Дорога, по которой мы не пошли

      Смотря на предмет перед собой, Намгю понимает, что облажался. Всегда трясущиеся руки внезапно начинают дрожать ещё сильнее, и он с трудом сдерживает слёзы, отказываясь дать им волю. Вместо этого он делает то, что делал с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать: ругает свою биологию.       Намгю уже много раз боялся в своей жизни. Когда умер отец, а мать снова вышла замуж за жестокого мужчину, когда пришлось скрывать свою ориентацию, чтобы избежать травли со стороны других детей в школе, когда он впервые попробовал тяжелые наркотики, и всё вышло из-под контроля.       Когда он в итоге оказался в игре, где проигрыш стоил жизни.       Конечно, в его жизни были и хорошие моменты. Обеды с матерью раз в месяц в детстве, первая кошка в тринадцать лет, окончание школы, встреча с эксцентричным, но забавным парнем в этой адской игре и совместный побег.       — Как думаешь, мы выживем? — спросил он однажды, пытаясь скрыть свою внезапную неуверенность.       — Конечно, чувак, — ответил Танос своим глубоким голосом, приглушённым прикосновением грубых губ с шеей Намгю. Они дурачились уже несколько дней, прячась за вечными белыми стенами туалета. Танос единственный, кто подобрался достаточно близко, чтобы заметить, что хотя Намгю и выглядел как бета или даже небольшой альфа, на самом деле он омега. — Не думай об этом сейчас, — прозвучало как приказ, и так оно и было. Самые глубокие и первобытные инстинкты Намгю заставили его задрожать.       — Дай мне одну, — попросил тот, коснувшись креста, висевшего на шее Таноса. Он криво улыбнулся, но подчинился, взяв цветную таблетку и положив её на язык. — А теперь трахни меня.

___

      Пару месяцев спустя Намгю смотрит на себя в грязное зеркало ванной и проводит руками по лицу.       — Бля, бля, бля… — шепчет он, садясь на пол и даже не обращая внимания на то, что он мокрый и что теперь его штаны неприятно влажные. Со стороны кажется, что он обмочился.       Он ярко помнит последние дни в том месте. Полный хаос. Намгю едва успел избавиться от человека, который напал на него, прежде чем заметил, что номер 333 собирается ударить Таноса. К счастью, Намгю успел его остановить. Альфа перед ним впервые выглядел испуганным, тем не менее Намгю не мог не заметить, что в его глазах тёплая благодарность.       Момент длился недолго, потому что мерцающий свет был сигналом мести и насилия. Намгю ощутил жестокое желание убить Сэми, а потом так и сделал, как будто в этом не было ничего сложного. Он до сих пор не может заставить себя признаться Таносу, который, скорее всего, думает, что её убил кто-то другой. Воспоминания ужаснули его, но наркотики позволили загнать чувство вины в глубины сознания. После той драки 456 и его команда начали войну против охранников, надеясь положить всему конец.       Намгю помнит, как смотрел на Таноса, когда они просили людей присоединиться к ним в их импровизированной революции. Однако тот покачал головой:       — Давай пока подождём здесь.       