Взаперти.

« БУДЕТ ТИХО, БУДЕТ ДУШНО

БУДЕТ СТЫДНО, БУДЕТ СЛЫШНО

ЛИШЬ БУДИЛЬНИК НА ТРУБЕ

БУДИТ-БУДИТ ОН КОГО-ТО. »

Продолжив потирать лицо руками, Иван прислушался. Снизу всё ещё доносились звуки — громкие удары, как будто кто-то роняет мебель или бьёт по стенам, а за ними крики. Будто бы кто-то пытался перекричать бурю. Иван тяжело вздохнул, ощущая, как растёт раздражение. Это уже не впервые. Сосед снизу, кажется, не мог прожить и дня без какого-нибудь шумного инцидента. Сколько раз он уже собирался пойти разобраться и усмирить его наконец, но то лень, то усталость, то просто нежелание связываться останавливали его. Комната, в которой находился Иван, мало чем отличалась от большинства помещений в этой старой общежитии. Казалось, её предназначение изначально было иным, возможно, это бывшая палата в давно заброшенной больнице, которую переделали под жильё. Потолок был высоким и слегка осыпающимся, с тёмными пятнами сырости в углах. Стены когда-то были окрашены в голубой цвет, но теперь краска облупилась так сильно, что местами обнажались серые кирпичи. В одном месте торчал кривой, скрученный гвоздь, вокруг которого была дыра — кто-то, видимо, пытался повесить что-то тяжёлое. Слышимость в комнате была ужасной — стены и потолки, казалось, вовсе не задерживали звуки. Было слышно буквально каждый вздох или шаг человека, а при большом желании, казалось, можно даже уловить звук, с которым кто-то моргает. Поэтому этот безобразный шум, доносящийся снизу, лишь усиливал раздражение Ивана, заставляя его с трудом сдерживаться, чтобы не спуститься и собственными руками не связать соседа, чтобы тот наконец-то успокоился. Наконец-то расставив все свои мысли по местам, Иван привстал с кровати, но, осознав бессмысленность дальнейших действий, снова сел, бросив усталый взгляд на комнату. Его взгляд медленно скользил по знакомому убранству, пока не остановился на своём соседе — Луке. Они жили вместе уже достаточно долго, чтобы привыкнуть друг к другу, но всё равно редко разговаривали. Лука всегда держался обособленно, почти растворяясь в своей тишине и держа Ивана на расстоянии. Иван пристально разглядывал парня, словно видел его впервые. Светлые блондинистые волосы чуть растрепались, лежа небрежными прядями, ловя тусклый свет от лампочки. Его необычные жёлтые глаза, закрытые сейчас, всегда казались какими-то нереальными, слишком яркими для этой серой комнаты. Бледная кожа, почти прозрачная, напоминала мрамор — холодная, гладкая, неестественно идеальная. Черты лица были аккуратными, точёными, будто кто-то изваял его, стараясь создать идеальный образ. Но взгляд Ивана невольно остановился на руках Луки. На тонких запястьях, которые выглядели слишком хрупкими, тянулись шрамы — длинные, глубокие, блекло-красные полосы, словно кто-то грубо испортил безупречное белое полотно. Этот контраст был пугающим, почти болезненным. Лука выглядел будто кто-то, кто мог бы блистать на обложках журналов или ходить по подиуму, но жизнь словно нарочно измазала эту красоту болью и страданием, оставив за собой непоправимые отметины. Иван дёрнулся, словно его ударило током. Перед глазами всплыла картина из прошлого, слишком яркая, чтоюы забыться, слишком болезненная, чтобы её стереть. Это был тот день, когда он вернулся в комнату после долгого разговора с Суа и Мизи. Как только он открыл дверь, первое, что он заметил, — это Луку, стоящего посреди комнаты. Его белая блузка была заляпана кровью, алые пятна расползались, впитываясь в ткань, капли падали на пол, оставляя маленькие лужицы. Иван замер в дверях, не в силах что-ли сделать. В руках же Луки было лезвие - острое, блестящее, будто только что очищенное. Запястья парня были исполосованы, и кровь текла с них непрерывным потоком. Сцена казалось сюрреалестичной, как будто из чьего-то кошмара. Иван шагнул вперёд, с трудом удерживая себя, чтобы не напугать Луку своей реакцией. — Лука.. Что ты делаешь? - прошептал он, но голос сорвался, звуча слабее, чем хотелось. Тогда они впервые по-настоящему заговорили.. Хотя, это трудно назвать разговором. Говорил только Иван, отчаянно пытаясь понять, что случилось. Он задавал вопросы один за другим: откуда у него лезвие, что произошло, почему он это сделал. Но Лука молчал. Его жёлтые глаза лишь смотрели куда-то сквозь Ивана, словно он был стеклом. После прихода от смотрителя этажа, он стал еще более безжизненным, а его запястья были туго перевязаны чистыми бинтами. Дав себе пару лёгких пощёчин, Иван привёл себя в чувство, отгоняя воспоминания, которые слишком сильно накрыли его. Он глубоко вздохнул и снова посмотрел на Луку. Тот уже успел поменять позу, повернувшись лицом к стене. Его дыхание было ровным и спокойным, как будто ничего из этого мира его не касалось. Поняв, что лежать дальше бессмысленно, Иван тяжело поднялся с кровати. Накинув на ноги старые чёрные тапочки, он подошёл к фонтанчику с водой, который находился прямо у двери. Фонтанчик был таким же старым, как и всё в этой комнате, с облупленным металлическим корпусом, но всё ещё работал. Иван наклонился, отпил немного холодной воды, чувствуя, как она пробуждает его окончательно. Отойдя от фонтанчика, он открыл дверь и вышел в коридор, задумчиво потирая затылок. Холодный воздух общежития встретил его привычным запахом сырости и старых стен. Шум, доносившийся снизу, становился громче, как будто специально подгонял его. Иван ещё раз глубоко вздохнул, готовясь к тому, что ждёт его впереди. Иван