Достойны друг друга

Намгю правда старался. Старался сильнее, чем мог. Сделать всё, что возможно — держаться на плоту. Не чувствовать, не выражать привязанности, не распространяться в знакомствах, не потерять уже давно затуманенный рассудок. Но эмоции бурлили, как вулкан на грани взрыва. Хотелось просто закричать наконец-то от вселенского бессилия. На деле он пинал камень по дороге в школу и думал только о том, где бы покурить и как бы не замерзнуть. Бесили учителя, одноклассники и это древнее, ещё помнящее Советский Союз здание. Бесили холода, куртка, что была совсем не по погоде, и несчастные гроши в кармане. Учёба? Хуй он на неё клал. Способный вроде, и этого было достаточно. Посещение в норме, опоздание по уважительной причине — курил. И сейчас курил. В соседнем дворе от учебного заведения, созерцая редкий снег на асфальте. Курить паршиво. Это давно уже надоело и вошло в привычку. Как в туалет сходить или поспать ночью. Намгю шнырял камень по асфальту с недовольным лицом. Бесило его всё. Особенно в трезвом состоянии. — Сигаретки не найдется? — раздается чересчур знакомый и бесконечно радостный от чего-то голос. — Может тебе ещё отсосать? — огрызается Намгю, пихая друга куда-то в ребро. — Не, ну я так-то не против, — усмехается Субон, за что получает ещё один пинок. Они друзья. Ну, вроде бы. Намгю до сих пор не понял, нахуя фиолетово-головому реперу он сдался. Хотя внутри понимал — это не дружба. Просто два наркомана, которые решили, что вместе принимать будет веселее — вот и всё. Хотелось большего? Относительно, ложные надежды себе Намгю не давал. Знал, что под экстази они всегда держались за руки, смотря в потолок, что под травой «Танос» засыпал у него на коленях, что под спидами они даже один раз целовались. Это было в норме. В норме для Субона, который под наркотой абсолютно себя не контролирует и на следующий день ничего не помнит. Ведь для него это всё так ново, классно и модно. Это было тяжёлым бременем для Намгю, который больше ничьей руки на себе не чувствовал, который этими таблетками просто развлекался, у которого шрамы на коже от шприца. Жизнь для него уже просто приходы с отходами, серость со слякотью дорог и заначка под ванной. Не хотелось признавать, что чувства в его угашенной голове были, не хотелось признавать, что ему хочется то, что заполучить невозможно. Это «то», в надутой куртке на распашку, насуплено выпускает пар из ярко-розового подика и ногой притаптывает под мелодию, что только в его голове и существует. — Хоть тягу дай, засранец, — шипит Субон. Намгю лишь руку в его сторону отводит, нарочно сигарету не отдавая. Это отдельное удовольствие — видеть, что Таносу он нужен. Нужен для квартиры на окраине, чтобы таблеткой не прилюдно закидываться, для того, чтобы было у кого сигарету стрельнуть, чтобы волосы красил ему фиолетовой тоникой, чтобы руку было на кого положить и чтобы демку новую оценили конструктивно — по простым людским меркам нужен. Намгю в нём нуждался больше и того не отрицал. Это было и больно, и обидно, и несправедливо, но таков был Субон, что сейчас пронзительно глядел ему в глаза, непозволительно долго затягиваясь и чуть касаясь губами пальцев. Это будоражило — делать так, чтобы он сам захотел дотронуться, а не отпихивался от объятий Намгю. Над Субоном изначально хотелось поставить эксперимент. Попробовать, как новую таблетку, и ждать, что произойдёт. Намгю часто сравнивал его с каким-то тайным наркотиком, который действовал только на него и доступен был тоже только ему. Как лучше его принять и когда? Внутривенно, через нос как порошок или через рот? Намгю проверял, исследовал и всегда думал, что находился в контроле ситуации. На деле это было не так. Как будто марионеткой Субон стал управлять его настроением, планами и мыслями, а Намгю позволял, ни спрашивая и ни жалуясь. Влюблённость то была или одержимость, Намгю не