Была настоящая бойня, но, в конце концов, Намгю должен признать, именно благодаря 456 многие сохранили свои жизни, включая его с Таносом.       Это и есть хорошая часть его жизни, предположил он. Здорово иметь новые возможности, перспективы. Плохая в том, что жизнь не останавливается, даже если ты почти её потерял. Никому нет дела до чужих трудностей. Мир продолжает вращаться, даже если кажется, что всё рушится.       Он устроился на паршивую работу кассиром в магазинчике у дома, потому что никакие навыки не могли помочь ему вернуть себе должность в клубе «Пентагон» после того, как он украл деньги у своего босса, пытаясь выплатить долги. Танос вернулся в старый бар, где раньше играл музыку, и они договорились жить вместе в крошечной квартире в старой части города, которая доступна по цене только потому, что её, скорее всего, через несколько месяцев снесут для застройки.       Они никогда не обсуждали свой статус, и Намгю считал, что всё в порядке. Они жили, тусовались, спали и принимали наркотики вместе. Этого хватало. Но теперь всё изменилось.       Две полоски.       — Ты странно себя ведёшь, — заявляет Танос на следующее утро, возвращаясь домой после смены в баре. — Почему ты вообще не спишь? Сейчас четыре утра.       — Мне приснился кошмар, — лжёт Намгю. Танос, роясь в почти пустом шкафу, смотрит на него с сочувствием. Намгю знает, что альфа обычно смотрит на других с презрением, саркастической радостью, равнодушием или гневом, поэтому благодарен за то, что Танос становится более открытым в его присутствии. — Да, ужасно, — говорит он по-английски, но Намгю, привыкший к странным выходкам, умудряется его понять.       Их обоих часто мучили кошмары после произошедшего. Странно, думал Намгю, ведь во время игры он чувствовал себя беспощадным, способным на всё. Но после побега, казалось, весь адреналин покинул его тело. Вероятно, предполагал он, Танос ощущает то же самое, но они не говорят про чувства, за исключением тех случаев, когда они накурены до мозга костей.       Танос роется в своей ярко-красной куртке и хватает небольшой пластиковый пакет с таблетками:       — Хочешь одну? — спрашивает тихонько встряхивая пакет перед собой. У Намгю текут слюнки, но когда он собирается протянуть руку, чтобы взять её, то вспоминает.       — Я в порядке, — даже он замечает, как странно это звучит. Танос наклоняет голову набок и хмурится, но затем быстро пожимает плечами, открывает холодильник и достаёт свёрток фольги со старым куском кимпаба.       — Пойду поем, а ты сначала поспи, Намсу, — говорит он с ухмылкой, откусывая ролл.       — Иди на хуй, — отвечает Намгю, прекрасно понимая, что Танос называет его другими именами только для того, чтобы позлить. Он идет в комнату, не упуская возможности поддразнить его в ответ, зная, что альфа ненавидит своё настоящее имя. — Увидимся, Субонг.       — Как низко, — смеётся альфа, и Намгю смеётся вместе с ним, хоть на несколько минут забыв про ситуацию, в которую попал.

