Новый второй пилот и его...

— Ой, вы уже начали... — дверь в дом именинника распахнулась, и раздался звонкий женский голос. — А всё!.. Кто опоздает, тот воду хлебает! — отозвались ей из гостиной. Впрочем, через секунду ответивший с кряхтением поднялся с насиженного на диване места и подошёл помочь.       Джимми лишь смерил его охмелевшим взглядом. Этот долговязый парень был новым вторым пилотом, пришедшим ему на замену. Перспективный выпускник лётного училища с превосходными рекомендациями, который всем на вечеринке успел похвастаться своими достижениями. Мужчину не удивляло то, что виновник торжества пригласил такого новичка к себе домой. Смущало лишь одно: упросили приехать и его, Джимми. Будто после этих посиделок он начал бы пить со своим преемником на брудершафт. Впрочем, в этом было зерно правды: молодёжь пить не умела, но была действительно легка на подъём. — Так, где твой босс? — круглолицая незнакомка мельком заглянула в гостиную. Сняв запотевшие очки, она протёрла их бумажным платочком. — Кёрли... сейчас на кухне, подойди поздравь. Уф, ты же не посеяла подарок? — Ты слишком низкого мнения обо мне. — Куда уж ниже, ик! Ты опоздала, блин... Ночь уже, одиннадцать часов! — Ты сам три часа назад приехал. — Было хотя б на что! Сейчас все... — он сделал паузу, будто оглядывал присутствующих, — разбрелись по углам... Не до тусни им больше, короче. — Да я чувствую, от тебя перегарищем разит. Последнее гостья сказала на полтона ниже, но из-за звонкого голоса всё было отлично слышно. Испытав капельку злорадства, Джимми прислушался с бóльшим интересом. Шорох шагов, сопряжённый со спешным цоканьем, удалился на кухню. Плеск воды, в которой споласкивали посуду, затих. — Вы же большой босс моего братишки? С днём рождения! — ...ого, вот с кем меня обещал познакомить Брэд. Какой сюрприз. Спасибо!       «Значит, она сестра этого молокососа?» — Джимми почувствовал, как напряжение в нём чуть-чуть спáло. На минуту он подумал, что девушка окажется подружкой новичка и тот запустит новый раунд бахвальства, пусть и перед поредевшей публикой. — Слушайте, давайте я помогу вам с посудой. Извинюсь за опоздание... — Не-не, я всё понимаю. На работе задержали? — Да... Авралище адский. И это только практика. Что дальше будет, страшно представить. — Крепись, — Кёрли горько усмехнулся, — дальше будет только хуже.       «Так она студентка? Занятно...» — Джимми-то полагал, что самым младшим на сегодняшнем празднике будет вылупившийся пилот. — Тебе, наверное, непривычно после кампуса, что народ празднует тихо. — Ой, да вообще не проблема. Так даже лучше. Иначе б у меня перегрузка случилась. — Ну вот и отлично, устраивайся пока в гостиной. Там ещё есть что подъесть. — А посуда? — Да иди отдыхай, пусть твой брат поможет, а то весь вечер протрепался, — раздался голос знакомой, загружавшей посудомойку. Джимми так и не запомнил её имя, только тёмную гульку и птичий нос. Впрочем, из всех оставшихся он чётко помнил по имени только Кёрли. Одно в друге действительно поражало: тот согласился аж на три вечеринки в честь своего дня рождения. Одну провёл с родными, другую — на корпоративе. И вот настала третья, для друзей отдельно. «Ты ведь настолько нарасхват, что не можешь отобрать самых близких и организовать один праздник для всех», — Джимми прикидывал, что будет с ним на корпоративе плечом к плечу, но оказалось, что у руководства были на него другие планы. Он приложился к недопитому стакану, не чувствуя ни вкуса, ни крепости.       Из депрессивного потока мыслей его вырвала всё та же незнакомка: — Можно к тебе подсесть?       Джимми изучающе оглядел её. Она чуть наклонилась вперёд, и завившиеся ещё пуще от влажного снега карамельные локоны упали на её пышную грудь. Лоб поблёскивал от пота. Белая блузка немного выбилась из-под приталенной юбки-трапеции. От традиционного образа засидевшейся в офисе работницы гостью отличали ботфорты чуть выше колена, на которых она переминалась от неудобства. Джимми великодушно похлопал рядом с собой — и девушка со стоном облегчения шлёпнулась на матрас. — Не мешаю, надеюсь? Просто те двое, — она кивнула в сторону дивана напротив, где сидели ещё какие-то друзья Кёрли, — болтают о своём, а ты сидишь один. — Мне всё равно, — буркнул мужчина. Единственный, с кем он толково поговорил сегодня, был даже не именинник, а брат незнакомки. Причём брат полез к нему первым, что Джимми казалось сверхлицемерным. «Извините, что я отобрал у вас работу, давайте выпьем за благополучие человека, с которым я буду работать вместо вас», — крутилось у бывшего пилота в голове. Вот он и пытался споить выскочку побыстрее, чтобы тот заткнулся. Но на смену, цокая каблуками, прискакала кавалерия из-за холмов.       Девушка не отрывала от Джимми взгляд, и его это начинало напрягать. Была в её манере двигаться и держать себя тревожная непредсказуемость, хоть она и вела себя дружелюбно. — Ну что? — Раз ты не против моего присутствия, то давай познакомимся. Я Эбби. — Иди к брату, пока он не завалился. — Он на кухне остался помочь, а меня оттуда прогнали.       Словно подтверждая её слова, раздался грохот бьющейся посуды. — Твою мать! — знакомая с гулькой взвизгнула. — Пошёл вон!       