Герой любит меня?

***

Какие могут быть первые мысли при пробуждении в лазарете? Страх? Боль? А может, привычное давление и одиночество? Именно он, лазарет, стал для Драко Малфоя абсолютно нормальным и часто посещаемым местом на шестом курсе обучения в Хогвартсе. Ему постоянно не здоровилось из-за тысячи разных мыслей и каждая из них была ужаснее прежней. Всё из-за невольного становления Пожирателем Смерти за собственного Отца. Молодой, шестнадцатилетний мальчишка, который и понятия не имел, какая это тяжёлая ноша. Думал, что это сделает его круче, что он получит статус и этим поможет семье. Любимой маме. Но всё оказалось совершенно наоборот. Страдания были повседневностью для него, а пытки Круциатусом со стороны безумной тётки Беллатрисы были регулярными. Ведь осознав, что происходит на тёмной стороне, Драко не хотел. Не хотел выполнять эти мерзкие, ужасные, кошмарные поручения. И, как настоящий Малфой, не держал язык за зубами, за что и поплатился. Сейчас, когда эти приказы стали ещё хуже, Драко просто перестал спать, есть и отдалился от всех. Даже больше не издевается над Гарри Поттером и его шайкой. Но и причин нет издеваться. Зачем ему продолжать издеваться над тем, кого он любит? Раньше он думал, что, возможно, у него есть шанс рядом с Гарри, поэтому привлекал его внимание к себе так, как мог. Ведь они всегда были врагами. Тогда ему очень нравилось видеть эту хмурую моську у Поттера, наблюдать, как тот задумывался над ответом на колкость, как нервно кусал губы и смотрел, хоть и с ненавистью. Теперь же, Поттер не смотрит на него. Не смотрит с ненавистью, не смотрит вообще. Только ходит по пятам, как очумелый. Очевидно, Драко прокололся со своим новым статусом и теперь Поттер, как Национальный Герой, ищет прямое тому доказательство. Как же раздражает. Драко прикладывает руку ко лбу, теребя растрёпанные белые волосы. Тяжёлый вздох. Он снова один. Снова один в лазарете. Лишь серый потолок. Даже Мадам Помфри, которая всегда с переживанием бегала над Драко, сейчас была не здесь. Последние воспоминания перед этим попаданием в лазарет, нахлынули волной. Это была игра, квиддич против Гриффиндора. Драко, как капитан команды, просто не мог не быть на ней, не смотря на своё болезненное состояние. Как сказал один из игроков Гриффиндора, Малфой выглядел так, "будто сожрал ведро слизней". Было всё равно, он не мог не играть. Смотря на Поттера, всего такого великого и могущественного, смеющегося со своей рыжей Уизлеттой, у Драко больно зазудела грудь. Нет, он не мог отвлекаться. Не мог отвлекаться даже тогда, когда увидел, как Джинни забила им гол, а Гарри с счастливой гримасой кинулся к ней, дал пять и даже послал воздушный поцелуй. Нет, он правда больше не мог. — Малфой! — послышался крик, когда Драко упал на землю, предварительно несколько раз перевернувшись и сделав сальто. Он был без сознания. Чей это был голос, Драко понять не мог. Он не разобрал тогда его. Но какая разница сейчас? Голова жутко болит, рука в перевязке, он чувствует тошноту. Рука опускается, а взгляд устремляется в серый потолок. — Мордред... — тихо шепнул Малфой. Он услышал шорох и повернул голову, но никого и ничего в лазарете, кроме него самого, не было. Драко пожал плечами, наверное показалось. Тогда взгляд тут же приковал белый листочек, лежащий на прикроватной тумбочке, который он с трудом, из-за поломанной руки и ушибленной ноги, смог достать.

«Мистер Малфой, мальчик мой, у меня срочные дела. До поздней ночи в Хогвартсе меня не будет. Выпейте зелье и ложитесь отдыхать.

Мадам Помфри.»

