Ты шутишь?

— На этом всё, спасибо! — Ричард вставляет микрофон в штативный держатель, а после делает короткий, довольно весёлый поклон. Он широко улыбается, хотя улыбка скорее вымученная, чем искренняя. Публика аплодирует. Аплодисменты раздаются так же неловко, как и прошло все выступление. Ричард Окделл. Двадцать лет, по году рождения вепрь, по происхождению северянин, рост, вес, паспортные данные, бит, но не крашен… Ерунда. Дикон быстро стирает набранный текст нерожденной шутки, оценивая ее как неудачную. Он заходит в гримерную бара, заваленную какими-то афишами, бандероли и «палками», на которых можно растянуть какую-нибудь информацию. Из освещения — подсветка столика, который кажется уже дефолтным в каждой гримерной, каждой площадки, каждого города. Две лампочки сверху не горят видимо давно, а судя по толстому слою пыли на них, они даже не нужны. — Ну как? Арно, до этого скучающе развалившийся на диване в углу, оторвался от телефона, отложив гаджет рядом. — Не мое это. — Дикон пожимает плечами. — Не комик я, видимо. — Ты улыбался? Вел себя уверенно? Играл эмоциями? Делал паузы? — Да всё я делал! Я просто унылый кусок камня. Ричард проводит ладонью по лицу, разглядывая свое отражение. Оттуда на него смотрело не серое творение природы, а вполне себе приятный молодой человек. Лохматый, крепкий, сероглазый. И абсолютно не смешной. Точно камень! — У тебя на роже все написано. — Арно улыбается. — Камень тоже может быть смешным. Разве не помнишь? Он явно ссылался на станую историю из студенчества, когда противная старушка-вахтерша, почуяв характерное пивное амбре от проживающих общежития ОГУ (!), прошла с ними до комнаты, чтобы выпытать у них честное признание и благополучно выписать штраф. Весь их трезвый спектакль шёл идеально, пока с потолка не упал его небольшой кусок. Упал прямо на голову противной тётки, с глухим стуком отскочив от ее макушки, после шлепнувшись об пол. Ричард вздохнул. Ну так камень! Он не сам по себе смешной! Ночной воздух Олларии лёгок и прохладен. Таксист, предварительно написав пять сообщений о том, что он не может найти черный вход в клуб, подъехал примерно через десять минут. — Набережная 17? — мужичок примерно лет пятидесяти сделал музыку потише, чтобы уточнить адрес. — Да. — А вы работаете в клубе? Ричард недовольно посмотрел на водителя. Какой кошки ему нужно? Пусть ведет себе свою машину под Аннель Астен, с ее очередной песней, которую будут крутить ещё пару месяцев подряд.

***

По телевизору ловить было нечего. Межполитичные новости, шоу с обсуждениями ктокогокуда, а ещё поток второсортных фильмов, которые даже в кинотеатрах никому не были нужны, а вся их основная аудитория люди с определённым диагнозом, которым нужно что-то на фон. Ричарду и нужно. Самым приемлемым вариантом казалось ворочание личной жизни знаменитостей. Ну интересно же, какие секреты хранят лица, которые ежедневно появляются абсолютно везде, а от одного их вида даже тошнит? На самом деле, Ричард был бы напротив очень рад попасть в такие новости. Ну, а что? Скрывать ему нечего, а популярность не лишняя. Что такого о нем можно узнать, чтобы его вдруг подняла на волну ответственность? Разве то, что он всю среднюю школу прятал второй дневник от матушки, приклевая его к нижней плоскости подоконника, а ещё о том, что он однажды закинул две ложки соли в чай однокласснику. Ну разве это преступление? — Обвиняется в гайифской связи со своими подопечными. — тётка с экрана говорила взволнованно, поправляя очки капллеобразной формы. — У человека явно нет никаких ценностей. Они идут к нему с надеждой на помощь, а он думает как бы привязать их к себе. В наше время это недопустимо. Чайник щёлкнул. Вскипел. Ричард плеснул кипяток в кружку, следом закидывая чайный пакетик. В это время хлопает дверь в прихожей. Шорох стянутых с ног ботинок, брошенной на тумбочку куртки… — Ты че так поздно? Ответа нет с минуту. Две. Три. Потом в кухне появляется светлая макушка, которая рушит на кухонный стол пакет из ближайшего супермаркета. — Задержался, ну так, мелочи жизни. Туда, сюда. Туда, сюда. И всё. Из шуршащего пакета показались две бутылки пива, какие-то непонятные «зожные» батончики, в которых намешано всего, чего обычный батончик у кассы даже представить себе не может, соевое (он это серьёзно?) мясо, упаковка которого гордо заявляет о том, что никто не умер при его изготовлении. На лице у Ричарда выражается только одно. Не пора ли вызывать дурку? — Ты решил завести козленка? — Окделл достаёт из пакета целый лоток микрозелени. — Да ну, вкусно же. — Вкусно? — в голове сразу появляется выразительная картина, когда Савиньяк с ехидными комментариями убирал петрушку с шашлыка. — Признавайся. Где козленок? — Да нигде. Отстань, вообще. — Арно шутливо отпихнул его от себя, после направляя в его сторону пачку чипсов. — Эти хоть не из картона? — Нет. Не из картона. Короче, слушай. Через неделю начнутся отборочные в один крупный проект. — Арно протягивает Ричарду бутылку. — Открытый микрофон типа? Почти синхронно, с громким «чпок» открываются крышки. — Что-то вроде. Только у нас не будет сразу наставников как там, просто будут отсеиваться те, кто меньше получил реакции от слушателей. Это шанс продвинуться куда-то вперёд, понимаешь? — Так-то понимаю. Но думаешь есть шансы? — Шансы то есть. Там же сильно известные туда не идут, у тех и так схвачено. Понимаешь, что это такая возможность, какой возможно больше не будет? — Я в себе больше не уверен. Ну ты же видишь, какой я? — Так я же с тобой буду. Помогу, подтяну. Шутки поправим, все будет хорошо. Пошли давай. Ну чего тебе стоит? — Да я как-то не знаю… — Я без тебя в любом случае не пойду. Ты забыл? Мы с тобой в любом случае должны в одну сторону плыть. Иначе утонем. Давай же. Ну? Ричард задумался. Данная идея казалась сомнительной. Ричард как комик — ноль. В это будет влито больше сил, чем результата. А выбыть в первом же отборе, кажется довольно постыдно. С другой стороны, Арно и правда без него не пойдёт. Это чувство братства для него очень важно. Ещё с самого лицея они были вместе, изначально одинокий Ричард и Арно, который видел как сильно ругаются его старшие братья, ещё тогда пообещали, что будут всегда вместе. Они выросли, но эта важность так и осталась для Савиньяка важным аспектом. Ричард бы точно не обиделся, если бы Арно пошёл без него. — Ызарг с тобой. Погнали. Какие вводные? — Сначала шесть отборочных, а потом, если получится, если заинтересуешь, то тебя под крыло возьмёт какой-то продюсер. Ну или тот, кто будет готов тебя продвигать. — А какая ему выгода в этом? — Да кошки его знают. Но это же звучит хорошо, разве нет? Звучит то оно хорошо. Но очень подозрительно.