Эбби подскочила и тут же пошатнулась на каблуках: — Эй, ты там в порядке?! — Да нормально, я... уронил пару тарелок... — протяжно отозвались с кухни. — Это, по-твоему, пара?! — Прошу, не стоит, я куплю новые, — Кёрли в спешке попытался утихомирить подругу. — Чего это ты покупать будешь? Пусть твой помощник покупает, раз у него руки из жопы растут! — Ладно, я куплю, Кёрли... — Завтра разберёмся. Иди к сестре, только не завались.       Джимми вздохнул. Теперь на его шее сидели два человека.       И снова этот Брэд мозолил глаза. Он, развалившись в кресле со стороны Эбби, медленно моргал и хмурился, будто натужно пробирался через хмельной туман мыслей. Чем больше Джимми наблюдал за ним, тем отчётливее понимал, что он созреет во второго Кёрли: тоже блондин, пусть и не курчавый, тоже каланча, пусть и поуже в плечах. Тоже пытается всем услужить и со всеми поладить. Правда, Кёрли бы не стал упрекать сестру за опоздание, чтобы выставить себя в лучшем свете. Мысленно Джимми подмечал моменты лицемерия с нескрываемым удовольствием: «Ничем ты не лучше меня, просто подлиза. Когда ты станешь неудобным, попрут и тебя», — но эта аффирмация работала всё хуже с каждым повторением. Ещё в начале вечеринки Джимми отвёл именинника в сторонку на пару слов. — Почему ты пригласил его? Вы уже скорешиться успели? — Джим, я понимаю, что ты тяжело переживаешь увольнение. Но это приглашение не значит, что я променяю тебя на Брэда. Он не смог остаться на корпоративе по семейным обстоятельствам, и я решил... — Давай теперь каждую уборщицу звать к себе домой! — Брэд мой новый напарник, Джим. Мне надо налаживать с ним связь. — Ты знаешь, что увольнение «по собственному» — чистая фикция? Кадровики у авиакомпаний контачат между собой. Теперь меня нигде не берут как пилота. Нигде! — Джим, мне правда жаль... — У тебя в башке ничего не... м-м-м... Ну вот ни разу тебя мысль не посетила, что не надо приглашать того, кто занял МОЁ место? — Джим! Он не виноват в том, что тебя уволили. — Да насрать мне! Я не хочу видеть, кого они взяли вместо меня! Кёрли лишь потупил взгляд. — Просто попытайся найти с Брэдом общий язык. Он действительно хороший парень. Абстрагируйся от того, как он занял это место, пожалуйста. Он больше, чем узурпатор. Да и не узурпатор вовсе.       Но разум Джимми застлал ядовитый смог озлобления. Он отказывался знакомиться с тем, кто теперь грелся на его месте под солнцем, пока тот сам не полез к нему. И меньше всего ему хотелось возобновлять с ним диалог. Мужчина перевёл взгляд на Эбби, уплетавшую пиццу из коробки на столе. Она аж постанывала от удовольствия, забывала даже запивать. — Ты будто из голодной деревни сбежала.       Девушка замерла. — Я... просто не ела ничего сегодня. Времени не было, — она снова принялась за еду, но уже степеннее.       В сравнении с братом Эбби ощущалась более искренней. Неуместная хаотичность в её поведении сменялась на более располагающую непосредственность, будто она потихоньку осваивалась в незнакомой обстановке. — Ты кем работаешь, что у тебя нет времени на обед? — Авиаконструктором. Вернее, только практику прохожу.       «Значит, у них династия. Она самолёты строит, а брат ими погоняет», — болезненно отдалось в бывшем пилоте. Чёрным вязким варевом закипала обида даже на непричастную девушку, ведь она сестра того, кто занял его место. Но в разговорах на короткую дистанцию ему удавалось это скрывать. — Всегда можно выйти на перекур. — ...я не курю. — Так не кури, это всего лишь предлог. — Поймут же, что я лгу. — Никогда не поздно начать, — Джимми подмигнул и сам удивился тому, как легко дался ему этот жест. В ответ Эбби усмехнулась и покачала головой. — Не люблю запах курева. — Ой, женщины...       Брэд приподнялся, вдавливая указательные пальцы в виски, и снова привлёк к себе внимание. — Чёт я перепил... простите за бедлам. — Слушай, — обеспокоенно спросила девушка, — может, тебе баиньки лечь? Мы тебя проводим с... Она замешкалась, поняв, что так и не узнала имя соседа по матрасу. — Нет, я нормально!.. Я продержусь.       И тут Джимми понял, что ему выпал шанс спровадить ненавистного преемника. — Нет-нет, слушай сестрёнку, она у тебя умная. Пора на боковую, — схватив юношу за плечо, он рывком поставил того на ноги. — Ай! Ты мне щас плечо вывихнешь! — Не хнычь, — прошипел ему на ухо бывший пилот. Обида просочилась, сковав мышцы лица. Взгляд мужчины освирепел. — Аккуратнее! — Эбби взяла его под локоть с другой стороны. Возня привлекла внимание оставшихся гостей. — Чего уставились? Бухого вдрызг пацана никогда не видели?       Они оттащили Брэда в гостевую спальню и уложили на кровать. Тот подогнул ноги. — Может, тебе переодеться? Я помогу, — Эбби уже потянулась к его обуви, но он, пробурчав «Не надо, мне и так норм...», вытащил из-под пледа подушку и крепко обнял её. — Уверен? — девушка осторожно погладила его по предплечью.       Джимми с нетерпением вздохнул. — Да, он уверен, дай ему проспаться. — Я хочу, чтобы он сам это сказал, — Эбби поджала губы. — Да идите вы уже, — парень повысил голос, зарываясь в подушку лицом. — Телефон лежит на тумбочке. Если станет плохо, сразу сообщи, ладно? — Брось, он не сахарный, — Джимми обнадёживающе положил ладонь ей на плечо — и девушка вздрогнула, как ужаленная. Мужчина отдёрнул руку. — Не трогай меня, пожалуйста.       