You'll whisper lies to me (and one of them will be true)

Разговоры — не сильная сторона Зоро. Это не проблема, и, в основном, ему плевать, пока Нами не начинает пытаться заставить его поговорить с Луффи, или Усопп не заставляет его поговорить с Луффи, или пока Усопп не пытается поговорить с ним, или пока Нами не пытается заставить его разговаривать. В общем, пока люди не решают полностью игнорировать его очевидную нелюбовь к разговорам. По крайней мере, Луффи не ждет от него чего-то, кроме поддержки в бою, и для Зоро этого достаточно. А еще есть Кок, который не разговаривает с Зоро, но не перестает смотреть с блеском в глазах, раздражая, вынуждая достать мечи и бросить ему вызов. Они ведут целые беседы таким образом: обмениваясь ударами, испытывая друг друга, изучая то, как они оба двигаются до такой степени, что могут продолжать бой бесконечно. Зоро чуть медлит, чтобы Кок успел заблокировать его клинок подошвой ботинка, а ответный выпад достаточно высок, чтобы Зоро успел увернуться. Никто не должен заметить, что ни один из них не стремится к победе. Ему не нравится Кок, но нравится, как с ним легко. В их языке нет слов, поэтому Зоро без труда говорит и читает на нем. Между ними негласное соглашение защищать команду и не мешать друг другу. Поддерживать Луффи. Существовать в одном пространстве, действуя друг другу на нервы, но отступать, когда есть риск навредить на самом деле. Это создает равновесие, которое они с радостью нарушают при каждом удобном случае под самыми ничтожными предлогами. Кок подмигивает ему, и Зоро усмехается. Зоро ставит ему подножку, когда Кок несет напиток для Нами, и получает пинок за ужином. Кок многозначительно переводит взгляд с мечей Зоро на его пах, и качает головой в притворном сочувствии, а Зоро оскорбляет приготовленную им еду. У Зоро есть привычка воровать спиртное с камбуза, в основном потому, что он знает, что это раздражает их прославленного официанта. Стратегия проста: он входит и направляется туда, где хранится алкоголь. Никаких попыток быть незаметным. Если Кок там — его выставят, заставив попробовать позже. Если нет — Зоро получит выпивку. Просто. Легко. Беспроигрышно. Иногда, правда, он идет туда, потому что действительно хочет выпить. В почти четыре часа утра камбуз должен быть пуст, и он найдет желаемое. Единственное, что он находит — Кока, сидящего за столом, курящего и пьющего. Тот взлохмачен, взгляд устремлен куда-то вдаль, и он выглядит несчастным, но ухитряется выдавить улыбку, когда замечает Зоро. Даже салютует бокалом в молчаливом приветствии. Если Кок пьет, он не имеет права жаловаться, что Зоро делает то же самое. Так что он находит стакан, садится напротив, и берет стоящую перед Коком бутылку. — Не думал, что ты будешь вино, — говорит он, пока Зоро наполняет свой бокал. — Это в любом случае выпивка, — и, должно быть, это хорошее вино, если Кок его пьет. Обычно он выбирает что-то такое, если может себе позволить. Кок приподнимает бровь, но возвращается к своим мыслям. Так и должно было остаться. Два члена команды, пьющие в тишине. Разумеется, Кок все портит. — Давай сыграем, мохоголовый. На его лице ленивая улыбка, которая сулит неприятности. Бутылка между ними почти пуста, и Зоро знает, что винить в этой игривости. — Нет. Выражение лица Кока не меняется. — Ты даже не знаешь во что. — Я не хочу играть с тобой. — Даже в игру с алкоголем? — он дергает уголком губ. Зоро сверкает глазами. Кок улыбается шире. — Так и думал. Зоро откидывается на стуле, скрещивая руки на груди: — Объясняй правила. У Кока хватает благоразумия смягчить улыбку, прежде чем объяснять. — Один из нас говорит о себе три вещи. Две из них правда, третья – нет. Другой должен угадать что является ложью, и если он сделает это неправильно, то должен выпить. Если правильно, то пьет загадывавший, — Кок опустошает свой стакан. — И так по очереди. Зоро кривит лицо. Нами зовет его открытой книгой и ужасным лжецом, и она права. Ему нравится алкоголь, да, но он ненавидит проигрывать. Особенно Коку. — Нет, спасибо. Кок снова приподнимает бровь. —  Трусишь, мшистая башка? И уголок рта тоже приподнимается, делая улыбку самодовольной ухмылкой. — Следи за языком. — Тогда поиграй со мной. Считай это частью обязанностей первого помощника, — бровь опускается, но ухмылка остается. — Потусоваться с шеф-поваром ради поднятия боевого духа. От этого у Зоро зудит под кожей, а пальцы судорожно тянутся к мечам. — Вперед, — рычит он. Кок откидывается на спинку стула и разглядывает свой бокал. — Дай подумать... — он облизывает губы. — Я никогда не дрался с женщиной. Я начал курить в пятнадцать. Я никогда не ел хека. На каждое утверждение Кок поднимает палец. Зоро следит, ища малейшие признаки лжи. — Что такое хек? — спрашивает он, щурясь. — Вид рыбы. — Вот это, — уверенно говорит Зоро, — это ложь. Он понимает, что ошибся по тому, как Кок наклоняет голову, смотря на него сквозь ресницы. Насмехается. — Пей, мечник. Я начал курить в одиннадцать. Какого хрена. Зоро опустошает свой стакан. На лице Кока отражается ужас. Теперь они выпили одинаковое количество. И кто вообще разрешает одиннадцатилеткам курить? — Это должен был быть один глоток, — говорит Кок, и, схватив бутылку, убирает её подальше от Зоро, пока тот не попытался наполнить стакан снова. — Это было... ты хоть понимаешь, насколько это хорошее вино?! И ты выпил его как воду! Он возмущенно смотрит на Зоро. — Ты сказал, что я должен выпить, — напоминает тот, говоря очень размеренно, чтобы Кок понял каким идиотом является, — и не сказал, что есть какое-то ограничение. Кок стонет. — Ты хоть когда-нибудь играл в игры с выпивкой? Смысл в том, чтобы пить понемногу, а не опьянеть немедленно! Зоро почти слышит ответ Нами: трудновато играть в игры с выпивкой, когда у тебя нет друзей. Он хмыкает воображаемой Нами, и приподнимает бровь: — Думаешь, я опьянею от такого количества вина? Тебе нужно дать мне что-то покрепче для подобной игры. — Это ты налил себе вино! — Кок держит бутылку, словно укачивая младенца. — Мог бы пойти и взять что-то еще! — Слишком сложно, — говорит Зоро, пожимая плечами. — Так мы играем? —  Нет. Ты не ценишь напиток, так что мы больше не играем. — Как хочешь. Зоро поднимается и идет за чем-то более крепким. Кок позволяет ему, наверное, чтобы он не пытался попросить еще вина, и Зоро это только на руку. Чтобы избежать лишних разговоров, он выходит с ромом на палубу, и пьет под звездами.

