Звёзды пьяные смотрят вниз

      — Веллит? Веллит! — голос босса, мелкого, противного лысоватого мужичка без определённого возраста, дребезжит в воздухе упавшей консервной банкой. — Твой отчёт должен был лежать у меня на столе ещё сорок минут назад, так какого дьявола?!       — Да, босс, — на одной ноте бубнит сам Веллит, хотя мыслями он далеко в космосе.       Шер, сидящая напротив него, скрытая только монитором, тонкой перегородкой и ещё одним монитором, намеренно громко хмыкает. Он такой уже неделю — мыслями далеко в космосе.

***

      — Шери, это… — Веллит кладёт руки на стойку, а на них — голову, пока бармен наливает ему ещё один шот. — Это…       — Это полный трындец, душа моя, — Шер, красивая, холёная, с большой грудью и пухлыми губами, и какого-то чёрта тратящая время на бесполезно-бессмысленного клерка Веллита, отпивает что-то неоново-синее из своего хайбола. — Ты втрескался как малютка, в принца из детской книжки. Ты хоть уверен, что он реально был, а не привиделся тебе от пыли жуков?       — От фрагментов их панциря, я же тебе говорил… — пьяно бурчит на неё Веллит, серый, бурый, с проблесками фирменного бордового, не больше не меньше один из тысяч сотрудников КММ. Даже на Шер, особенно на Шер, форма сидела как-то по-особенному.       — Сути не меняет, — фыркает она, по всем параметрам женщина мечты. Но только не для Веллита. У Веллита на уме уже месяц всполохи красных и белых роз, начищенная броня и серебряное имя на кончике языка. Малыш Веллит безответно влюблён, и она наслаждается этим шоу. — Он всё ещё твой герой из сказки.       — Ну и что? — он машет «повторить» не глядя, но оборачивается к Шер. — Ну и что? Я с детства хотел стать авантюристом, жить в дороге, увидеть чудеса галактики, ты же знаешь.       — Знаю, — кивает она и, провожая взглядом очередной шот, украдкой показывает понимающему бармену «ему хватит». — А ещё знаю, что мамочка заставила тебя пойти в КММ и обломала все твои голубые мечты. Я слышала это уже два десятка раз, милый.       — Скорее невзначай подтолкнула к другой… — Веллит трёт бедро, где ещё расплывается огромная лилово-розово-жёлтая вселенная синяка, зудящей болью напоминающая о реальности и его приключения, и его сказочного рыцаря.       Рыцаря, который уже месяц не присылал ни весточки, и вовсе не факт, что вообще был жив.       В грудине выло, в мыслях мело звёздной метелью, оставляя на поверхности только красные волосы, смеющиеся глаза и крепкие руки. Веллиту хотелось одновременно накричать на этого идиота, ударить по лицу, а вместе с тем прижать к себе и ни за что не отпускать, пусть лепечет про свою Идрилу что хочет. Какое ему дело до умершего Эона, если его настоящая Красота воплоти будет в его руках?       Веллит видеть его не хотел и вместе с тем жить без него не мог.       — С таким взглядом как у тебя, малыш, или трахают, или женятся. А ты на мачо, уж прости меня, мало похож, так что можешь вполне готовиться под венец, — Шер подпирает голову рукой и смотрит на него как на нерадивого малолетку. В последнее время она вообще часто так на него смотрела, видимо, «Приключение» что-то да сдвинуло в его закостенелых мозгах, раз даже она заметила.       — Да кому я нужен, Шери, — ворчит, практически хнычет пьяный и глупый Веллит, снова устраивая голову на стойке. — Хоть трахать, хоть жениться. Я же ничто, пшик в космосе и единичка в статистике отдела кадров и бухгалтерии. Не то что ты…       «Не то что он» повисает между ними невысказанной очевидностью.       Шер улыбнулась, скрывая это за глотком «Пьяных звёзд», и отвела взгляд с притихшего коллеги на танцующую толпу. Их отношения мало вписывались в классическую для КММ призму «друзей на работе», да даже на «офисных супругов» тянули мало. Веллит был забавным, а она — достаточно скучающей, чтобы его опекать. Плюс, у него была милая мордашка, а ещё он делился присланными мамочкой пирогами.       Она уже давно перестала воспринимать его как объект для интрижки. Примерно за полгода до «Приключения», когда Веллит, разбитый и расстроенных во всех смыслах, просто заявился к ней на квартиру, напился вдрызг да и заснул тихонечко на стойке. Даже не попытавшись дотронуться до неё, картинно прикрытой шёлковым халатом на симпатичном белье.       Шер ещё тогда поняла, что ловить было нечего. Веллит, отмахивающийся от девушек-коллег и от неё самой, просто играл за другую лигу, хотя и сам этого о себе не знал.       Утром она отпаивала его водой и аспирином как собственного загульного сына. А ещё через день он принёс пирог. Так и сошлись в итоге.       Вот и сейчас он снова погружался в пучину своей безотрадной влюблённости, а она, Шер, мечта всего отдела, решала, стоит ли исполнить мечту того единственного, кому не было до неё никакого дела.       «Пьяные звёзды» насмешливо поблёскивают со дна её стакана, пока она тянется за телефоном в сумочке. Пара-тройка сообщений нужным людям, немного оголёнки и шантажа, десяток тысяч кредитов со счёта на счёт, и Шер уже знает, что «парень дочери жены зятя тётки соседа двоюродной племянницы» её коллеги по проекту работает в одном из астральных исследовательских центров и даже знает девушку, у которой есть контакты нужного Звёздного экспресса.       Меньше, чем через час и ещё два хайбола «Звёзд» Шер уже сохраняет себе в контакты нужный номер. Веллит сопит на стойке, очаровательный и глупый.       Шер решает его судьбу парой сообщений. Её, пьяную и веселящуюся, забавит новый титул личного ангела-хранителя. Вскоре её будет ждать стоящее шоу, и к нему стоит подготовиться.       И, для начала, хотя бы разбудить Веллита.