решил осмотреться по этажу, чтобы хоть немного развеяться и, возможно, разобраться с шумом. Длинный коридор общежития тянулся перед ним, обшарпанный и серый, с тусклыми лампочками под потолком, которые мерцали, будто издеваясь. По обеим сторонам коридора тянулись деревянные двери — каждая комната была такой же обветшалой, как и его собственная, а местами на дверях виднелись следы ударов, царапин или странных наклеек, оставленных кем-то давно. С правой стороны, в конце коридора, находилась лестница. Там обычно можно было увидеть служебную тележку с едой, которую смотритель этажа оставлял в определённое время. Сейчас её не было, но Иван знал, что к обеду она появится, нагруженная пластиковыми контейнерами с сомнительного качества едой. Напротив лестницы находились двери в ванную и уборную — обшарпанные, с облупившейся краской и странными пятнами, которые никто давно не пытался стереть. Иногда оттуда доносился шум воды или приглушённые голоса, но сейчас всё было тихо. Рядом располагалась кухня — место, которое всегда пахло чем-то одновременно горелым и затхлым. Иван знал, что там наверняка остались чьи-то забытые кастрюли с засохшей едой, а на столах валяются грязные ложки и кружки. Коридор был безжизненным и тихим, если не считать далёкого грохота, доносившегося снизу. Иван шагал, задумчиво осматривая это привычное, но отталкивающее место. Дойдя до двери Суа, Иван тихонько постучал, стараясь не создавать лишнего шума. Суа была его соседкой по этажу, доброй, тихой девушкой, с которой он часто проводил время. Её хрупкость всегда вызывала в нём желание заботиться. Он помогал ей принимать таблетки, иногда приносил еду, когда она не могла подняться с кровати. Но в этот раз за дверью было тихо. Никто не ответил. Иван нахмурился, почувствовав странное беспокойство. Подождав несколько секунд, он сильно потянул дверь, зная, что она всегда плохо закрывается из-за разбитого замка. Скрип старого дерева отозвался эхом в пустом коридоре, и дверь медленно открылась. Вместо привычной уютной комнаты Ивана встретила пугающая пустота. Внутри никого не было — ни Суа, ни её вещей. Кровать была заправлена, но простыня выглядела идеально чистой, будто на ней никто не спал. Полки, которые раньше ломились от книг, теперь стояли пустыми, обнажая потрескавшуюся краску. Даже небольшая чашка, из которой Суа всегда пила чай, исчезла. Комната выглядела мёртвой, будто здесь давно никто не жил. Иван почувствовал, как по коже пробежал холодок. Он зашёл внутрь, оглядываясь, словно надеясь найти хоть что-то, что могло бы объяснить, куда она делась. — Суа? — позвал он, но его голос прозвучал глухо, утонув в пустоте. Оттолкнув панику, которая уже начинала нарастать, Иван глубоко вдохнул и вышел из пустой комнаты Суа. Его мысли путались, но он заставил себя идти дальше, подходя к соседней двери — там жила Мизи. Мизи была другой его соседкой. Худенькая до костей, она всегда вызывала у Ивана жалость и беспокойство. Ему хотелось хоть как-то ей помочь, накормить её, сделать что-то, чтобы она перестала выглядеть такой измождённой, но она никогда не принимала его попытки всерьёз. Иван постучался, но и здесь ответом была только тишина. Его ладонь невольно сжалась в кулак. Сердце забилось быстрее. Он не хотел верить в то, что происходило. С силой толкнув дверь, которая поддалась после скрипа, он заглянул внутрь. Комната Мизи тоже была пуста. Здесь не осталось ни следа от её прежней жизни. На подоконнике, где всегда стояла её косметика, теперь зияла пустота. Кровать была заправлена, но на ней не было привычных мягких игрушек, которые она так любила, или самодельных гирлянд из бумаги, которые она с улыбкой показывала Ивану. Всё исчезло. Абсолютно всё. Комната выглядела так, будто здесь никогда никто не жил. Иван шагнул внутрь, оглядываясь в поисках хоть чего-то, что могло объяснить это. — Мизи? — тихо позвал он, но, как и в комнате Суа, ответа не последовало. Холодок пробежал по его спине, и внутри начала подниматься паника. Будто обе девушки — Суа и Мизи — никогда не существовали. Будто всё, что он знал о них, было иллюзией. Снова нахлынули воспоминания. Это был обычный день, время обеда. Они договорились собраться в комнате Ивана и Луки, чтобы вместе пообедать и немного узнать друг друга поближе. Тёплая, пусть и неуклюжая попытка сблизиться в этом сером и унылом месте. Мизи, как обычно, ничего не ела. Она лишь мастерски заговаривала зубы, отшучиваясь или меняя тему, когда Иван пытался узнать, почему она не берётся за тарелку. Суа ела молча, но, казалось, была погружена в свои мысли. Иногда она кивала или соглашалась с общими словами, почти не включаясь в разговор. Лука, в своём стиле, молчал, иногда бросая саркастические фразы, насмехаясь над Иваном или язвительно замечая что-то о девушках. Иван знал, что Лука смотрит на них с осуждением, и по этим взглядам всегда всё было предельно ясно, даже без слов. Вкус отвратной еды — стандартных порций из столовой — перекрывался уютным разговором. Они шутили, обсуждали странности их общаги и особенно смотрителя по этажу, который всегда казался то слишком строгим, то странно безразличным. На несколько минут комната наполнилась чем-то похожим на тепло, словно они были просто друзьями, забывшими об окружающей их серости. Но момент разрушил шум снизу. Тот самый сосед с нижнего этажа, который всегда доставлял неудобства. Сначала грохот, потом крики и, наконец, громкие маты, которые перекрыли их разговор. — Мне его