Проблемы королевского масштаба

После того, как комета Деманитуса была остановлена, ребята могли бы вздохнуть полной грудью, не переживая о своих жизнях, безопасности Королевств и завтрашнем дне.  Да… Могли бы.  Если бы на них не взвалили груз ответственности за всё, что они натворили до того, как непосредственно спасли Корону.  А натворить они успели многое.  Когда Король Фредерик начинает озвучивать ущерб, нанесённый Королевству "командой спасения", Рапунцель лишь вжимает голову в плечи и на цыпочках передвигается ближе к Вэриану.  Вернее, к тому объекту, который ещё секунд десять назад не был бледнее смерти, и, очевидно, умел дышать.  К концу списка начинает казаться, что ущерб от падения кометы был бы и то меньше. Йонг и Юджин даже не поднимают глаз от пола, выглядя при этом не на шутку взволнованными; Нуру дипломатично молчит, стараясь сохранять самообладание и ни в коем случае не вступать в словесную перепалку с другими членами высшего общества: воспитание берет своё.  Хьюго сжимает руки в кулаки, готовый с минуту на минуту взорваться.  Это что, какая-то шутка?  Они только что, буквально, остановили волшебную комету.  Волшебную. Мать его. Комету. Спасли жизни тысячи людей.  И сейчас их отчитывают, как нашкодивших щенков?  Хьюго никогда не поймёт логику жителей Короны.  — …И три разрушенные колонны из голубого мрамора Тронного зала! — голос Короля эхом отражается от стен замка. Ответом на его рассерженный тон служит гробовая тишина. — Ваше самовольство, ваше безрассудство… — отчеканивает он каждое слово, и громогласные заявления режут Хьюго слух.  Какие же они все неблагодарные. — …Могли привести к непоправимым последствиям, — Фредерик делает шаг вперёд, смотря на присутствующих.  Раненных и измотанных детей.  Детей, которым он доверил судьбу Королевства. — Понимаете вы это, или нет? Его лицо принимает нездоровый красный оттенок, глаза бегают от одного участника этой "спасательной операции" к другому, поверхностно осматривая каждого. Немного дольше останавливаясь лишь на Рапунцель, взгляд которой блестит суровым вызовом.  И что-то в этом взгляде родных глаз заставляет Короля тяжело выдохнуть.  — Отец.  Рапунцель угрюмо скрещивает руки на груди, полностью закрывая собой Вэриана и его друзей.  Так, ей это надоело.  И её обостренное чувство справедливости не побоится даже гнева отца, а сейчас тот явно не в лучшем настроении.  Король Фредерик долго и молчаливо продумывает возможные варианты их разговора, но ни один из исходов ему не прельщает.  Он коротко взмахивает рукой, призывая дочь отойти, не принимая её вызов.  Это будет бессмысленный спор.  — Вэриан, — громко и сердито обращается к нему Король, заставляя каждый орган Вэриана скрутиться до состояния морского узла.  По залу прокатывается возмущенное оханье, и Хьюго сам не успевает осознать, в какой именно момент он успел поравняться с принцессой Короны, вставая перед остальной группой.  И вдруг становится слишком тесно. Воздуха в Тронном зале становится слишком мало, мыслей в голове становится слишком много. Перед глазами начинают расплываться тёмные и мутные пятна. Вэриан стягивает перчатку с руки, грубо бросая её на расколотые гранитные плиты, которые ещё несколько часов назад были идеально выложенным и начищенным до блеска полом.  Устало трёт переносицу, но отчего-то ему не легчает. Набирает в лёгкие столько воздуха, что, кажется, поднимается давление.  Все взгляды устремлены только на него, и все ждут его ответа.  Хьюго в растерянности тянет к нему руку и окликает едва слышным шёпотом. — Гогглс?… Что ты делаешь?  — Я- Даже не думай о том, чтобы взять всю вину на себя.  — Знаете, я… Мы ведь ни в чем и не виноваты!  — Мне…  Гогглс!  — Достаточно, — останавливает его строгий женский голос.  Вэриан расфокусированно осматривается вокруг, наконец замечая в дверях фигуру в роскошном шёлковом платье. В ушах раздаётся звонкое цоканье маленьких каблучков.  В памяти всплывают неприятные образы прошлого.  Королева Арианна входит в зал медленно и гордо, как и подобает Королеве.  Как пытались научить ходить Нуру.  Как еще не научилась ходить Рапунцель.  Каждый считает своим долгом поднять на неё глаза и склонить голову в почтительном поклоне. И даже те, кто не являются жителями Короны. И даже те, кто всю свою жизнь ненавидел королевскую знать.  — Я считаю, что нашим спасителям… — она бросает резкий и выразительный взгляд на мужа, обрывая того на полуслове. — …Вполне достаточно потрясений на сегодняшний день, Фредерик.  Звучит твёрдо, жестко, словно на одре зачитывает им смертный приговор.  Вэриану не нравится такое сравнение.  Он судорожно оттягивает воротник своей испачканной в пыли рубашки, совсем не подходящей для разговора с королевскими особами, но давая себе хоть немного больше доступа к кислороду. И чувствует, как сильно его начинает трясти.  Приходится приложить неимоверные усилия, чтобы ноги продолжали держать его на земле.  От стука под рёбрами всё начинает ныть и болеть.  Когда он лез по восточной башне Рапунцель, чтобы взобраться на самую высокую точку замка, не имея при себе ни единой веревки, как-то было менее страшно, чем сейчас.  Мурашки бегут уже не по коже, а прямо по костям.  Вэриан смотрит куда угодно, на кого угодно, но только не на Королеву. Он не может посмотреть ей в глаза.  Это просто невозможно.  Морально, физически, и во всех существующих планах.  Он посмотрит, взорвется на тысячи частиц, никто о нем больше не вспомнит, Корона навсегда останется без горячей воды… — Эй, — осторожно щёлкает пальцами Хьюго перед его лицом. — Всё в порядке? Он встаёт с ним бок о бок, чтобы не закрывать взор на королевскую семью, но не сразу замечает, что глаза Вэриана совсем туда не смотрят.  Что Вэриан хочет, чтобы Хьюго закрыл собой всё и всех, особенно Короля и Королеву.  Когда Арианна неспешно подходит к ним, Рапунцель обменивается с ней коротким и полным понимания взглядом, уступая матери дорогу. Хьюго настороженно поджимает губы и нащупывает ладонь Вэриана, некрепко её сжимая.  Всё хорошо. Они вместе, ребята рядом.  Он рядом.  Да и Королевы, вроде как, не кусаются, верно?  О звёзды, он же верно всё говорит?…  — От лица всей Короны, — медленно и величественно тянет Арианна, останавливаясь от них на расстоянии в пару сантиметров. — И от лица её жителей, жизни которых теперь ничто не угрожает, — грациозно взмахивает рукой Королева, стараясь не замечать, как Вэриан готов был от неё дёрнуться.  Зато это отлично заметил Хьюго, но, не позволяя себе излишней дерзости, лишь стиснул зубы и сильнее сжал чужую ладонь.  — Я должна поблагодарить вас, всю вашу команду, — она окидывает взглядом стоящих позади Йонга и Нуру и подзывает их ближе. Ребята переглядываются и послушно идут вперёд.  Йонг вытягивается по струнке. Нуру приподнимает подол своего и так порванного платья, стараясь соблюдать хоть какой-то этикет. Выглядят они сейчас, скажем так, совсем не-героически.  — За проделанный вами сложный путь до нашего Королевства, — ребята отводят глаза, вспоминая сразу всё, через что они прошли. И с удивлением понимают: перед их глазами проносится целая маленькая жизнь. — И за совершённый подвиг, который навсегда останется в сердцах нашего народа… — её речь единым потоком вливается через уши, доходя прямо до мозга.  Производит впечатление, надо признать.  Хьюго все же немного ослабевает хватку и отходит на полшага назад, видя, как теряется Вэриан в этой похвале.  Как неловко поправляет карманы своей потрёпанной жилетки, некогда формы королевского алхимика.  Как смущённо потирает шею, свободной от перчатки рукой.  Как робко отрывает сияющие глаза от пола, солнечно и ярко улыбаясь, и видя на лицах своих друзей такие же счастливые улыбки.  Хьюго кажется, что в замке и правда мало воздуха.  Потому что сейчас он готов задохнуться.  — Я назначаю вас почетными хранителями Волшебной библиотеки, — Король Фредерик устало подходит к супруге, более не в силах спорить, и, что очевидно, не в силах с ней не согласиться.  Особенно, видя этих измученных детей такими радостными.  В частности, светящуюся от восторга свою дочь.  — И заслуженными героями Короны, которым всегда рады в нашем Королевстве, — добавляет Фредерик, не стесняясь улыбнуться им в ответ.  Гордо, как улыбаются отцы, рассказывая о достижениях своего ребёнка.  И что-то было в этом не так.  Момент, когда Королева Арианна слегка наклонилась, чтобы заключить Вэриана в объятия, показался всем присутствующим до странности умилительным и трогательным.  Всем, кроме Хьюго.  Потому что Хьюго этот момент показался просто странным.  