Он лишь цокнул. Впрочем, внутри него уже зрело раздражение. Контакт, который потихоньку налаживался между ними, стал обрываться по волоконцу.       Переведя дух, Эбби оторвала взгляд от брата и кивнула. — Ладно, пошли, — и направилась к выходу.       Они вернулись на прежнее место, оставив позади камень преткновения. Маска тревоги легла на прежде живое девичье лицо, что мужчине совсем не нравилось. — Всё с ним хорошо будет. Ну пораскалывается башка на следующий день, и ладно. Стандартное похмелье. — Он ни разу так не напивался. — Не может быть, он же студент вчерашний. А я знаю, как кутят в лётном.       Эбби призадумалась. — Может, ты и прав. Но обычно он знает меру. — Не строй иллюзий насчёт него. Твой брат — обычный человек. Он может и нажраться, и подраться. — По себе судишь? — хмыкнула девушка.       И фраза эта уязвила самолюбие Джимми, но алкоголь направил его мысли в более гедонистическое русло. Не воспринималась им Эбби так же серьёзно, как её брат. И кроме того, он нуждался хотя бы в капельке удовольствия от этого удушающего вечера. — Почему бы тебе самой не расслабиться? — Да я не то чтобы напряжена, — она похлопала веками.       Мужчина стиснул зубы и медленно выдохнул через ноздри. Он приучил себя к тому, что женщины делают большую ставку на намёки. Эта оказалась исключением. — Я предлагаю выпить.       Она многозначительно покосилась на него. — Чтоб я как брат завалилась? И не многовато ли тебе? — Но ты ведь знаешь меру, в отличие от него, — вкрадчиво продолжил Джимми. — Ну, в меня много и не влезет.       «Слышала б ты себя со стороны...» — он не смог сдержать ехидную ухмылку. — Так что тебе налить?       Девушка окинула взглядом стол, выцепляя нужные ей ингредиенты. — «Отвёртку» намешаешь? — Запросто. Только её со льдом пьют. Ну и сок лучше холодный. — Тогда... отойдём на кухню?       Джимми повернулся к кухонной стойке. Кёрли и его знакомая уже отлучились куда-то, а значит, путь к морозильнику был свободен. Ему не нужно было подтрунивание на тему того, что он споил нового пилота. Как и советы знакомой для Эбби вроде «прикрой стакан ладонью, а то вдруг подсыплет что-то». Во-первых, это испортило бы только восстановившуюся атмосферу, во-вторых, будь у него план с таблеткой, он бы подбросил её в оставленный без присмотра стакан сока, пока гостья переговаривалась с неуклюжим братом. — Знаешь, — облокотившись на столешницу, девушка с интересом следила, как Джимми наливает водку в заполненный льдом стакан, — я неспроста выбрала «Отвёртку». Её придумали американские лётчики, когда дислоцировались в Турции во времена Второй мировой. Там не было привычного виски, только спирт и брендиподобный ракы, поэтому с соком они мешали их. Так водка и прижилась в рецепте. Именинник у нас пилот, мой брат тоже — вот я и подумала, что будет аутентичненько. — О как, — мужчина ворожил над стаканом, — никогда не интересовался. Меня больше интригуют другие качества коктейлей. — Например, насколько быстро они могут вырубить? — Если тебя рубит с десяти градусов, могу только посочувствовать, — невозмутимо ответил Джимми и легонько подтолкнул ей полный стакан, звякнувший льдом внутри. — Ваш заказ. — Ты прям бармен! — нотка восхищения в её голосе застала его врасплох. Эбби приложилась к соломинке, пробуя. — Ты ещё в ладоши захлопай, — в Джимми отзвуком пронеслось смущение. Искренний восторг из-за такой мелочи ему был непонятен, хоть и приятен. — Нет, правда. Меня всегда очаровывало барное дело. Я даже планировала пройти курсы, но отец сказал, что перестанет помогать мне с учебным кредитом, — девушка закрыла глаза, снова поцеживая коктейль через соломинку. — Ну как же хорошо, а... Холодненький цитрус... — Ты стала инженером по прихоти отца? — В том числе. Но ты не подумай, я и сама хотела поступить. Тем более на кафедру в Массачусетском, а это очень солидно, – забрав стакан с кухонного уголка, она опёрлась спиной о стойку. — Да и вряд ли я долго проработала бы в баре. — Это почему? — Слишком много людей через тебя проходит. А ещё неадекватов полно. Вдруг затаит обиду, подстережёт на парковке и застрелит. — Думаешь, тебя никто не застрелит, если ты будешь работать авиаконструктором? — Джимми выгнул бровь и сложил руки на груди. — Расскажешь кому-то о неисправностях — и вскоре тебя найдут с тремя пулевыми. В голове. Которые ты, разумеется, нанесла себе сама.       Эбби нахмурилась, что стало для мужчины сюрпризом. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Когда Митча нашли мёртвым, мы все были как на иголках, — её плечи опустились, но Джимми уже не спешил её успокаивать. — Как видишь, риск есть везде.       Она мотнула головой, будто прогоняя мрачные мысли. — И всё же мне кажется, обидеть неадекватного гостя куда проще, чем заставить работодателя нанять киллера. — Гость обидится на вышибалу, который потащит его за шиворот. Бармену надо очень постараться, чтобы захотели отомстить именно ему.       