***

После этого алкогольная игра вылетает из памяти Зоро. Он слишком занят тем, чтобы не умереть в снегу, а затем не умереть в пустыне, чтобы вспоминать об этом. Но это снова всплывает поздним вечером в Алабасте, после того как они увидели короля, склоняющегося перед ними в знак благодарности, и побывали в банях. Зоро чувствует себя довольным и расслабленным. Он позволяет себе это только потому, что все их враги побеждены, и потому, что он знает, что в случае необходимости будет готов к бою через секунду. Он не готов к тому, что к нему придет Кок с двумя бутылками алабастана? Алабастьяна? Алабастанового? Короче, выпивки из Алабасты. Кок протягивает одну: — Я усвоил урок. Что насчет еще одной попытки сыграть? Зоро требуется пара секунд, чтобы сообразить. — Та игра с ложью? — спрашивает он, беря бутылку. — Типа того, — отвечает Кок, улыбаясь. Он всегда улыбается чему-то, о чем не говорит другим. — Но, да, эта игра. Хочешь сыграть, мохоголовый? Остальные уже собираются спать. Зоро бросает на них взгляд и резко направляется в другую сторону. — Куда ты? — интересуется Кок со смехом в голосе. — Я видел скамейку по дороге сюда. Зоро не оглядывается. Кок следует за ним. Они не находят скамейку и, в конце концов, садятся на ограду с видом на спящий город. — Начинай, Кок. Тот болтает ногами в воздухе и откупоривает бутылку. — Вот две мои правды и одна ложь, мохоголовый, — он прочищает горло. — Я на самом деле принц. Я считаю, что орегано для дикарей. Я ненавижу твои волосы. Каждое предложение произносится одним и тем же тоном, не выдавая лжи. Зоро смотрит на него с невпечатлённым видом: — Ты просто хочешь выпить, не так ли? — Не звучит как догадка, мохоголовый. Даже если бы Зоро не знал как Кок возмущается насчет орегано, все слишком очевидно. — Первое, — он кривится, — «мистер Принц» дерьмовый псевдоним и ложь тоже дерьмовая. Санджи смеется. Это громко и ярко, и прогоняет ночные тени прочь. Заставляет Зоро чувствовать себя видимым и незащищенным. Ему это не нравится. Поэтому он протягивает руку, прижимая ее ко рту Кока, чтобы тот замолчал. — Меньше смейся и больше пей, Кок. — Почему ты так уверен, что это ложь? Зоро чувствует, как слова ударяются о его ладонь. Он не удостаивает их ответом. Кок подносит бутылку к губам, когда Зоро убирает руку, и смотрит ему в глаза, пока пьет. — Твой черед. Зоро ужасный лжец. Его бутылка пустеет гораздо раньше, чем у Кока, и тот отказывается делиться, заканчивая игру.