Застыв на месте, Вэриан, казалось, снова не дышал. Даже попросил сердце не биться какое-то время, чтобы лишний раз не привлекать внимания.  Это все неправильно.  Вэриан чувствует, как внутри, в горле, зарождается что-то горькое и терпкое, и от этого не просто избавиться. Как нос жутко и противно покалывает.  Королева обнимает его так бережно, как не обнимал его никто.  Возможно, как матери обнимают своих сыновей.  Возможно, как Улла-  Вэриан осуждающе цокает про себя языком.  Возможно, как мама когда-нибудь его обнимет. Возможно… И эта мысль удивительно надолго застревает в его голове.  ••• — Ответь мне, Гогглс, вот что, — Хьюго опирается бедром о письменный стол, и с неподдельным интересом рассматривает бардак в их лаборатории. — В Короне так принято?  Из-под огромного шипящего котла выглядывает растрёпанный Вэриан, явно нервный и чем-то недовольный с самого утра.  Если быть точнее, начиная с четырёх утра.  Потому что Хьюго проснулся из-за страшного грохота, из-за Вэриана, именно в это время, и больше не смог уснуть.  — О чём ты? — бросает он, вновь скрывшись из виду. Бурчание заглушается дребезжанием механизмов, когда в воздухе начинают кружиться разорванные клочки бумаги.  Что-то Хьюго подсказывает, что это могли быть ценные бумаги.  — Ну, вот это… — Хьюго неясно обрисовывает рукой переполох, творящийся в комнате. — …Всё?  — Не понимаю, — перекрикивает Вэриан бурлящий котёл, продолжая рыться в вещах, и Хьюго закатывает глаза.  Казалось бы, для него это нормально.  Всегда резвый, немного дёрганный и капельку, самую малость, сумасшедший.  Это же Вэриан, что с него взять.  Но стоило Королеве Арианне назначить Хьюго, — бывшего вора, между прочим! — королевским алхимиком, так всё. Пошло-поехало.  На воздух взлетают книги, свитки… — Гаечный ключ?! — распахивает глаза Хьюго, теперь уж точно не понимая, что происходит.  Создаётся стойкое ощущение, что стоит Королю или Королеве хотя бы раз открыть рот в присутствии Вэриана, так тот превращается в бомбу замедленного действия.  Ну, или не очень замедленного.  Лорд Деманитус, да здесь даже древние руны есть, откуда бы Вэриан их… Раздаётся громкое ойканье, когда рука под механизмом натыкается на раскалённый металл, и моментально затихает.  Всё вокруг моментально затихает.  Подозрительно. Резко.  Да что за день сегодня такой? — Веснушка? — Хьюго отталкивается от стола, вытягивая голову. С того места ему ничего не видно. И не слышно.  Ничего не слышно.  Вэриана тоже.  В лаборатории противно шипит котёл.  Из котла выплескивается перегретая жидкость.  Копошение под механизмом полностью прекратилось.  — Вэриан?  Он точно заработает себе тахикардию ещё в молодости.  Хьюго проглатывает сердце, подскочившее к горлу чересчур быстро, и большими шагами направляется к центру лаборатории.  Кончики пальцев неприятно покалывает.  Им нужно будет прочитать технику безопасности, хотя бы раз, хотя бы…  — Нашёл! — восклицает Вэриан, выпрыгивая из-под котла, и Хьюго больно ударяется лбом об его защитные очки.  Очки самого Хьюго съезжают на нос, и он смешно морщится, пытаясь их удержать.  — Гогглс! — шипит на него Хьюго, быстро поправляя оправу. — Ты ненормальный?!  Зрение постепенно проясняется, и расплывчатое пятно, прижимающее руки к груди, наконец обретает черты Вэриана.  Беспокойство оседает в лёгких, мешая дыханию, но пойманный чужой взгляд, полный сожаления и задумчивой радости о чём-то своем, заставляет его тяжело выдохнуть.  — Смотри, — призывает Вэриан, протягивая раскрытую и сильно обожженную ладонь к лицу Хьюго.  Хьюго непонимающе хлопает глазами и принимается рассматривать покрасневший и покрывающийся волдырями ожог на бледной веснушчатой руке, с едва заметно подрагивающими длинными пальцами.  Несмотря на ожог, руки такие же холодные, как и всегда.  — Красиво, правда? — восторженно выдыхает Вэриан, и Хьюго кивает головой, даже не вслушиваясь в его слова.  Красиво…  Так.  Погоди.  Чего?…  — Это был мой подарок на шестнадцатилетие, — Хьюго вновь хлопает глазами. На этот раз, делая это совершенно по-тупому. — Помнишь, я рассказывал о Ксавье? Он изготовил её по эскизу Рапунцель.  Хьюго наконец замечает в его руках необычайной изящности брошь, переливающуюся всеми существующими на свете цветами.  