***

      Следующая неделя проходит медленнее всех прочих, тянется и тянется без конца. Веллит заболевает, подхватывает где-то простуду, шмыгает носом и хрипит по утрам. Веллит не хочет жить ни внутри (потому что глаза рыцаря из сказки всё ещё снятся ему каждую ночь), ни снаружи, где насморк убивает последние мысли в его голове.       Шер, душечка через перегородку от его стола, приносит ему термос с горячим бульоном и как-то странно смотрит из-под накрашенных ресниц. Видимо, выглядит он так же, как и ощущает себя — словно его на том свете уже с фонарями ищут.       Веллит наливает бульон в крышку, проливает, естественно, обжигает пальцы, пачкает важные отчёты и думает, что если сейчас пройдёт конец света, им всем выплатят две премии подряд, его ипотека сама закроется или сам звёздный экспресс запаркуется у их офиса — он совершенно ничему не удивится.       Любимой фразой его покойного дедушки было: «Если ты сомневаешься — а нет ли тут подвоха, и не ждёт ли тебя вскоре полная задница — даже не сомневайся…». Дедушку Веллит любил, он не пичкал его овощами как мамочка и не заставлял сидеть за книжками как братец, поэтому к его словам он прислушивался.       В последние годы Веллит начинает всё больше понимать, что дедушка-то всю его жизнь был прав.       Потому что ни здоровое питание дома, ни выученные уроки не помогают ему, когда курьер, жизнерадостный гуманоид обоеполой внешности, распахивает дверь их офиса и вносит туда огромный, благоухающий букет нежно-жёлтых роз. Веллит замирает, пристыженный и ошарашенный, пока цветы кладут ему в руки, пока кто-то треплет его по плечу и поздравляет с помолвкой.       Веллита, кажется, даже благосклонно отпускают домой пораньше, но он ничего их этого не запоминает. Он помнит только вес букета, острые шипы, впивающиеся в ладони, и страшный крик «Это ошибка», громыхающий у него в голове.       Веллит стоит истуканом посреди мерно шуршащего бумагами офиса, но время огибает его так же, как огибает классическая физика летящий в космосе огромный поезд. Как огибает его здравый смысл. И любое везение во всех подряд, от лотерейных билетов до закончившихся на нём в кофеварке зоны отдыха зёрен, делах. Шери щёлкает перед его носом наманикюренными пальчиками, но он почти не реагирует, и она буквально тащит его на себе прочь, на воздух и под блеклый свет местного солнца.       Когда душечка Шери выливает ему на голову стакан воды со льдом, он приходит в себя окончательно.       — Забери их.       — Не могу. Это твои цветы.       — Он погиб.       — Нет, как видишь. А ещё он нашёл тебя, принцессу, ради который он рискнул жизнью.       — Я не принцесса. Я неудачник и идиот.       — Принцесса, — Шер стряхивает льдинки с цветов и странно улыбается. — Принцесса, которая не видит дальше собственного носа. И чего он только в тебе нашёл…       А потом она, странная и страшная во всех отношениях женщина, машет ему на прощание ручкой и просто уходит обратно в здание КММ. Веллит чувствует, как вода стекает ему за шиворот, и как хрип снова рвётся наружу, сгибается в три погибели, роняет цветы, и пытается не выкашлять собственные лёгкие.       Через час его, рухнувшего в обморок в метро, увозит в больницу скорая.       Столик в ресторане не дожидается второго гостя, пока гость первый изводит себя мыслями и не бросается на поиски.

