since you came

Мы — город на съёмке в рапиде, ложащийся ниц под цунами И прошлое до нашей встречи кажется полузабытыми глупыми снами

Сеул - храм солнца. Сэбек осознает это именно сейчас, стоя на крыльце школы и подставляя лицо теплым осенним лучам. В Пхеньяне небо было темным, а здесь ее черная ветровка смотрится чужой. Неуместной. Как, впрочем, и сама Сэбек. Сеул - мегаполис ярких витрин, круглосуточных кинотеатров, Сеул - модный подиум, святыня святых университетов, где такие как Джиен после школы получают лучшее высшее образование и блестящий старт в будущее. Сеул в своей столичной манере прячет бедные райончики за глянцем и делает вид, что следит за порядком везде и всегда. Сэбек еще не знает все о его иллюзорном шарме, хоть первое впечатление и запомнит навсегда. Красиво. И чувственно. Второе слово ей не особо нравится, но ведь именно здесь впервые после бегства из КНДР она заново вдохнула весь этот спектр эмоций, разрешила себе улыбаться широко, злиться громко, она словно позволила себе хотя бы на мгновение быть обычной школьницей, у которой просто закончились уроки пораньше. — Ты так и не сказала, куда мы идем, — замечает Джиен, перепрыгивая через большую лужу на асфальте. — Это сюрприз? Сэбек останавливается, возвращаясь в реальность. То, что происходит... Она опять размечталась. Опять не остановила свои мысли вовремя. — Джиен, — с усилием говорит она, — я не уверена, что тебе стоит бывать там, где я живу. Это не самый лучший район, это не лучший магазин, может, мне лучше проводить тебя до дома, чтобы никто больше не приставал? Солнечные лучи подсвечивают Джиен веснушки на носу, и Сэбек обреченно замечает, как она хмурится. — Позвала меня с собой и теперь передумала? — в голосе нет обиды, скорее недовольство пополам с любопытством. — Что там такого страшного, а? Она останавливается и скрещивает руки на груди, словно показывая, что не пойдет дальше, пока не получит ответ. Сэбек вздыхает, стараясь подобрать слова. — Мы с тобой из разных миров. Во всех смыслах. Джиен, я не знаю, что у тебя происходит, но я уверена: все скажут тебе держаться от меня подальше. Чтобы не было хуже. Чтобы все шло безопасно, комфортно и привычно. — Мне это не надо, — перебила Джиен, подходя ближе. — Ты тоже ничего не понимаешь, Сэбек, но я не прижму тебя к стенке и не буду кричать. Не потому, что моралистка до чертиков, нееет, просто шансов мало. Считай, трусиха. Но я злюсь, знай. Сэбек беспомощно развела руками. Ей и самой было тошно от своих наставлений, в конце концов Джиен не в ее зоне ответственности. Сэбек просто привыкла считать себя самой взрослой и умной. — Я поняла, — она подождала, пока Джиен ее догонит, — ну окей, идем. Вообще мне реально срочно нужно в секонд-хенд за брюками в школу, а то следующий приход в рваных джинсах может оказаться последним. Джиен улыбается. Она одета очень аккуратно - бежевое пальто на фирменный школьный жакет и клетчатую юбку. Стильно, но у сеульских школ форма дорогущая. Сэбек даже не хочет думать, сколько всего можно купить на эти деньги. — Я люблю секонд-хенды, — внезапно заявляет Джиен. — Там особенная атмосфера, знаешь. Дух маленьких уютных лавочек, где ты всегда находишь что-то нужное именно тебе. В будущем моей мечты, — она на секунду запнулась, — да, в будущем моей мечты у меня такой магазинчик с украшениями или пироженками. Сэбек удивленно смотрит на нее, пытаясь соотнести образ успешной семьи, живущей в центре, с веснушчатой девчонкой, заявляющей о желании торговать мелочами в лавке. — Правда? — ей реально интересно, — Джиен, это же совсем небольшие деньги, пусть и звучит привлекательно. Ты можешь добиться гораздо большего после университета и какой-нибудь удачной стажировки. Будешь много зарабатывать и сможешь открыть бизнес покруче. Разве... — она видит, как ее собеседница меняется в лице, — разве не логично? — Не говори как мои родители, — произносит Джиен, отворачиваясь. — Иначе я правда пожалею, что пошла с тобой. Я это все ненавижу. Оно... оно меня убивает. Каждый день заново. Сэбек замолкает. Она чувствует, что затронула какую-то особо больную тему, но извиниться сложно, а проигнорировать нельзя, и минуты две они неловко молчат, стараясь смотреть по сторонам, а не друг на друга. — Я уверена, у тебя получится все, что ты захочешь, — наконец произносит Сэбек. — Главное, не теряй себя. Ни за что не становись кем-то другим, слышишь. Джиен улыбается. В и без того солнечном Сеуле только что стало еще светлее. — Не стану, не переживай. Сбегу отсюда, как только смогу, и меня никто не закроет дома. Ее сложно понять, ну или у Сэбек просто до отчаяния низкие социальные навыки. Если бы она знала больше о жизни Джиен, было бы легче, но пока желание единственной дочки в благополучной семье всеми силами избегнуть хорошего будущего в столице казалось как минимум странным. — Пришли, — Сэбек неловко указала на невзрачную вывеску секонда. — Я думаю и брату что-то взять, но ты это... Не говори ему, если увидишь, что вещи не новые. Пусть думает, я зарабатываю много денег тут. — Хорошо, — серьезно произнесла Джиен, — не скажу. А ты нас познакомишь? Она на секунду закрыла лицо рукой, притворяясь, что прячется от солнца, и у