Выполненная в технике холодной ковки, она представляет собой скипетр и стоящую на нем массивную корону, украшенную большим драгоценным камнем. Кажется, топаз.  Нацеленный на воровство глаз никогда не подводит.  — До сих пор помню, как Рапунцель уговаривала меня надеть её на церемонию, — Вэриан мечтательно выводит узоры на украшении, тихо посмеиваясь своим же мыслям. — Хьюго, она бежала за мной по всему замку, пока я не согласился!  И отчего-то принципы Хьюго, а-ля: "Не верь, все лгут, ведь ты лжёшь тоже" начинают с каждым днём всё чаще давать сбои.  Ведь словам Вэриана верится без малейшего сомнения.  И Хьюго спокойно может представить, как будущая Королева Короны босиком бежит по просторным, залитым светом залам, догоняя обычного фермерского сына, пока тот, в наигранном страхе, умоляет её о пощаде.  Остановятся они лишь тогда, когда самоуверенность Вэриана приведёт его к лестнице.  Ну точно.  Хьюго вполне может представить, как шестнадцатилетний Вэриан дразняще высовывает язык Рапунцель и, оступаясь, кубарём катится вниз.  И пустота замка заполняется искрящимся смехом.  — Я хочу, чтобы ты надел её сегодня.  Шёпот становится слишком громким, когда Хьюго переводит взгляд с сияющего драгоценного камня на глаза Вэриана.  И не замечает разницы.  До Вэриана медленно доходит смысл его же слов, буквально слетевших с языка, и какая-то часть тела обжигается снова. Ещё больше и ещё сильнее.  Судя по всему, щеки.  Иначе он не может объяснить, почему они так горят.  Стыдясь сказанных мыслей вслух, он пытается максимально незаметно отодвинуть руки от чужого лица, но ожог, настоящий ожог, приносит определённые неудобства.  Уж прости, а как ты хотел?  С грустным осознанием он смотрит на свою рабочую руку, понимая, что какое-то время работать не сможет.  Или будет переучиваться на другую.  Или забьет на всё, и будет…  — Конечно, — хмыкает Хьюго и мягко берет руки Вэриана, несильно потянув его на себя.  Повреждённую он держит за запястье, и так осторожно, словно в его ладонях неизведанный и никому ещё не постижимый волшебный артефакт.  К здоровой руке наклоняется сам, снимая порванную и ужасно грязную кожаную перчатку, и целуя костяшки изящных и грубых от мозолей пальцев. Вэриан прячет смущенную улыбку за надломанным, чересчур высоким смехом.  И теперь Хьюго кажется, что Корона — рай на земле.  ••• — Ты, кстати, так и не ответил на мой вопрос.  В зубах у Хьюго — длинный рулон марли, который он пытается перегрызть.  Да, поблизости не нашлось ножей.  Да, ему было лень идти за ножницами.  А кто так не делает?  — О каком вопросе речь, ты просто назвал меня странным, — фыркает Вэриан, и бинт вокруг его обожженной руки затягивается немного туже. По плечам прокатывается волна неприятных мурашек.  — Если бы ты всё утро не носился, как ужаленный, — Хьюго выгибает бровь в немом осуждении и продолжает перевязывать ожог. — Может быть, я бы так и не сказал.  Опасно, Хьюго. Очень опасно. По тонкому льду ходишь.  — Хотя, Веснушка, ты всегда странный.  Донелла, видимо, в детстве не научила его одной простой истине. Не стоит подначивать раненного.  Вэриан терпеливо выжидает, пока Хьюго домучается с последним узелком и отойдёт хотя бы на два шага назад, любуясь проделанной работой.  И слабо пинает его носком ботинка.  — Ай! — отряхивает штанину брюк Хьюго, задыхаясь от возмущения. — Это чистое предательство!  — Да что ты говоришь! — охает Вэриан, прикладывая перебинтованную руку к сердцу и заливаясь хохотом.  Хьюго корчит обиженное, многострадальное лицо.  Ну и придурок.  Любимый придурок.  — Ладно, даже не знаю, — тянет он после короткой задумчивой паузы. — Наверное, я немного волнуюсь? Всё-таки, это очень важная церемония.  — Моя церемония, Гогглс, — напоминает ему Хьюго. — А волнуешься ты в десять раз больше меня.  Они встают перед огромным новым зеркалом, в сотый раз поправляя причёски, лацканы пиджаков и манжеты накрахмаленных рубашек.  Именно перед новым зеркалом, потому что до знакомства с Хьюго в комнате Вэриана не было зеркал.  Именно перед огромным зеркалом, потому что Хьюго на этом настоял.  Появился из неоткуда, поселился в его комнате и диктует свои правила.  Вэриана пробирает до дрожи осознание, что он в отношениях с человеческой версией Руддигера.  Оба — невыносимые паразиты.  И ещё, они едят его еду.  — Да мы как на свадьбу, — ухмыляется Хьюго, вертясь перед зеркалом. Его волосы, уложенные в высокий хвост, кажется, впервые в жизни не топорщатся.  На руках поблёскивают золотые кольца.  — На свою, или на чужую? — стреляет Вэриан, расплываясь в самодовольной улыбке.  Недурно, Гогглс, совсем недурно.  Судя по тому, как ускорилось сердцебиение Хьюго, это была его лучшая шутка.  — По выбору, — глаза под линзами очков хитро и игриво прищуриваются.  Вэриан фыркает, уже не скрывая улыбку, и отходит к столу.  Хьюго провожает его взглядом, но остаётся у зеркала слушать мерное тиканье больших настенных часов.  Итак… До выхода десять минут.  Что ж… Пора бы и ему начать нервничать.  Это же даже звучит смешно!  Он уже в предвкушении слухов, несущихся по улицам Короны со скоростью света: "Шпион из Ингварра стал приближённым ко двору". Нет, вот ещё лучше: "Мелкий воришка поселился в королевском замке!".  "Мы будем доверять наше Королевство какому-то засланцу?!" Хьюго барабанит пальцами по зеркалу. М-да, наверное, это было худшее решение со стороны королевской семьи.  Интересно, как бы отреагировала Донелла?  Посмеялась бы, выкинув что-то вроде: "Решил продаться, Хью?", или рассердилась, начала плескаться ядом, злостно сверкнула глазами и ушла бы восвояси, напоследок оставив: "Смотри не пожалей об этом".  Хьюго с трудом сглатывает.  Определённо второе.  — Готов?  Вэриан возникает перед ним из неоткуда, держа в перебинтованной руке брошку.  Оставь её себе, оставь её себе, Гогглс, неужели не видишь, как она тебе подходит… Мысли Хьюго бегут быстрее, чем мозг успевает их обрабатывать.  — А ты- — Нет.  Серьезно?  — Что "нет"? — Хьюго недовольно скрещивает руки на груди. — Я даже не успел ничего сказать, мистер Всезнайка.  — Вот и не нужно, — неуклюже провозившись с застежкой, Вэриан всё-таки цепляет украшение на пиджак Хьюго.  Отходит, кивает сам себе и ухмыляется.  — Может, за умного сойдёшь.  Эй, а вот это обидно.  — А как же хвалёная в Короне "свобода слова"? — Вэриан резко останавливается, вторя его словам.  Смакует их на языке.  "Свобода слова", да?  Становится гадко.  Ага, конечно.  Хьюго по-детски и наиграно дует губы, и, как ни в чем не бывало, тут же идёт рассматривать свою, как бы это ни странно звучало, первую заслуженную награду.  Да, он видит в этом философский подтекст.  Он скептик, но всё ещё человек!  — Ну, как я тебе? — любуется собой Хьюго, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.  Ответа не следует.  Хьюго этого не замечает.  — По-моему, очень даже по-короле… При взгляде на Вэриана, Хьюго не решает закончить своё предложение.  Что-то внутри просто не даёт это сделать.  Сгорбленные плечи, съехавшие на лоб защитные очки, перо, крутящееся меж пальцев здоровой руки.  Невооружённым глазом видно.  Переживает.  Часы настойчиво тикают о том, что им пора выходить.  Хьюго старательно их игнорирует.  — Слушай, Гогглс, не знаю, как у вас тут всё… устроено, — начинает Хьюго, присаживаясь на стол рядом с Вэрианом. — Но у нас, в Ингварре, довольно строгие правила. Ну, насчёт вот этой всей знати.  Вэриан медленно поднимает на него помутневший взгляд.  Он ведь правда хочет, чтобы церемония Хьюго прошла идеально.  И он очень не хочет её испортить своими идиотскими мыслями.  Но пока что не выходит.  — Голову склонить, в глаза не смотреть, во время торжественной речи не переговариваться… — голос у Хьюго тихий, задумчивый. Как будто воспоминания о родине ему тяжело даются. — Чуть что, дорога тебе в карцер.  Он вертит в руке оторванную от рубашки пуговицу, и Вэриан хмуро сводит брови к переносице.  Когда только успел оторвать?  — А я не припомню, чтобы при взгляде на Рапунцель стражники тут же кинули меня за решётку, — посмеивается Хьюго, но не видит и тени веселья на лице Вэриана.  Лишь отстранённость, и где-то там, в уголке взгляда, далеко-далеко забитый в уголок страх.  Это проблема. — Так что… в чем дело?  И её точно надо решать.  — Хьюго, — вздыхает Вэриан, устало кладя голову на чужое плечо. — Ты задаёшь этот вопрос уже третий раз за день. Не надоело?  — А ты попробуй ответить, — большие защитные очки неудобно натирают, и Хьюго стаскивает их с головы Вэриана, лохмача тому причёску. — Может, я перестану?  Они сидят в неуютной тишине, и Хьюго невольно передёргивается от этой мысли.  