***

В следующий раз они играют в Скайпии. — Мы только что победили бога, хренов мечник, — говорит Кок, предлагая Зоро стакан… чего-то. Без разницы, Зоро знает, что в этом есть алкоголь просто по запаху. — Сыграй со мной. Зоро на секунду замирает, а затем садится прямо на землю. Кок устраивается рядом, но поудобнее. — Начинай на этот раз ты, — он не сводит глаз с праздника. Зоро изучает его профиль и думает, что надо было заставить Кока сесть слева, чтобы видеть его лицо. А то так только челку видно. Красивые, мягкие волосы. Чем бы Кок не пользовался для их мытья, обычно они приятно пахнут. Сейчас, впрочем, от этого запаха не осталось ни следа. Зоро чувствует только запах крови, пота и антисептиков. Разумеется, еще сигаретного дыма. Ему кажется, он чувствует и запах солнца. Наверное, это из-за того, что они сидят на земле, а небесные острова находятся ближе к солнцу, чем остальной мир. — У меня была подруга по имени Куина, — говорит Зоро. Её имя не секрет, и он не обязан рассказывать больше. Её имя — факт, который он может использовать в этой игре. — Я никогда не собирался становиться охотником на пиратов. Я никогда не напивался. Кок задумчиво хмыкает. — Первое правда, — медленно начинает он, — ты произносишь имя слишком бережно для чего-то выдуманного. Он поворачивает голову и встречается глазами с Зоро. — Ты хочешь стать величайшим в мире мечником, поэтому, полагаю, охота на пиратов никогда не была в планах, — он снова хмыкает, — так что остается только последнее, по принципу исключения. Он усмехается. — Я прав? Зоро пьет, а Санджи смеется своим солнечным смехом. Это немного приглушенно, потому что иначе он выронил бы сигарету. — Не начинай, — огрызается Зоро. Кок все еще смеется: — Я задел твои чувства, мохоголовый? — Говори своё. — Ладно, ладно. Дай мне подумать. В уголках глаз Кока все еще таится смех. Зоро хочется врезать ему. — Начинаем, — объявляет Кок, поднимая три пальца, и опуская по одному на каждое предложение. — У меня три брата. Я ненавижу жуков. Меня привлекают исключительно женщины. Он вынимает сигарету изо рта, держа ее между теми пальцами, которые согнул на двух первых утверждениях. — Ты единственный ребенок, — без колебаний отвечает Зоро. Он надеется, что ошибся. — Почему ты так уверен? — спрашивает Кок, уже поднося стакан ко рту. — Может у меня есть старшая сестра. — Если бы была, ты бы о ней не затыкался. Хватит тянуть время, пей. Кок пьет и Зоро тоже пьет, на случай, если на его лице отразится разочарование.

