Comeback

      Звёзды ярко сияют на небе. Это то, что видит перед собой Хёнджин, слушая в наушниках Cigarettes After Sex. Тяжёлый день закончился приятной вечерней прохладой с хорошей расслабляющей музыкой. В целом, этот момент был тем, о чем мечтал Хёнджин весь день после всех дел.       Ветер приятно обдувал его длинные распущнные волосы и захолодевшую кожу. Возвращаться домой так поздно не так уж и плохо. В улицах чувствуется умиротворение и тишина. Жители спрятались и не суетились, не то что днём.       Он неспеша открыл дверь небольшого дома совместого с Чанбином, плавно поворачивая ключ в дверном проёме, толкая его вглубь, чтобы обороты не были слышны внутри квартиры. Сосед уже видел сотый сон. Для спортсменов очень важен режим, как Со понял совсем недавно, поэтому трирача превратилась, пока что в турачу. Скорее всего Чанбин не выдержит и снова будет сбегать по ночам в студию.       Джин ждал этого события больше чем любого другого. Когда Со спал, то Хван не мог даже вздохнуть на децибел выше, иначе он проснётся и начнёт возмущаться. После такого дня это единственное, что могло раздражать, поэтому он старался быть как можно тише, чтобы избежать недовольную моську Бина. Помимо этого ему пришлось отказаться от банального принятия душа, чистки зубов и прочей вечерней рутины. Ужасно, Со Чанбин, за что ты так…       Хван на цыпочках пробрался в свою уютную комнату и прямо в одежде плюхнулся на кровать. В наушниках играли прежние песни любимого исполнителя и под них Джини уснул.