В раздумьях Эбби касалась щёк, которые зарумянились от водки. — Пожалуй, ты прав. Это звучит логично, — она помассировала шею свободной рукой. Задвигалась немного плавнее, её реакция на мир притупилась до привычной Джимми. Он не знал, что творилось в её голове, пока та была трезвой, но сейчас Эбби становилась приятной компанией. — Ещё? — Давай.       Его подкупало то, как неотрывно девушка следила за его манипуляциями над очередной «Отвёрткой». Безо всякой мнительности, лишь с искренним любопытством даже к простому рецепту. Джимми передал ей коктейль, и она охотно его приняла, что откровенно льстило.       Даже на каблуках новая знакомая не отличалась высоким ростом и была мужчине по подбородок. Крепкая и фигуристая, Эбби не вписывалась в его типаж хрупкой красавицы, но её парадоксальная чуткость компенсировала это в моменте. Она плохо понимала намёки — и вместе с тем живо реагировала на его действия, вслушиваясь и соглашаясь. Джимми ощупал задний карман на предмет презерватива, который клал туда перед каждой тусовкой. Знакомства его привлекали только на одну ночь, поэтому в случае успеха он собирался предотвратить возможные последствия. Заветный конвертик из кармана, к его радости, не испарился. — А как у тебя дела на личном фронте? — Никак, — Эбби ответила без обиняков. — Я недавно с парнем рассталась, потому что он истерики закатывал. — Значит, любишь стоиков? — Ну, мне бы хотелось, чтобы партнёр опровергал мои опасения, а не возводил их в абсолют, как мой бывший.       Джимми решил, что течение разговора надо менять как можно скорее, иначе интимная беседа превратится в нытьё, а он сам — в жилетку. — Тебе важно только это?       Девушка почесала подбородок. Помяла губами кожу на фаланге указательного пальца. Джимми выдавал своё нетерпение постукиванием ногтя по стойке. — Я люблю элегантных парней. Гладеньких... — начала она перечислять. — Я очень чувствительная... Ну ты, наверное, уже понял. — Это когда мы были в спальне? — Да.       Довод должен был его успокоить, но вместо этого в мужчине вскипела притихшая было желчь. И если раньше вся его злость фокусировалась на брате-«узурпаторе», то теперь его негодование распространилось и на сестру. Ему приходилось стараться больше остальных, чтобы соблазнить девушку даже не своего типажа. Толика омерзения к своим огрехам: недельной щетине, искривлённому носу, отросшим волосам, которые быстро салились, — вытеснилась желанием прыснуть ядом. — А ты... сама-то соответствуешь тому, что просишь? — Я пытаюсь. В зал хожу три раза в неделю. В целом не сижу на месте. Куда уж больше?       Джимми не ответил. Его колючие серо-карие глаза изучали её тело на предмет уязвимых мест, и такое обнаружилось, когда она нагнулась поправить голень ботфорта. Воспользовавшись тем, что девушка отвлеклась, он ущипнул её за выступившую складку на животе. — АЙ! — Эбби возмущённо посмотрела на него. — Это что было?! — Проверяю, как пытаешься. — Ты знаешь, что живот сминается, когда ты нагибаешься?!       Джимми нагло ухмыльнулся. На пакость, мелкую и мелочную, она отреагировала тоже ярко. — Вот тебе! — девичий щипок уже за его живот оказался больнее, чем он думал. — Ну как, приятно?! Она попыталась дотянуться до него ещё раз, но мужчина схватил её за запястья. — Да что на тебя нашло?! — Эбби заёрзала в его хватке. — Ты вкладываешь слишком много силы. Я ведь едва сжал, а ты почти оттяпала у меня кусок, — наклонившись, прошептал мужчина ей на ухо. — Отодвинься, пожалуйста... У тебя лицо как наждачка. — Почему ты продолжаешь говорить обидные вещи? Ты ведь понимаешь, что это обидно? — Отпусти меня, иначе я закричу.       Эта фраза прозвучала совсем тихо, на выдохе, но Джимми моментально освободил её руки. — Я теперь ещё и насильник, да? — Я не знаю, кто ты. И тем более не знаю, почему ты обиделся, — бормотала девушка, массируя кожу на лицевой стороне ладони. — Я даже имени твоего не знаю. Ты не сказал.       И Джимми вспомнил. Он так и не представился в ответ. — Я не знаю, чем ты занимаешься. Я не знаю, чем ты живёшь. Ты только задаёшь вопросы, а потом обижаешься, — бормотание не утихало, но разум мужчины мобилизовался уже для другого. — Я Джим, — прервал он поток слов. — Круто... — безэмоционально ответила Эбби. — Я пилот, как и твой брат. Раньше тоже работал с Кёрли, — признаться, что он последние месяцы перебивался подработками, было бы сродни самоубийству.       Она окинула его взглядом. Пожала плечами, вздохнула. — Допустим.       «Ну быстрее, тебе вообще нечего сказать, что ли?» — вертелось на языке, но сплюнуть было нельзя. Эбби потирала переносицу, будто это помогло бы ускорить ход мысли, заторможенный алкоголем. — Хорошо, пилот Джим. Почему ты не сказал этого раньше? — Женщины предпочитают, чтобы всё внимание уделялось им, — парировал Джимми с прищуром. — Женщина женщине рознь. — Откуда мне знать, как правильно с тобой говорить? — Просто сказать, что ты хочешь. Я не понимаю намёки. Вообще. У намёков столько трактовок, что башка трещит. А ещё я выпила три «Отвёртки». — Я заметил. — Так в чём дело?       Мужчина издал смешок: «Если сбежит, то и хер с ней». — Я хочу тебя трахнуть.       