знал, но его штырило, как от самого качественного дерьма. Танос стал его очередной зависимостью, по крайней мере так Намгю эти чувства называл. Ведь так оно знакомо, привычно и легко объяснимо. *** На учёбу они так и не пошли. В кармане Субоновых джинс затерялись две таблетки, и все остальные планы моментально ушли на второй план. Поэтому сейчас они на излюбленном месте — «твой притон», как его называл Субон, а на деле это просто квартира Намгю, где тот всю жизнь прожил с мамой. — Мамка на работе, таблетки в роте, — завывал Танос, только вступая за порог. — Это отвратительная рифма, — говорил Намгю, всё равно тихо хихикая. — Ah man, you’re hurting my feelings, bro, — драматично разводил руками Субон. Намгю так никогда и не узнал, откуда у Субона появились знания английского. Тот вообще про своё прошлое рассказал только, что предки — лэйм, в особняке даже косяка не покуришь, с платной школы его выгнали за прогулы, и родители в наказание отправили посмотреть, как живут «бедняки». — Предлагаю план такой, — рассуждал Субон, перемещаясь по квартире и заглядывая в комнату Намгю. — We’re getting high as fuck, пока мои предки не позвонят. Сам процесс «принятия» был скучным, но не сейчас. Усаживаясь на кровать, Субон медленно клал в рот «фиолетовую» и смотрел. Смотрел прямо Намгю в глаза, без ропота и смущений, как бы описал это сам Намгю — крайне вульгарно. Он метался взглядом с пронзающих глаз к длинным пальцам и обратно. Дыхание захватило, и сердце казалось кричало, что таблетка ему больше не нужна — только взгляд напротив, который смотрел пожирающе, казалось, что в самую душу. Намгю словно в трансе опустился на матрас рядом, и пальцы потянулись к Субону, закидывая таблетку в раскрытый от удивления рот. Что происходит? Он не знал, но это и странно, и стыдно, и до ужаса некомфортно. Он безропотно глотает. — Тебе так всегда похуй, — нарушает тишину Субон. — Сколько ты вообще уже принимаешь? — Тебе прям всё и расскажи, — откидываясь на спину, нервно усмехается Намгю. Он всегда так Субону отвечает, ведь знает, что его это раздражает. А что? Это достойная месть за то, что Танос творит с ним. — Да расскажи, — чуть обидчиво отзывается Субон. — Мы друзья, так-то так, my boy, а ты всё ещё строишь из себя какого-то загадочного и недоступного типа, будто пальцы мне в рот не совал над унитазом. Это была правда. Отвратительный день, когда он чуть все волосы на голове не вырвал от стресса, впрямь думая, что Танос умрёт. Клялся, что позвонит в скорую, только потом понимая, что это было невозможно. Ему бы грозила малолетка, Таносу, наверное, тоже, если родители не заплатят приличную сумму полиции, чтобы закрыли дело. В любом случае, Субона ему больше не видать, но блядь, это лучше, чем если он умрёт сейчас. Намгю с первого взгляда на происходящее стало ясно — передоз. Танос сначала валялся на полу, не желая успокоиться, а потом долго-долго сидел с головой в туалете. Держал пальцы у того во рту. Намгю поклялся, что больше принимать не будет и за Субоном будет следить, чтобы тот тоже не принимал. Когда всё закончилось, он поклялся снова. Субон тогда заснул на его коленях, сильно сжимая его колено и трясь щекой об джинсы. Намгю бы обычно засмущался от таких действий, но в тот момент, слушая бурчания Таноса, он не чувствовал ничего, кроме вины и стыда. Тогда он во второй и последний раз поклялся, что больше принимать не будет. Ложь чистой воды. — Ну хорошо, — все же вздыхает он, смотря как зрачки Субона расширяются еще больше. - В 14.  — Чего нахуй? — не на шутку изумляется Танос. - Man, you’re fucking crazy. Как? Почему?  — Осувался на кладбищах, нашел друзей постарше вот и все, — пожал плечами Намгю. — Амфетамин, соль, спиды, а обычно вообще какая-то безымянная дешевая дрянь.  — Ебать, — продолжает изумляться Субон. — Ну хоть в вену ты не.. Намгю задумывается на секунду: сказать правду и открыть душу до конца или промолчать и жить дальше? Мыслит он уже не трезво, а Субону хотелось открыться во всех смыслах. Свитер с рукавами, натянутыми до костяшек, спадает, как броня воина, который в постоянной битве самолично сдался. Но что-то подсказывало, что сегодня он победит по-другому. Одежда летит на пол, и Намгю протягивает шрамированную руку вперёд. В глазах Субона ни ужас, ни отвращение, ни «you’re fucking crazy, man» и даже ни смех. Совершено новый изгиб мышц на лице и Намгю по-настоящему заинтересован.  — Вот, что ты в жару всегда с длинными рукавами, - говорит Танос, громко выдыхая.  — Только не жалей меня, а, — хочет огрызнуться Намгю, но его быстро притягивают в объятия.  Это странно и неловко. Это сочувствие или может жалость? Неимоверно тупая, блять, жалость от такого же наркоши, как он сам. Да как, блять, он смеет…  — Нет, я просто хочу тебя обнять, — будто на мысли отвечать ему Субон.  А потом они вместе лежат, смотря в потолок. У Субона сегодня там кошки ходят, и он смеётся, у Намгю — просто размытый жёлтый узор, но ему хорошо. Хорошо разговаривать о какой-то ерунде, смеяться со звуков жужжания чайника, глупо дрыгаться под дэмку «Легенды Таноса» (там опять про разноцветные таблетки, сучек в личке, и всё это под отвратный бит), смотреть смешные видео и подкуривать приторно-клубничный подик Субона. Спустя час или пять они валяются на полу, перекатываясь из стороны в сторону и заливисто смеясь. Они сталкиваются телами, и Намгю жарко. От всех слов, сегодня сказанных, глаз знакомых и прикосновений, совершённых случайно или, может, нет. Он останавливается резко и смотрит в потолок. Он вляпался, и вляпался по самое никуда, если даже, едва отчётливо видя интерьер, может думать лишь о нём. Субон переворачивается к нему, выглядя совсем безрассудно, будто сейчас натворит дел. И он творит. Целует с напором и покусывает нижнюю губу. Он всегда так целуется, что Намгю хочется стонать от безвыходности. Вот он здесь, так близко, но он никогда не станет его. Субон зарывается руками в его волосы и Намгю тянет его за затылок ближе. Хоть так. Хотя бы так, но он сможет почувствовать.  — Ты забудешь это завтра, — отстраняясь на несколько сантиметров, говорит Намгю.  — Нихуя не забуду, блять, — хмурится Субон и тянется обратно.  — А как же «сучки в личке» и «пьяные подружки»? — хмыкает Намгю, цитируя треки Таноса и останавливая его рукой.  — Нахуй их всех, — ухмыляется Субон. — Мне больше нравятся парни, которые колются в вену.  — Ебать, ты тварь, — вскидывает брови Намгю, сразу же утягивая Таноса в поцелуй.  Пусть Субон и врет, но на душе от этого вранья тепло. Может и вспомнит? Не волнует уже сейчас. Волнуют лишь горячие припухшие губы и последние минуты кайфа, поделенного на двоих. Танос жмется к шее, высасывая все живое, руками лезет под футболку, хватаясь за все до чего может дотронуться и Намгю понимает, что в очередной раз оказался в ловушке. Контроль над ситуацией он потерял давно, потерял тогда, когда встретил Субона. В тот день они тоже объебались таблетками — прямо в школьном туалете, после контрольной. Тогда Субон заметил его, похлопал по плечу и поблагодарил за ответы на задания. И Намгю дурак или просто слишком одинокий, что навязался на удочку самостоятельно. На это смазливое личико будут смотреть все девчонки, пока Намгю будет видеть, как взгляд теряет ясность и обретает безумие. Они услышат песни и увидят себя в строчках, пока он поможет Субону с творческим кризисом. «И так будет всегда» — признавал Намгю, ощущая как руки сжимают его бедра. Он жалок и может быть даже достоин большего, но по правде это не так. Они достойны друг друга. Своими аморальными действиями и словами, таблетками, косяками и саркастичными ухмылками. Намгю пострадает об этом завтра, а пока ему хорошо. Чувствовать себя нужным, желанным и даже возможно любимым.  Боже, как же это хорошо.