Worthwhile [Стóящий]

      Были варианты и похуже, чем Эндрю Миньярд.       Он встречался с этим человеком всего один раз, на званом ужине, который устроил его отец, чтобы оценить лучших кандидатов для брачного союза. Пришло больше людей, чем ожидал Нил, и он обошёл всех, приветствуя каждого идеальной, безмятежной улыбкой, которой его научила мать. Он использовал своё красивое лицо в своих интересах, говорил только тогда, когда к нему обращались, и отвечал взаимностью на любой флирт, который случался с ним в тот вечер. Мать вдолбила ему в голову факты о каждом из присутствующих и дала понять, как лучше вести себя с каждым из них. Он готовился к этому всю свою жизнь и не мог всё испортить.       Нил молча стоял рядом с отцом, пока его представляли легендарному Эндрю Миньярду. Его репутация, безусловно, опережала его, несмотря на то, что он был далеко от дома. Он был самым молодым из присутствующих боссов мафии, прилетевшим со своей территории, которая охватывала всю Калифорнию и часть соседних штатов.       Нил не мог отрицать, что этот мужчина был привлекателен. Его блестящие светлые волосы гармонировали с проницательными карими глазами, а рукопожатие было крепким. Он оценивающе посмотрел на Нила, уделив ему внимания больше, чем Мяснику. Это заставило бы Нила нервничать, опасаясь возмездия со стороны отца за то, что он отвлек внимание его активов, но они оба знали, что все пришли посмотреть на сына Мясника.       Эндрю не улыбался и не флиртовал с ним, как большинство остальных, он едва ли сказал им хоть слово. Вместо этого он просто наблюдал, позволяя Нилу чувствовать на себе его пронзительный взгляд на протяжении всей вечеринки.       Когда его отец сделал выбор, Нил не был разочарован, услышав, как из его уст прозвучало имя Миньярда. Он не был в три раза старше Нила, и за ним не тянулся шлейф слухов о бессмысленном насилии и череде убитых любовников. Это был приемлемый вариант, с которым Нил мог работать.       Вскоре после этого они подписали брачный контракт, и его отец был доволен союзом, который образовался между Веснински и Миньярдом. На его лице читалась гордость, скорее за заключённую им сделку, чем за Нила. Но он признал, что Нил был полезен, потому что его наградили поездкой в Калифорнию без синяков.  

—

      Миньярд не был тем, кто встретил его в аэропорту. Его передали от одних телохранителей отца другим, и он был погружен в дорогую машину. Поездка была недолгой.       Один из здоровяков набрал код на входной двери поместья Миньярда и жестом пригласил Нила войти. Мужчина не последовал за ним, а закрыл дверь после того, как Нил переступил порог, и он сглотнул комок в горле. Его поприветствовала молодая женщина с платиновыми волосами, кончики которых переливались радугой. Она широко улыбалась, пока вела его по гигантской лестнице из главного зала в большую спальню.       — Эндрю застрял на совещании, но он зайдёт поздороваться с тобой, как только сможет. Распаковывайся и жди здесь.       Её голос был мягким и бархатистым, но взгляд Нила упал на её мозолистые руки и сбитые костяшки пальцев. Эта девушка была далеко не такой милой, какой хотела казаться. Нил осторожно кивнул ей и улыбнулся своей лучшей улыбкой, когда она закрыла за собой дверь.       Он нервничал, но делал, что ему говорили. Открытый выдвижной ящик был пуст, и он принялся раскладывать свои аккуратно сложенные вещи. В комнате была встроенная гардеробная, и целая стойка, освобождённая для того немногого, что он принёс с собой. Нил просмотрел множество вещей Эндрю, в основном чёрных и серых, и несколько сшитых на заказ костюмов.       С другой стороны, вся жизнь Нила уместилась бы в одном чемодане, и у него был только один хороший костюм. Ему никогда не требовалось больше одного; отец предпочитал держать его где-нибудь в сторонке, когда у них были гости. Лучше так, чем если бы его сын испортил всё, заговорив не вовремя. Нилу это нравилось, он предпочитал, чтобы отец как можно меньше обращал на него внимание.       