Эбби убрала ладонь от лица. На мгновение Джимми приготовился к звонкой пощёчине и смачной ругани. — И всё?.. Ты подводил всё... к этому? — Я примерялся, вас прямота отпугивает! — Ты мог... просто предложить мне секс. — Я разве тебе не противен? Я ж не твой типаж. — Я... — она нервно захихикала. — Да вы... издеваетесь... Она шагнула назад и споткнулась. Бывший пилот схватил её за вскинутую руку и притянул к себе. Эбби лишь громче засмеялась, невзначай уткнувшись лицом ему в ключицу. — Что у вас там за испанский сериал? — послышалось из гостиной. — Всё в порядке! — моментально отозвался мужчина и повернулся к Эбби. Та, слегка оттолкнувшись, отступила от него. — Может, не будем устраивать им шоу? — её лицо пылало в желтоватом кухонном свете.       Джимми улыбнулся почти покровительственно: он наслаждался тем, что ситуация наконец-то смутила её. — Тогда уединимся наверху? Там и договорим. — Идёт. Только я сумку заберу с дивана.       Помимо спальни Кёрли, на втором этаже была и другая комната, подходящая для таких разговоров. Когда-то прежние хозяева дома обустроили её под детскую, но сейчас ничто в ней не напоминало о ребёнке. Узкая кровать с матрасом, упакованным в чехол, напротив неё шифоньер — вот и всё оставшееся убранство. Стена за кроватью была расписана под бор. Тонкие стволы белели перед меркнущим в глубине леса частоколом мазков, сливающимся в полутьме с хвойными кронами. Мшистые реки с корней и пней разливались по земле, скрывались в сухой траве и обходили овалы валунов. Мазки помельче слабым светом из окна не выхватывались. — Ого! Это на заказ разрисовали? — Эбби подошла к мазковому бору, ощупывая потёки краски. — Наверное. Тут же ребёнок жил. Хер, правда, знает, какой ребёнок захочет мрачный лес у себя в комнате. — А может, он провёл часть детства рядом с таким лесом? Да и знаешь... хвойные леса создают волшебную такую атмосферу, — девушка отступила к противоположной стене, чтобы охватить взглядом весь бор. Заметив, что на каблуках она держится нетвёрдо, Джимми положил руку ей между лопаток. — Давай свет включим? Хочу рассмотреть получше. — Ты вроде не хотела, чтобы на нас смотрели. — Эх, ладно, — Эбби посеменила к кровати. — Вот бы остальные стены тоже расписали... — Чтобы ребёнок точно писался, когда просыпался ночью от кошмаров. — Какой же ты негативист. Она приземлилась на зачехлённый матрас, Джимми присел рядом. — На кухне ты сказала, что я мог просто предложить секс. — Да, сказала. — Вот так просто дашь? Хотя я не твой типаж?       Эбби надула щёки и выдохнула с аффрикативным «пуф-ф-ф». Откинувшись к стене, она подняла голову к потолку. — Нет, Джим.       В ответ тот фыркнул. Нижнее веко у него слегка задёргалось. — Ты ж понимаешь, что сама себе противоречишь? Сначала приглашаешь, а потом прогоняешь с порога! — он навис над девушкой, вылавливая её взгляд. — Никуда я тебя не приглашала. Я лишь прошу людей прямо говорить, чего они хотят.       В тот момент Джимми показалось, что у него в мозгу случилось короткое замыкание. Он безуспешно пытался вникнуть в образ мышления новой знакомой, но каждый её тезис звучал как китайская грамота. — Анекдот какой-то. — На самом деле я серьёзно, — Эбби потянулась к сумке. Джимми подумал было, что собеседница собирается уйти, но вместо этого она достала жестяную коробочку монпансье. Положила одну штучку себе в рот, затем протянула коробочку Джимми. — Я не буду. — Как скажешь, — толкнув леденец языком за щеку, девушка устало улыбнулась. — Можно я продолжу? Дальше будет понятнее.       Поджав губы, мужчина опустил веки в попытке унять тик. — Люди привыкли к пляскам вокруг да около, поскольку боятся задеть друг друга. Но мне всегда было тяжело расшифровать эти пляски. Ну вот родилась я такой. И как только я думаю, что начинаю понимать, то с треском проваливаюсь. Потому что мода меняется, а вместе с ней этикет. Однажды я устала от этих крысиных бегов и решила, что буду требовать лишь правды. Неважно, какой.       В разуме Джимми начало выстраиваться некое подобие понимания. — То есть любой правды? Даже самой похабной? — Да. Я спокойно отнесусь к тому, что человек хочет заняться со мной сексом, — и тут Эбби приложила палец к губам Джимми. — Но! Это не значит, что я приму его предложение. Просто я буду в курсе его желаний сразу, без дурацких свистоплясок. — И что это тебе даст? — он обдал девичий палец горячим дыханием, отчего кожа Эбби изошлась мурашками и она убрала руку. — Зависит от того, как пойдёт общение. Например, второй парень не особо вписывался в мой типаж, но был обаяшкой. Он нравился мне, пока не зачастил со скандалами. — Ясно. То есть типаж для тебя не всё решает? — Угу. Я не ставлю крест на человеке, если он выглядит иначе. И если он прямо скажет мне, чего хочет, то я не высмею его за это. А даже если откажу... то не лучше ли сразу получить ответ? — Отказы очень больно бьют под дых. Что прямые, что намёками.       Эбби села ровно, и её лицо оказалось в паре сантиметров от мужского. — Но я имею полное право отказать. Потому что иначе больно будет мне. — А если он постарается оправдать твои ожидания? — «Стараться» не значит «оправдать». — Не дашь шанс — не узнаешь.       