***

Унеси меня к Луне

И дай спеть среди россыпи звёзд.

Я так хочу увидеть весну

На Юпитере и на Марсе.

      Первое, что Веллит видит утром, — это недовольное лицо душечки Шери, держащей в ухоженных пальчиках стаканчик с кофе. Изящно оттопыренный мизинчик захватывает всё его внимание, и её слова он осознаёт далеко не сразу.       — …места себе не находим. Я обзвонила все морги, я была у тебя на квартире, я достала даже Звёздный экспресс, пока Он, — Шер делает многозначительную паузу, — хотел брать штурмом каждое здание, где ты мог бы быть. Что ты скажешь в своё оправдание?       — Ничего, — сипит Веллит. Горло дерёт, во рту рассыпается лунная пустыня, а мысли кучкуются заккарианской слизью. — Я ничего не скажу без своего адвоката.       — Я была близка к тому, чтобы позвонить твоему брату, — припечатывает Шер, и в её голосе через злость пробивается искреннее беспокойство. — Тебе повезло, что Он остановил меня. А теперь я ухожу. Мне, в отличие от тебя, каждый день нужны здоровые сон и пища.       Шери не прощается, просто уходит, но Веллит ей так благодарен. Настолько, что позвал бы её замуж, если бы мог.       Причина его неспособности минутой позже практически выбивает тонкую больничную дверь, чтобы рухнуть у его постели на колени, прогрохотав латами, и аккуратно взять Веллита за тонкую и прохладную ладонь.       — Друг мой… — Аргенти произносит это с тонко выверенной интонацией патетики и сочувствия, и у Веллита совсем нет сил сопротивляться его очарованию. — Я так виноват перед тобой.

Иначе говоря, возьми меня за руку.

Иначе говоря, малыш, поцелуй же меня.

      — В чём же?       — Я пообещал сопровождать тебя домой… Это недостойно чести рыцаря, я поступил так отвратительно, что не заслуживаю твоего прощения.       И всё в нём, от блестящих роз на латах до невыносимой печали в зелёных глазах, такое сверкающее, притягательное и красивое, что Веллит молится всем Эонам, которых может хоть как-то просить, чтобы этот невозможный момент никогда не заканчивался.       — Ты не можешь быть отвратителен, — взамен этого хрипит ему Веллит. — Ты, идиот, изводивший меня безвестием, полнейший кретин, помешанный на красоте и комнатных растениях, ты, напыщенный рыцарь без головы, — кажется, голос совсем его подводит, и Аргенти, пристыженный до невозможности, придвигается ближе, чтобы благородно дослушать его бранный пассаж. — Ты, чёртов придурок, ты так достал мне сниться, что не смей больше бросать меня одного, ты слышишь это?..       И тянет его, кретина, придурка, полнейшего во всех смыслах идиота, на себя, практически впечатываясь губами в губы. На вкус они как дорогущая гигиеничка его бывшей, только без блёсток и с яркими нотами настоящей красоты. Веллит пробует их, чувствуя себя героем третьесортного сериала с канала для домохозяек, который так любила смотреть его мамочка. Веллит думает, как будет оправдываться.       А потом его прижимают к себе ближе, и все мысли выносит из и так пустой головы напрочь.