***

Все, что Зоро знает о Коке — все важное — он узнает, наблюдая. Он узнает о мелочах, когда они пьют, и о том, как они ладят, когда сражаются — как союзники и как противники, — но то, что значимо для самого Кока... Зоро узнает это постепенно, выкапывая и вытряхивая из памяти, когда дает себе время оглянуться на их приключения. Зоро видит, как напрягаются плечи Кока, когда он пробует новый рецепт, и как он расслабляется, только узнав, что о блюде думает каждый член команды. Кок стремится угодить. Нами улыбается Коку, но не заинтересована в нем, однако Кок никогда не выглядит обиженным. Он не влюблен в нее. Кок никогда не шевелится во сне, если только он не измотан. Это нервирует. Так спят люди, которые не росли в безопасности. Это самая важная истина, которую Зоро узнает о Санджи: он не осознает, насколько важен для команды. Когда кто-то проявляет хоть каплю заботы, он выглядит так, словно не понимает, что происходит; словно считает, что проявление внимания было адресовано ему по ошибке. Поначалу он удивлялся тому, что Зоро прикрывает его спину, хотя сам делал тоже самое для Зоро, без просьб. Зоро не любопытствует. Это не его дело, и он последний человек в команде, с которым Кок хотел бы обсуждать свои чувства. Единственные моменты, когда Кок доверяет ему, — это когда они стоят спина к спине, сражаясь с врагами. Это высшая честь. Зоро не нужно ничего другого. После сражений он всегда сильнее ощущает спиной холод.

***

Именно Кума вынуждает Зоро понять, что ему нужно больше, чем он имеет, и что он хочет больше, чем ему когда-либо будет дано получить. Он может разобраться с первым и справиться со вторым. Зоро нужно, чтобы Кок перестал пытаться стать мучеником. Зоро не может заставить его осознать свою значимость для команды, но может, образно выражаясь, схватить его за воротник и оттащить от опасности. Если говорить о том, что Зоро может сделать на самом деле… ударить Кока рукоятью меча, чтобы вырубить. Было бы ложью сказать, что он жертвует собой ради Кока. До момента, когда тот попытался умереть, Зоро не задумывался о том, что выживание Кока — нечто отдельное от выживания всей остальной команды. Но даже тогда дело не в нем, а в том, что Зоро сделал свой выбор еще до вмешательства этого самоотверженного идиота. И все же, когда он пытается умереть взамен Зоро, что-то в Зоро дает трещину. Да, он хочет, чтобы Кок жил, это всегда было правдой. Они же команда, в конце концов. Неожиданно то, что он понимает, что хотел бы жить, согреваясь светом Санджи.

***

В Триллер Барке нет тепла. Даже когда удается поймать несколько солнечных лучей, даже когда боль сжигает внутренности, даже когда начинается лихорадка. Именно поэтому Зоро потрясен, когда чувствует солнце в своих волосах. Ему не нужно открывать глаза. Запах сигарет и соли выдает, кто сидит у его постели. Он делает это потому, что знает, он не сможет обмануть Кока, притворившись, что все еще спит. Кок не прекращает своего занятия. Он проводит пальцами по волосам Зоро, и молча наблюдает за ним, сжав губы и нахмурив брови. Под его глазами залегли тени. Но это не самое странное. — Ты не куришь, — бормочет Зоро. Рука Кока замирает. — Чоппер сказал мне не делать этого. Он звучит нормально. Он констатирует факт. За его словами слышно обещание, что скоро он снова начнет дразнить Зоро. Но есть одна проблема в том, что он сказал. — И ты послушался? Кок не отвечает. Зоро, должно быть, умирает. — Ты пошел искать меня, — тихо говорит он. Кок может притвориться, что не услышал, если захочет. — Конечно, мшистая башка. — Кок снова гладит Зоро по волосам. — Я не мог позволить тебе умереть. С Зоро никогда не обращались так нежно. Даже в детстве, до додзё, Куины и его мечты. В жизни мечника от нежности столько же пользы, сколько от слов. Он должен оттолкнуть руку Кока и подняться с кровати. Если Кок здесь, то это, должно быть, потому что Чоппер велел ему следить, чтобы Зоро отдыхал. Если он попытается затеять драку, чтобы встать, он проиграет. Зоро прикрывает веки. Ему холодно и все тело болит, кроме места, где Кок прикасается к нему. Он перебирает пальцами волосы Зоро, привязывая к себе и вежливо отстраняя Смерть. Это не может навсегда оградить Зоро от её объятий, но может попросить ее повременить еще немного. — Тебе нравятся мои волосы, Кок, — ухмыляется Зоро, полусонный и охотно возвращающийся к поддразниваниям. Кок фыркает. — Они нравятся мне точно также, как и все остальное в тебе, хренов мечник. Его тон теплый, как и руки. Как и все тело, когда Зоро рухнул на него раньше. Он не дал Зоро упасть. Санджи сильный. Он сможет позаботиться об остальных еще несколько минут, пока Зоро впитывает как можно больше солнечного света.

