А Ичиго улыбался :)

Шёл третий месяц после потери сил Шинигами у Ичиго. Моральное состояние рыжего парня начало покрываться паутиной трещин, и гляди, вот-вот рассыпаться на миллион осколков, словно хрупкое стекло. Ему итак тяжело после потери сил и мысли о том, что он не сможет больше защищать семью от пустых, так его ещё и добивал тот факт, что почти каждую перемену он видит как его одноклассники сбегают с уроков по самым откровенно глупым причинам, и бегут драться с пустыми. Его это добивало. Он не мог это выносить. Но всё же он пытался снова взяться за учёбу после долгих геройствований за Шинигами. И с горем пополам у него даже начало получаться.

***

Юзу, Карин, да даже дурашливый Ишшин начали сильно волноваться за Ичиго. Да, конечно, Ичиго сильный парень который многое выдержал за всё это время. И семью спасал, и победил Айзена, и арранкаров отпинал как котят хотя они его тоже, в общем парень был храбр и силён, но видимо его психика начала ломаться под таким напором всего и сразу. Ичиго всего лишь подросток. Буйный, в некоторых местах даже бывает глуповат со своим желанием кидаться в бой на смерть, но он всё ещё подросток. Сколько бы он из себя не строил Героя и борца за всё хорошее против всего плохо, он подросток. И всё же, каждый день они видели ровно одну и ту же картину: Ичиго нехотя встаёт с кровати, продирает сонные глаза и идёт умываться, одевается и собирает всё в школу, а если повезёт, даже позавтракает вместе с семьёй, но как только Ишшин решит разбавить итак серую обстановку, то сразу встанет и уйдёт, коротко попрощавшись и поцеловав сестёр в макушку. Больше Ичиго Куросаки не опаздывает на ужин ровно в семь часов, он на него вообще не приходит. Теперь он с вечера и до глубокой ночи гуляет по тёмной и прохладной Каракуре, освежая голову и заставляя родных утопать в склизкой тревоге о нём самом и его ментальном благополучии.

***

— Карин, а когда нии-сан вернётся домой?.., — спросила вдруг Юзу, сидя за кухонным столом, вяло вертя вилку в руках, так и не притвронувшись к еде которую приготовила. Юзу последнее время вялая и очень печальная. Оно и немудрено, ведь она как никто другой знает брата и боится за него. И сейчас, её взгляд уткнулся в тарелку, а в уголках глаз застыли кристаллики слёз. — Откуда мне знать, Юзу? Ты ведь сама понимаешь и знаешь, какой наш брат любитель ночных гулянок и вечных брождений по сомнительным местам. Да и вообще, хватит нюни пускать уже! Бесит. — Начало раздражённо говорить Карин, попутно нервно теребя уже свою вилку между пальцев. За этой маской раздрадённости и злости скрывались тревога и печаль. Она не могла самой себе вечно врать. Она волновалась за брата, и очень-очень сильно. Он совсем отдалился от семьи, что уж говорить о друзьях. Даже сестры не в силах достучаться до него. Юзу прикусила губу, стараясь унять болезненный комок в горле, что словно кошка с острыми когятими, царапала саму душу. Солёные дорожки потекли по лицу ручейками, Юзу отложила вилку, убирая лицо в ладони. Карин не могла сама глядеть на это без слёз, но держалась. Ведь кто как не она сейчас поддержит сестру? Отец ведь словно придурок и клоун, только смешит, но поддерживать даже не пытается.

***

Ишшин всё это время сидел в тёмной гостинной, слушая разговор дочерей. Его сердце болезненно сжималось от всхлипывая дочери, а ещё больше от осознания совей беспомощности. Он — бывший капитан одного из отрядов Готей 13, Шинигами который был не глуп и не слаб, сейчас не в силах банально поддержать самое дорогое что у него осталось — своих детей. Его бесила его беспомощность, но тажке он был и бессилен перед тем фактом, что он уже выстроил образ этакого придурка-отца который только и умеет что корчить рожи, молиться плакату мёртвой жены и класть своего старшего сына на лапатки, за то что он, гадёныш этакий, опаздывает на ужин ровно в семь часов вечера. И он сожалел. Он сожалел также и о том, что упустил тот момент, когда отцы сидят с сыновьями, рассказывают о какой-нибудь рыбалке, тонкостях охоты, или же рассказывают о разных марках машин. Он упустил это, ведь был слишком опечален смертью жены и полностью был отдан воспитанию дочек достойными и сильными девушками. Он упустил своего сына. Его воспитали двор, его друзья, и его сёстры, и даже так он вырос справедливым юношей, который готов биться до последнего за своих сестёр и друзей. А Ишшин так и не смог даже отпустить свою уже покойную жену. Но сейчас все эти переживания коту под хвост. Какой смысл этим горестным мыслям, если он всё равно не предпринимает действий по спасению сына из этого состояния депрессии и апатии? Правильно, никакой.