даже жаль… — тихо прошептала Мизи, опустив глаза и грустно уставившись в пол. — Он так страдает. — И что? Мы тоже здесь страдаем, подумаешь, — раздражённо бросил Лука, продолжая есть с явным безразличием. После этого всё стало очень неловким. Разговор угас, будто каждый ушёл в себя. Они доели в тишине, избежав встречаться взглядами, а затем молча разошлись по своим комнатам. Это воспоминание оставило в душе Ивана странный привкус. Он вспомнил, как тогда всё вдруг почувствовалось таким далёким и чужим, словно они пытались сблизиться, но были разделены невидимыми стенами. Иван снова ударил себя по лицу, пытаясь вернуть контроль над собой. Мысли путались, сердце колотилось быстрее. Что-то определённо было не так. Убедившись, что в комнате Мизи действительно ничего не осталось, он вышел, осторожно прикрыв дверь за собой. Возвращаясь в свою комнату, он вдруг заметил, что Лука уже сидел на своей кровати, склонившись над тарелкой с безвкусной, мокрой кашей, которую смотритель привёз во время его воспоминаний. — Ты чего? — лениво спросил блондин, даже не поднимая головы. Его голос звучал привычно равнодушно, и он продолжал механически жевать кашу, словно она была не едой, а простой необходимостью. Иван нервно сглотнул, заходя внутрь и запирая дверь за собой. Он пересёк комнату и сел на свою кровать, потирая переносицу. Слова вырывались из его рта тихим, почти шёпотом: — Мизи и Суа... их нет. Ничего не осталось от них. Пустые комнаты. Лука замер на секунду, прежде чем медленно отложить ложку и поставить тарелку на подоконник. Он выпрямился, бросив на Ивана взгляд, полный странной смеси любопытства и равнодушия. Затем он пожал плечами и, с лёгкой ухмылкой, сказал: — Сбежали, молодцы. Наверняка с ними всё хорошо. Эти слова задели Ивана. Он резко поднял голову, его лицо было напряжённым, а глаза полными беспокойства. — Нет! Я хочу разобраться... куда они ушли и что произошло. Они не могли просто так уйти! Я с ними дружил... Лука посмотрел на него спокойным, но немного насмешливым взглядом. Его жёлтые глаза блеснули на миг, как будто он развлекался ситуацией. — Дружил? — протянул он, чуть приподняв бровь. — А ты уверен, что они чувствовали то же самое? Может, ты просто цеплялся за них. Иван нахмурился, сжав кулаки, но промолчал. Он понимал, что Лука всегда был циничен, но эти слова резанули. Всё внутри него требовало ответов. — Если хочешь найти их... то мы можем пойти прогуляться по всему зданию, спуститься на этаж снизу. Вдруг наш сосед знает, что случилось, — всё так же без особого энтузиазма проговорил Лука. Он даже не взглянул на кашу, оставленную на подоконнике. Устроившись поудобнее на кровати, он наблюдал за Ивана, чья паника становилась всё более заметной. — Думаешь... он хотя бы умеет говорить? — спросил Иван с ноткой сомнения. Он едва мог представить, как тот неадекватный сосед вдруг начнёт делиться информацией. — Кричит же каждое утро, — Лука слегка усмехнулся, опираясь на стену. — Может, что-то и расскажет. Сейчас смотрителей тоже нет, они уходят полностью из здания во время обеда... Так что шанс есть. Иван бросил взгляд на Луку, который, казалось, был совершенно равнодушен к происходящему. Его расслабленная поза и саркастические слова раздражали, но одновременно придавали долю уверенности. — Хорошо... — наконец выдохнул Иван, поднимаясь с кровати. — Но если он начнёт снова орать или бросаться чем-то, это твоя ответственность. — Конечно, — кивнул Лука, лениво поднимаясь. Его жёлтые глаза сверкнули хитрым блеском. — Только давай не мешкай. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее ты перестанешь бегать туда-сюда, будто мир рушится. Иван бросил на него короткий взгляд, не ответив. Лука всегда умел вывести его из себя, но сейчас спорить было бессмысленно. Ему нужны были ответы, и, возможно, у соседа снизу они действительно есть. И вот, они аккуратно выскользнули из комнаты, стараясь не шуметь. Иван напряжённо вглядывался в коридор, а Лука, как всегда, двигался спокойно, будто ему было всё равно, заметят их или нет. Подойдя к лестнице, Иван замер, глядя вниз. Лука, уже спустившийся на пару ступенек, остановился, заметив его нерешительность, и взглянул снизу вверх. — Ты чего застыл там? — раздражённо бросил блондин, его голос прозвучал громче, чем хотелось бы Ивану. — Я никогда не спускался на этажи снизу... да и к лестнице особо не подходил, — с трудом прошептал Иван, ощупывая взглядом старую, скрипучую лестницу. Ступени были затёртыми и грязными, местами казались ненадёжными, а перила едва держались, обнажая ржавые крепления. Лука фыркнул, закатив глаза. — Если хочешь узнать, где твои подружки, то нужно побороть себя, — пробурчал он, поднимаясь обратно к Ивану. Без лишних слов он крепко схватил его за запястье, и, не слушая слабое сопротивление, практически потащил вниз. Иван споткнулся на первой ступеньке, сердце забилось быстрее. Но Лука не отпускал, его уверенный шаг и крепкая хватка не оставляли выбора. Спустившись на этаж ниже, Лука выглядел совершенно невозмутимо. Он оглядывался спокойно, словно уже бывал здесь, и сразу же направился к ближайшим дверям, прикидывая, какая из комнат находилась прямо под их. Иван же замер, ощупывая взглядом всё вокруг. Этаж казался совершенно другим миром. Тёмным, грязным и разрушенным. Полы были покрыты слоем пыли, грязные разводы тянулись по стенам, а обои висели клочьями, обнажая голую кирпичную кладку. В воздухе стоял затхлый запах сырости и плесени, от