цветы печали в саду вечности

её любовь была глубокой, нежной, чистой, но, увы, безответной. аяка прекрасно понимала, что кадзуха никогда не ответит на её чувства. он был добр, слишком добр, и эта доброта обманула её, заставив принять её за нечто большее. теперь же она страдала, терзаемая неразделённой любовью. взгляд кадзухи всегда был устремлён куда-то вдаль, словно он искал яркую звезду в вечной тьме инадзумы. его влекло к свету, а не к тьме, которую, как ей казалось, она олицетворяла. и всё же, несмотря на боль и осознание безнадёжности, аяка продолжала любить каэдэхару. и завтра, и послезавтра, и всегда, её сердце будет принадлежать только ему. — какие глупые мысли лезут мне в голову, — прошептала аяка, наследница клана камисато. — глупая камисато аяка приняла обычную вежливость за нечто большее. за окном царила ночь. за домом простиралась бескрайняя равнина, такая пустая и однообразная. эти пейзажи, наводящие тоску, казались ей символом вечности, которую так упорно пыталась создать сегун райден. долгое созерцание ночного пейзажа оказалось для аяки губительным. на крыше соседнего дома она увидела кадзуху. он сидел рядом с еимией, и оба выглядели счастливыми. сердце аяки сжалось от боли. почему еимия? почему не она? этот вопрос терзал её, усиливая горечь неразделённой любви. лунный свет, казалось, лишь подчёркивал её одиночество, делая эту ночь ещё более тягостной. она была цветком печали в саду вечности инадзумы. безумно наивным цветком, который не видит счастья рядом с собой, ища его далеко-далеко.