***

Они не говорят о Куме. Соответственно, они не обсуждают и произошедшее после. Зоро наблюдает, как Кок работает на кухне, и вспоминает, что эти руки — которыми Кок так дорожит — удерживали его в вертикальном положении. Кок отказывается даже прикасаться к оружию, если этого можно избежать, и все же он взял и прикоснулся к Зоро. Как будто Зоро больше, чем сосуд для разделенной мечты, больше, чем инструмент, с помощью которого его мечи могут исполнить свое предназначение, больше, чем первый помощник Луффи. От этого что-то клубится в груди Зоро. Он хочет быть тем, кем его считал Санджи, когда перебирал пальцами его волосы.

***

Два года тренировок с Михоком не входили в планы Зоро. Впрочем, там также не было пунктов «стать пиратом» и «влюбиться». Однако он считал, что на пути к становлению лучшим из лучших, он вполне может лишиться некоторых частей тела, так что то, что ему придется обходиться всего одним глазом не такая уж проблема. Но, поскольку он угадал только одну вещь, которая с ним произойдет, можно утверждать, что он также ужасен в предсказании собственного будущего, как и во лжи. Вместо этого он разбирается в себе. Он считает, что если будет знать свои сердце и разум, то разберется со всем, что предложит жизнь. Поэтому Зоро не удивлен, что, когда он снова видит Санджи, его сердце пропускает удар. Волосы у того длиннее и уложены на другую сторону. Между губами зажата сигарета. Улыбка все еще теплая, и это почти заставляет Зоро улыбнуться в ответ. А затем Кок замечает его, и улыбка становится дразнящей, напоминая Зоро, что ему разрешается греться на солнце только, когда речь идет о жизни и смерти.

***

— Давненько мы не играли, — говорит Кок, когда они празднуют победу на острове Рыболюдей. Он ухмыляется и держит в руках две бутылки. Одна из них для Зоро, но тот не берет ее, а только смотрит на Кока в ответ. Улыбка Кока тускнеет. — Ты потерял память вместе с глазом? — говорит он, вернув себе самообладание. Зоро хмыкает и берет бутылку. — Трудно играть, когда мы не виделись два года. — Это детали, — отвечает Кок, садясь рядом с ним. Он закуривает и переводит взгляд на людей вокруг них, позволяя Зоро свободно разглядывать его. Нет никаких новых шрамов или чего-то такого. Если не считать новой прически, время и жизнь словно забыли о теле Кока на последние пару лет. Однако, его боевые навыки говорят, что все это время Кок провел, пинаясь и кувыркаясь. Зоро откупоривает бутылку, делая глоток, и тут же закашливается от горькости напитка, под чужой смех. — Какого хрена?! — Ты всегда пьешь слишком много и заканчиваешь игру слишком рано, — говорит Кок, наконец-то поворачиваясь к нему. В его глазах плещется озорство, и Зоро хочется вылить содержимое бутылки ему на голову. — Я подумал, что это заставит тебя отнестись к делу серьезно. — Я тебя ненавижу. — А, ты хочешь начать? Так мило с твоей стороны, мохоголовый. — Кок усмехается. — Нужна еще одна правда и еще одна ложь. Зоро ошеломленно смотрит на него. Ему интересно, действительно ли Кок верит, что Зоро его ненавидит. — Я ненавижу тебя, — повторяет он. — Ты ненавидишь меня. Он говорит это, и сердце колотится в его груди. — Я правда знаю, что такое «меллорин». Кок фыркает, едва не выплевывая сигарету, и качает головой. Он отводит взгляд, делает глоток из своей бутылки, и только затем отвечает: — Ты понятия не имеешь что такое «меллорин». Зоро узнал об этом на Курайгане. Ему пришлось спрашивать у Пероны. Но Санджи не стал отрицать, что ненавидит Зоро. Нет нужды говорить, что это не взаимно. — Я мог бы узнать, если бы ты мне сказал, — хмыкает он, делая глоток горького алкоголя. — И правда, — соглашается Кок, затягиваясь сигаретой, и продолжая пить. Несколько минут они сидят в тишине, наблюдая за вечеринкой. — Сейчас твоя очередь, — наконец-то говорит Зоро. Кок реагирует не сразу. — Что? — Твоя очередь. Ты ведь помнишь, как играть? — Зоро приподнимает бровь, стараясь звучать так, словно его не волнует, что плечо Санджи прижато к его плечу, что щеки Санджи раскраснелись от алкоголя, что Санджи его ненавидит. — Помню. Две правды и одна ложь. Линия губ у него мягкая, даже там, где ее прерывает сигарета. Глаза яркие. Он излучает тепло. Он ненавидит Зоро. Кок выдыхает и смотрит туда, где должно быть небо. — У меня есть шрам на безымянном пальце левой руки. Моя любимая еда — острая паста с морепродуктами. Он задумывается и закрывает глаза. Зоро пользуется возможностью, чтобы полюбоваться им, смотря как сигаретный дым уносится вверх. Губы Кока кривятся. Он запрокидывает голову и все еще держит глаза закрытыми, когда говорит: — Я влюблен в тебя. Зоро сглатывает. — Ты даже не пытаешься, — рычит он. — Последнее. Это ложь. Санджи смеется. Он смотрит на Зоро — яркий, радостный и невероятно красивый — и осушает бутылку, морщась. — Думаю, я устал играть, мшистая башка, — заявляет он, поднимаясь на нетвердых ногах, и оставляет Зоро в холоде и одиночестве.