которого к горлу подступала тошнота. Иван почувствовал неприятную дрожь. Всё здесь будто дышало гнилью и отчаянием. Каждый шаг отдавался эхом, будто их присутствие нарушало что-то важное. — Не отвлекайся, — негромко сказал Лука, заглянув в одну из комнат. Он бросил взгляд на застывшего Ивана, слегка прищурившись. — Мы не на экскурсии. Если хочешь выяснить что-то, иди сюда. Иван сглотнул, пытаясь справиться с накатывающим ужасом. Что-то здесь явно было не так, но он заставил себя двинуться за Лукой, не желая оставаться в одиночестве на этом пугающем этаже. Здесь всё выглядело ещё более угнетающе. Помимо грязи и сырости, на дверях появились дополнительные решётки. Большинство из них были открыты, но одна оказалась запертой — та самая, что находилась прямо под комнатой Ивана и Луки. Это была комната их загадочного соседа. Лука подошёл к двери и осторожно потянул решётку. Та не поддалась. Он нахмурился, затем начал проверять замок. — Закрыто... У тебя случайно нет чего-нибудь, чтобы взломать замок? Невидимки, заколки... — спросил он, оборачиваясь к Ивану. Иван замешкался, но быстро начал рыться в своих карманах. Через несколько секунд он вытащил оттуда маленькую розовую заколку. — Мне её подарила Мизи... Осторожнее, пожалуйста, — прошептал он, протягивая заколку Луке. — Как трогательно, — хмыкнул Лука, беря заколку. Он принялся аккуратно возиться с замком, вертя заколку в руках с ловкостью, которая явно говорила о том, что это не первый его опыт подобного рода. Через несколько минут раздался негромкий щелчок, и решётка сдвинулась. Лука с лёгким удовлетворением открыл дверь. Комната за ней оказалась тесной и мрачной. Белые стены, давно утратившие свою свежесть, выглядели потёртыми и покрытыми грязными пятнами. В углу стоял старый матрас без постельного белья, на котором лежал сосед. На окне были тяжёлые железные решётки, и воздух казался застоявшимся. Иван заметил нечто странное — к стене была прикреплена цепь с наручниками. Видимо, чтобы тот, кто здесь жил, не смог сбежать. Сосед лежал на матрасе. Казалось, он спал, но Иван сразу заметил ещё одну деталь — его рот был заклеен куском серого скотча. — Вот и наш дружелюбный сосед... — едва слышно пробормотал Лука, оглядывая комнату с безразличным выражением лица. — Это ненормально, — выдохнул Иван, чувствуя, как по его спине пробежали мурашки. — Почему он... в таком состоянии? Лука пожал плечами. — Может, зашумел сильнее обычного. Смотрители любят решать всё радикально. Ну что, будешь его будить или оставим спящим? Иван нерешительно подошёл к незнакомцу, тронул его за плечо и слегка потряс, чтобы разбудить. Реакция была мгновенной — мужчина резко вскочил, начал дёргаться, брыкаться и что-то громко мычать, вырываясь, словно почувствовал угрозу. Его взгляд метался по комнате, пока он не заметил двух незнакомцев. Иван отшатнулся, подняв руки в жесте успокоения. — Эй, тише... Всё нормально, — мягко заговорил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Мы не злые и точно не смотрители. Тише... Сосед постепенно успокаивался. Его дыхание было тяжёлым, взгляд — настороженным. Иван сделал шаг вперёд и аккуратно протянул руку, чтобы содрать скотч с его рта. — Мы... соседи сверху. Меня зовут Иван, а его — Лука, — спокойно произнёс Иван, показывая на Луку, который стоял в дверном проёме с привычным безразличием. Его руки были скрещены на груди, а взгляд внимательно следил за каждым движением соседа. Мужчина помедлил, переваривая слова, затем глухо ответил: — Я... Тилл. Иван кивнул, стараясь сохранять дружелюбие, хотя ощущал лёгкую дрожь. — Приятно познакомиться, Тилл... Мы пришли, потому что искали наших соседок. Они... пропали. Может, ты знаешь что-то? Тилл смотрел на Ивана с недоверием, его глаза медленно перемещались на Луку, который лишь слегка усмехнулся, оставаясь в тени. — Ничего я не знаю, — недовольно пробурчал Тилл, потерев покрасневший рот после скотча. Его взгляд мелькал между Иваном и Лукой, которые продолжали наблюдать за ним с разным уровнем настороженности. — Может, их заб... — начал он, но Лука тут же перебил, голос его прозвучал неожиданно резко. — Может, стоит нам втроём поискать их? — предложил он, заходя в комнату и приближаясь к ним. Его натянутая улыбка выглядела неискренне, будто он пытался скрыть что-то, и это не укрылось от Ивана. Тилл, однако, сразу отрезал: — Я не смогу пойти. Лука прищурился, явно не ожидая такого ответа. — Почему? — спросил он, вглядываясь в Тилла, который, казалось, решал, стоит ли что-то объяснять. Вместо слов Тилл молча поднял ногу, обнажая тяжёлую металлическую окову, прикреплённую к цепи, которая была вмонтирована в стену. — Ты знаешь, где лежит ключ? — коротко спросил Лука, стараясь не выдать свои эмоции и держа все в своих руках, пока Иван молча наблюдал за ими двумя, думая о чем-то своем. — Посмотрите в шкафу, — глухо ответил Тилл, опустив ногу обратно на пол. Лука, недолго думая, направился к металлическому шкафу, стоявшему в углу комнаты. Он открыл скрипучие двери и осмотрел содержимое. Внутри оказалась пара потрёпанных тряпок, какие-то бумаги и ключ, висевший на ржавом крючке для одежды. Лука схватил его, оглянулся на Тилла и коротко бросил: — А должны ли мы тебя освобождать?