Драко тяжело вздохнул, но поделать ничего не мог. Выпил зелье разом и увалился обратно головой на твердоватую подушку. Но снова послышался шорох, а после и вовсе, откуда ни возьмись, появился Гарри Поттер. Драко от удивления и внезапности аж подпрыгнул, тихо пискнув. — Поттер, Мордред тебя дери! Какого хрена?! — взвыл Малфой. Поттер, со смешком скомкав мантию-невидимку, подошёл к кровати и, не спрашивая, присел прямо около ушибленной ноги Малфоя, от чего тот жалобно засковчал. — О, тут больно, Малфой? Извиняюсь. — сказал Поттер, почесывая затылок и отползая подальше от больной ноги. Драко уставил шокированный взгляд в изумрудные глаза, пытаясь найти долю шутки в них, но те выглядели абсолютно серьёзно. — Поттер, ты что, заболел? Ты извиняться умеешь? — фыркнул Драко. — Умею, Малфой. Конечно, если это того стоит. — загадочным голосом сказал Поттер. Повисло молчание, которое длилось долго. Драко думал, но никак не мог понять странности поттеровского поведения. Гарри же, наоборот, смотрел как-то слишком прямо и серьёзно, кажется, медленно подсаживаясь всё ближе к Малфою. — Поттер, ты что делаешь?.. — с нескрываемой тревогой спросил Драко, пытаясь отодвинуться как можно дальше, но из-за травм просто не смог. Поттер, будто поняв свою власть над ситуацией, рывком сел совсем рядом и склонил голову к бледному, но покрасневшему лицу. — Хватит своих идиотских шуточек, Поттер! — рявкнул Драко, но Гарри закрыл ему рот рукой. Малфой пытался вырваться из такого состояния, даже куснул Поттера в руку, на что тот никак не отреагировал. — Послушай, Малфой. — начал Гарри, задержав взгляд на серых удивлённых глазах. — Скажи мне, ты правда Пожиратель Смерти? — уже тише добавил он. Малфой открыл глаза ещё шире, сердце забилось гулко и быстро. Больно. Он не мог сказать ни слова из-за закрытого рта рукой Поттера, но, даже со свободным ртом, он не стал бы говорить ни слова. Он бы не посмел признаваться в этом ему. Поттер осмотрел его и бесцеремонно другой, свободной рукой, поднял левый рукав зелёной водолазки Малфоя, где красовалась метка, чёрная и уродливая, покрытая маленькими шрамами. Драко хотел её вывести, убрать, стереть с себя. У него не получилось. Гарри смотрел на него с несколько минут. Молчал. Драко с ужасом закрыл глаза, чтобы не видеть презрения в его глазах. Но то, что было потом, повергло Драко в шок и заставили распахнуть глаза вновь. Поттер поднял руку с чёрным уродством змеи и прильнул к ней губами. Поцелуи были невесомыми, но тёплыми, от каждого из которых, Драко вздрагивал. — По..тер.. — выдохнул Малфой. — Малфой, ты не виноват. — сказал Поттер. Драко тупо уставился на него, в попытках понять, не послышалось ли ему. Думать ему не пришлось. Поттер, с яркой широкой улыбкой, впервые посвященной самому Малфою, впился в его губы. Мягко. Приятно. Драко расслабился, тело обмякло. Он начал отвечать на поцелуи, уже грубее и настойчивее, изучая рот Гарри. Была не была. Прикосновение Гарри к бледной коже под водолазкой, заставило Драко отпихнуть его и с изумлением уставиться на этого гриффиндурка. — Поттер?! Что ты творишь? — возмутился Драко, но пунцовые щёки его выдали с потрохами. Поттер улыбнулся и снова приблизился к Малфою, аккуратно оглаживая покрасневшую острую скулу. — Малфой, какой ты идиот. Скажи мне, как можно и дальше замечать твои взгляды на себе и, при неудержимом желании, делать вид, что мне всё равно? — выпалил Гарри. Драко опешил, услышав всё это. Его голова опустела и больше не осталось ни одной мысли, лишь непонимание. Шутка какая-то, видимо. — О чём ты.. — начал тихо Драко, но его перебил Поттер. — Я люблю тебя, Малфой. Рон сказал, что я одержим, но я всегда знал, что это точно не одержимость. — твёрдо сказал Гарри. — А потом начал следить за тобой. Я не спал ночами из-за тебя. Не мог отпустить тебя, я очень переживал, Малфой. Я знал, что с тобой что-то произошло. Драко глядел в изумрудные глаза и видел там лишь серьёзность и искренность, что заставило сердце стучать ещё быстрее. Голова гудела от боли, но было не до неё. Кажется, скоро подействует зелье и Драко провалиться в сладкий долгий сон. — Но...Уизлетта? Вы же встречаетесь с ней? — не скрывая своих собственных чувств, спросил Драко, уже с больной надеждой смотря на Героя. Неужели, у Драко всё-таки есть шанс? Гарри улыбнулся, поправил выбившуюся прядь белых волос. — Она всегда липнет ко мне, но я всегда её отшиваю. Я люблю лишь тебя, Драко. — шепнул Гарри куда-то в ухо Малфоя, от чего мурашки по коже прошлись. Если это тот момент, когда Драко умрёт, он был бы не против. А если это сон, то пусть он никогда не заканчивается. Гарри с ожиданием взглянул в серые глаза. Драко смущался. Сильно, как девчонка, за что корил себя. Он закрыл глаза, в ожидании действий со стороны Поттера и тот, с широкой улыбкой, снова впился в малфоевские губы, уже более страстно, облизывая нижнюю губу, прикусывая и играясь языком. Драко вцепился целой рукой в каштановую копну неряшлевых волосы, притягивая ближе Гарри и тихо постанывая в поцелуй. В моменте, даже тихо выдохнул "любимый..придурок". Пусть этот сон не заканчивается, прошу. Драко без сил проваливается в сон. Зелье подействовало, обволакивая всё тело приятным ощущением. Гарри погладил его по щеке, чмокнул куда-то в край губы и, натянув на него одеяло, шепнул, прежде, чем покинуть лазарет: — Мы ещё обязательно повторим...точнее, поговорим об этом завтра, Драко. Отдыхай. Драко улыбается во сне, ему снится что-то приятное, очень приятное и тёплое. Вот бы не просыпаться. Как только он оказался в лазарете после падения с метлы, в его мыслях и близко не было того, что в этот раз он не будет один здесь. Что Поттер будет смотреть за его состоянием под мантией-невидимкой. Что поцелует мерзкую метку. Что скажет такие слова, признается Драко в любви и будет целовать-целовать-целовать бесконечно, до провала в сладостный сон. Какая же будет первая мысль при пробуждении у человека, которого любит Национальный Герой? Сон? Шутка? А может, доказательство этих самых чувств, от радостно завалившегося в лазарет утром Гарри Поттера?