***

Кок ушел. Чтобы жениться. Зоро всегда ожидал чего-то подобного, но он надеялся, что у Кока будет что-то романтическое, чего он так явно желал, вместо того дерьма, через которое его заставили пройти. У него нет сил зацикливаться на своем разбитом сердце. Луффи заявляет, что вернет Кока, а затем случается все в Вано. Он занят, как и всегда. Позже, Нами рассказывает ему, что Кок — настоящий принц, и что у него есть три брата и сестра. Не задумываясь, Зоро подносит ладонь к волосам, вспоминая, как Кок гладил их. Даже неловко, как много Зоро помнит только потому, что это связано с Коком. Две правды и одна ложь. Кок — принц и он не ненавидит волосы Зоро. Две правды и одна ложь. Раз у Кока на самом деле есть трое братьев, и он взаправду не выносит жуков, значит, у Зоро может быть с ним шанс, если Кок его все-таки не ненавидит. — Кок ненавидит меня? — он спрашивает прежде, чем успевает додумать мысль. Нами — ведьма — похоже не удивлена резкой сменой темы. Она щурится и кривит губы, выражая всем своим видом, что не хочет ввязываться в эту ситуацию, считая ее слишком хлопотной, но делает это, потому что думает, что в конце концов это принесет ей пользу. — Примерно также, как ты его ненавидишь, — наконец говорит она. Зоро открывает рот, пытаясь спросить что-то еще, но Нами закрывает его рукой. — Мы закончили с этой темой. Если хочешь чего-то еще, иди к Санджи. Зоро сглатывает и злобно смотрит на нее, но Нами продержалась в команде Луффи столько же, сколько он сам, и не испытывает к нему никакого уважения. К тому же, она знает Зоро лучше, чем ему бы хотелось, и у нее наверняка есть свои ужасные причины чтобы говорить именно так. Может быть, Зоро стоило признаться Санджи, что он знает, что такое «меллорин».

***

— Убей меня, — просит Санджи. Та часть Зоро, что треснула в Триллер Барке, так и не зажила. С этими словами трещины расходятся по всему его телу. Когда он дает Санджи обещание, он разбивается вдребезги. Санджи доверил ему эту просьбу, и Зоро будет жить так, чтобы выполнить свое обещание. А затем он найдет Олл Блю в память Санджи. Он соберет себя заново, вырвавшись из холодных объятий Смерти, чтобы пронзить мечом солнце, и прожить остаток дней во тьме.

***

Когда он просыпается, Санджи рядом. — Я вернулся из ада, чтобы убить тебя, — обвиняюще хрипит Зоро. И замечает, что ему не показалось, что плечи Санджи с облегчением опускаются. — А, нет. Теперь все нормально, — отвечает тот с робкой улыбкой. Эта улыбка теплее всех слов, которыми они обменивались со времен острова Рыболюдей, и Зоро нужно больше. Он выхватывает мечи и бросается на Санджи, смеясь над тем, как увлекателен их обычный танец: насилие ради насилия. Агрессия как повод для контакта. Он использует огонь Санджи, чтобы расплавить кусочки своей души, и собрать их в одно целое.