Ты хоть что-то знаешь? — с сомнением и лёгкой издёвкой проговорил Лука, вертя ключ в руках. — Может, мы с Иваном и вдвоём справимся. А ты будешь... как заноза. Он бросил на Тилла колкий взгляд, хмыкнув, но тот, казалось, был готов к такой реакции. — Я знаю план строения здания, — прошептал Тилл, стараясь придать голосу оттенок убедительности. — Где что находится. Например, на этаже ниже есть потайная комната, доступ туда только у персонала... Его слова явно были рассчитаны на то, чтобы разжалобить Ивана и заставить Луку задуматься. Иван нахмурился, пытаясь принять решение, но затем тяжело вздохнул и повернулся к Луке. — Ладно... — тихо сказал он, кивнув. — Освободи его. Если он знает что-то полезное, это может помочь. Лука нехотя пожал плечами, но всё-таки подошёл к цепи. Он вставил ключ в замок, покрутил его дважды, и окова с негромким щелчком раскрылась. — Ну вот, ты свободен, — пробормотал Лука, слегка отступив назад. Тилл осторожно встал, потирая ногу в том месте, где окова оставила красный след. Он несколько раз наклонил её, разминая, а затем посмотрел на обоих с лёгким, но всё ещё настороженным благодарным взглядом. — Спасибо... — пробормотал он. — Обещаю, я помогу вам. Спустя пару минут обсуждения плана действий и разделившись, каждый из них отправился исследовать свой этаж. Тилл осторожно поднялся на третий этаж. Он двигался бесшумно, осматривая каждый закоулок. Комнаты были тихими, словно в здании никого больше не осталось. Ему казалось, что где-то должно быть хоть что-то, что укажет на судьбу девушек. Но всё, что он находил, были лишь старые вещи, бумажные отходы и пыльные стены. Лука уверенно спустился на первый этаж. Здание на этом уровне казалось ещё более заброшенным. Лишь едва заметные следы служебного персонала выдавали, что тут ещё иногда ходят люди. Внимание Луки привлёк старый журнал на столе у выхода. Открыв его, он быстро пролистал страницы, отмечая знакомые имена — Мизи и Суа. Однако пометки рядом с их записями были непонятными, оставляя больше вопросов, чем ответов. Лука тяжело вздохнул, взял журнал и направился обратно на третий этаж. Иван, оставшись на этаже Тилла, чувствовал себя неуютно. В коридоре царила гнетущая тишина, лишь иногда нарушаемая его собственными шагами. Осматривая комнаты, он находил обломки мебели, забытые вещи, но ничего, что указывало бы на местонахождение его подруг. Однако всё на этом этаже казалось более запущенным, чем выше, что заставляло его чувствовать себя ещё тревожнее. Поднявшись на третий этаж, Лука шагал по коридору, держа подмышкой журнал, который нашёл на первом этаже. Оказавшись перед их с Иваном комнатой, он заметил приоткрытую дверь. Лука нахмурился и медленно вошёл внутрь. В комнате царил полный хаос: шкафы открыты, их содержимое разбросано по полу, постель перевёрнута, а личные вещи валялись как попало. Тилл, склонившись над шкафом, порылся в бумагах, шепча что-то себе под нос. Он выглядел безумно, словно пытался найти что-то очень важное и слишком ценное. Лука молча наблюдал за Тиллом, чувствуя, как внутри него разгорается ярость. Всё, что он видел, подтверждало его подозрения: Тилл был еще слишком подозрителен, а теперь ещё и рылся в их вещах, словно заранее готовил предательство. Он бесшумно подошёл ближе, стараясь не издать ни звука. Его взгляд упал на стул, стоящий рядом с кроватью. Лука тихо поднял его, крепче сжимая руками и сделал ещё пару шагов. Тилл был слишком занят своими поисками, чтобы заметить опасность. Лука выдохнул, целясь в голову, а затем резким движением со всей силы ударил Тилла в висок. Тот моментально рухнул на пол, повалившись к кучу разбросанных вещей. Его взгляд метнулся вверх, остановившись на Луке, который стоял над ним с диким огнём в глазах, сжимая в руках ножку стула, острый конец которой угрожающе "блестел". — Ты совсем псих, — хрипло выдохнул Тилл, не сводя взгляд с орудия. Но вместо того, чтобы ждать следующего удара, он приподнялся на локти и резко рванулся вперёд, выбрасывая руки к шее Луки. Лука отшатнулся, но Тилл оказался быстрее, обхватив горло парня и повалив его на пол. — Думаешь, ты умнее всех? — прошипел Тилл, сжимая пальцы сильнее. Лука закашлялся, но даже под гнётом чужих рук его взгляд оставался холодным. Собрав все силы, он резко ударил Тилла ногой в бок, сбивая его с себя, а затем перевернул ситуацию, снова повалив противника на пол. Тилл отчаянно дёргался, пытаясь высвободиться, но Лука не дал ему шанса. Его движения были резкими, почти механическими - словно ярость полностью овладела им. Острая часть ножки стула молниеносно опустилась на горло Тилла, прорезая плоть. Первый удар вызвал рвущийся хрип и потоки крови, которые сразу же залили разбросанные бумаги и вещи. Тилл пытался бороться, но второй удар окончательно лишил его сил. Лука смотрел на него с каменным лицом, как будто отрешившись от происходящего. Ещё несколько секунд Тилл конвульсивно дёргался под Лукой, а затем замер. Комната наполнилась звуком тяжёлого дыхания Луки и медленно капающей крови. Он так и остался сидеть над бездыханным телом, его руки и одежда были залиты кровью, а взгляд застыл где-то в пустоте. — Я же знал .. — пробормотал он тихо, будто сам себе. — Ты бы нас предал. Склонив голову, он тяжело выдохнул и, дрожащей рукой, убрал прядь волос с лица, оставляя на коже кровавый след. На шум прибежал Иван. Запыхавшись, он влетел в комнату и резко остановился на пороге, пораженный увиденным. Замерев, ошеломлённо разглядывая картину перед собой: Тилл лежал на полу в луже крови, а Лука, весь заляпанный кровью, медленно поднялся на ноги. Его лицо было странно спокойным, почти безмятежным, что делало происходящее ещё более пугающим. — Ты чего так