Burn to be reborn

      В помещении пахло свободой: спокойным морем, свежей зеленой травой, срубленным деревом и лечебными маслами. Лёгкий ветер развивал его чёлку, щекоча нос; откуда-то далеко доносился звонкий смех, бьющиеся друг о друга волны и звуе горящего костра. Всё это было похоже на самую красочную сказку, которую обычно рассказывают детям перед сном. Или на симуляцию.       Томас резко подорвался с места, в ужасе распахивая глаза и осматривая помещение, в котором находился. Он постарался расслабиться, вспоминая — чувствуя — всё ещё не успевшую затянуться рану, приподнял кофту и осмотрел чистые белоснежные бинты сразу в нескольких местах на торсе. Одежда на нём тоже была чистой. События прошлых дней начали потихоньку всплывать в памяти: побег из ПОРОКа, стрельба, Ньют... Ньют.       Томас медленно, стараясь не тревожить рану, поднялся с лежанки и вышел из на скорую руку построенного домика. Впереди раскинулось море, бьющее своими волнами по скалам с двух сторон. Сделав пару шагов в сторону далёкого смеха, Томас обнаружил такой же маленький домик совсем рядом с ним. Само чутье подсказало, что ему нужно именно туда, и не ошиблось: зайдя внутрь, юноша заметил что-то записывающую девушку и блондина на такой же лежанке, на какой всего пару минут назад спал Томас. Тереза сразу же подняла на него голову.       — Томас! — взволнованно воскликнула Тереза, явно сдерживаясь, чтобы не обнять и не травмировать. Или не ударить за безрассудство. Его лицо было усыпано синеющими пятнами и ссадинами, не говоря уже о теле. — Я рада, что ты очнулся, но тебе надо быть осторожнее со швами. Ты потерял так много крови, что мы не были уверены, что ты вообще...       — Но я же очнулся, — пожал плечами юноша, легко улыбаясь. Он сразу сел на колени, ближе к Ньюту, и провел ладонью по нежной коже лица, уделяя особое значение поставленному Томасом синяку. Никаких чёрных вен. — Как он? И сколько дней я проспал?       — Три дня, — выборочно отвечая на вопрос, уже спокойнее сказала Тереза, понимая, что отчитывать его бесполезно, — Твои швы ещё совсем свежие, — напомнила девушка, явно не совсем довольная таким резким движениям Томаса, — Он стремительно идет на поправку. И ты был прав. Если бы... Если бы не вторая доза вакцины, мы бы его не спасли, слишком поздняя стадия заражения, поэтому времени и лекарств на восстановление требуется больше.       Томас кивнул, удовлетворённый ответом. Всё это было не зря.       — И когда... Он очнётся?       — Пара дней. В конце концов, дай ему отоспаться.       Томас кашлянул в кулак, пряча улыбку и головокружение от внимательного взгляда врача.