Казалось бы, Вэриан лежит на его плече, сам Хьюго перебирает пальцами его волосы, и на груди у него поблёскивает важная для них обоих вещь… как это может быть неуютным?  Видимо, в Короне он сильно размяк.  Или просто хочет, чтобы выражение лица Вэриана было чуть повеселее, чем у мертвеца.  Да и как Хьюго может быть спокойным, если они всё своё время проводят в королевском замке, где Вэриан избегает всю королевскую семью?  Вэриан набирает воздух в лёгкие.  — Как думаешь, — говорит он, понижая голос до шёпота. — Сколько нужно времени, чтобы простить? — Что?  Язык Хьюго опять несётся быстрее, чем он успевает подумать.  Ну нет, Гогглс… В сердце словно медленно и мучительно вонзают огромную иглу, и смотреть на макушку Вэриана становится всё труднее.  Быть того не может, что это до сих пор его беспокоит.  — Мне… мне никогда не переставало казаться, что…  — Вэриан-  — Нет, подожди, я скажу, — он опирается здоровой рукой о стол и спрыгивает, повернувшись к Хьюго лицом.  Кажется, что Хьюго задерживает дыхание, смотря Вэриану в глаза.  Но ничего с этим поделать не может.  — Все эти… мероприятия, встречи, банкеты, — перечисляет Вэриан, загибая пальцы. — …разговоры с приезжими делегациями, новое оборудование, собственная лаборатория!…  Хьюго окончательно плюет на церемонию, на которую, очевидно, они опоздают. Слушая Вэриана, он подбирает со стола его очки, которые сам же с Вэриана и снял.  Вертит их в руках. Рассматривает. Гогглс, ты просто идиот.  — Приглашения, поздравления, причастность к "свите" и даже форма королевского алхимика! — вспыхивает Вэриан, бросая резкий взгляд на себя в зеркало. — Объятия, Хьюго! О звёзды, меня обнимала Королева!  Его лицо бледнеет, руки заметно трясутся.  Как же это всё… — …неправильно, понимаешь?! После всего, что я сделал! — Вэриан наматывал круги по комнате, пока резко не остановился в сантиметре от шкафа.  Что-то внутри Хьюго настороженно застыло, словно в ожидании чего-то плохого.  — Воу, осторожнее- — Они должны меня ненавидеть!  Вэриан с размаху бьет кулаком по шкафу и застывает.  Полностью застывает.  Проходит всего доля секунды, одно мгновение, перед тем, как Вэриан понимает, какой рукой он ударил по дереву.  Хуже и быть не может.  Побрал бы вас всех Деманитус… Вэриан взвывает от боли, прижимая к себе забинтованную руку, и пиная теперь ни в чем неповинный шкаф уже ногами, попутно ругаясь на чем стоит свет.  Хьюго же взрывается от смеха.  — Что смешного?! — рычит на него Вэриан, пока Хьюго скатывается со стола на пол, дергаясь в конвульсиях.  На глазах у него выступают слёзы.  — Браво, Гогглс!… — задыхается Хьюго от смеха, держась за разболевшиеся бока. — Я такого представления с нашего бала в Кото не видел.  Пытаясь успокоиться и отдышаться, он наконец садится на пол, неотрывно смотря в рассерженные, смертельно опасные глаза Вэриана.  И эти таблички рядом с обрывами: "Осторожно! Не подходить!" подошли бы ему сейчас как нельзя лучше.  — Ты идиот?  Вэриан поперхнулся своими же не высказанными словами.  — Прошу прощения?  — Серьезно, Веснушка, сколько времени прошло с того момента? Лет десять? — Хьюго многозначительно выгибает бровь, вынуждая Вэриана посмотреть на него в ответ.  И провалился бы Хьюго пропадом, потому что под таким настойчивым взглядом Вэриан чувствует, как бурлящая и кипящая в нем злость начинает отпускать.  Остаётся лишь простое непонимание.  — На деле, шесть, — поправляет его Вэриан, снова опуская глаза на многострадальную руку. — Нашёлся счетовод… — Я округлил. Не суть.  Хьюго пододвигается к нему ближе и разворачивает Вэриана лицом к зеркалу, несмотря на чужие возмущённые восклицания.  — Ну-с, давай по списку… — Хьюго тыкает пальцем в красивую, расшитую золотыми нитками жилетку. Указывает прямо на яркое витиеватое солнце, символ Короны, нашитое на груди.  Вэриан внимательно следит за его действиями через зеркальное отражение.  Что он делает?  — Я уверен, что Король и Королева повторно сшили тебе эту форму на заказ… — руки Хьюго охлопывают Вэриана по спине, плечам и талии, демонстрируя идеальный размер. — …именно из-за ненависти к тебе.  В голове у Вэриана — заводная обезьянка, стучащая тарелками.  Потому что за мыслями Хьюго иногда невозможно угнаться.  Просто невозможно.  — Хм-м-м… — задумчиво тянет Хьюго, приложив палец к подбородку. Он вертит головой по всей комнате, пока Вэриан, наконец, не прекращает эту клоунаду.  — Ну что там? — больше с правдоподобным интересом, чем с раздражением, спрашивает Вэриан.  — Знаешь, Гогглс, они ведь правда тебя терпеть не могут.  Что-то в груди Вэриана громко ухает и больно падает в пятки. Или на пол.  Или ещё куда-нибудь, подальше от этих неприятных слов.  — Да что ты говори- — Соорудить для тебя одного такую лабораторию, в которой поместятся две комнаты Райдера…  — Капитана Гвардии?  — …Какой ужас, они очень низкого о тебе мнения, — прискорбно сообщает Хьюго, намерено не обращая внимание на цокание Вэриана.  Он сильно закусывает губу, чтобы не показать свою улыбку, но когда по комнате прокатывается смешок… Это становится труднее.  — Кошмар! — вдруг охает Хьюго так громко, что Вэриан подпрыгивает на месте.  Судорожно рассматривая себя в зеркале, оттягивая волосы в разные стороны и протирая линзы очков, Хьюго выглядит ну очень взволнованным и очень комичным. — Прекрати, — несильно отталкивает его Вэриан и смеётся, не в силах больше злиться.  Он и сам удивлённо ловит себя на мысли, что от былой паники не осталось и следа.  Да как ты это делаешь, Хьюго?  — Нет, ты готов мириться с такой несправедливостью? Это же в голове не укладывается! — он театрально прикладывает руку ко лбу, словно вот-вот упадёт в обморок.  — И это меня ты назвал идиотом? — громкий смех Вэриана заглушает бешеное тикание часов, которые отсчитывают каждую минуту их опоздания.  Кажется, потом им не поздоровится.  Но это будет потом.  — Да ты взгляни! — тычет Хьюго себе в грудь. — Принцесса подарила тебе брошь всего лишь с одним драгоценным камнем! Гогглс, у меня ужасные вести… — Всё-всё, ладно! Я понял!  — …И ведь тебя приглашают на все семейные праздники, но никто, понимаешь, никто до сих пор не поставил для тебя трон! — хмыкает Хьюго, упирая руки в боки. — Я буду жаловаться!  — Да брось, — отмахивается Вэриан, запуская руку в свои спутанные волосы и убирая чёлку назад, пропуская меж пальцев выделяющуюся синюю прядь. О- вау… — Тебе никогда не нужен был для этого повод. Что ж.  …дышать, если что, полезно, Хьюго.  Не забывай об этом. Кривая усмешка вырывается из его рта вместе с резким вздохом, и теперь самодовольного тона как и не бывало.  Хьюго пытается исправить положение, но понимает, что, должно быть, со стороны это выглядит жалко.  — Н-ну… — закашливается Хьюго, прочищая горло. Вэриан скептично поднимает бровь, не отрывая от него взгляд. — …Если бы тебя так сильно ненавидели, как ты, по совершенно глупым причинам, думаешь, то никто и никогда не назначил бы меня, на минуточку — меня, королевским алхимиком.  Сердце прекращает отбивать совершенно хаотичный ритм, стоит Хьюго наконец взглянуть Вэриану в глаза.  Когда-нибудь, они точно сведут его в могилу.  Когда-нибудь.  Но точно не сегодня.  — Смекаешь?  Вэриан молчит, поджав губы, и только теперь Хьюго понимает, что…  Да, наверное, он и правда безнадёжен.  Временами.  — Ты невыносим.  А может, и всегда…  Но прежде чем Хьюго успевает продумать все самые ужасные исходы этого разговора, Вэриан рывком подаётся вперёд, обхватывая его талию.  Хьюго понимает, что пора завязывать с этой дурацкой привычкой о задержке дыхания.  Наклоняясь, и бережно обнимая в ответ.  Нет, он не размяк в Короне.  Он просто обзавёлся хорошими привычками.  А к хорошему очень быстро привыкаешь.  ••• — Мы так-то опаздываем, — шёпотом произносит Хьюго, выводя на чужой жилетке незамысловатые узоры.  — Знаю, — смазано кивает Вэриан. Его голос сильно приглушен тканью пиджака.  Но даже так Хьюго чувствует, как на лице Вэриана растекается улыбка.  Большего и не нужно.  — И никто не собирается бегать в панике, что его выселят из замка?  Вэриан поднимает на него сощуренный взгляд из-под взъерошенной чёлки и усмехается.  Вот так просто.  Словно он не носился с четырёх утра по всей лаборатории, как прокажённый.  — В любом случае, тогда это будет не только моей проблемой. — Хьюго на это только фыркает и в изумлении начинает рассматривать себя в зеркале.  Растрёпанный хвост, смятый пиджак и одинокая нитка, от которой оторвалась пуговица на рукаве.  Красавец, ничего не сказать.  — Меня в таком виде вообще на порог пустят?  — Бедняжка, — хмыкает Вэриан, поднимая над головой свою перебинтованную руку.  