смотришь? — с лёгкой усмешкой проговорил Лука, подойдя к Ивану вплотную, он легко похлопал его по спине, осталяя на белой футболке тёмные пятна, а потом аккуратно провёл рукой по щеке, тоже оставив там кровавый след. — Что за чёрт, Лука? — наконец-то выдохнул Иван, его голос дрожал. Он шагнул назад, словно пытаясь создать дистанцию между собой и Лукой, от которого вдруг стало невыносимо страшно. — Он нас предал бы, — беззаботно бросил Лука, словно объясняя что-то очевидное. — Копался в наших вещах. Искал что-то. А теперь . . Проблема решена. — Он улыбнулся чуть шире, в глазах читалось что-то странное, неуловимо хищное. — Ты убил его.. — Иван перевёл взгляд с Луки на тело Тилла, затем снова на Луку. Сердце громко стучало в груди, и голова слегка закружилась. — Это было нужно, — спокойно ответил тот, слегка наклонив голову, будто искренне не понимая, почему Иван так реагирует. — Тебе нечего бояться. Все под контролем. — Под контролем?! — Голос ивана практически сорвался на крик, но было слышен его страх и то, как он дрожит. — Ты только что . . Ты понимаешь, что ты сделал? Лука лишь пожал плечами, его спокойствие было пугающим. — Мы двигаемся дальше. Теперь без него. Иван схватил Луку за плечи, словно надеясь вытряхнуть из него хоть каплю раскаяния или здравого смысла. Лука лишь раздражённо посмотрел на него, глаза его блестели холодным безразличием. Он тяжело вздохнул, будто вся эта ситуация его только утомляла. — Хватит. Ты думаешь, я этого хотел? — произнес он тихо, но резко, заставив Ивана отпрянуть, словно от удара. Иван отпустил его, чувствуя, как страх смешивается с гневом. Он опустил взгляд на тело Тилла, едва сдерживая рвотный рефлекс. Ногой, обутой в тапок, он осторожно тронул мертвое тело, как будто проверял, действительно ли всё это реально. — Что нам теперь делать с ним? — прошептал Иван, голос дрожал, но в нём звучало отчаяние. Он поднял глаза на Луку, который снова отвернулся к окну. — Мы ведь не можем его оставить… Лука, не оборачиваясь, хмыкнул: — Разумеется, не можем. Спрятать то негде здесь, можем лишь приготовить и съесть.. — Надеюсь, ты шутишь, — злобно прошептал Иван, его лицо побледнело, а пальцы нервно сжали переносицу. Он бросил ещё один взгляд на тело Тилла, словно надеясь, что тот внезапно встанет и это всё окажется дурным сном. — Почему же? — Парень улыбнулся, словно Иван только что сказал что-то глупое. — И поедим, и никаких следов не останется. Его голос был лёгким, почти игривым, как будто он предлагал решить обыденную проблему. В глазах Ивана отразился ужас, а Лука, не замечая или не заботясь об этом, продолжил вытирать кровь с лица краем своей футболки, при этом слегка хихикнув, как будто его внезапно развеселила какая-то шутка. Иван шагнул назад, его ноги едва слушались, и он едва выдавил из себя: — Ты... ненормальный... — Возможно, — Он пожал плечами, не сводя взгляда с Ивана. — Но разве это не то, что мы всегда подозревали? Иван тяжело вздохнул, потирая лицо руками, и неохотно кивнул. — Хорошо... Но у нас нет ключа от кухни. Где мы будем готовить? Лука, улыбнувшись своей фирменной ухмылкой, только махнул рукой: — Выбьем дверь. Не дожидаясь возражений, он развернулся и направился к кухне. Его уверенная походка и полное отсутствие сомнений в голосе заставили Ивана на миг застынуть. — Чёрт... другого выхода нет. Он закрыл глаза на мгновение, словно надеялся проснуться от этого кошмара, но реальность неумолимо оставалась прежней. Через минуту Иван, собравшись с духом, поднялся с пола и ещё раз посмотрел на мёртвого Тилла. Тем временем Лука, не теряя времени, подошёл к кухонной двери, которая, как и большинство здесь, не была достаточно надёжной. Его плечо с силой врезалось в дверь раз за разом, пока замок наконец не поддался, и дверь не открылась с резким скрипом. — Открыто! — громко крикнул он, явно довольный собой. Голос Луки эхом прокатился по коридору, доносясь до Ивана, который всё ещё стоял в их комнате. Тот тяжело вздохнул ещё раз, глядя на тело, и с нескрываемым отвращением прошептал: — Господи, что же я делаю... Он наклонился, осторожно схватил Тилла за руки и начал тащить его к выходу из комнаты. Тело оставляло за собой длинный кровавый след, который тянулся от комнаты до кухни. Ивану было не по себе от одного только вида этого следа, от резкого запаха крови и тяжести, которую он волок. В желудке все переворачивалось, но он сдерживал рвотные позывы, стиснув зубы. Дотащив тело до кухни, он, тяжело дыша, отпустил ногу Тилла и отступил на шаг, облокотившись о стену. Его руки тряслись, а сердце колотилось как сумасшедшее. — Ну, и что дальше? — пробормотал он, разглядывая помещение. Кухня выглядело запущенной. Старые плиты, грязные столы, раковина с ржавчиной. Место выглядело так, будто его давно никто не убирал. На столах валялись остатки старых продуктов, консервированные банки и кухонные принадлежности. В это время Лука, уже смывая с рук кровь в раковине, бросил на Ивана ленивый взгляд: — Что-то растерялся? Давай, не стой столбом. Начнём с расчленения. — Ты серьёзно? Это же. . это же . . — Хочешь оставить труп здесь гнить? Нам нужны инструменты. Найди ножи, или пилу, что угодно, — спокойно ответил Лука, как будто говорил о повседневной задаче. Иван закрыл глаза, пытаясь справиться с поступающим к горлу рвотным позывом. Спорить с Лукой не имело смысла. Он всё ещё ощущая ком в горле, начал обходить кухню, осматривая шкафчики. Руки дрожали, но он старался сосредоточиться