***

На циферблате уже два часа ночи. На двух кроватях, под толстыми одеялами лежали две маленьких фигурки девочек, которые не могли уснуть. Юзу тихонько плакала, а Карин злилась. Злилась что не была достаточно настойчивой. Она как глупая девчонка подумала, "что раз брат сказала что с ним всё будет хорошо, то всё и вправду будет хорошо!", но это была ложь. Она не верила брату. Слишком уж часто он был на грани жизни и смерти после этих слов. Она устала верить его словам, а потом узнавать что он снова чуть не умер и лежит где-нибудь в лавке Урахары Киске, весь измученный и переломанный во всех смыслах. Ход мыслей прервал тихий щелчок замка входной двери. После этого Карин услышала шуршание одеял на соседней кровати. Не успев и переварить всё, она увидела промелькнувший силуэт сестры во тьме, которая открыла дверь и чуть ли не как слон побежала прямо к Ичиго в объятия. — Нии-сан!, — судорожно пролепетала Юзу, обнимая своего брата, который выглядел не лучшим образом. Мешки под глазами словно стали больше, взгляд был тяжелее и бездушнее, а кожа больше не насыщенного персикового оттенка, теперь она оттенка принтерной бумаги. Ичиго же постоял пару секунд, словно не осознавая что сейчас происходит и где он вообще находится, и лишь когда для него дошёл смысл ситуации, он обнял сестру, прикрывая глаза. — Привет Юзу, — коротко пробубнил Рыжик, отстраняясь от сестры, когда в него врезалась вторая, но уже не с объятия, а кулаками. — Ты где был, идиот?! Мы думали тебя собаки пожрали в соседнем дворе! — где кричала Карин, и колотя брата в живот, на что Ичиго лишь слабо улыбнулся. — Оу, правда? Я не слышал. Наверное телефон был отключён. Разрядился. — Будто на ходу выдумывал Куросаки средний, и будто даже не пытаясь скрыть ложь. — Ты врёшь! Я слышала гудки, а также ты сбрасывал меня, идиот! Как ты можешь так просто отмахиваться от нас?! Тебе плевать на нас что-ли?! — уже в настоящей злости кричала Карин, тогда когда Юзу пыталась успокоить сестру, на что была отпизнута от себя. На шум вышел отец семейства, сонно осматривая всю ситуацию. Не успев вставить свои пять копеек, Ичиго попытался ответить сестре, но уже искренне и честно. — Что ты такое говоришь, Карин? Я бы никогда... — его поспешно перебили. — Ах, никогда значит? Мало того что ты стал шляться хрен знает где, так ещё и игнорируешь нас? Ичиго, почему ты нам не доверяешь? Мы семья, брат! Так почему ты отмазиваешься от нас? — В глазах Карин уже блестели слёзы. Юзу внезапно робко добавила — Нии-сан, ты... Нас не любишь? — после вопроса повисла густая и неуютная тишина. Ичиго оторопел. — Я.. Нет, как вы могли о таком подумать? — Куросаки средний нервно хихикнул. Сёстры и отец странно посмотрели на него. — Я пожалуй... Пойду. Мне надо.. Спать. — Ичиго чуть ли не взлетел на лестницу, уходя в свою комнату и захлопывает дверь. Эти трое так и стояли минуты две, пытаясь понять Ичиго..

***

После событий той роковой ночи Ичиго Куросаки стал официально вести себя странно. За ним начали замечать нервные смешки на занятиях, он всё дольше и дольше гулял ночами, порой неделями его не было дома, а затем он возвращался как ни в чём не бывало. Из школы начали звонить и говорить о том, что Ичиго ведёт себя отвратительно. Он начал задирать своих одноклассников, угрожать им, а также избивать. Его друзья и одноклассники старались узнать причину его радикальной перемены в поведении, но на это Ичиго лишь грубо отмахивался ото всех, попутно проклиная их. Всё окружение рыжего решило, что лучше ему лечь в психиатрическую больницу, но после этого Ичиго вообще перестал ходить в школу.

***

Ещё полтора месяца прошли медленно и тягуче. Ичиго окончательно ушёл в себя, заперся в своей комнате и закрыл шторы. В школу он так и не ходил с того дня. Ишшину пришлось перевести Ичиго на домашнее обучение, дабы больше не было вопросов со стороны учителей, а то и органов опеки. Одноклассники Куросаки пытались приходить к нему в гости, как то подбадривать его. Даже Исида волновался и приходил вместе с группой детей к больнице Куросаки, но когда они заходили внутрь, то сёстры рыжего парня лишь печально смотрели на них и говорили что брат не в настроении разговаривать с ними, и так раз за разом. Иногда, Юзу заходила к брату в комнату, тихонько стучась, и через пару секунд робко открывая дверь, зовя брата. Каждый такой раз она испытывала странное чувство в груди... Словно она заходит не к самому близкому человеку, а к чужаку, ведь каждый раз внутри её ждала одна и та же картина. В комнате Ичиго хаос и беспорядок, комната находится во мраке, а сам Ичиго сидит посреди комнаты, поджав колени к груди. И сидел он так долго, да настолько, что на полу, в том месте уже можно разглядеть потёртости на полу. Он уже совершенно точно не в себе. Его пытались отправить в больницу, даже насильно хотели вытащить из комнаты, но каждый такой раз он грозился убить себя, кричал что это будет по их вине. Обычно сёстры не выдерживали, а отец не хотел рисковать. Если Ичиго сказала что сделает, значит он сделает, и не важно как и когда.