Он положил свои туалетные принадлежности в примыкающую ванную, рядом с тем, что, как он предположил, принадлежало Эндрю. Затем он полностью распаковал свои вещи. У него не было ничего личного, кроме одежды. Отец всегда давал ему понять, что у него нет ничего своего, даже собственной жизни. Он давно смирился с этим.       Он пошарил по комнате в надежде хоть что-то узнать о человеке, с которым ему предстояло спать. К его удивлению, в одном из ящиков комода лежала не одежда, а коллекция невероятно дорогих ножей, которые, как знал Нил, стоили целое состояние. Лезвия были качественными и явно ухоженными, идеально заточенными, чтобы одним точным движением перерезать человеку горло. Нил был слишком хорошо знаком с любимым оружием Миньярда. Он осторожно закрыл ящик, чувствуя неприятный осадок.       Пока он осматривал остальную часть комнаты, пустота проникала в его душу, пока его руки не перестали казаться ему своими.       Когда дверь плавно открылась, Нил сидел на краю кровати и терпеливо ждал. В его голове прокручивались все возможные варианты развития событий этой ночи, и каждый из них нравился ему всё меньше и меньше. Но он держался за то, чему его учила мать, и продумывал, что он мог бы сказать или сделать в каждом из сценариев. Он мог справиться с этим так же, как справлялся с насилием, которым его снабжал отец. Ему пришлось бы учиться, но он бы справился. У него не было другого выбора.       Нил поднялся на ноги, приветствуя Миньярда кивком головы, прежде чем снова посмотреть ему в глаза, что никогда не давалось Нилу естественным образом. Этому его научила мать. Отводить взгляд было грубо, бесхребетно и пренебрежительно, по крайней мере, так кричал его отец, и мать следила за тем, чтобы эта ошибка не последовала за ним во взрослую жизнь. Это всё ещё вызывало у него дискомфорт и казалось неестественным, но он всё равно так делал.       Выражение лица Эндрю было бесстрастным, и он не смотрел Нилу в глаза, казалось, не интересуясь своей новой покупкой — Нилом, и это тревожило. Ему нужно было привлечь внимание мужчины, но у него пока не было достаточно информации, чтобы предстать в выгодном свете. Он молчал, позволяя блондину сделать первый шаг.       — Твоя поездка сюда прошла хорошо? — спросил Эндрю, снимая пиджак и бросая его в изножье кровати.       — Да. — ответил Нил. Эндрю прошёл мимо него к комоду. Нил почувствовал себя неуютно, когда мужчина оказался у него за спиной, поэтому он повернулся к нему лицом, когда тот проходил мимо.       Он быстро расстегнул чёрную парадную рубашку, не удостоив Нила даже взглядом. Бросив смятую вещь в корзину для белья, он остался в белой майке и чёрных повязках на предплечьях.       Эндрю Миньярд определённо не был непривлекательным. Со временем Нил убедил себя, что сможет научиться испытывать то же желание, что и все остальные. Теперь, когда он определился со своим местом, он мог работать над тем, чтобы восполнить пробелы, которые мать выбила из него в переломные подростковые годы. Подтянутые руки Эндрю были неплохим началом.       Вытащив из верхнего ящика чёрную рубашку, он повернулся к Нилу и натянул её через голову. Он провёл рукой по волосам, приглаживая их, чтобы они легли на место после того, как рубашка их взъерошила.       — Ужин. — объявил Эндрю. — Есть ли у тебя какие-либо ограничения в питании, о которых я должен сообщить персоналу?       — Нет. — сказал Нил. Это была не ложь, но и не совсем правда. Нил всегда был слишком привередлив в еде, но он не стал бы не есть то, что им приготовили. На данном этапе его жизни он был вынужден есть всё, что ему давали.       Эндрю кивнул и направился к двери в спальню. Не получив чётких указаний, Нил остался на месте. Он не хотел предполагать, что его пригласят на ужин, хотя слова Миньярда подразумевали, что он будет есть.       Он остановился у входа в комнату и оглянулся через плечо. — Пойдём.       Нил тут же последовал за ним.