___

      Он проводит одержимо много времени, думая о матери. Она была удивительной, несмотря на обстоятельства, и Намгю задаётся вопросом, сможет ли он быть хотя бы наполовину таким же хорошим для ребёнка, растущего внутри. Он нервничает, он в ужасе, но решает его сохранить. Парень вспоминает, как мама оставила его, несмотря на свой юный возраст и сложную ситуацию, как каждый раз приносила тёплую еду, защищала от других детей, которые дразнили его за то, что он был слишком худым, слишком некрасивым, слишком бедным.       Мысли придают сил, он полагает, что сможет поступить также. Обязан, даже если его работа даже близко не так хороша, как у матери.       Но есть очевидная проблема.       У его матери не было зависимости.       Её голова была чиста, тело не трясло от воздержания, и она не испытывала хаотичных мыслей и поведения, которые он переживает каждый раз, находясь то под наркотиками, то без них. Потому что неважно, употребляет он или нет, Намгю облажался. На самом деле они с матерью перестали общаться больше пяти лет назад именно из-за его употребления, и он молча жалеет, что не может позвонить, просто спросить совета или хотя бы услышать слова поддержки.       — Я справлюсь, — успокаивает он себя. — Справлюсь один, как мама.       Потому что Танос ни за что не захочет ребёнка.       С каждым днем ​​сложнее. Ребёнок это серьёзно, он читал об этом в интернете, но Намгю знает, что ему будет в десять раз сложнее. Утренняя тошнота появляется вместе с симптомами абстиненции. Он чувствует себя возбужденным весь день, не может найти способ нормально поспать, а головная боль невыносима. Намгю пытается скрыть симптомы, но это сложно. Когда становится тяжело и он хочет сдаться, то вспоминает изображения деформированных эмбрионов и больных новорождённых, которых видел в интернете, чтобы удержать себя от срыва.       — Иди сюда, — говорит Танос в одну из тех редких ночей, когда их выходные совпадают. Его голос звучит мягко, совсем не так, как обычно, и через несколько секунд Намгю уже седлает его. Он старается сосредоточиться, отодвинув другие мысли в сторону, потому что скучает по альфе. Они проводят вместе меньше времени, чем он втайне хотел бы, и Намгю жаждет его присутствия. Дело не только в сексе, но и в том, как они играют в дурацкие игры на телефоне или смотрят фильм, который Танос скачал с подозрительного сайта на своём ноутбуке. Они занимаются и такими вещами.       Альфа тянет его за волосы, заставляя поцеловать, и Намгю стонет, когда их губы сталкиваются. Он начинает двигать бёдрами, так как уже знает, что сводит Таноса с ума, и вскоре они оба становятся твёрдыми и тяжело дышат. Танос не теряет времени, направляя пальцы к его уже влажному входу, и Намгю издаёт сдавленный стон, пока тот заботится о нём, прежде чем снять оставшуюся одежду.       — Прими позу, — приказывает он, и его мрачный тон заставляет Намгю содрогнуться. Конечно, он подчиняется — давно принял, что всегда готов сделать альфу счастливым, потому что сама мысль о том, чтобы удовлетворить Таноса, вызывает у него эйфорию.       Привычное растягивание заставляет его издавать смущающие звуки, которые, как он знает, Таносу нравятся, хотя тот почти никогда не признаётся. Не вынимая, альфа умудряется протянуть руку к ящику рядом с кроватью, и Намгю напрягается, понимая, что тот ищет. Быстрый взгляд позволяет ему увидеть, как Танос кладёт таблетку в рот и затем берёт ещё одну, чтобы засунуть её ему в рот. Они любят заниматься сексом под кайфом, и это потрясающе, признаёт Намгю, но он не может позволить себе этот риск сейчас.       Он ждёт, пока Танос не достигнет приятного ритма и не отвлечётся, чтобы незаметно выплюнуть таблетку, молясь, чтобы альфа не заметил. Тем не менее Намгю наслаждается моментом, но всё равно не может избавиться от мыслей о своём положении.       Когда они заканчивают, Намгю кладёт голову на грудь другого, и размеренное дыхание начинает его убаюкивать. Иначе, чем в первые разы, когда они занимались сексом в туалетных кабинках на играх. Теперь Танос нежнее после всего. Он целует и обнимает Намгю вместо того, чтобы просто отодвинуть его в сторону, как делал раньше, пока они были там.       Они лежат так какое-то время, прежде чем он слышит голос альфы:       — Что это? — Намгю напрягается, прекрасно понимая, о чём говорит Танос, даже не открывая глаз. Он даёт себе несколько секунд на обдумывание ответа.       — Упала, извини, — оправдание жалкое, но он надеется, что этого хватит. Выражение Таноса нечитаемо, а затем он жестом показывает Намгю открыть рот, и на этот раз у него нет оправдания. Ему приходится проглотить таблетку, чувствуя себя неуютно.       Когда Танос наконец засыпает, он идет в ванную, чтобы его вырвало.