***

С кухни пропал один из ножей. Это была мысль, которая словно рой пчёл жужжала где то в подкорке мозга. Юзу с ужасом смотрела на держатель для ножей, а именно на одну пустую секцию. Она не использовала ножи последние два дня. Карин и отец сейчас спали, а Юзу проснулась посреди ночи из за странных звуков, доносившихся из ванной. Хлопанье, звук чего то разрезаемого, а ещё хриплые стоны боли. Юзу была в ужасе. На не гнущихся ногах она встала с кровати, думая уже разбудить сестру, но страх за брата заставил её забыть об этой опции, поэтому она тихонько вышла из комнаты, и пошагала к ванной комнате. По мере приближения звуки становились всё отчётливо, а вместе с этим и странные смешки. Смешки, которые издавал её родной брат на протяжении вот уже последний двух недель. Смешки, которые пугали её похлеще всяких монстров под кроватью или Пустых. И вот, Юзу дошла до двери, та была не заперта, а чуть приоткрыта. Воспользовавшись этим, Куросаки младшая медленно заглянула в щёлку. Ужас сковал тело девочки. Её старший сидел на кафельной плитке, прямо посреди ванной комнаты. В руках он держал окровавленный нож, которым с явной трудностью разрезал свои щёки. От уголков губ и до самых ушей он вёл остриё ножа, его руки дрожали от боли и чего то ещё. Глаза распахнуты, а в них было глубокое и беспросветное безумие. Звуки хлюпанья и разрезаемой, мягкой плоти наполняли разум Юзу, которая просто оторопела от ужаса. Она была не в силах даже заорать во всё горло, ведь его будто сковало железными тесками. Из глаз пошли слёзы страха и отчаяния. А тем временем её старший брат с решимостью, с которой раньше защищал их семью теперь режет вторую щёку. Весь пол и сам парень итак были в крови, а теперь начало течь ещё больше этой Красной жидкости. В воздухе тяжёлый аромат крови только усилился. Ичиго посмотрел на Юзу. Он просто медленно перевёл взгляд на неё, а затем быстро встал с пола. Юзу и не заметила, как её затащили в ванную, и не заметила как в её горле оказалось остриё ножа. Она даже не успела издать писка, как в горле за бурлила кровь. Тем временем её старший брат вытащил нож, начиная бережно разрезать щёки его уже умирающей младшей сестры. — Юзу, знаешь, я вот заметил что в последнее время ты, Карин и отец совсем не улыбаетесь, и Я решил это исправить, — во время монолога Ичиго, его небрежно разорванная кожа щёки и новоприобретённая улыбка выглядела зловеще, а уж тем более когда он говорил. Его челюсти теперь могли неестественно широко открываться. Юзу уже не слышала слов брата. Её безвольное тело лежало на кафельной плитке, с обезображенным ртом и дырой он ножа в горле. Ичиго встал во себя рост, и медленно пошёл в комнату сестричек. Осталось добавить ослепительную улыбку для его второй любимой сестрички и отца. Идя по коридору, Ичиго шёл тихо, боясь разбудить сестру. Он не хотел испортить её сон. И вот, перед ним уже была дверь. Зайдя внутрь, в полумраке комнаты он увидел мирно спящую сестрёнку. Жаль, но Карин даже не успела проснуться, как точно также как и Юзу ей воткнули нож сначала в горло, отчего она автоматически начала задыхаться, а в горле стала бурлить инородная для лёгких кровь. Ичиго вынул нож, и точно также стал бережно вырезать кожу щёк сестры. Теперь вся комната тоже была залита кровью, которая фонтаном била из горла мёртвой девочки. Остался отец. В голове Ичиго было пусто. Звенящая тишина и звук капающей крови нарушали и вливались в эту пустоту внутри разума парня. Снова схватив нож, Ичиго поцеловал лобик сестры, и неспешно вышел из комнаты, попутно закрыв дверь. Неспешные и тихие шаги послышались из коридора, когда Ишшин в ужасе сидел в зале и думал, как он может дойти до своего телефона, оставшегося в кухне. Он проснулся он странных звуков, и увидел силуэт сына, на котором при свете Луны он заметил обезображенное лицо и кровь по всему телу. Сейчас же он старался придумать план побега, попутно думая как ему вызвать полицию. Но теперь это уже не надо, ведь он совсем не услышал звука приближающихся шагов его ребёнка. А дальше боль в горле, бурление крови в лёгких, и холодная сталь, режущая его щёки. А Ичиго улыбался.