***

      Утро выдалось странным… Хёнджин проснулся не в своей комнате и на холодном полу, но Хван, почему-то решил, что это дурацкий розыгрыш и, как ни в чём не бывало, вышел из комнаты в пустое помещение, похожее на их гостиную с Чанбином только без обстановки. Это Хвана тоже не напрягло, и не удивило даже то, что он вышел из дома на той улице, где и жил с Бином. Сеул разве что казался ему странным, будто он снова оказался в 2018 году.       Хён достал телефон из кармана широких брюк, включая его. Связи нет… странно. Может она будет в компании? Хенджин идёт пешком до здания энтертеймента, ведь идти недалеко. И всё же странно. Кафе, которое здесь было давным давно заменилось, на тренажёрный зал. Эти кусты убрали и сделали аллею. Что происходит?       Его отпечаток проходит контроль на входе и он проходит внутрь. Ему всё ещё кажется, что он видит реальность как в 2018. Он проходит через пост охраны, где на него смотрят с круглыми глазами, к танцевальной комнате и студии звукозаписи. Снова достаёт телефон… связи нет… Чёрт, этот Чанбин точно расплатится за то, что сделал и за все свои тупые шутки до этого.       Он слышит шаги сзади себя и поворачивается. Если не получается позвонить со своего телефона, то он попросит другой. Но, видя кто подходит к студии, Хван понимает, что ему уже не нужен телефон.       Это был Чанбин, но совсем не тот добрый качок с милыми наклонностями и, как оказалось, глупыми шутками, а тот, из 2018, ещё совсем худой, но всё равно очень симпатичный, хоть и не подходящий под стандарты айдола.       Хёнджин смотрит удивлённо и пристально следит за каждым его движением. Это ведь всё ещё сон?       Чанбин берётся за ручку двери напротив танцевального зала. Заперто. Он поворачивается к Хёнджину, медленно прячущего телефон в карман. Какие знакомые черты лица… Хван сглатывает. Вряд-ли бы ему во сне, где он попал в прошлое, было так страшно с Чанбина.       Бин отпускает ручку двери поворачиваясь к Хвану полностью. Они смотрят друг на друга наверно меньше минуты, но этот момент ощущается точно дольше. Хёнджин бы посчитал, если бы вспомнил цифры. Чанбин успевает понять очень сильную схожесть с его Хёнджином, а Хёнджин успевает понять, что либо он проспал год и Чанбин так исхудал и помолодел, либо вариантов больше нет, потому что попасть в прошлое это ведь абсурд, да? Ну абсурд же? — Я это… — Хван отзывается первым и Чанбин удивляется ещё больше, рассматривая знакомого незнакомца, хлопая глазами. — А вы не брат Хван Хёнджину…?       Хёнджин нервно хихикает с этого вопроса, опуская глаза в пол. — Я и есть Хван Хёнджин… Вообще-то…       Их диалог неожиданно прерывается человеком, высунувшимся из двери студии. И это оказался Чан. Тот самый Чан со светлыми кудрявыми волосами. Он взглянул сначала на Чанбина, а после заметил Хвана, которого одарил тем же удивлённый взглядом, что и Со.       Хёнджин замечает в далеке коридора рыжеволосого парня, спешащего к студии, которым оказывается никто иной как Хан Джисон. Теперь вся трирача в сборе и удивлённо смотрят на Хёнджина как и он сам на них, впадая в ступор.       Хван неожиданно начинает шевелиться и все втроём разом вздрагивают. — Я не знаю как так вышло, но… кажется, мне нужна помощь…       Парни в очередной раз встали как вкопанные. Чанбин отмер через несколько секунд и осматриваясь, завёл Хёна в студию, пропустив туда и Хана. — Оставайся тут…       Хёнджин лишь кивает, садясь на знакомый диван. Волнение накатывает по новой и он начинает думать, что же теперь ему делать. Чан садится рядом, а Хан стоит в стороне и всё ещё удивлённо смотрит. Бин стоит где-то в далеке и тоже остаётся слушать.       Хёнджин осматривает парней, надеясь, что это всё сон, но рука, которую Бан кладёт на его плечо, ощущается так отчётливо. — Расскажи нам, что происходит…? — Если бы я только знал… Я тут появился случайно и даже не знаю как. Я просто пришёл домой вчера с тренировки и лёг спать, а утром проснулся тут…       Бин кивает. — Мы уже поняли, что ты не отсюда.       Хёнджин нервно улыбается, осматривая парней, особенно Джисона, смотрящего на него такими огромными глазами, будто они сейчас выпадут. — Ну… не знаю даже, может мне стоит поспать? Только я ещё не устал.       Чан вздыхает и сглатывает вязкую слюну. — Тогда… мы начнём работать, а ты отдыхай.       Хёнджин кивает, натягивая на голову капюшон и забиваясь в угол дивана. Хвану остаётся просто сидеть и смотреть по сторонам, потому что телефон не ловит сеть до сих пор, за то парни так интересно заняты делом.       Он внимательно за ними наблюдает и слышит знакомые мотивы песни. Джини видит как Хан оборачивается к нему, смотря своими огромными глазками. Честно, Хван и не думал, что они у него такие большие и очаровательные. Хёнджин улыбался, когда он поворачивался и Джисона это только больше озадачивало. Точно, они же с Хёном были не в ладах в эти времена.       Джини просидел на диване в студии весь день и, когда настала ночь, он все ещё был ни в одном глазу в отличии от Чана и Чанбина, которые ушли ещё во время ужина. Они оставили на Хана работу и Хёнджина. Джисон, что удивительно, даже не стал упираться и отказываться.       Привычная обстановка для Хани: тёмное помещение, горит только лишь одна лампочка за компьютером и Джи усердно бросает на листке текст, ну или просто притворяется, что усердно. Он не мог работать с самого утра, как только увидел этого Хёнджина. Хан и так завидовал его красоте, но перед этим Хваном он сдался. Красивее, чем он, Хан ещё не встречал уж точно.       