NEsuicide

      Холодный январский воздух, словно стеклянные осколки, пронзал лёгкие, оставляя за собой ощущение тяжести. В груди стоял ком, а в голове крутились лица людей, которые были свидетелями происходящего треша в офисе.       Женя чувствовал себя запертым в клетке, словно обезьяна, на которую пришли поглазеть и подразнить. Когда отец ударил его в нос и сказал: «Ты больше мне не сын!», он не мог сдержать истерический смех.       Какой нахрен сын? Этот человек увёл у него девушку! Разве так поступают настоящие отцы? Сука! Женьке хотелось отомстить: убить, задушить его на месте.       Пока он пытался понять, как поступить, охранник вывел его из офиса. Пальто было слишком тонким для этой холодной ночи, и Женя чувствовал, как замерзает: руки и тело тряслись от холода или от осознания, какой же он лох.       Оказавшись на улице с разбитым носом и раздавленным чувством собственного достоинства, он быстро развернулся и, вытерев кровь с лица, подумал, что всё это нахрен ему сдалось.       Жизнь Женьки никогда не была лёгкой и безоблачной. Упрёки от отца, часто занятого работой и редко уделявшего время сыну. Мать умерла при родах, и он никогда не ощущал материнской любви и заботы, которые не смогли дать ему и многочисленные няни и домработницы, менявшиеся каждый месяц. Отец специально выбирал новый персонал, считая, что сын не заслуживает женской любви и тепла. Что он демон, убивший собственную мать. Чёртов долбоёб! Испортил его жизнь! И продолжает портить.       И хотя ему уже двадцать семь лет, Женька всё ещё не мог жить самостоятельно, независимо от родителя. Даже после окончания престижного вуза и работы в крупной компании отца он не мог обрести уважение.       Впереди моргали красные огни горящих светофоров. Переходя дорогу, парень решил зайти в ближайший магазин. Он уже рассматривал полки в поисках подходящего орудия самоубийства. Выбирая между верёвкой и уксусом, он подумал, что не хочет долго мучиться, схватил верёвку и железную банку пива. Подойдя к кассе, Женя с улыбкой спросил у женщины средних лет:       — А у вас есть табуретки в наличии? Не смог найти их в ассортименте магазина. Только верёвку нашёл.       Сморозить что-то глупое в критической ситуации вошло для него в привычку. В ответ женщина устало вздохнула, и он решил не мучить её долго.       — Ну, тогда пробейте ещё сигарет, — обратился он к кассирше, решив, что нужно попробовать хотя бы одну, пока он ещё жив. Мысленно отправив в жопу все запреты отца на курение и алкоголь.       Пока он рассчитывался наличными, за его спиной появился молодой человек. Он посмотрел на Женю и, бросив взгляд на его покупки, спросил:       — Верёвка для скалолазания? Думаете, подойдёт?       — Не твоё дело, пидор! — такой ответ от Женьки, вероятно, удивил его, потому как он побледнел и растерялся. Но что он ожидал услышать? В этом прикиде этот сосунок действительно был похож на гея: обтягивающие джинсы, белая широкая футболка под ярко-жёлтым пуховиком и розовая шапка на голове.       Пока молодой человек стоял в ступоре, Женька быстро покинул чёртов «Магазин номер один!» под осуждающий взгляд кассирши.       Сидя на холодной скамейке, он отпил пиво и закурил сигарету. Первая, вторая, третья. И, наконец, он перестал кашлять, как туберкулёзник. Научиться курить оказалось сложным занятием.       — Можно у вас стрельнуть сигарету?       Подняв взгляд, Женька увидел того педрилу из магазина. Он был похож на манекен, который обычно стоит на витрине магазина одежды: высокий и стройный. Его лицо было бледным, а губы посинели от холода. Голубые глаза, казалось, смотрели насквозь. Ещё в магазине Женя заметил, что под шапкой видны светлые пряди волос.       «Если бы он был «голубоглазой блондинкой», возможно, я бы смог уломать её переспать со мной из чувства жалости. Хотя я тоже симпатичный. Брюнет с карими глазами, светлая кожа, пухлые губы и тонкий нос… Если бы не моя низкая самооценка! Спасибо надо сказать папаше, который с детства твердил: «Урод и тупица! В кого ты такой пошёл? Лучше бы ты вообще не родился!».       — Свои надо иметь. Не маленький, — буркнул Женька, но всё же достал пачку сигарет и протянул её незнакомцу.       Парень вытащил одну сигарету и уселся рядом.       — Я бы сам купил, но мне не продают без паспорта. А документы остались на квартире у друга. Нужно будет завтра забрать, — ответил он, смотря прямо перед собой и закуривая сигарету.       «И зачем мне эта информация, идиот?» подумал Женька, фыркнул, допил пиво, смял банку и выбросил её в урну, которая стояла рядом.       — Ты собрался вешаться в этом парке? — неожиданно спросил незнакомец, не поворачиваясь к Женьке. — Здесь по утрам молодые мамаши с колясками и детишками гуляют. Ты не думаешь, что можешь оставить кому-то на всю жизнь серьёзную психологическую травму? — Сделал паузу, чтобы затянуться сигаретой. — Лучше всего это сделать дома. Но я бы посоветовал тебе найти другой выход из твоей ситуации. Зачем умирать молодым? Неужели нет другого пути? Начни сначала...       «Сука! Как же трудно начать сначала, — подумал Женька. — Начать с нуля, с долбанного огрызка, с долговой ямы, когда кажется, что весь грёбаный мир против тебя! Легко говорить: «Начни сначала, не унывай, всё будет хорошо!» Иногда мне хочется спросить у этих людей, как у этого придурка, что бы они сделали на моём месте».       — А ты бы сам что сделал, если бы оказался на моём месте? — со злобой выдохнул он, глядя незнакомцу в глаза. — Если бы твой отец увёл у тебя девушку и отнял бизнес? — Бычок полетел в урну, отскочив от смятой банки из-под пива. — Блять! Да тебе бы просто захотелось сдохнуть! Чтобы не чувствовать эту адскую боль в груди от осознания, что тебя предали, уничтожили морально, оставив за собой лишь горький пепел со вкусом гнилого мяса! Ты бы просто не справился!       — Эм... Что? — лишь произнёс он растерянно и задумался, глядя на Женьку.       — Вали отсюда. И не пытайся давать советы, если не можешь помочь, — произнёс Женька уже спокойнее, стараясь не наговорить лишнего. Но этот долбоёб продолжал утверждать, что он совершает ошибку. И снова его прорвало на крик: — Хватит меня учить и говорить, что всё будет хорошо! Гуд? Сегодня я решил умереть! Разве я не могу сам решать, когда мне умирать?       — Можешь, — ответил парень.       «Он что, издевается?».       — Иди в пизду! — Женька буркнул сквозь зубы.       — Ладно, окей. Я думаю, перед тем, как отправиться в ад, тебе стоит рассказать о том, что случилось. Расскажи спокойно, без криков, под пивас. Мне интересно послушать, — Он демонстративно поёжился. — Но не здесь. Здесь холодно.       Предложение этого парня прозвучало логичным. В конце концов, Женька всё равно собирался сдохнуть. Можно же излить душу и отправиться на небеса или, в его случае, в ад.       — Согласен. Куда пойдём?       — Ко мне. Я живу недалеко. Можем дойти пешком, но на такси будет быстрее, — спокойно и с лёгкой улыбкой произнёс этот придурок.       — Евгений, — рука протянута: нужно хотя бы узнать имя этого чудилы.       — Владислав, — со странной улыбкой ответил тот и пожал ему ладонь.       Сидя в такси рядом с этим странным парнем, Женька задумался: что же ему от него нужно? «Неужели ему действительно так интересно, что он хочет привести в свою квартиру совершенно незнакомого человека? С другой стороны, чего бояться? Я ниже его. Лучше бы мне его остерегаться. Но мне похуй! Я всё равно собираюсь умереть после разговора с ним. Так чего мне терять?».       Дорога до его дома оказалась слегка длиннее, чем ожидалось, и Женя задремал под монотонную музыку в салоне.        — Выходи, — видимо, они приехали, и Влад разбудил его.       Осмотревшись по сторонам, Женя увидел, что дом стоит на берегу озера. Поодаль расположились ещё несколько подобных коттеджей.       — Ты здесь снимаешь комнату? — спросил он у Влада, следуя за ним за ворота.       — Нет, это мой дом. Сначала я хотел привести тебя в свою квартиру в центре города, но потом решил, что это место идеально подходит для того, чтобы умереть. Ты же не передумал? — с улыбкой произнёс Влад, словно издеваясь над ним.       «Передумал ли я? Скорее всего, нет. Моя жизнь не имеет смысла. Если даже захочу вернуться домой, меня там никто не ждёт. Отец, наверное, уже заблокировал мою кредитку», подумав об этом, Женька уверенно шагнул в дом.       Огромный двухэтажный коттедж внутри оказался не менее шикарным. Современная мебель и техника: всё кричало о роскоши.       «Да кто он такой? На вид ему не больше двадцати, а уже есть такой огромный дом и даже квартира в центре Москвы. Неужели он сын какого-то чиновника? Хотя мой отец тоже имеет немало денег на счету и две квартиры в центре, но всё же не подарил мне ни одну из них. Жмот тот ещё!».       Владислав предложил немного посидеть на балконе, чтобы покурить и выпить коньяк давней выдержки. Женька согласился, решив, что тот не терпит запах дыма в доме. Чертовски важный пижон и эстет!       Они вышли на балкон, который оказался очень просторным. Чёрные диванчики и стеклянный маленький стол посередине. Усевшись на один из них, немного дрожа от холода, Женька бросил взгляд за перила. Перед ним простиралось замёрзшее озеро, покрытое толстым слоем корки льда. Деревья, окружавшие озеро, казались пугающими своими голыми чёрными ветвями.       Через несколько минут пришёл Влад, поставил на стол бутылку коньяка, стаканы, пепельницу и закурил. Некоторое время он молча смотрел на ночное озеро.        Женька тоже не говорил ни слова: просто хотел согреться. Он налил коньяк в стаканы, посмотрел на звёзды и залпом выпил, не чокаясь с хозяином дома. Влад последовал его примеру. После нескольких минут неловкого молчания Женя решил, что лучше сделать то, зачем он приехал – покончить с собой, как только выговорится перед этим странным человеком. И вот, выпив ещё раз, он начал рассказывать о своём детстве, юности и первой любви.       — Мой отец – Геннадий Гаврилов, владелец крупной компании по изготовлению мягкой мебели. Всю свою жизнь я помню его очень занятым и уставшим придурком, который срывался на мне, когда я был маленьким. Он всегда требовал от меня только самых высоких результатов: от учёбы до спортивных достижений. В учёбе я преуспевал, а вот спорт давался мне тяжко. Слабое сердце и невозможность развить мышцы. К тому же я страдал от низкого давления. Спасибо: всё это досталось мне от мамы, которая, как оказалось, рисковала, надумав родить с таким здоровьем. Вопреки мнению врачей, она всё равно решила испытать счастье материнства. К сожалению, она умерла, как только я вылез из неё. Возможно, она хотела умереть, подарив жизнь мне.       А я вот не хочу жить. Да, я эгоист! Да, я понимаю, что должен ценить жизнь, которую мне дали. Но мне не за что цепляться. У меня ничего нет своего. Отец контролировал меня всю жизнь. Денег, которые я получал от него, хватало только на трамвай и метро. А на учёбе за мной следили особенно строго. «После пар сразу домой!» повторял отец по утрам, когда отвозил меня в университет. Мне нельзя было заводить приятелей, но всё же у меня был друг, который умер в прошлом году от рака. А девушки…       — И девушка тоже была? — прервал его Влад.       — Заткнись, просто слушай, — ответил Женя и продолжил говорить.       — Итак. После окончания универа мой отец решил сделать из меня технолога в своей компании. Там работала девушка по имени Настя. Я сразу же влюбился, увидев её. Понимаешь, это была любовь с первого взгляда! И вот я пытался заговорить с ней, пытался ухаживать. И, наконец, спустя полтора года, она начала отвечать мне взаимностью. Улыбалась мне, шутила со мной. Я хотел на ней жениться. Но сегодня, открыв дверь кабинета, я увидел, как она и мой отец целуются.       У Женьки внутри всё сжалось от собою же и озвученного. Он был так разбит, что не мог сдержаться и вылил всё, что накопилось внутри, этому мало знакомому парню с голубыми глазами. Тот слушал его, не перебивая, а затем оценивающе посмотрел.       — Понятно. Жаль... Что ты действительно оказался слабаком. Я думал, это будет «вау» история, — рассмеялся Влад.       — Это твоё утешение? — Женька не сдержался. Какой-то придурок говорит, что он слабак? Может быть и так! А как же его чувства? «Неужели всем безразлично на меня? Для этого, мама, ты меня родила? Ненавижу тебя, отца и себя!».       — Разве это не «вау» история? Через что я прошёл, никогда никому не приходилось испытывать! — Он был раздражён, не понимая, почему этот придурок смеётся над его словами.       — Хочешь, я разложу твои проблемы и сравню их со своими? — Голос парня стал тише и как-то хрипло прозвучал. Женька кивнул, не осознавая зачем. Просто почувствовал, что должен согласиться.       — Судя по твоему рассказу, ты обычный лузер, который никогда не пытался жить самостоятельно. Отец тебя не ненавидит, он просто строгий. Он хотел, чтобы ты научился всему самостоятельно, а не ныл на судьбу. Девушка ещё не была твоей парой, чтобы говорить, что отец увёл её у тебя. Можно спокойно сделать вывод, что ты любишь фантазировать и сочинять. Это многое объясняет. Отец менял домработниц и нянь из-за твоего вранья. Возможно, ты рассказывал им истории о том, что отец тебя бьёт или не любит. — Высказав своё мнение, Владислав с усмешкой отпил коньяк.       «Этот идиот думает, что знает мою жизнь лучше меня? Ха! Так и знал, что он козлина с короной».       — И зачем я только пришёл сюда? Чтобы услышать это? Ах да, вспомнил! Я же хочу покончить с собой! — громко смеясь, сказал Женька, вставая и направляясь в сторону гостиной, где он оставил пакет с верёвкой.       — Где можно повеситься? На балконе? Или у тебя есть отдельное место для этого? — спросил он, нервно сжимая верёвку. Чувство страха и безысходности окутало его с ног до головы. Но пьяный разум говорил, что он должен сдержать данное себе слово. Лишь небольшая надежда оставалась на то, что этот человек сможет найти слова, которые его отговорят. Но эта скотина лишь ухмылялся, выпуская дым.       — Ещё рано. Пойдём, согреемся и поговорим. Я тоже хочу рассказать тебе о своей жизни. Не забыл? Надо же сравнить, кто страдает больше.       Сидя напротив него, Женька нервничал от какого-то странного ощущения безвыходности. В этом доме стены пугали своим блестящим видом и ровно расположенными на своих местах вещами. Каждая картина на стенах, мебель, стаканы и книги: всё было словно размещено с помощью линейки. Казалось, здесь не было места ни неровности, ни небрежности. И он тоже был не на своём месте, нарушая эти правила дома.       Владислав молча смотрел на гостя. Затем взглянул на время на смартфоне и начал говорить тихим и ровным голосом.       — Я не очень хорошо помню своё детство. Наверное, это из-за того, что меня били с ранних лет моей жизни. Я только помню, что моя мать очень злилась, когда я нарушал правила и порядок в доме. Всё всегда должно было быть на своих местах. Отец тоже любил порядок и учил меня быть послушным и тихим.        Влад закатал рукава джемпера и обнажил предплечье, где были шрамы от глубоких порезов. Сказать, что Женька был в шоке, это не сказать ничего. Эти шрамы были уродливыми: глубокие рубцы и неровная поверхность кожи.       — За каждую оплошность из меня вырезали кусочки кожи в разных местах. Отец говорил, что эти шрамы будут напоминать мне о моих ошибках. «Порядок во всём и всегда», — Влад рассмеялся, словно рассказывал что-то весёлое.       — Да уж, у тебя действительно было не самое простое детство. — Женя попытался отвлечь его от мрачных воспоминаний, нервно хохотнув.       — А теперь я тоже люблю порядок, которому меня научили родители, — произнёс парень, глядя на гостя своими теперь уже холодными, словно лёд, голубыми глазами.       — Но твой внешний вид в магазине не соответствовал твоему порядку, — сказал Женька, вспомнив его прикид, и добавил: — Словно пидор.       — Это не имеет значения. Дома у меня всегда порядок. И ты в моём доме, в моём мире и моих стеклянных стенах, — Влад оскалился, произнеся эти странные вещи.       — Ладно... Мне пора вешаться! — решительно встал, хотя сам до жути боялся не только смерти, но и этого придурка.       — Ты занимался сексом с парнем?       «Что за идиотский вопрос? Конечно же, нет», подумал Женя. Но, сглотнув, решил ответить коротко: — Нет.       — А хочешь?       — Не хочу.       — Обещаю, тебе понравится. — Встав с дивана, Влад, словно не слыша его отказа, начал приближаться.       Женька решил, что лучше всего попытаться уйти обратно на балкон, чтобы спрыгнуть вниз головой и не узнать, что будет дальше. Шаг вперёд. И он не заметил, как оказался в крепких объятиях этого психа!              — Ты такой красивый, но такой тупой. — Чувствуя, как слова и руки Влада сжимают не только его сердце, но и тело, Женька оторопел. Эти руки были сильнее его, они сжимали ягодицы, словно вату. Он почувствовал себя ничтожно слабым. Но когда выпал момент, с силой оттолкнулся от него и со всех сил дал по морде. Чувство, что нужно бежать, а не стоять на месте, к нему ещё не дошло.       — Не подходи ко мне, грёбаный пидор! — Женька был в ужасе, наблюдая, как Влад, вытерев кровь с губы, медленно приближается к нему с ядовитой улыбкой. Кажется, его сегодня точно прикончат, как он того и хотел.       — Ты такой милый... Хочешь жить со мной в моём аду? — произнёс этот псих и, взглянув на него безумными глазами, начал раздеваться.       «Сука! Он действительно собрался меня насиловать?». В мыслях не виделось других вариантов, кроме этого исхода.       — Ты думаешь, сможешь справиться с парнем? Я буду драться! — Женька заорал и попытался найти хоть что-то, чтобы защитить себя. Пятясь назад, словно загнанный кролик в глубокую нору от этого хищника, он оказался в углу комнаты.       — Так дерись. Чего ты трясёшься, как лист? — Говорил псих, нависая над его головой.       Парень скользил взглядом по стене, к которой был прижат, в надежде, что сможет отыскать на ней своё спасение. Но стена была пуста, а ближайшая тумбочка с той же чёртовой вазой, ей можно было хотя бы огреть Влада, находилась в нескольких шагах от Жени. Крупная дрожь ещё сильнее окатила тело, когда в голову наконец-то дошла вся серьёзность ситуации и её безвыходность. Дышать стало труднее, от чего парень не сразу заметил, как ладони Влада залезли под футболку, поднимаясь от низа живота до самой груди.       — Не надо, — бормотание сорвалось с уст, когда Женька схватил парня за запястья, пытаясь остановить его руки. Но, кажется, несмотря на всю смазливость насильника, он был сильнее, раз слабые попытки прекратить это не вызвали никакого результата.        — Если будешь хорошим мальчиком, будет не так больно, — горячо нашёптывал Влад, когда наклонился ближе к чужому уху, болезненно прикусывая мочку, — обещаю.       Тело неприязненно покрывалось мурашками от каждого касания к себе. Настолько отвратительно ощущалось это всё, что низ живота скрутило непонятной болью. Парень почувствовал, как весь выпитый алкоголь поднялся по пищеводу и застрял в глотке кислым комом. Хотелось вырвать, сжаться на полу в комок, окунуться в детство, когда няня не спала, если ему было плохо, прижимая сонного Женю к своей тёплой груди. Воспоминания немного притупили чувства, но резкий укус в шею вернул в реальность. Реальность, где он беспомощно зажат между стеной и Владом, которому, кажется, не было дела до просьб или еле видимых слёз. Было ли ему вообще до чего-то дело?       Женька резко дёрнулся, не оставляя очередной попытки вырваться. Влад, кажется, расслабившийся от того, что тот притих, не ожидал выпада со стороны жертвы, отстранившись. Хватаясь за малейший шанс сбежать отсюда, его тело как будто наполнилось новыми силами, а сам он начал движение к лестнице. Слыша громкий топот позади, Женя знал, что этот псих точно не даст ему уйти. Теперь точно нет.       Холодные пальцы Влада впутались в мягкие волосы на загривке, болезненно оттягивая назад. Они встретились взглядами. Лицо парня и до этого выглядело не самым добрым, но теперь он был совершенно в бешенстве, не оценив все попытки второго спасти свою задницу. Словно тряпичную куклу, он легко дёрнул его в сторону, заставляя упасть на колени.       — Ты думаешь, это весело?! — Влад закричал в чужое лицо. Вена на его виске набухла от злости. — Вы все такие идиоты. Вы все пытаетесь уйти от меня, бросить. Насколько идеальным бы я ни был, порядочным или понимающим, я никогда не получаю ничего взамен! — его лицо холодело, сам парень выпрямился, сильнее сжав пряди волос. — Ты мерзок.       Он потянул вниз: тело Жени больно билось об каждую ступеньку. Впиваясь короткими ногтями в руку, которая держала парня за волосы, он царапал в надежде, что это заставит Влада хоть немного ослабить хватку. Но он был непробиваемым. Устав тащить тело вниз, парень с силой оттолкнул его, заставляя скатиться по оставшимся ступеням. Голова болела, колено саднило от ушиба, а кожа на руках, кажется, была содрана местами.       — Ты болен! Ебучий псих! — закричал Женя, дрожащими руками пытаясь ухватиться за что-либо, чтобы встать.        На лице Влада даже мускул не дёрнул. Он взял с тумбы верёвку, ранее купленную другим в магазине. Его нога упёрлась в Женину грудь, не давая окончательно встать, попросту прижимая тело к холодному полу.        — Может быть, — губы парня расплылись в улыбке, граничащей с безумным оскалом. — Но это уже не имеет значения.       Сжатый кулак парня прилетел в лицо, заставляя временно потерять координацию. Его жертва почувствовала, как холодные ладони и что-то шероховатое касается шеи. Осознание пришло сразу. Это была верёвка. Весело обвязав её вокруг чужой шеи, Влад приподнялся и потянул за край на себя, стягивая узел. Дышать стало тяжелее.       — Для этого тебе нужна была она? Да? — он вновь наклонился. Они встретились взглядами, но смотреть на него второму совершенно не хотелось. — Я уверен, твоя девушка бы никогда не додумалась до этого.       Он подмигнул, вновь натянув верёвку на себя, сильнее затягивая узел. Женя открывал рот, делая рваный вдох, пытаясь руками схватиться за верёвку, чтобы оттянуть её и оставить себе место для комфортного дыхания. Эти попытки только рассмешили насильника. Влад прикусил губу. Его возбуждало то, как отчаянно другой хватался за жизнь, потому что было заметно напряжение в его боксерах. Больной ублюдок.       — Пожалуйста, дай мне уйти. Я никому не скажу о произошедшем! Я, блять, клянусь тебе! — рвано вздыхая от отсутствующей возможности сделать нормальный вдох, по щекам Жени потекли горячие слёзы. Меньше всего ему хотелось плакать перед Владом, который упивался своим превосходством и его беспомощностью.       Он наклонился, всё ещё крепко удерживая конец верёвки, намотав её себе на ладонь. Пальцы второй руки скользнули к ширинке чужих штанов, расстёгивая её. Тело задрожало сильнее. Женька пытался ударить его локтем, но Влад перехватил все попытки сопротивления. Задумчиво оглядев его тело, парень сильнее заломил обе чужие руки назад, связывая их вторым концом верёвки, заставляя прижиматься к полу. Верёвка была не особо длинной, поэтому каждое движение рук заставляло петлю на шее Жени стягиваться сильнее. Довольный собой, Влад потянул джинсы вниз вместе с бельём, стягивая его до щиколоток. Женя слышал его удовлетворённый вздох, от чего стало ещё более тошно.       — Влад, меня сейчас стошнит. Пожалуйста... — хрипло бормотал парень, пытаясь держать голову ровно. Шея затекала, но опусти он лицо, и верёвка на ней станет только уже. — Пожалуйста.       — Испортишь мне ковёр и будешь слизывать эту мерзость с него. Ясно? — вкрадчиво шепча, парень хмыкнул над его ухом, карябая ногтями ягодицы.       Стало мерзко от всего, что сейчас происходило. Слёзы сильнее потекли по щекам, ком в горле будто стал больше, затрудняя нормальное дыхание. Холодные и потные ладони Влада сминали чужие бёдра, раздвигая ноги. Он наслаждался видом, разглядывая каждую часть тела, как будто оно было экспонатом на выставке.        — Знаешь, ты бы так хорошо подошёл мне, — Влад приподнялся, отшагнув куда-то в сторону. Второй пытался повернуть голову и посмотреть на него, но это была жалкая попытка, поэтому Женя остался в том же положении. — Украшал бы мой мир, в котором я живу. Стал идеальной картинкой, которой бы я восхищался всякий раз, думая, что лучше уже не будет.       