—

        В особняке был обеденный зал, как объяснил Эндрю, но ему не нравилось есть в большом помещении. Поэтому они прошли на кухню, где стоял гораздо меньший стол, уже накрытый на двоих. Эндрю поздоровался с парой работников кухни, и ни один из них не вздрогнул от его неожиданного появления, как это делали слуги его отца, когда Мясник входил в комнату. Это было хорошим знаком.       Эндрю сел и жестом пригласил Нила сделать то же самое, прежде чем тот успел спросить, для него ли вторая тарелка. На столе уже стояла бутылка красного вина, и Эндрю налил им обоим по бокалу. Нил не осмелился его остановить, решив притвориться, что наслаждается вином, но пить как можно меньше.       — Итак, я слышал, что ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Нилом, это так?       Нил был озадачен, не понимая, откуда Эндрю узнал об этом. Уж точно не от его отца. В прошлом отец бурно реагировал, когда мать осмеливалась называть его по второму имени. Если бы до него дошли слухи, что сотрудники, которых Нил считал друзьями, называли его этим прозвищем… он даже не хотел представлять, какое наказание его за это ожидало.       Нил осторожно кивнул. — Да, люди, с которыми я был близок в Балтиморе, называли меня так.       — Я бы хотел называть тебя Нилом. — сказал Эндрю. Он не спрашивал разрешения, а скорее давал Нилу возможность сказать «нет». Нил не был воспитан так, чтобы считать «нет» возможным вариантом, и послушно кивнул. Он не возражал против того, чтобы Миньярд использовал это прозвище. На самом деле, ему нравилось, когда его называли Нилом — это было гораздо лучше, чем слышать имя отца каждый день до конца жизни, — но это создавало ощущение близости, которого он не чувствовал по отношению к этому человеку.       Им принесли еду, и они погрузились в тишину. Нил не осмеливался заговорить, пока к нему не обращались, втайне надеясь, что тактика, которую он использовал, чтобы скрыться от внимания отца, сработает и с Эндрю. Но каждый раз, поднимая взгляд от тарелки, он видел устремлённые на него золотисто-карие глаза.       Обед прошёл спокойно, и Нил начал привыкать к мысли, что, возможно, его жизнь в будущем будет такой же: спокойной, управляемой.       У Эндрю зазвонил телефон, и он достал его из кармана.       — Говори. — ответил он по-русски. У Нила внутри всё сжалось; он слышал то, чего не должен был слышать. У Миньярда не было причин знать, что Нил говорит на нескольких языках, в том числе на русском.       — Нет, всё верно. Не… — Эндрю резко оборвал себя и поднялся на ноги. — Я должен отойти. Ты знаешь путь обратно в комнату?       Он кивнул и воспринял это как сигнал к тому, что ужин окончен, несмотря на то, что у них обоих на тарелках осталась еда. Эндрю не стал дожидаться, пока Нил выйдет из кухни, бормоча что-то по-русски.       Он поднялся на ноги, виновато глядя на тарелку, которую не доел. Он был сыт, но ему было неприятно от того, что мать отшлёпала бы его за то, что он ушёл из-за стола, не доев. Молодой человек, который их обслуживал, задержался на кухне, вероятно, ожидая, когда Нил уйдёт, чтобы убрать со стола.       Приняв решение, он вышел из кухни и вернулся в спальню. Лучше подчиниться тому, о чём его прямо попросили, чем зацикливаться на том, чему его учила мать.       Он не знал, сколько времени у него есть, но хотел провести его с пользой. Он достал из ящика шёлковую пижаму и принял самый горячий душ в своей жизни, смывая с себя неуверенность. Всё должно получиться. Он не испортит ничего.  