Джисон неуверенно поворачивается к парню на диване и Джини обращает на него внимание. Уголки его губ поднимаются и Хан видит приятную улыбку, от которой у него дрожь по телу.       А Хван видит всё прежние круглые глаза. — Что такое Хан-а? Ты не устал вообще? Весь день работаешь. Мой Хан знает, что такое здоровый сон. — Твой Хан…?       Джисон поднимается с кресла и садится рядом. — А можно… сегодня я побуду твоим Ханом…?       Хёнджин смотрит в эти глаза и удивляется этому вопросу. Джисон неожиданно приближается и осторожно чмокает Хвана в губы. Джини впадает в ступор ещё больше и Хан это замечает, отводя взгляд, краснея. — Извини… — Ты можешь… Быть моим Ханом на сегодня. Ты ведь совершеннолетий, я надеюсь?       Хан ухмыляется. — Ещё бы, хён…       На самом деле Джисон не знает что делать. Он неопытен в этом плане, но главное ведь сначала начать? Хан давит на колени Хёнджина, опуская его стопы на пол. Он садится на его бедра к нему лицом и видит чертовски сексуальную ухмылку на лице Хвана, от которой уже начинает плавится. Джи хочет свести колени, но только сильнее зажимает между ними бедра Джина. — Что такое, детка? Уже возбужден? — и этот негодяй всё держит свою ухмылку, — Сексуальный я нравлюсь стэй, но, видимо, вот что значит нравиться очень сильно.       Губы Хана поджимаются, всё же он стесняется. Отношения с Хёнджином у него не очень, но этот абсолютно не против любых взаимодействий, особенно сексуальных. Или он просто издевается над Хани? — Не стесняйся, Джисон-а, хён тебя не обидит. Ты ведь таким в первый раз занимаешься, м? — спрашивает Хван, заглядывая в его глаза.       Хан прикусывает губу и смотрит в эти омуты. Наконец он склоняется к его лицу и в очередной раз целует его губы. Только стоит подумать, а ведь первый поцелуй Джисона принадлежит Хёнджину, да и первый раз тоже.       Хван не позволяет Хану быстро отстраниться и целует его нежно, будто он был чем-то хрупким. Джисону нравится этот поцелуй и Хёнджин раскрывается ему заботливым и приятным, каким он его ещё никогда не видел.       Настаёт тот неловкий момент, когда всё-таки приходится разорвать поцелуй. Хан зависает близко у чужого лица и он всё ещё тонет в этих глазах.       Первый шаг пройден и Джи поддевает резинку от широких штанов на животе Хвана, оттягивает и спускает вниз до колен вместе с нижним бельём. Руки Хвана касаются пуговиц его джинс, расстегивая их и освобождая уже возбуждённый член. Он проходится руками дальше, стягивая джинсы ниже. Длинные пальцы касаются его дырочки и Джисон тихо простанывает. — Ох, хён… — Да, детка? Ты такой мягкий и нетронутый тут, — Хван проталкивает пальцы, — Так тепло. Спрячешь хёна? Он замёрз. — Я не обязан… — а пальцы Хёнджина скользят всё глубже и Хан вздрагивает, когда после своих слов они касаются чувствительной стенки внутри. Джи не может удержать стон, понимая, что вся власть сейчас принадлежит одному человеку и не ему. А он просто съязвил Хёнджину как обычно это делал. — Тише, детка, не говори так со своим любимым хёном, иначе я сомневаюсь, что смогу удовлетворить твою узкую дырочку своим членом.       Хан затихает, кладя руки на грудь Хвана, сжимая в руках ткань его толстовки. Эти движения внутри такие необычные, но так приятно, что нельзя не простонать от удовольствия.       Скоро Джисон остаётся без внимания его пальцев и Хён сталкивает его со своих колен, стягивая привычную чёрную джинсовку с узких плеч, футболку, и обувь с джинсами. Хана настойчиво жмут к столу и влажно несдержанно целуют мягкие губы.       Хван отстраняется только чтобы раздеться и откинуть одежду к хановой. Его мышцы явно заинтересовывают глаза Джи и он пристально смотрит как они перекатываются под кожей. С таким телосложением он красивее ещё больше.       Джини подходит вплотную и снова невесомо целует губки-сердечки Джисона, сдвигая со стола сзади него мешающие вещи, усаживая Хана на свободный его край, слегка опрокидывая назад. Он придвигает его к себе вплотную, закидывая его узенкие ножки на свои плечи. Хён не может удержаться, чтобы не коснуться губами медовой кожи и делает это с чертовски соблазнительной ухмылкой. — Ты везде такой милый… Я войду в тебя, детка~       Джисон не успевает понять смысл слов как чувствует, что его наполняют. На лице Хёнджина растекается довольная улыбка, когда он слышит протяжный высокий стон. — Ты такой тёплый тут, малыш, чувствуешь, что я внутри? Хён не будет жалеть своего Хана, ты ведь это знаешь?       Хёнджин прикасается к мягкому животу Джисона, видит как содрогается его гиперчувствительное худощавое тело. Он проводит вдоль к груди, останавливаясь на сосках. Хан тяжело вздыхает, но его дыхание перебивает резкий толчок внутри и прямо по чувствительному месту. Джи задерживает дыхание и жмурится от внезапного наката удовольствия. Неожиданно он ощущает тёплое дыхание прямо над лицом и медленно открывает глаза. — Что такое, милый?       И Хван не даёт что-то сказать, начиная вновь толкаться. Внутри всё приятно наполняется Хёнджином и Хан это отчётливо ощущает. Но Хван не только внутри, он везде. Он блуждает по его коже своими тёплыми руками, горячим языком, мягкими губами и наводит свои порядки толстым членом внутри, беспощадно задевающим слабую точку, что заставляет его громко стонать, а тело дрожать от удовольствия. Хорошо, что в студии звукозаписи хорошая звукоизоляция.