на поиске. Пыльные, деревянные дверцы скрипели, когда он открывал их. В одном из шкафов он нашел ржавый топор, покрытый пятнами времени, но зато был заточен. Его вид вызывал омерзение, но выбора не было. Рядом стоял железный тазик, покрытый налётом и царапинами. «Пойдёт», подумал Иван, хотя было ясно, что это не нормально. Он схватил тазик, стараясь не думать, для чего он может понадобиться, и поставил один из столов. Обернувшись, Иван бросил взгляд на Луку, который спокойно сидел на столешнице, словно ничего не произошло, глядя на тело Тилла. Лука заметил его взгляд и улыбнулся. — Нашёл? — лениво спросил он, с лёгким любопытством в голосе. — Нашёл, — коротко ответил Иван, стараясь не встречаться с ним глазами, а затем добавил с дрожью в голосе: — Что теперь? Лука спрыгнул со столешницы, подошёл к Ивану и забрал у него топор, с улыбкой осматривая его. — Теперь начнём, — спокойно сказал он, направляясь к телу Тилла. Блондин тяжело вздохнул, словно готовился к обычной рутинной задаче, полнял ржавый топор и без тени сомнения начал. Первый удар сопровождался влажным, глухим звуком. Рука отделилась от тела, упав на пол с тихим шлепком. Затем последовали и остальные конечности — нога, вторая рука, и, наконец-то, голова. Каждый раз, когда лезвие рассекало плоть, кровь била фонтаном, окрашивая пол в тёмно-красный цвет. Иван стоял неподалёку, но как только кровь насала течь сильнее, запах и вид происходящего стали невыносимыми. Он закрыл рот рукой, но это не помогло. Его подташнивало всё сильнее, и он, не выдержав, рванул к раковине. Склоняясь над ней, он вырывал, пока его тело сотрясало спазмы. — Ты серьёзно? — раздражённо спросил Лука, не останавливаясь бросая взгляд в сторону Ивана. — Думал, будет проще? Добро пожаловать в реальный мир. Иван, тяжело дыша, прижался к краю раковины, не отвечая. Его взгляд упал на свои руки, дрожащие, словно от холода, а запах металла в воздухе только усиливал тошноту. — Когда закончишь ломаться, бери тазик и начинай складывать, — хладнокровно продолжил Лука, бросая голову Тилла в сторону, словно ненужный объект. — Я не собираюсь делать это в одиночку. Казалось, что время замерло. Каждый удар ножа, каждый звук, который издавали лезвия, вгрызаясь в плоть, растягивал секунды в часы. Лука и Иван молча занимались своим отвратительным делом. Лука, хладнокровно и методично, словно проводил хирургическую операцию, отрезал куски мяса от конечностей и аккуратно складывал их в контейнеры, которые удалось найти в одном из шкафчиков. Иван же, хоть и сжимал зубы до боли, стараясь не смотреть на то, что он делает, машинально повторял за ним. Мерзкие звуки резки, липкое ощущение крови на руках и отвратительный запах металла с грязью, пота в воздухе заполнили комнату. Иногда раздавались звуки капель, падающих с кусочков мяса на пол, или лёгкие удары, когда что-то из их «заготовок» попадало мимо контейнера. Иван тяжело сглотнул, когда его нож заскользнул по кости. Он замер, глядя на трупные остатки перед собой — Мы.. правда это делаем.. — пробормотал он, его голос дрожал. Лука не ответил, лишь поднял очередной кусок и бросил его в контейнер. Его лицо оставалось холодным и сосредоточенным, будто он заблокировал все эмоции. Ивану хотелось кричать, остановиться, но он не мог. Не сейчас. Комната напоминала настоящий мясной склад: железные тазы, полные мяса, контейнеры, заполненные кусками плоти, и огромный чёрный пакет с костями и прочими останками. Иван стоял, бледный как полотно, слегка покачиваясь от нервов. Его руки дрожали, и он никак не мог перевести дыхание. Лука же, казалось, не испытывал ни малейшего беспокойства. Он усмехнулся, глядя на перепуганное лицо Ивана, и, взяв в руки один из контейнеров, лениво бросил: — А теперь иди готовь. Я пока тут всё разложу. Иван поднял глаза на Луку, его взгляд был полон отчаяния. — Мы.. реально это делаем? — его голос едва слышался, словно он говорил сам с собой. — Конечно делаем, — ответил Лука с таким спокойствием, будто речь шла о приготовлении обычного ужина. Найдя старую гончарную сковороду, Иван тяжело вздохнул, будто каждый его вдох становился испытанием. Он поставил ее на разогретую плиту, ее поверхность уже потрескивала от жара. Оглядевшись по кухне, он нашел бутылку масла. Открутив крышку, он налил немного на сковороду, и масло с шипением начало растекаться по поверхности. Иван нервно облизнул пересохшие губы и повернулся к столу, где стоял контейнер с мясом. Иван задержал дыхание, чтобы не чувствовать запаха. Его руки дрожали, когда он открыл крышку и взял кусок. Он положил его на сковороду, которая зашипела от прикосновения холодного мяса с горячей поверхностью. Звук жарки заполнил кухню, перебивая его напряженное дыхание. Лука стоял позади, наблюдая, сложив руки на груди. — Ну, как там? — спросил он спокойно, но в его голосе скользнула нотка насмешки. Иван не ответил, лишь продолжал переворачивать кусок, следя за его обжаркой, пытаясь не думать о происходящем. Достигнув нужной прожарки, Иван заметил, как кусочки мяса начали покрываться золотистой корочкой. Его руки слегка дрожали, но он старался не обращать на это внимания. Взяв с полки рядом стоящую банку томатной пасты, он быстро открыл ее, стараясь не смотреть в сторону сковороды. Затем, открыв несколько старых ящиков, он нашел соль и перец. Иван вздохнул и добавил немного пасты в сковороду, следом щепотку соли и несколько оборотов перцемолки. Аромат, который заполнил кухню, вызывал странное