Женя зажмурился, пытаясь отвлечься на что-то, чтобы не слушать его. Слова были противными, холодными и до дрожи мерзкими, исходя из положения, в котором он оказался. Все уроки из детства, когда учили не связываться с незнакомцами, сейчас ощущались такими полезными. Но, видимо, не настолько сильно хотелось прислушиваться к ним раньше. В другой ситуации его бы тут никогда не было.       Снова почувствовав ладони Влада на бёдрах, Женя понял, что он вернулся. Любые слова, что хотелось сказать, застряли в горле, когда вместо ладони юноша почувствовал лезвие на своей коже. Холодное и острое. Даже просто прислонив его, парень слабо поранил кожу на бедре Женьки.       — Я подумал, — Влад замолк, подбирая слова, — подумал, что я хочу всего тебя себе. И в доказательство этого я оставлю на твоём теле постоянное напоминание о том, кому принадлежит твоё жалкое существование.       Вскрик сорвался со рта, когда парень воткнул кончик ножа глубже в плоть. Он двигал им, вырезая своё имя на коже, несмотря на тут же хлынувшую тёплую кровь.       — Хватит! — Женя давился слезами, пытаясь отстранить ногу, но Влад крепко держал её второй рукой. Жуткая боль окатила полностью тело: казалось бы, тот мог в любой момент отключиться от этого, но парень держался. Лучше было бы потерять сознание и не чувствовать происходящего, но Женя не хотел быть более беспомощным сейчас, — хватит, хватит, пожалуйста!       Смешок позади слышался слишком радостным, прерывая рыдания парня под. Ублюдок провёл языком по лезвию ножа, слизывая кровь. Он был настолько доволен собой, что кажется, выпуклость в его трусах стала только больше.       — Ты красивый, — обыденно произнёс он, откладывая нож. Кровь сочилась сильнее, стекала по бедру, капая на ковёр, окрашивая белоснежный материал красным, — до безумия.       Он облизал губы, ладонью сжимая чужие раны, заставляя громко вскрикнуть. Это вновь развеселило Влада. Внимательно разглядывая кровь на своих пальцах, он ухмыльнулся, раздвигая ягодицы парня свободной рукой. Женю мутило от потери крови, взгляд становился более расплывчатым, поэтому ощущения сзади слегка притупились. Ровно до того момента, пока Влад, решивший, что кровь будет потрясающей смазкой, не стянул с себя боксеры. Его член истекал естественной смазкой, с нетерпением пульсируя. Размазав кровь по органу, юноша прикусил губу, приставив головку к девственно неподготовленному входу. Он сделал краткий вдох, а после резко вошёл во всю длину, разрывая стенки. Сдавленный крик заполнил тишину дома, когда тело парня пронзила острая боль снизу.       — Чш-ш, — Влад коснулся губами его уха, ласково проводя языком. — Ты прекрасен... — Смешок, и парень отодвинулся назад, почти покинув чужое тело. Но секунда и он снова делает толчок, вновь входя полностью.       Каждое движение давалось с трудом из-за неподготовленности. Но, кажется, Влад не особо обращал на это внимание, виляя бёдрами, стараясь войти ещё поглубже. Знал, что он хозяин ситуации. Понимал, что парень под ним не сбежит, у него в целом больше не будет возможности уйти из его объятий. Член был полностью покрыт кровью юноши не только с бедра, но и из разорванного внутреннего прохода. Влада возбуждало ещё сильнее и то, что парень, которого он имел прямо сейчас, был достаточно сильным духом, до сих пор находясь в сознании, несмотря на мучительные пытки. Он потянул верёвку, заставляя петлю сдавить шею его «партнёра».       На удивление, парень снизу не издал ни звука. Только тяжёлое дыхание и редкие всхлипы. Почувствовав, что дышать стало тяжелее, его тело полностью вздрогнуло. Не сдержавшись, Женю вырвало прямо на ковёр. Влад приостановил движения, чтобы понаблюдать за этим, не покидая чужое тело.       — Ты правда сделал это? — Влад сжал пряди чужих волос сильнее, резко опустив чужое лицо, заставив, во-первых, больно удариться носом, во-вторых, испачкаться в собственной рвоте, от чего подкатило ещё сильнее.       