Наполни мне сердце песней

И дай ему петь до бесконечности долго.

Ты — тот, кого я всегда

Так обожал и боготворил.

***

      — Милый, а я смотрю, ты неплохо устроился, — Шер, великая и ужасная, как волшебник из древней сказки, практически вплывает в его палату и умильно улыбается. На узкой койке её во всех оттенках забавный коллега уютно лежит в объятиях пламенно-прекрасного мужчины и спит, устроив лицо в перекате чужого плеча.       — Прекрасная леди, прошу, не разбудите его, он только заснул, — рыцарь (доспехи свалены аккуратной горкой у стула, и это только добавляет градусов её улыбке). — Врачи рекомендовали покой, но…       — Но он плевать хотел на их мнение, — Шер фыркает и снова косится на Веллита. — Получается, вот о ком он мне говорил всё это время.       — Позвольте представиться, прекрасная леди, я Аргенти, рыцарь Красоты, последователь пути великой Идрилы, — чуть склоняет голову Он, и алые пряди переливаются на искусственном свету клубничными леденцами из далёкого детства. — А вы?..       Шер слышит в его голосе волнение и намёк на ревность, видит, как сильные руки сжимают свой драгоценный груз чуть крепче. «Никому не отдам», — читается в воздухе, и она заливисто смеётся. Смеётся и тянет холёную ручку для приветствия:       — Я Шерил Страйф, коллега Веллита и та, кто слушал его пьяные беседы весь этот месяц, — губы, коротко целующие её ладонь, сухие и вежливо-отстранённые. — А ещё я ваша с ним фея-крестная. Если бы не я, вы бы никогда не встретились вновь.       — Загадочная женщина, подкупившая милую девушку-Первопроходца пачкой печенья…       — Это я. Ваш номер стоит не так уж и дорого, — Шери отходит к стулу, не задевая горку доспехов, и усаживается с чинностью королевы в десятом поколении. — А вы и правда так же красивы, как он говорил.       Аргенти заинтересованно молчит, и она продолжает.       — Не поймите меня неправильно, но когда слушаешь чьи-то влюблённые сопли каждый раз, когда собирается выпить с другом, им волей-неволей начинаешь сочувствовать. И, раз уж Веллиту повезло найти для себя кого-то по-настоящему стоящего, почему бы не поддержать его душевный порыв? — Шер достаёт из сумочки шейкер и привычным движением смешивает себе коктейль. «Пьяные звёзды», синие и блестящие, смотрятся в дешёвом больничном стаканчике пошло и мерзко, но она всё равно делает глоток. — И мне захотелось даже ненадолго попробовать путь этой вашей великой Идрилы, потворствуя красоте, ведь что может быть прекраснее любви?       — Шери, ты пьяна, замолчи, — ворчит Веллит, потираясь лицом о чужое плечо, а потом просыпается окончательно, ловит довольный взгляд своей «подушки» и высоко и многозначительно взвизгивает.       Шери хохочет пуще прежнего и салютуем им пошлым больничным стаканчиком.       — Да, я пьяна, и что? Я ещё достаточно молода, чтобы это не было мне в укор.       — Это добавляет вам особого шарма, — улыбается Аргенти, и Шер понимает, что её признали и больше не ревнуют к одному во всех оттенках забавному существу.       — Вы такие милые и сладкие, что у меня скоро будет приступ, — притворно вздыхает она и поднимается со стула. — Так что, с вашего позволения, я вас покину. А тебя, дружочек, — Шер по-акульи улыбается отдельно Веллиту, — я жду завтра в комнате отдыха на важный разговор.       — О чём?       — О важности контрацепции в условиях многообразия видов гуманоидов в секторах обитаемого космоса, — со всей серьёзностью говорит он, наблюдая, как стремительно краснеют уши Веллита и вытягивается лицо Аргенти, и снова хохочет, уходя прочь.       Кажется, любовный сериал, в котором она невольно участвует, наконец-то вышел на чуть более интересные сюжетные линии. А значит, ей не дадут заскучать.

Иными словами, будь настоящим.

Иными словами, я тебя люблю.