Будто остерегаясь, что и в пустой комнате на верхнем этаже их могут подслушать, девушка шепнула ему на ухо: «Я ни с кем не спала в первый день знакомства». И от этого всё внутри Джимми заликовало, ведь разум наконец-то отыскал удовлетворительную причину его провала. — Ни разу не поддавалась порыву с кем-то закрыться в туалете? Даже пьяная? — Нет. Мне нужно для начала привыкнуть к человеку, — округлая щека Эбби коснулась его впалой. — Может, разок отпустить руль и позволить течению нести тебя? – А вдруг я пожалею об этом? Джимми приобнял её. Пальцы заскользили по рукаву блузки, щекоча плечо. Рука под тканью покрылась гусиной кожей. — О том, что получила удовольствие? В этом нет ничего плохого. Да и ответственности меньше, чем в отношениях. — Оно разовое. Не будет шанса исправить, если разочаруешься. — Всегда можно встретиться ещё раз. Но только подумай: никаких обязательств. Никакой ревности. Ничего, что так выедало тебе мозг. Всё прямо и чётко, как ты любишь. Другой рукой мужчина убрал её локоны за уши, открывая теперь досягаемую грудь. Эбби мягко и вместе с тем решительно перехватила его запястье. — У меня есть пара условий. — Каких? — скрепя сердце уточнил Джимми. — Если я скажу «хватит», ты прекращаешь. Я не говорю «нет» просто так.       Проводя с Эбби время, он забывал о её родстве с человеком, которого презирал. Новый второй пилот общался на равных, считая своё место полностью заслуженным, а его сестра диктовала условия, согласно которым её будут трахать.       Чем чаще она прерывала его поползновения, тем больше Джимми хотел проигнорировать её требования. Даже не взять силой, а просто облапать, пока она извивается под ним и верещит. Вложить всю тяжесть собственной фрустрации в то, чтобы унизить её, оставив как можно больше следов. Но каждый раз он отряхивался от тяги к насилию, ведь знал, что за этим последует. — И что ещё? — спросил мужчина, опуская первое условие. Распинаться в обещаниях было попросту тошно. «Почему ты продолжаешь видеть во мне агрессора?» — вопрос отдавал горечью на языке и крутил живот. — Давай останемся в одежде. — Боишься показать своё тело незнакомцу? — Нет, с бывшими я тоже не раздевалась. — Стесняешься своего тела? — Мне физически некомфортно, когда я голая. Будто кожу с меня сняли и так оставили. — Я заметил. Ты очень уж чувствительная, — с плеч рука Джимми скользнула к талии Эбби. Возможность такого контакта утихомирила его, наградив за подобранный ключик. Те самые три «Отвёртки» сделали своё дело: она больше не металась, пусть её речь и стала складнее от проясняющей беседы.       Сдвинув девушку ближе к краю матраса, он уложил её. Появился соблазн лечь рядом и просто помять, как антистресс-игрушку, которая источает тепло и тихо вздыхает на ушко. Комфортный полумрак, в котором очертания их обоих расплывались до белёсых силуэтов чуть объёмнее мазковых сосен, этому потворствовал. — Я тут подумала... ты ведь не против поцелуев? — Эбби осторожно взяла его скуластое лицо в ладони. — Я хочу кое-что попробовать. — И нужен тебе обмен слюной? — А если тебе понравится? — лукавая нотка проскочила в её интонации. Джимми издал рокочущий вздох. Ему стало лень отделять зёрна от плевел. — Так и не скажешь, что ты мастерски целуешься. Мужчина позволил ей прижаться своими губами к его и протолкнуть язык. Следом он почувствовал насыщенный вкус сливы, затем что-то легонько стукнулось о его зубы. — Всегда хотела опробовать этот трюк, — игриво осведомила Эбби. Джимми рассеянно выцепил леденец языком и перегнал к другой щеке. — А ты быстро втянулась, — тот забрался на неё, ловко подмяв под себя. От неожиданности она звонко захихикала, отчего её грудь, вздымаясь быстро-быстро, тёрлась о его поджарое тело через слои одежды. — Это я верну тебе, — теперь он сам прильнул к губам девушки, затолкнув леденец обратно ей в рот. Эбби сдавленно охнула. Сжала в кулаках рукава его клетчатой рубашки, сминая их ещё больше.       Уткнувшись ей в шею, Джимми засосал бледную кожу под мочкой уха. Он вылизывал девушку от ключиц до челюсти, урча от ощущения на языке солоноватого бархата. На ощупь новая знакомая ему нравилась всё больше, да и сопела она призывно. Её груди была податливо мягкими даже в бюстгальтере, и он жадно тискал их, пощипывая за проступающие через ткань соски. В кои-то веки он добился подобия идиллии: послушная девушка, которая наслаждается его ласками, в изолированной комнате, казавшейся из-за тёмного леса ещё просторнее. Пальцы её зарывались в его тёмные космы, пока он пачкал воротник её блузки подслащенной слюной. Стояком, выпирающим под плотной тканью джинсов, мужчина тёрся о полноватое бедро, ещё прикрытое юбкой и колготками. Он смутно прикидывал, как именно повернёт Эбби и под каким углом раздвинет ноги, чтобы сохранить это тепло интимной близости. — Ты всё ещё ёжик... — несмотря на возбуждение, Эбби до сих пор находила изъяны. В отместку мужчина прикусил её шею — и она вскрикнула. — Не ломай нам обоим кайф. — А ты не кусайся больше! — девушка коснулась оставшихся ямок и с облегчением обнаружила, что они не кровоточат. — Ты же всё равно кайфуешь от моих ласк, не так ли? — Джимми задрал её юбку. Его обдало влажным жаром, и он ухмыльнулся, обнажая зубы. — Что и требовалось доказать, — мужчина провёл между половых губ, выступающих под намокшей тканью белья. Эбби выгнулась в спине. — Я касаюсь тебя так же, как касались бы симпатичные тебе парни. Так в чём разница? — Я... ты неправильно меня понял...       