Сэбек заплясали перед глазами блики от ее недавно выкрашенных блестящих волос. Обычно Сэбек было не до таких мыслей и оценок других, но черт... — Да еще влюбится, — она пожала плечами. — Красивая. Джиен резко остановилась, словно налетев на какой-то невидимый барьер. — Тогда не надо. Извини. Она отвернулась, и Сэбек хватило мозгов не пытаться в юмор больше. — Я же шучу, — нет, у Джиен что-то определенно было не так, — он совсем маленький. В начальной школе учится, вообще очень воспитанный. Ну не хочешь, не надо... Конечно, не надо. Всего этого не надо. Зря она потащила в тесный магазинчик богатую девочку, которую наверняка уже хватились дома. Проблем не оберешься, если на нее тут что-то повесят. — Прости, — виновато сказала Джиен. — Я не умею понимать других людей, когда они говорят про такое. И когда... Она замолчала, уставившись на свои руки, нервно сжимавшие школьную сумку. Больше не улыбалась, даже сделала пару шагов в сторону, прислонившись к ближайшему стеллажу, словно боясь упасть. У Сэбек в голове прозвучали слова той девчонки из столовой... Все мы знаем, что у тебя фляга свистит. Перережешь себе вены - чур, никто из нас не виноват Не надо ей с этим связываться. Лучше уйти прямо сейчас, оплатив на кассе нехитрые покупки. Она Джиен ничего не должна. — Рубашку себе хочу, — внезапно сказала Джиен. — только насчет цвета не уверена. Поможешь выбрать? Проклиная себя за то, что согласилась, Сэбек поискала взглядом единственную кабинку, чтобы заодно и брюки примерить, но Джиен задернула шторки прямо перед ее носом. Это по меркам ничего не стесняющейся Сэбек было издевательством, и она уже собиралась об этом Джиен сообщить, но вспомнила, что та и в школьной раздевалке никогда не появляется. Она не собиралась размышлять почему, но в голову все равно приходили догадка за догадкой. Комплексы? Не с такой фигурой. Бьют дома? Да ерунда, не страдают таким богатые родители умных учениц. В любом случае, это не проблема Сэбек. Пусть Джиен уже выходит поскорей, она начинает чувствовать себя глупо, стоя у тонкой занавески. — Мне идет зеленый? — внезапно спросила Джиен, осторожно высовываясь в зал. — Что думаешь? Она повертелась перед зеркалом, подождала, пока Сэбек переступит порог примерочной, и снова задернула занавески. Для двоих там было слишком мало места, да и Сэбек явно не была фанаткой шоппинга. — Нормально, — лаконично заключила Сэбек, раздумывая, как бы так сказать Джиен, что ей пора домой. — Покупай, и пойдем, ок? — Мне кажется, тебе зеленый идет больше, — задумчиво произнесла Джиен, пробегаясь глазами по ее лицу. — Я сделаю тебе зеленый брелок, хочешь? Сэбек уже хотела отказаться, но поймала себя на крайне непривычной мысли. Она всегда ненавидела замкнутые пространства, потому что оттуда было не сбежать, но от Джиен настолько не ощущалось угрозы, что этот момент наедине с ней ощущался необычно, и оттого даже интересно. По крайней мере, находясь на расстоянии полуметра, Сэбек не боялась, что получит тычок под ребро или по лицу. Это Джиен следовало бы ее бояться. — Зеленый... хочу, — она неловко переступила с ноги на ногу, — мне выйти, чтобы ты переоделась? На секунду в мозгу вспыхнуло желание услышать "нет", но Джиен медленно кивнула, и Сэбек снова прислонилась к наружной стене, думая, что патологически не умеет заводить друзей и вызывать у кого-либо доверие. Но не то что бы это ее парило. Какая есть, не исправится. И брюки мерять не будет, все равно других нет. В Сеуле даже секонды дорогие. Джиен все же купила зеленую рубашку, и Сэбек с облегчением вышла на улицу, заметив, как быстро на улице стало темно. Красивое небо в Южной Корее - теперь и над ней. — На звезды смотреть любишь? — спросила Джиен, задирая голову. — Я вот люблю. — Можно и так сказать, — память сама разматывала пленку моментов, и Сэбек ничего не могла с этим сделать. — У меня раньше рядом с домом был склад металлолома, и вот бывает тащишь какую-нибудь арматуру, чтобы сбыть втихую, а в ней ночью звезды отражаются. Яркие. А потом этой штукой тебя по голове, и уже не до неба, ползешь, кровью плюешься и думаешь, что век бы его не видела. Она замолчала, в который раз сожалея, что открыла рот, но Джиен неожиданно протянула ей руку, и Сэбек на автомате уцепилась за тонкие пальцы. Пусть, хуже не будет. — Ну у меня точно нет арматуры, — она грустно улыбнулась, — посмотри со мной на звезды, Сэбек. Пожалуйста. И Сэбек почему-то согласилась. Почему-то забралась вслед за Джиен на какой-то низенький гараж и легла на спину, постелив куртку, чтобы Джиен не запачкала школьную форму. Вокруг них жил большой город, опоясанный артериями-магистралями, бесконечно гоняющими пульс светящихся автомобилей, и они обе чувствовали себя тут чужими. Молчали, а сверху висели холодные звезды. Иррационально, но Сэбек, проводившей Джиен до ее хорошо освещенного и чистого района, стало легче. Дома она завалилась на кровать, не раздеваясь, лениво разблокировала мигнувший от сообщения смартфон, почему-то надеясь, что это Джиен сама нашла ее номер, но черные буковки сложились в выворачивающую все наизнанку одну-единственную фразу.

3.43

пятница

Думала, спрячешься на наши деньги в Сеуле?

А звезды снова промолчали.