—

      Нил высушил волосы, почистил зубы и валялся на покрывале двуспальной кровати, когда появился Эндрю. Остановившись на мгновение, он окинул взглядом Нила, прежде чем закрыть за собой дверь. На этот раз Нил не встал, чтобы поприветствовать его, а сел на край кровати, следя глазами за каждым его движением.       — Я хотел подробнее поговорить за ужином об условиях наших отношений, — сказал Эндрю, подходя ближе к Нилу. — но работа никогда не ждёт.       Нил издал звук, чтобы показать, что он слушает. Эндрю расправил плечи и подошёл к тумбочке рядом с Нилом. Он достал два ножа из нарукавных повязок и положил их на тумбочку. Нил напрягся, когда Эндрю достал ещё несколько ножей из ножен на других местах. Возможно, он обезоруживал себя, но при виде этого зрелища Нил почувствовал знакомую панику. Он догадался, что дальше будет боль. Стоило полагать, что его отец выбрал бы кого-то такого же садиста, как он сам. Почему Нил вообще надеялся на что-то большее?       Он медленно поднялся на ноги, убедившись, что Миньярд не воспринял это движение как угрозу. По крайней мере, если это должно было случиться, он мог попытаться расположить к себе мужа и, возможно, даже получить некоторую снисходительность.       Он приблизился к блондину, осознавая, что на пару дюймов выше этого мужчины, который в остальном был более доминирующим. Миньярд отпрянул, когда Нил поймал его губы в поцелуе, удивлённый, но не отстранившийся полностью, и Нил воспринял это как поощрение. Его язык преодолел преграду, изо всех сил стараясь направить всё своё отчаяние в их столкновение губ и танец языков. На вкус он был как ужин и сигареты, и Нил обнаружил, что не против целовать Эндрю. Он прикусил нижнюю губу Эндрю, прежде чем отстраниться, отодвинувшись ровно настолько, чтобы их губы больше не соприкасались, и воспользовался своими большими оленьими глазами, хлопая ресницами, прежде чем заговорить.       — Если я буду хорошо себя вести, — голос Нила дрогнул, выдавая страх, который он пытался скрыть. — если я буду хорошо себя вести, ты меня не свяжешь?       — Что?       Нил кивнул в сторону ножей, лежащих на тумбочке рядом с ними.       — Моего отца не зря называют Мясником. Я могу быть неподвижным; я могу быть для тебя кем угодно, кем ты захочешь. Только не мог бы ты не связывать меня?       Эндрю отступил от него на шаг; его нейтральное лицо превратилось во что-то более мрачное, и у Нила засосало под ложечкой. Ему следовало знать, что не стоит говорить не по делу, так свободно раздавая боеприпасы, которые могут быть использованы против него. Ему следовало знать, что не стоит вообще ничего просить. Замявшись, он на мгновение опустил взгляд, считая про себя по-французски, прежде чем снова встретиться с острым взглядом Эндрю.       — Я не имею привычки причинять боль тем, кто находится под моей защитой. — процедил Эндрю сквозь стиснутые зубы. Он сделал глубокий вдох, сдерживая каждую унцию эмоций, бушевавших в нём. Его лицо разгладилось, приняв привычное выражение, но это никак не помогло Нилу унять боль в животе. Он подавил нервное желание встряхнуть руками, не желая навлекать на себя ещё больший гнев, чем тот, что он уже навлек на себя.       — Нам следовало поговорить об этом за ужином. — Эндрю провёл рукой по волосам и отвел взгляд от Нила. — Я не жду от тебя ничего, кроме того, чтобы ты был моим эскортом. Ты будешь сопровождать меня на светских мероприятиях и соблюдать правила приличия, не более того.       — Но... — Нил оборвал себя, желая, чтобы его язык умолк.       — Но? — подсказал Эндрю.       — Я буду тем, кем ты захочешь меня видеть. — повторил Нил и склонил голову. Всё шло не так, как готовила его мать. Всё шло не так, как должно было идти.       