ясен пень! При упоминании Веспер они все вдруг замолчали, на мгновенье поддавшись тоске. Однако Нова быстро ее развеяла. Она протянула Ониксу руки для объятия, и тот с радостью прильнул к ней. — Я так скучала по тебе! — А я по тебе, ведьмочка. И спасибо, что ничего не сказала про мой болезненный внешний вид. Шен в дверях недовольно цокнул. — Это потому что ты не ешь ничего. Давайте уже пойдем завтракать. Там сэндвичи с салями! — Милый, да не переживай ты так, мы с ними разберемся, — усмехнулась ведьма. Оникс оторвался от Новы и подмигнул ей: — Ага, ведь кое-кому надо есть за двоих. Нова удивленно глянула на Оникса. Тот медленно кивнул и прикрыл глаза, как бы говоря "да, я все знаю". Значит, ей не показалось. — Но как ты... — Я твой фамильяр, Нова. Со второго раза — вчерашнего эмоционального всплеска — дошло. Затем Оникс вновь повернулся к Шену. — А ты, я смотрю, уже начал исполнять роль папаши? — Ага, на вас двоих очень удобно тренироваться. Так есть будем или нет? — У меня для вас такие новости, что завтрак подождет. Нова удобнее устроилась на кровати, а Шен подошел ближе. — Можете начать потихоньку паковать вещи, мы переезжаем. Нова некоторая время не могла проронить ни слова, а потом вдруг выпалила: — Да вы издеваетесь? Мы даже не успели их распаковать и... очередной переезд?! — Нова чуть ли не задыхалась от возмущения. — Я сказал "потихоньку", а не прям завтра. Морально готовьтесь и все такое... — Квартиры в Риме скоро закончатся! — не унималась Нова. — А причем тут Рим? — с улыбкой произнес Оникс. — Скажи нихао* — мы отправляемся в Шанхай... все вчетвером! Я, Шен, Нова и ваш микроволшебник! — Может, впятером?.. — рядом послышался мужской голос. На подоконнике сидел незнакомец с оранжевыми глазами и кудрявыми каштановыми волосами. На лице играла легкая улыбка. Дальше все произошло как в замедленной съемке: татуировки Шена засветились, он свел пальцы, между которыми заиграли молнии, и ударил ими в незнакомца. Однако, тот успел увернулся, обратившись в сову. Нова поняла: анимаморф, следивший за Шеном, все-таки нашел их. Вероятно, за дверью их уже ожидает конвой Кардинала. Это... конец?