Его пальцы заработали активнее, продавливая ткань между губами. Девушка затрепыхалась, её вздохи теперь больше походили на всхлипы. — А чего так? Я же тебе не нравлюсь. Или... — он нащупал бугорок клитора и надавил на него. Эбби раскрыла рот, судорожно ловя воздух. — Или тут дело техники? У тебя было б сухо, если б я тебе не нравился.       Сползнув на пол, Джимми стащил колготки с трусами почти до её колен. Дальше путь преграждали ботфорты, но возиться с ними он не хотел. Была в этой картине и фетишистская прелесть: одетая по офисному дресс-коду девушка, разложенная на кровати в выхваченном между делами перерыве. Её выглаженный наряд нарушался только приспущенным бельём, которое так же быстро можно натянуть обратно. — У тебя трусы выжимать можно, — самодовольно констатировал мужчина. — Ты мне шликал активно... — её слегка трясло, пока она приподнималась на локти.       Джимми медленно, не разрывая зрительный контакт, накрыл языком поблескивающие складки между её бёдер. Затаив дыхание, Эбби наблюдала за тем, как он пробует её снизу. Там она тоже была мягкой и гладкой, видимо, тщательно выбритой. Вязкая кисловатая смазка потянулась нитками от увлажнённой вульвы к его языку. Одной рукой он, раскрыв губы, массировал вход в лоно, другой — гладил по животу. Ласки эти ввели бы его в состояние медитативное, но он слишком завёлся для того, чтобы отдаться моменту. Потерянный вид Эбби и её капитуляция перед его умениями — вот что не давало сосредоточиться. Джимми хотел, чтобы она получила удовольствие вопреки. — Тебе приятно лизать. Внизу ты действительно за собой следишь, — он нежно облизнул вокруг её клитора. Эбби дёрнула бёдрами поочерёдно, смазка потекла обильнее.       Мужчина беззастенчиво чавкал, настырно смотря партнёрше в глаза. Он никогда не был фанатом ублажать женщин языком, а потому техника его тут хромала. Но Эбби либо обладала малым опытом, либо говорила правду насчёт своей чувствительности. — С-спасибо? — в итоге пискнула она. — Умница, — он втянул губами головку, и от прокатившегося по телу импульса девушка зажала себе рот. Немного выждав, он с причмокиванием отпустил её.       Палец его проник в лоно, массируя уже изнутри. — Как думаешь, Эбби, у меня хорошо получается? — спросил он. Его слова сочились злой иронией. — Да... замечательно... — промычала она через ладонь. — Уже не колется?       Стыд и похоть больше не поддавались её контролю. На глаза навернулись слёзы. — Да прости ты меня! Просто доделай, что начал! — она всхлипнула, сжимаясь на его пальце. Каблучки стучали по полу от её подёргивания ногами. — А если мне этого мало? — он засунул второй палец вслед за первым. Поднявшись с колен, упёрся свободной рукой сбоку от Эбби. Снова навис над ней, и чёлка, отросшая до неровных шторок, упала ему на лицо. — Джим... Чего ты хочешь от меня?       Он и сам не до конца понимал, чего именно хочет. Просто ему приятно было видеть её в таком беспомощном состоянии. Здесь Эбби полностью зависела от него, и это кружило голову, будто она искупляла все обиды, нанесённые её братом. — Я хочу, чтобы ты меня хотела, — его пальцы в лоне усилили давление, тщательно разминая. — Так я хочу тебя!.. — пыхтела девушка, елозя ноготками по матрасу. Пятнышки смазки, промочившей чехол под её задницей, это подтверждали. — Я ни разу не сказала «нет»! — Я тебе не верю, — Джимми ускорил темп, отстрачивая ей пальцами. Его кисть стала липкой от такой интенсивной работы, а комната заполнилась эхом хлюпанья. — Джим! — её забила мелкая дрожь, как при плаче. Сглотнув слюну, девушка произнесла жалобно. — Я больше не могу, я перегружена.       Его кисть остановилась. Брови мужчины поползли вверх. — Это как? — Хватит меня дразнить, иначе мне станет плохо. Я не шучу. — Хочешь, чтобы я вошёл? — Да войди уже! — Эбби потряхивало. Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь прийти в себя. Голова втянулась в плечи, локоны спутались и рассыпались по матрасу, помятая блузка сильнее выбилась из-под сморщившейся юбки. Джимми был озадачен её поведением, хоть и добивался схожего эффекта изначально: «Ты... и правда ненормальная». Однако он не преминул воспользоваться её предложением.       Наконец достав член, мужчина огладил его. Тот пульсировал, толком не обласканный, и Джимми мимолётно пожалел, что попытался сыграть великолепного любовника, а не настоял на взаимных ласках. Скользкими от пота и смазки пальцами он принялся натягивать заготовленный презерватив, прикусывая губу, а то и шипя, когда резинка неудачно зажимала крайнюю плоть. — Перевернись на живот, а то каблуком заедешь.       Она молча повиновалась. Мужчина надавил ей на спину, дабы она выгнулась, и подтянул задницей ближе к своему паху. Между девичьих ног было всё ещё горячо и влажно. Смазка обволокла головку его члена, и погружение в лоно проходило постепенно.       