Палата

***

      Выйдя на улицу после очередного тяжелого вызова, мужчина втянул холодный февральский ветер, ежась от сильного мороза. Хмурость и серость зимнего дня нагоняли на него чувство чего-то нехорошего, безысходного.       Прошедший мимо него Кулыгин, задержавшийся в квартире пациентки, что-то сказал, но это оказалось таким незначительным и пустым, что отреагировать не посчитал нужным. Переживал за жену.       В кармане куртки зазвонил телефон; рука быстро и бессознательно потянулась за ним. Почувствовал сразу, что это любимая и такая сейчас хрупкая супруга, нуждающаяся в нём каждую секунду. Родное «Оля» заставило сердце сильнее забиться. —Как ты? —спросил сразу, не дожидаясь от неё уставшего и напуганного голоса, —Лучше не стало? —Нормально. —как-то очень тихо и безэмоционально, что у него на душе заскребли кошки, —Паш, я не могу тут больше одна. —Оленька, ты не одна. —напомнил, тут же понимая, что этим брюнетку не успокоить, —Я скоро приеду, потерпи, пожалуйста.       Договорив с женой, пошел к машине скорой. Открыв дверь переднего сидения, посмотрел на лучшего друга, и тот понял все без слов. На лице Рыкова отражались те переживая за Ольгу, которые он так старался от неё спрятать. —Поезжай к Оле. —Рыков благодарно кивнул, —Привет ей передавай.

***

      Вечерняя столица злила и мешала своими пробками. Хотелось поскорее оказаться рядом с ней, обнять и сказать, что все будет хорошо. Проходя мимо окон жены на втором этаже гинекологического отделения, заметил её расплывчатый силуэт, обнявший себя за плечи. Махнув рукой брюнетке, ускорился.       Подходя к палате супруги, глубоко вздохнул и коснулся ручки, чуть медля. Старался скрыть свое волнение и легкую дрожь, чтобы не пугать и не заставлять её переживать ещё больше.       Войдя внутрь, понял, что в нём опять что-то надломилось, как несколько дней назад, когда посреди ночи Ольга разбудила его. Видеть жену такой не привык. Брюнетка с забранными волосами, без макияжа, бледная и уставшая повернулась и осторожно двинулась навстречу. —Оль, ты что плакала? —проводя по её лицу холодной ладонью, посмотрел на опухшие глаза; жена виновато опустила голову, —Тебе же нельзя нервничать, забыла? —Нет, —шмыгнула Арефьева, стараясь убрать дрожь в голосе.       Очень бережно и осторожно притянул брюнетку к себе, не зная с какой стороны к ней лучше подступить, чтобы ненароком не сделать больно. Одну руку задержал на её пояснице, второй накрыл почти неощутимый низ живота жены. —Болит? —переживал сильно, и, видя это, Арефьева помотала головой, —Оленька, ну чего ты? Всё же обошлось, малыш с нами. —Я домой хочу. —родной голос прозвучал по-особенному тихо и грустно, что его сердце сжалось, —Паш, забери меня.       Земля ненадолго ушла из под ног, потому что впервые в жизни не знал, что ответить супруге. Хотелось видеть дома Ольгу, обнимать в теплой постели по ночам больше всего на свете, и единственное, что останавливало, — ребёнок внутри неё, которого несколько дней назад они чуть не потеряли. —Родная моя, —поцеловал в висок, поглаживая в районе лопаток, —нужно немного потерпеть. Полежишь до конца недели, и я тебя заберу. —Честно? —холодная и строгая Ольга сейчас была настолько ранимой и хрупкой, что никто кроме мужа никогда бы не смог представить её такой. —Честно, если ты пообещаешь мне, что ещё неделю после этого побудешь дома. Без нервов.

***

—Ну, ты как? —заходя в палату жены, спросил Рыков, оставляя в стороне сумку с вещами, которые ей вдруг понадобились.       Арефьева буркнула на него, возмущаясь, что ехал он слишком долго. Детское и выразительное возмущение жены вызывало теплую улыбку у Паши. Впервые с того дня, как брюнетку перед родами положили на сохранение. —Мама не в настроении, да? —подойдя ближе, положил руку на заметно опустившийся живот, чувствуя напряжение супруги.       Врач брюнетки, старый знакомый Рыкова, усмехнулся, бросая на неё удивленный и немного смеющийся взгляд. Арефьева зажмурилась, перехватывая руку мужа и крепко сжимая её. —Конечно, мама у вас не в настроении. —все-таки произнес врач, привлекая внимание Рыкова, —У Оли раскрытие шесть сантиметров.       В ушах зазвенело, когда до него дошел смысл сказанной фразы. Внимательно посмотрел на жену, все ещё тяжело дышащую, потом на её врача и понял, что злится. —Ты почему мне не позвонила, Оля? —Так, потом будешь ругаться. —все ещё улыбаясь, прервал его врач, —У вас примерно часа два, и станете родителями.       Врач ушел, оставляя супругов наедине. Арефьева отвела виноватый взгляд в сторону, понимая, что должна была сказать, и, когда отпустило, отошла к окну, опираясь на подоконник. Рыков оказался рядом практически сразу, молча кладя руки ей на поясницу и разминая. —Злишься? —тихо, чтобы не возмущать его ещё больше, хотя прекрасно знала, что ругаться он сейчас не будет. —Злюсь. —выдохнул, но поцеловал её плечо, на удивление брюнетки, —Я сейчас молчу только потому, что вижу, как тебе больно, но, когда ты родишь, будет очень серьезный разговор.       Ольга, морщась и тяжело дыша, рассмеялась, разворачиваясь к мужу и кладя свои руки ему на плечи. Обнял её сразу же, оставляя краткий поцелуй на любимых губах. Последние часы вдвоём оба ценили по-особенному сильно. —Я люблю тебя. —одновременно, после чего он крепче сжал брюнетку, согнувшуюся от схватки.