Жмурясь и стараясь сдержать очередной позыв к опустошению желудка, Женя вздрогнул. Его тело горело от излишне большого количества чувств и эмоций. Не могло это произойти с ним, верно? Происходящее казалось сюрреалистичным кошмаром, от которого он проснётся, после чего точно побежит обнимать отца, простив его за все разногласия и ссоры. Но реальность окутывала сильнее, когда он чувствовал, что Влад выходит из него. Неужели ему надоело? Он подумал, что это конец, надеялся, что хуже уже не будет, но резкая боль в бедре заставила подавиться и воздухом, и своими хриплыми попытками вскрикнуть. Тонкие пальцы Влада ковырялись особенно глубоко в ране, а после он почувствовал, как тот пытается расширить её сильнее, пропихивая туда член. Боль была абсолютно невыносимой. Женя был бы рад, чтобы это прекратилось, но нет. Это не прекратится.       Ему нужно было раньше думать о том, что всё не так плохо. Ему нужно было раньше подумать о том, что он хочет жить. Смеяться, гулять с друзьями, пить пиво и просто хорошо проводить время. Моменты, которые тот счастливо проводил, загорелись в голове огоньком напоминания, что в целом это была прекрасная жизнь. Но он проебал её здесь. И сейчас Женька понимал, что у него нет шанса снова окунуться в это беззаботное существование. Не тогда, когда совершенно незнакомый парень трахал его в раны, оставленные им же. Влад был абсолютно безумен. Не было и никакого шанса, что Женя выберется отсюда живым.       — Ты долго молчишь, — холодно прошептал Влад над ухом, пачкая спину «партнёра» его же кровью на руках. — Я знаю, что ты слышишь. Почему ты молчишь?       Он двигал бёдрами сильнее, входя так глубоко в разорванную плоть, насколько это было позволено. Тепло крови и раны делало его член только твёрже, а внизу живота приятно скручивало от возбуждения. Покачав головой, Влад вышел из раны. Схватился за какую-то тряпку рядом, перевязывая раненое бедро жертвы, чтобы он не потерял слишком много крови. Обошёл его, опускаясь на колени спереди перед лежащим парнем.       Женя слабо поднял на него взгляд, беспомощно заваливаясь набок. Запястья болели и кровоточили от того, как сильно кожу натёрла верёвка. Влад только тихо рассмеялся, убирая пряди волос с лица парня.       — Не скажешь ничего? — он прикусил губу, всё ещё оглаживая пряди его волос.       — Я... — хрипло пробормотал парень, — я жить хочу...       — Чего? — Влад склонил голову набок.       Не уводя взгляд, он разглядывал израненного Женьку, который пытался вдохнуть поглубже. Он действительно пытался ухватиться за краешек жизни, возможно, даже думал о шансах сбежать, а может, надеялся на снисходительность другого. Но Владислав только засмеялся на слова парня, прикрыв глаза ладонью.       — Нет-нет, — он покачал головой. — Забыл? Ты будешь жить со мной в этом аду, словно так всегда и было. Как будто он изначально был создан для нас с тобой.       Влад поднял чужое лицо, притягивая парня ближе к себе. Он сжал его щеки, заставляя Женю пошире открыть рот, после чего протолкнул в него испачканный член. Очередной поток слёз и рвоты настиг парня, но вырвать из себя всю мерзость ему не позволил Владислав, глубоко имеющий его в рот. В носу закололо и неприятно зажгло, когда он пытался не захлебнуться в слюнях и рвоте. Но Владу не было дела до его состояния. Ему просто хотелось достичь пика. Тело Женьки забилось в конвульсии, когда он понял, что ему отчаянно не хватает воздуха из-за натянувшейся верёвки и того, что в горле были остатки содержимого в желудке, таскающиеся по пищеводу. Он брыкался, пытаясь окончательно отстраниться, но Владислав держал слишком крепко, не давая и шанса вдохнуть воздух, перекрыв к тому же нос парня, из которого начала капать рвота.       Закинув голову назад, парень с остервенением имел другого в рот даже тогда, когда Женя окончательно перестал двигаться, захлебнувшись рвотой и передавив себе горло верёвкой. Чувствуя себя на грани, Влад выскользнул из ещё тёплого рта, кончая на смертельно спокойное лицо.       — Я тебя люблю... — тихо пробормотал парень, притягивая к себе тело другого, заключив его в объятья. — И теперь ты всегда будешь жить со мной.       Жить – это именно то, чего в последний раз хотел Женя перед смертью.

__________