______________________

      Парень сидел на сухом песке, наблюдая на спокойствием моря. Тихая водная гладь радовала и слух, и взгляд; Томас был готов поклясться, что такого умиротворения он не ощущал уже очень и очень давно, если вообще когда-нибудь ощущал.       Их группа уже успела обустроиться на новом месте, и каждый добросовестно выполнял порученные им обязанности. Терезу поняли и приняли не все, но Томас был уверен, что её выдающиеся знания в медицине и искреннее сожаление помогут ей заново завоевать их доверие. Парень уже простил её. Хотя бы за сдержанное ею слово. Работы тут предстояло не мало, особенно в обустройстве их нового дома. Новые жилища, мебель, даже столовые приборы изготавливались по сей день, этим занялись в том числе Минхо и Галли. Фрайпэн снова занял место главного на кухне, набирая себе "подмастерье", в которое входила Бренда. Эрис вместе с подругами из своего лабиринта ходили по округе в поисках трав для еды и лекарств. Ну а Томасу поручений не давали, твердя, что он "с того света вернулся", ну а спорить с ними было бесполезно. Бок действительно все ещё отзывался острой болью при любых движениях.       Томас не выпускал из рук подвеску, которую отдал ему Ньют всего неделю назад, хотя уже догадался, что там письмо. Даже держал его в руках, но прочитать не посмел. Парень сжал металл в ладони и спрятал в карман штанов. Вот и оставалось: сидеть и ждать.       Этот момент мог бы смело стать лучшим мгновеньем в его жизни, если бы только...       — Томми.— обратился к нему до боли в сердце знакомый голос.       У Томаса сперло дыхание, как только он нашёл в себе силы повернуться к нему лицом. Ньют. Его Ньют. Та же одежда, в которой он лежал на койке, та же фигура, почти заживший синяк и те же родные бездонные глаза. Не раздумывая больше ни секунды, парень сорвался на бег, где по другую сторону его ждали распростёртые тёплые объятия, совсем не обращая внимания на не так давно зашитый бок. Томас обхватил его шею, не веря, что всё это — реальность. Конечно, он знал, что Ньют жив. Точнее, у него просто не было права в этом сомневаться. Но ощущать жар его тела кожей и снова видеть этот взгляд, подаренный целиком и полностью Томасу... Это был лучший подарок за все его мучения.       Ньют крепко сжал его талию в объятиях и Томас зашипел сквозь зубы, позабыв о том, какой информацией не владеет юноша. Блондин моментально отпрянул и потянул кофту Томаса наверх, убеждаясь в своих догадках и поднимая на него взволнованный взгляд.       — Всё отлично, — сразу же ответил на повисший в воздухе вопрос Томас, успокаивая. — Царапина.       Ньют замолчал, неодобрительно сжав губы в тонкую линию.       — Я слышал всё, о чем ты говорил Бренде тогда, — со всей серьёзностью в голосе заявил Ньют, заставив Томаса опустить взгляд на песок и в подробностях воссоздать свои слова. "Я не могу потерять его! Слышишь?! Не могу! И не потеряю. Я придумаю что-нибудь. Сдамся им взамен на его жизнь. А ты позовешь подмогу, возьмёшь лекарство и поможешь ему выжить. Пожалуйста, Бренда. Помоги ему понять, что он ни в чем не виноват. Прошу тебя...", — Я не мог реагировать, но я всё отчётливо слышал. Это было глупо и безрассудно, — с нотками злости в голосе сказал Ньют, ткнув пальцем в его грудь, — Ты не должен был, — Томас хотел было возразить, но парень на корню оборвал его оправдания. — Если бы я очнулся, а тебя бы здесь не оказалось — я бы этого просто не пережил. — последнюю фразу Ньют сказал так тихо, что из-за шума волн её едва можно было разобрать.       Они молчали с минуту, глядя друг другу в глаза и не находя нужных слов. Ньют сглотнул, первым нарушив тишину.       — Ты читал моё письмо?       — Это бы означало, что я тебя похоронил, — тут же отозвался Томас, переводя взгляд на всё такое же спокойное море. — Оно ведь было прощальным, а тебе незачем прощаться. Подумал, ты лично расскажешь мне всë, о чем там писал. Так что там было?       — Дай-ка подумать... — улыбнувшись, уже весело начал блондин, — Что-то по типу: "В тот момент, когда ты побежал в Лабиринт, я понял, что пойду за тобой куда угодно".       Томас поднял голову на Ньюта, стараясь спрятать собственную улыбку и достал что-то из кармана штанов, демонстрируя блондину.       — А всë остальное мне самому прочитать или так расскажешь? — рассмеялся Томас, видя, как розовеют щеки парня при виде его капсулы с письмом.       — Томми, отдал живо! — возмутился Ньют, подходя ближе, но Томас уже сорвался на бег. — Ты сам говорил, что оно прощальное! Ты меня уже хоронить вздумал?!       Томас не мог — или не хотел — бежать во всю силу, поэтому хромой Ньют догнал его оскорбительно быстро, а не удержавшись на песке, повалил и себя, и парня, принявшись отбирать капсулу. Томас сопротивлялся долго, когда в один момент уж больно театрально скривился, перехватывая себя руками.       — Томми? — не на шутку испугался Ньют, принявшись осматривать его живот, но Томас оказался куда хитрее: вытянув обе руки, притянул блондина к себе и чмокнул в губы, заставляя Ньюта застыть на месте.       Осознав, что его надурили, Ньют закатил глаза и улыбнулся, подавшись вперёд и соприкоснувшись с Томасом лбами.       — После того, что мы пережили... Я рад, что всё это закончилось. — тихо сказал Ньют.       — Полагаю, иногда нужно сгореть, чтобы возродиться.— прошептал Томас в ответ и снова потянулся к его губам.