Ну ладно, Хьюго забирает свои слова обратно.  Это похлеще будет.  Видя в отражении огромное птичье гнездо из своих же волос, Вэриан только устало вздыхает. Смысла поправлять жилетку, или пытаться почистить брюки он особо не видит.  Часы убедительно напоминают, что они должны были выйти ещё пятнадцать минут назад.  — Готов? — голос Хьюго сквозит уверенностью.  И Вэриан наконец-то верит его словам больше, чем собственным дурацким мыслям.  — Думаю, у меня нет выбора? — отшучивается он, потянувшись за своими большими пыльными очками.  Руддигер торопливо шуршит под ногами, быстрее выпроваживая недотёпу-хозяина из комнаты, и попутно защищая свой хвост от нападения роботизированной мыши.  С громким лязгом крохотных лап, Оливия пытается допрыгнуть до пушистого друга. И… укусить.   Вот неугомонная.  Но Хьюго никогда и ни за что не скажет Вэриану, как он горд её назойливостью.  Яблоко от яблони, что уж тут.  Хуже, чем он сам, точно… ••• …не будет.  Церемонии не будет. Ничего не будет!  Это катастрофа.  Конец света. Апокалипсис… Юджин стоит под дверью в лабораторию уже десять минут.  Да, он хотел было идти и ругаться: с каких таких пор Вэриан стал опаздывать?  Про его приятеля Юджин даже не заикается: с этим очкариком у него личные счёты.  Но Вэриан?… Они там точно живы?  Когда до подкатывающей к горлу истерики остаются считанные секунды, дверь распахивается сама, едва не ударив Фицерберта по лицу.  Он моментально отшатывается, хватаясь за нос.  Так, на всякий случай.  Просто все в этом мире очевидно ненавидят его нос!  Хьюго прыскает от смеха в кулак.  — Во имя Деманитуса, да что же… — раздраженно тянет Юджин, до сих пор ощупывая собственное лицо.  Вроде бы, всё цело.  Но эти негодники, плюющие на правила и чужие ранимые чувства, у него ещё попля- Э…  Попляшут, наверное?  Чего?  Юджин моргает раз. Второй раз.  И рука Вэриана до сих пор забинтована.  Протирает глаза и моргает снова.  Но пыль с их рваной королевской формы так и не пропадает.  О звёзды…  — …что с вами стряслось?! — под смех парней, у Юджина отвисает челюсть.  И как, спрашивается, он будет вести это недоразумение в квадрате до Тронного зала? Их же на глаза никому нельзя показывать!  Вот, он уже видит: Рапунцель будет разочарована, Король и Королева решат, что ему ничегошеньки нельзя доверить… Юджин стонет в беспросветном отчаянии.  Кассандра была права. Плакала его карьера Капитана горькими слезами.  — Воу-воу-воу! — восклицает вдруг Хьюго, пятясь назад и вытягивая руки, словно бы защищаясь от чего-то. — Только без паники… но у тебя на сапоге сидит мышь.  Ну естественно.  Чего ещё ожидать от этого цирка на ножках?  Юджин закатывает глаза, абсолютно не понимая, что Вэриан нашёл в этом оболтусе. Мало того, что нахал, преступник, грубиян, так ещё и блондин!  И шутить не умеет… Ладно, умеет.  Но делает он это очень обидно.  — Умираю со смеху, — сипит Юджин, принципиально не опуская глаза.  Это просто очередная глупая издёвка.  Очевидно.  Абсолютно. Несносный. Подросток.  — Юджин-  Вэриан мастерски держит лицо, изображая настоящий страх. Он кивает головой на пол, и какая-то часть сознания Юджина начинает давать сбой.  Признаться честно, играет Вэриан не то чтобы хорошо.  Ужасно… Ужасно отлично.  — Не подыгрывай ему, малыш.  — Ты это видел? Гогглс, она шевелится!  Это неправда, это неправда, это…  Пожалуйста, пусть они уже уйдут своей дорогой.  Юджин не горит желанием поседеть в свои тридцать лет.  Конечно, Вэриан молодец, что спас Корону от бедствия в лице волшебной кометы. Но теперь для них всех появилась новая реальная угроза.  И эта угроза сейчас поправляет очки средним пальцем, якобы, "не веря своим глазам".  Раз.  — Райдер, замри!  Два… — Юджин!  Три! — Да прекратите вы наконец?!  И, казалось бы, среди такого шума, различить что-то крохотное и тихое не представлялось возможным.  Но Юджин в панике осознаёт, что услышал что-то… Навязчивое, немного гудящее, будто бы и не реальное вовсе… Писк.  Побежав к лестнице наперегонки и слушая вопли Фицерберта, Хьюго понимает, что именно об этом он и мечтал всю свою жизнь.  Дразня отстающего Хьюго, Вэриан понимает, что его наконец-то не беспокоит то, как он будет за это оправдываться перед Королём и Королевой.  Алхимики, что с них взять.