___

Намгю уверен, что большинство, впервые встретившись с Таносом, думают, что наркотики разъели его мозг, но он знает лучше. За расслабленным и эксцентричным фасадом альфа способен видеть гораздо больше, чем кажется. На самом деле ему не требуется много времени, чтобы заметить, как Намгю постепенно теряет рассудок, как пьёт воду без остановки в тщетной попытке унять симптомы и как постоянно нервно ходит по дому, когда чувствует себя взволнованным. Конечно Танос также замечает, что Намгю перестал принимать предлагаемые им наркотики.       — Ты встречаешься с кем-то ещё? — внезапно спрашивает он как-то раз, когда они вместе едят хлопья и смотрят старый мультфильм на ноутбуке Таноса.       — Что? — Намгю хмурится и смотрит на него. Танос старается казаться равнодушным, но напряжённые плечи его выдают. — Конечно, нет.       Они никогда не обсуждали это, но оба негласно согласились быть верными только друг другу.       — Тогда почему ты вдруг стал вести себя по-другому?       — Я не веду себя по-другому, — пытается возразить Намгю, но Танос не терпит лжи.       — Ведёшь, — решительно заявляет альфа. — Кто-то другой снабжает тебя наркотиками? — спрашивает он, но, не успев дождаться ответа, продолжает. — Хотя нет, ты даже больше не употребляешь. Ты ведёшь себя так же, как я, когда пытался завязать.       У Намгю тяжелеет язык, в горле ком, и он мечтает оказаться где угодно, только не здесь.       — Чувак, я…       — Ты умираешь? — прерывает его Танос. Намгю опешил. — У тебя рак или что-то вроде того? Ты похож на тех людей из сериалов, которые начинают меняться, когда вот-вот умрут.       — Ну, может я просто хочу измениться, — осторожно отвечает он. И это не ложь — он действительно хочет измениться, но не ради себя, а ради ребёнка.       — Зачем? — спрашивает Танос, но опять же не ждёт ответа. — Ты знаешь, насколько это дерьмо дорогое? — говорит, имея в виду наркотики. — И я никогда не требовал от тебя ни одной воны.       — Да что с тобой не так? — резко отвечает Намгю, теперь он звучит раздражённым, не умея этого скрывать. — С какой стати ты заговорил о деньгах? И что, если я хочу перестать жрать твои дерьмовые наркотики?       Всё происходит слишком быстро. Прежде чем он успевает осознать, Танос хватает его за воротник футболки.       — Ты не можешь бросить, придурок, — его голос тихий, но опасный, и Намгю чувствует, что речь идёт не только о наркотиках. — Мы оба в этом дерьме, хочешь ты того или нет.       — Ты мне не альфа, ублюдок, — выплёвывает он с яростью, что может легко сравниться с энергией Таноса, и они оба это знают. — Мы даже не встречаемся.       — Какого хуя? — Танос бросает последний взгляд, полный гнева и боли, и уходит из комнаты, а затем из дома. Намгю думает о его глазах, о том, как в них наряду с яростью читалась обида, когда он сказал эти слова.

___

      Беременность сама по себе ужасна, думает Намгю, но переживать её вместе с ломкой — настоящий ад. Таноса не видно последние несколько дней, и он появился только однажды вечером, чтобы сунуть Намгю конверт с надписью «аренда», а затем снова исчез. Он смотрит на корявые буквы и на то, как альфа умудрился неправильно написать даже такое простое слово, и он плачет, пока не тошнит, а затем засыпает и всю ночь видит непрерывные кошмары. Кошмары о том, как Танос умирает в той ванной. Чёрт, ему даже снится, что умирает его нерождённый ребенок. Невыносимо.       С тех пор всё катится к чертям.       Намгю чувствует, что его разум словно сломанный мост, неспособный удержать весь этот груз. Мысли преследуют его, тело беспрерывно дрожит. Пища, которую он пытается есть, не задерживается в желудке и большую часть времени он плачет из-за ломки и мыслей о том, что вся беременность будет такой.       — Эй! — холодным утром, спустя всего полчаса после начала смены, от мыслей его отвлекает голос сердитой старшеклассницы. — Делай свою работу, чел. Я стою тут уже целых две минуты.       — Простите, — извиняется он и начинает пробивать покупки девушки, но ему даже некогда почувствовать себя неловко, потому что перед глазами всё плывёт, тело охватывает дезориентация и тошнота. Хуже всего чувство паники, которое распространяется по всему телу. Он падает на пол, а последнее, что слышит, — удивлённые проклятия школьницы.       Он думает о ребёнке и о желании, чтобы Танос был рядом с ними обоими. Намгю мысленно зовёт его, надеясь, что каким-то образом тот найдёт его. Но в глубине души он знает: так не работает, это реальность, а реальность жестока.