***

После того как в Вано все немного успокоилось, они возвращаются в море. Несколько дней притворства, что дальше все не станет еще опаснее. Им нужно хоть немного солгать самим себе, чтобы набраться сил для дальнейшей жизни. Зоро, однако, устал от лжи. Ему хватит на всю жизнь и, каждый раз, когда он вспоминает сколько всего ему наговорил Санджи, он идет и сражается с ним. Между ними все должно было быть просто, но они взяли и все усложнили. Санджи — принц и ему нравятся волосы Зоро. У Санджи три брата, и он заинтересован не только в женщинах. Две правды и одна ложь. Одна очевидная правда. Невероятная правда. Ложь, настолько безобидная, что в нее можно поверить. Санджи с самого начала играл нечестно, уверенный, что его прошлое не догонит и не раскроет его обман. Теперь, когда правда открыта, он избегает взгляда Зоро. В единственный раз, когда Зоро попытался заговорить с ним, Санджи рассказал, что он сделал с Луффи, и вызвал Зоро на поединок, достаточно жестокий, чтобы Зоро снова ощутил себя посреди адской вечности вдали от солнца. Однако, он собирается вернуться к свету. Он не может сдаться, когда ему нужно признаться в своей собственной лжи. Он входит в камбуз и запирает дверь. Санджи бросает на него любопытствующий взгляд: приподнятая бровь, уголок рта изогнут в улыбке. Всегда позабавленный жизнью, несмотря ни на что. Но это показное: в его глазах усталость и плечи напряжены, руки засунуты в карманы. Зоро решительно подходит к нему. — Хочешь подраться, мохоголовый? — спрашивает Санджи, вызывающе запрокидывая голову. — Я знаю, что такое «меллорин», — Зоро останавливается перед ним, не желая вступать в бой. — Еще со времен Курайганы. Санджи моргает и открывает рот. — И я не ненавижу тебя, — продолжает Зоро, глядя ему прямо в глаза. Санджи закрывает рот, и маска демонстративного веселья трескается. Зоро не останавливается: — Дай мне свою левую руку. Он поднимает свою собственную между ними, ладонью вверх. Медленно, Санджи кладет свою ладонь на его. На мгновение они с Зоро смотрят друг на друга, а затем Зоро осознанно опускает взгляд. Он не спеша ласкает тыльную сторону руки Санджи, водя кончиком пальца по костяшкам и каждому пальцу. Он находит несколько небольших шрамов, наверняка со времен, когда Санджи учился готовить, но он знает где не найдет ни одного. Он поворачивает руку Санджи в своей и прослеживает линии его ладони. — В игре было две правды и одна ложь. Почему ты позволил мне солгать дважды? — упрекает Зоро, когда они снова встречаются взглядами. Санджи поднимает бровь, невпечатлённый. — По той же причине, по которой ты не признался, что знаешь, что такое «меллорин». Он облизывает губы, и Зоро прослеживает движение взглядом. Это вызывает у Санджи улыбку, спокойную и довольную, заставляющую Зоро шагнуть ближе. — Ты поверишь, если я скажу, что моя любимая еда — это неострая паста с морепродуктами? — он звучит игриво. — Санджи. Улыбка Санджи такая широкая, что он щурится: — Так я и думал. Зоро пока что не отпускает чужую ладонь. Ему не хочется, но он не знает, что делать дальше. Он сглатывает и думает об этом. О том, как они с Санджи справлялись со всем. О том, как они справляются друг с другом. Отталкиваются и притягиваются. Никогда не сдаются. Встречаются посредине. Санджи предложил ему свои секреты, позволив распоряжаться ими на усмотрение Зоро. Он волен обратить их против Санджи в той же степени, в какой волен дать им дом в своей груди. «Я не ненавижу тебя» не то же самое, что «Я влюблен в тебя». Санджи на шаг впереди в этом, но они всегда были уверены, что не отстанут друг от друга. Зоро делает медленный вдох. — Я знаю, что такое «меллорин». У меня была подруга по имени Куина. Я не влюблен в тебя. — Ты ужасный лжец, Зоро, — говорит Санджи. Отталкиваются и притягиваются. Никогда не сдаются. Санджи наклоняется одновременно с Зоро. Они встречаются посредине, и Зоро пробует солнечный свет.