***

      Будильник, не отключенный со вчерашнего дня, звенит ровно в 6 утра. И слава богу, что он забыл его выключить, иначе бы их с Хваном неправильно поняли, заставших лёжа на диване друг на друге ещё и голыми. Хотя нет, поняли бы как раз-таки очень даже правильно.       Джисон поднимается с Хёнджина, натягивает на себя длинную футболку и открывает окно, откуда дует прохладный ветерок. Как бы это не было успокаивающе, Джи вспоминает о тексте, который не успел дописать. До прихода парней ещё два часа, поэтому он хоть что-то сможет…       Он в миг оказывается у стола, только беря карандаш в руки, Хан замечает лист с начирканым текстом, выпачканный в сперме. Его щёки краснеют и он быстро всё переписывает на другой, кардинально избавляясь от улики, сначала подставляя лист бумаги под крановую воду, а после скамкивая и выкидывая в мусор.       Хан с грозным видом поворачивается к дивану, но там никого нет. А зачем он, собственно, повернулся?

***

      Хёнджин просыпается, ощущая приятное тепло под одеялом и лёгкий холодок, где одеяло не прикрывает обнажённое тело. Рядом лежат наушники из которых доносится знакомая мелодия ещё со вчерашнего вечера. В комнате стоит небольшая прохлада, но она так приятна, что хочется продолжать спать.       Хван приоткрывает глаза. Уютная обстановка собственной комнаты дома, где они живут с Чанбином, аромат мыла и свечей, дорогих духов.       Он приподнимается и осматривается. Спалось так сладко, будто ему снился приятный сон и он чувствует себя облегчённо словно уснул… после секса?       Дверь в комнату неожиданно распахивается и в дверном проёме появляется лицо Хана с растрепавшимися волосами. — Доброго утречка. — Ты что здесь делаешь так рано? — с неподдельным удивлением спрашивает Хван. — Ты что, совсем дурачок? Мы же съехались.