Я остаюсь

Дикон осмотрел ноги эра. Их состояние было ужасно. Долгое время пешком, босиком по подземной Дороге Королев. Кровавые мозоли, натертости, порезы об острые камни. Ричард удивлялся тому, как Рокэ вообще дошёл. Каких-либо мазей или лекарства в доме не было, поэтому оставалось лишь промыть раны раствором касеры, чтобы не было гноя. – Разрешите, монсеньор. – Дик сел на корточки напротив Рокэ. – Я должен позаботиться о ваших ногах, выглядит ужасно. Будет больно. – Разрешаю. К боли мне не привыкать. Прикосновения Окделла были осторожными, легкими, чуть тревожными. Смочив тряпочку касерой, он протёр каждую ссадину и мозоль на стопах Алвы. Затем разорвал чистую, но уже ветхую ткань на бинты и начал обматывать так, чтобы эру было не так больно ходить, а раны не загрязнялись. Он следил за реакцией, старался не перетянуть, но и не бинтовать слишком свободно. Обработка заняла не слишком много времени – от силы минут двадцать. – Я всё сделал правильно? – спросил с надеждой в голосе Ричард. – Да, юноша. Как всё заживёт, поедем в Гальтару, сами вы путь, наверняка, не знаете, а идти столь долгий путь мне пока тяжело. – в словах Рокэ слышалось одобрение. – Помочь вам добраться до спальни? – Будьте так любезны. Алва поднялся, опираясь на бывшего оруженосца. Стоять было больно и тяжело, он чуть прикусил губу. Маленький шажок. Рокэ шёл, не останавливаясь, но не очень быстро и еле переступая, сильно перенося свой удивительно лёгкий вас на Окделла. Его боль била в самое сердце Ричарда. Для Дикона физический контакт с Рокэ всё ещё вызывал странные мурашки. Это был стыд, либо же страх прикосновений, или вернувшаяся юношеская влюблённость – понять этого Ричард не мог. Может быть, чувства смешались в одно, огромное желание быть рядом. Всегда. Никогда больше не предавать, и сидеть с ним, пить вино и слушать гитару, ощущать его руки. Нет, не надо думать об этом сейчас. Слишком… откровенно. Такому, как Ричард, не стоит даже мечтать о том, чтобы получить ласку от такого, как Алва. И всё же сейчас, ведя эра за руку, он не мог избавиться от этих странных чувств. Рокэ практически упал на кровать. Он почему-то свернулся в позе эмбриона – хотя Дикон знал, что Алва спит иначе. Свободно, занимая собой всё пространство. Он понял, что эта привычка осталась с ним из Багерлее – из-за холода. Да и сейчас Рокэ пытается спрятаться от боли и согреться, дом ведь ещё не протопился, а он – исхудавший за время плена южанин, наверняка ощущает температуру острее. В ту ночь Дикону снились кошмары. Он видел мёртвого Алву в Багерлее, свернувшегося от холода под какими-то тряпками, ужасно худого и измученного. Ему снилось что это он, Ричард, пытал его каждый день, издевался, а потом... увидел мёртвым. Проснувшись в холодном поту, тяжело дыша, он сел в своей кровати, пытаясь вспомнить прошедший день. Он убил Катари. Затем нашел и освободил Рокэ. Рокэ вывел его Дорогой Королев в домик Катари, где она когда-то принимала любовниц. Они сидели и разговаривали. Пришёл Альдо, который затем куда-то исчез к кошкам. Ричард позаботился о несчастных ногах монсеньора и отвёл его спать. Всё хорошо. Не считая Катари. Окделл решил ещё раз проверить, что Алва жив, дошёл до его комнаты и тихонько отворил дверь. Лишь у его кровати он убедился, что Рокэ всего лишь спал. Ричард сам не помнил, как уснул, сидя на полу, прислонившись к кровати.