Эбби во время секса была очень тихой. Ни слов поощрения, ни громких стонов, которые Джимми расценивал как проявление страсти. Ему приходилось изощряться, чтобы вытянуть из неё привычную ему реакцию. И сейчас она, заполненная членом, продолжала молчать. Только дышала слегка сбивчиво. «Ну, раз не говорит «нет», то мне чего париться?» — выдохнув, мужчина начал потихоньку двигаться. Её лоно сжимало Джимми почти тисками, отчего он тихо, но гортанно стонал. — Какая ты... узкая... — он прошептал еле слышно.       Бывший пилот добился, чего хотел: был по самые яйца в сестре своего конкурента. Пусть это и не выглядело как акт мести, ведь она согласилась с ним переспать, но Джимми находил отдушину в том, что новый второй пилот валяется пьяным в гостевой спальне, пока его сестра наверху признаёт телом его же коллегу.       Просунув руку девушке под грудь, он заставил её подняться на мысочки. Та испуганно ахнула и забарахталась, пытаясь ухватиться за что-нибудь для баланса. — Держись за меня, — он взял её голову за подбородок и запрокинул назад.       Эбби без вопросов вцепилась в его предплечья. Всё же было у неё неоспоримое преимущество: если ей чётко приказать, она это сделает. Мышцы её лона расслабились, что позволило Джимми ускориться. Это послушание он оценил высоко и, кажется, снова вернулся к прежнему идиллическому настроению. Носом мужчина зарылся в её волосы, которые едва уловимо пахли хвоей и смолой. Она больше не извивалась, а покорно принимала его на всю длину, и только обильно текущая смазка подсказывала, что ей это нравится. Эбби была крепкой, но держать её на поверку оказалось легко. Она слегка подавалась вперёд, когда мужчина загонял в неё член, и безмолвно открывала рот. — Какая ты... молодец... — его рука с груди опустилась к налившемуся кровью клитору. Он щекочущим движением его потеребил — и девушка снова сжалась, но не издала ни звука. Джимми решил дожать. — Ты хорошая девочка, да?.. — он нажал на бугорок сильнее, и Эбби замычала. В воздухе повис солоновато-терпкий запах пота и сочетающихся тел. — Ты же... кончишь ради меня? — Джим... Только не мучь меня... — она застыла, когда мужская ладонь обхватила её шею. Он натирал ей клитор, входил медленно, но со всего маху. — Ты должна кончить первой...       Эбби захныкала, видимо, это провоцировало так называемую перегрузку. Но в этот раз Джимми не мог позволить ей соскочить. Его темп хаотично менялся, сам он, опустив девушку на кровать, навалился на неё всем телом. Если член выскальзывал, то он продолжал ей шликать, пока не входил обратно.       В бешеной путанице тел она заверещала, и мужчина зажал ей рот. — Да, блядь! Вот так... Вот умничка, большая умничка... — он промурлыкал, обездвижив её в объятиях. Её лоно зашлось в отчаянной пульсации, выдаивало из Джимми семя. Он впился зубами ей в ухо, заглушая собственный стон. Оргазм ударил ему в мозг, но даже он мерк на фоне трепыханий Эбби — его главного триумфа.       Очарование, однако, рассосалось быстро. Восприимчивая и послушная любовница растолкала бывшего пилота, едва в его мозгу затихло извержение. — Джим... — Да? — тот стиснул её покрепче. — Как мы себя чувствуем после поездочки? — Можно я к Брэду загляну?       Внутри Джимми что-то оборвалось. Он резко похолодел. — А чего ты с ним не осталась? — мужчина поднялся на ноги. Разобравшись с омерзевшим презервативом, он кинул его на матрас рядом с Эбби. — Как бухать и трахаться, так родня вообще не парит! А как нужду справила, то можно и в сестру хорошую поиграть, да?       Девушка скривилась от такого жеста. Пальцами распушила локоны сбоку и перебросила их вперёд, пряча укус. — Ты сам сказал, что он будет в порядке. Почему ты сейчас винишь меня? — неуклюже усевшись, она натянула бельё обратно и кое-как расправила юбку. — Потому что ты не знаешь, чего хочешь! — Джимми ткнул в неё пальцем. Теперь он и сам закатывал бессильную истерику. Сестра нового пилота поставила на колени сумку, закрываясь от объекта затухшего интереса. — Нет, знаю — безэмоционально, как тогда на кухне, пробормотала Эбби. — Я хочу убедиться, что мой брат не захлебнулся рвотой. — Да шлюха ты! Лицемерная шлюха! — выругался Джимми вслед, когда она побрела к выходу.       Наедине с остывшим матрасом и осознанием тотального провала мужчина достал из кармана рубашки пачку сигарет. Открыв окно, он впустил промозглый ветер в комнату. Эбби будто заразила его нервозной дрожью, поэтому даже курить было сложно. Вечер напролёт он метал бисер перед свиньями: ублажал и пилота, и сестру его — и всё это ради именинника. «Почему, Кёрли, почему же я должен под тебя подстраиваться, а? Если меня ещё и опрокидывают? Вы все причём опрокидываете!» — он рычал себе под нос.       Мозг Джимми искал спасение в разных образах, но лучшим был тот сценарий, где новый пилот действительно захлебнулся рвотными массами. Эбби наверняка завизжит на весь дом, когда нашла тело любимого брата. На визг сбегутся гости, бросятся искать хозяина дома. Кто-то из них приголубит рыдающую девушку, кто-то — позвонит в "911". Все их усилия направятся на контроль большого и нелепого ущерба, ведь исправить что-то будет уже поздно.       Но пока он слышал только, как раскатисто хлопают в ночи дверями автомобиля.