Он не знал точных условий сделки Миньярда с его отцом, но вряд ли его интересовало только сопровождение. Такую сумму денег не тратят на что-то столь банальное, и он явно не был непривлекательным человеком. Если бы ему нужен был только кто-то хорошенький, чтобы идти с ним под руку, он мог бы получить его бесплатно.       — У тебя на уме есть ещё что-то.       Это не было приказом говорить, но Нил услышал в его голосе резкость. Это должно было сработать. Он должен был сделать так, чтобы его новоиспеченный муж был доволен. Нил не переживёт, если его отправят домой. Отец посчитает его бракованным товаром и избавится от него соответствующим образом. Он хотел жить. Он хотел жить любой ценой.       — Я твой, и ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь, и мы оба знаем, что ты потратил неимоверную сумму денег не для того, чтобы просто выставлять меня напоказ. Когда я подписывал брачный контракт, я знал, какие обязательства мне придётся выполнять, и это не просто появляться с тобой на публике. Я готов к этому.       — Нил, мне неинтересно заниматься сексом с тем, кто считает, что не может сказать «нет». У тебя нет никаких обязанностей, кроме выходов в свет и простого существования.       Он копался в своей голове в поисках правильного ответа, чтобы это сработало. Секс был самым простым способом сделать так, чтобы партнёр был доволен. Как бы Нилу ни было безразлично, это всегда было частью сделки при заключении брака по расчёту. Он не знал, чем ещё он может быть полезен, как ещё сделать так, чтобы его стоило сохранить.       — Я не хочу говорить «нет». — солгал Нил. — Я быстро учусь. Я буду полезен, только укажи мне верное направление.       Отчаяние подступало к горлу и просачивалось в его тон. Он перебирал в памяти факты о человеке, стоявшем перед ним, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что, по его мнению, могло заинтересовать Миньярда. Он тяготел к ножам, но отступил, когда Нил намекнул, что тот собирался пустить их в ход. Иногда он смотрел на Нила внимательно, а иногда отводил взгляд. Он любил дорогие машины и сшитые на заказ костюмы. Он не любил открытые пространства. Он говорил по-немецки. Нет, нет, все это не было проницательным.       У него перехватило дыхание, когда он осознал, что безвозвратно упустил свой шанс. Он бы предпочёл ножи или связанные руки, чем эту неопределённость. Может, если он будет умолять, это поможет? Неужели он этого хочет? Нил опустился на колени, больше не скрывая панику в голосе. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Пожалуйста, не отправляй меня обратно. Я могу проявить себя, просто... просто дай мне шанс.       Эндрю присел на корточки перед ним, и на его лице снова появилось мрачное выражение. Умолять было неправильно. Он всё испортил. Он задержал дыхание, желая раствориться в половицах, и опустил взгляд на колени, не в силах заставить себя посмотреть ему в глаза.       — Я понимаю, почему ты так думаешь. — в голосе Эндрю слышалось напряжение. — У тебя нет причин доверять мне, но когда я сказал, что ты под моей защитой, я это и имел в виду. Я не отправлю тебя обратно к отцу, и никто больше не причинит тебе вреда, пока я рядом.       В поле его зрения медленно появилась рука и нежно взяла его за подбородок, заставляя посмотреть вверх. — Я знаю, что пока не могу заставить тебя поверить, но теперь это твой дом, и я никому не позволю причинить тебе боль.       Нил схватил протянутую руку Эндрю и прижал её к своему горлу в последней попытке заставить мужчину взять то, чего, как знал Нил, тот наверняка хотел.       — Я твой, чтобы причинять мне боль. — пробормотал Нил. Его рука легла поверх руки Эндрю на его горле, искушая его выбить воздух из лёгких Нила.       Он этого не сделал.       — Зачем ты приложил столько усилий, чтобы привести меня сюда, если не хотел меня использовать? — прошептал Нил и убрал руку с своего горла. Эндрю осторожно убрал свою руку.       — Альянс с крупнейшей преступной организацией на восточном побережье был заманчивым. — он сделал паузу, словно взвешивая варианты, а затем продолжил. — И у меня были деньги, чтобы помочь кое-кому выбраться из плохой ситуации.       Нил задумался. Конечно, это была ложь, придуманная для того, чтобы ещё больше завоевать его доверие и заставить поверить в «я не позволю причинить тебе боль». Одно неверное движение — и этот карточный домик рухнет. Каким бы ужасным ни был его отец, он редко играл в психологические игры с Нилом. Нил видел насквозь каждый шаг своего отца, но не мог разглядеть человека перед собой. Нил отказывался верить, что его истинные намерения — помочь. Его жизнь никогда бы так не сложилась.       — Как насчёт того, чтобы мы оба поспали после этого разговора и вернулись к нему за завтраком завтра утром? — Эндрю произнёс это скорее как констатацию факта, а не как предложение для обсуждения. Нил кивнул, чувствуя усталость и благодарность за то, что у него есть время обдумать, что всё это будет значить для его дальнейшей жизни.       Эндрю поднялся на ноги, и Нил последовал его примеру. Блондин аккуратно положил каждый из ножей в верхний ящик прикроватной тумбочки. В ящике для них была отведена специальная зона, и при виде этого что-то в Ниле успокоилось, как будто Эндрю действительно не собирался использовать их против него. Надежда была гораздо более опасным оружием, чем нож.       Эндрю ушёл в ванную, чтобы подготовиться ко сну, а Нил забрался под одеяло. Всё его тело дрожало от адреналина, и он потряс обеими руками, чтобы унять дрожь. Он остановился, как только волна адреналина прошла, не желая, чтобы его застали за размахиванием руками.       Когда Эндрю вернулся, то сказал. — Я могу поспать в гостевой спальне дальше по коридору.       Глаза Нила расширились, ледяные щупальца страха снова сдавили его грудь. Это была всего лишь первая ночь здесь, и Эндрю не хотел иметь с ним ничего общего. Он не хотел прикасаться к нему, не говоря уже о том, чтобы находиться с ним в одной комнате. Если он не исправит это, то на карту будет поставлено всё, включая его жизнь.       Эндрю уловил реакцию Нила и наклонил голову. — Ты бы предпочёл, чтобы я этого не делал?       — Я хочу того же, чего хочешь ты. — тихо ответил Нил.       — Лжец. Скажи мне, что ты на самом деле думаешь. — Его голос звучал властно, и Нил прикусил губу, пытаясь понять, как ему следует ответить.       — Думаю, будет лучше, если мы будем спать в одной постели. Даже если я тебе неинтересен, так будет лучше для вида.       На самом деле Нил не хотел спать в одной постели с кем бы то ни было, не говоря уже о незнакомце, но ему нужно было соответствовать той роли, которую ему отвели. Он не мог допустить, чтобы отец узнал, что он не смог произвести впечатление, и что хрупкий союз, который он заключил с Миньярдом, скорее всего, распадётся из-за недостатков Нила.       Эндрю прищурился, вглядываясь в лицо Нила в поисках правды, затем откинул одеяло на другой стороне кровати и уютно устроился под ним. Нил закрыл глаза и пожелал, чтобы его сморил сон.       — Ты мне интересен. Просто я заинтересован в твоём благополучии. — сказал Эндрю так мягко, что Нил на мгновение подумал, что ему показалось.       Нил прикусил язык, чтобы не спросить, почему его благополучие вообще имеет значение. В его душе вспыхнула ложная надежда, что блондин действительно может заинтересоваться им — возможно, даже дать Нилу жизнь лучше, чем та, что была у него, — и он задремал, чувствуя, как внутри прорастают крошечные семена надежды.