смешение отвращения и голода. Готово. Иван выключил плиту, бросив быстрый взгляд на Луку, который с интересом наблюдал за его действиями. Глаза Ивана начали шарить по кухне в поисках чего-то, чем можно было бы схватить горячую ручку сковороды. Его взгляд упал на футболку Тилла, лежавшую на полу рядом со стулом. Она была вся в крови, и вид её вызывал у Ивана содрогание. Он замер на секунду, потом глубоко вдохнул и, отвернувшись от Луки, осторожно поднял футболку двумя пальцами. Сделав из неё некое подобие прихватки, он с явным отвращением схватил сковороду, чтобы снять её с горячей плиты. Пока Иван был погружён в готовку, Лука методично убрал контейнеры с мясом, спрятав их между другими продуктами в старом морозильнике. Комната всё ещё напоминала поле битвы: кровь размазалась по полу и стенам, но хотя бы теперь ничего не напоминало о том, что в этих контейнерах. Иван, поставив сковороду на старый деревянный стол, молча потянулся к шкафчику, в котором обнаружил пару грязных, но ещё пригодных для использования вилок. Протерев их рукавом, он бросил одну Луке, который прислонился к стене, явно довольный проделанной работой. — Готово. Ждать больше нечего, — сказал Иван, стараясь не смотреть на сковороду, из которой шёл слабый пар и доносился запах, на удивление аппетитный. Лука уселся на старую скрипучую табуретку, устало облокотившись локтем о стол. Он лениво потыкал вилкой в содержимое сковородки, не скрывая отвращения. — Знаешь… я не хочу есть, — выдохнул он, отодвинув сковородку чуть дальше от себя. Иван, который только что вернулся с нормальным стулом из комнаты Мизи, остановился на пороге, услышав эти слова. Он медленно опустился на стул, держа вилку в руках. — Ты серьёзно? После всего этого? — Иван нервно усмехнулся, пытаясь хоть как-то разрядить ситуацию, но его голос дрожал. — Мы убили, разделали… всё это не просто так. Ты первый предложил. Лука, не поднимая взгляда, только нервно пожевал губу и тихо сказал: — Просто ешь. Лицо парня внезапно рассердился, это было понятно по его одному виду. "Как он смеет говорить такое, после того, как заставил меня готовить эту дерьмо?!". Схватив вилку, он намотал на нее макароны и, резко подняв руку, заставил Луку посмотреть на него. Большим пальцем Иван надавил на подбородок Луки, приоткрывая ему рот. — Идиот! Ешь тоже! Я не должен страдать один! Лука замер от неожиданности, но не сопротивлялся. Иван злобно смотрел на него, стиснув зубы, и резко впихнул вилку с пастой в его рот. — Ешь! — процедил Иван, не отпуская подбородок Луки. — Ты заставил меня это сделать, так что теперь жри сам! Лука с трудом сглотнул, его лицо исказилось от отвращения. Он попытался вывернуться, но Иван держал крепко, сжирая уже самостоятельно взглядом блондина. Как вообще можно было так долго терпеть такого самоуверенного урода, который раздает вечно приказы как псу? Чтобы Лука не успел выплюнуть пасту, Иван резко наклонился и поцеловал его, насильно, жадно и со своей страстью, не отпуская подбородка. Лука рефлекторно сглотнул, проглотив злополучную порцию. Но ярость, кипевшая в нем, не утихла. Через мгновение он все таки смог оттолкнуть Ивана. — Псих! Отстань! — выкрикнул он, оттирая рот тыльной стороной ладони. Иван не отступил. Разъяренный, он накинулся на Луку и отвесил ему звонкую пощечину. Однако в пылу ссоры, где парни били друг друга на полу, Лука задел плечом старую сковороду, стоявшую на краю стола. С оглушительным грохотом сковорода рухнула на пол, разбрасывая остатки пасты по всей кухне. Ужин был безнадежно испорчен. Через пару минут после оглушительного грохота на старую кухню ворвалась группа смотрителей, вооруженных электрошокерами и наручниками. Перед ними предстала картина: кухня была залита кровью, а Иван и Лука, еще мгновение назад душившие друг друга, замерли, уставившись на вошедших с нескрываемым испугом. Напряжение повисло в воздухе, смешиваясь с запахом крови и гнилью. Смотрители действовали быстро и решительно. Не раздумывая, они набросились на Ивана и Луку, повалили их на пол, грубо прижав головы к залитому кровью полу. Холодный металл наручников сомкнулся на запястьях обоих. Теперь, закованные и беспомощные, они были похожи скорее на опасных преступников, чем на поссорившихся соседей по комнате. Смотрители подняли их с пола и потащили прочь с кухни, не обращая внимания на протесты и крики, мольбу. Внезапно, словно удар током, Ивана пронзила мысль: а общежитие ли это вообще? Он с ужасом осознал, что не помнит, как сюда попал, что происходило с ним последние годы. Воспоминания расплывались туманной дымкой, оставляя после себя лишь пугающую пустоту. Что на самом деле происходит здесь? Внезапное озарение обрушилось на него ледяной волной: это не общежитие. Это психиатрическая больница. Он – пациент, больной, ненормальный. Он попал сюда из-за периодических психозов, во время которых полностью терял связь с реальностью, забывал, кто он. И страшная правда, от которой кровь стыла в жилах: все это делал не Лука. Это делал он сам, Иван. Его собственный разум, искаженный болезнью, заставил его поверить в вину невинного парн, который страдал суицидальными наклонностями, превратив его в козла отпущения для собственной безумной ярости. Наконец-то, он все понял. Монстром был не Лука, а он сам. Он – тот, кто убил, кто предложил расчленить тело, кто с извращенным удовольствием издевался над блевавшим от ужаса Лукой. Все эти страшные, нечеловеческие поступки совершил он сам.