so beautiful

Время близится к часу ночи. Хонджун стоит в тускло освещённом коридоре отеля перед дверью чужого номера. Костяшки пальцев пару раз тихо стучат по дереву, и он надеется, что его слышат внутри. Он пришёл без какого-либо предупреждения, и любой другой человек вряд ли открыл бы ему дверь в такой час. Любой другой, но не него парень, со своей дурацкой привычкой не спать допоздна перед важными мероприятиями. Через пару секунд дверь приоткрывается, и его встречает Сонхва в своём привычном черном шёлковом пижамном комплекте. Его силуэт подсвечен лишь прикроватной лампой где-то в глубине номера, но Хонджун всё равно замечает его слегка растрёпанные волосы и очертания лица без единой капли макияжа. Прямо как дома. Судя по всему, он действительно ещё не спал, и просто как обычно листал ленту соцсетей, мучаясь от бессонницы. Сонхва потрясён таким поздним гостем, но, не задавая вопросов, открывает дверь чуть шире, позволяя Хонджуну проскользнуть внутрь, чтобы тот не стоял в общем коридоре. В такое время их вряд ли кто-то увидит, но этот жест уже отточен за долгие годы гастролей и не требует никаких объяснений. – Ты не занят? – интересуется Хонджун, заходя в номер, и тут же поворачиваясь к Сонхва лицом, быстро пряча руки и то, что в них находится, за спину. – Ты же говорил, что будешь работать всю ночь, – Сонхва тихо запирает дверь, оборачиваясь к Хонджуну с взволнованным взглядом. Что такого срочного могло приключиться в ночь перед концертом, чтобы он пришёл к нему лично? У капитана действительно было запланировано много работы на этот тур, музыка всё-таки сама себя не напишет. И может быть, он бы посвятил сегодняшнюю ночь продюсированию, если бы не одна идея, спонтанно появившаяся у него в голове утром. – Передумал. В общем, я что хотел-то..,– Хонджун несколько секунд мнётся, переводя взгляд в разные стороны, пока не останавливается на озадаченном лице Сонхва. – Держи, это тебе, – он протягивает розовую круглую коробку, которую Пак не сразу узнаёт. Шоколадные конфеты. Он видел это название на полках нескольких магазинов. Но такую подарочную упаковку он видит в первый раз. Кажется, это какая-то подарочная версия. Иногда он мечтает понимать, что происходит в этой блондинистой голове. Хонджун заявился к нему в номер ночью вместо обещанной работы, чтобы угостить его какими-то особенными конфетками? – В честь чего? – глаза Сонхва округляются и бегают по лицу Хонджуна в поимках хоть малейшей подсказки. Как будто он абсолютно не догадывается. Как будто это не очевидно. – 14 февраля, – Хонджун внезапно смущается от того, что ему надо объяснять причину своего визита. – Я, конечно, не девушка, но мне просто тоже захотелось подарить что-то...своему парню...вот. Они никогда особо не поднимали этот вопрос с гендерно-разделёнными праздниками для корейских парочек. С их темпом жизни и забитыми графиками без того хватает разных проблем в отношениях. Традиционно шоколад 14 февраля должны дарить девушки своим близким мужчинам, будь то родственники или партнёры. А парни в ответ дарят подарки девушкам 14 марта. Но что делать, когда вы оба парни? Все пары решают этот вопрос по-разному. Они оба не были поклонниками сладостей, так что с самого начала у них сложилась привычка ничего друг другу не дарить в эти дни. Все были довольны обычным поздравлением с днём влюблённых и, по возможности, свиданием, организованном у кого-нибудь в комнате. Просто кино, вино и объятия, пока один не заснёт от усталости после длинного расписания. Хонджун понятия не имеет, почему в этот раз он захотел сделать подарок. Поездки в Европу часто вызывали у него приливы романтичности, из-за которых ему спонтанно хотелось таскать Сонхва на свидания или нагло упрашивать менеджера поселить их в одном номере в отеле. Он искренне наслаждался этим своим настроением, имея возможность спокойно гулять вдвоём, иногда даже держась за руки, не встречая осуждения со стороны случайных прохожих. А ещё больше он наслаждался тем, как Сонхва каждый раз таял от осознания того, что его любят. Пак несколько секунд пялится на коробку с конфетами прежде чем принять подарок. Серебристая ленточка на крышке причудливо отблескивает в тусклом свете лампы в номере, но рядом с ним сейчас есть и кто-то поинтереснее этой упаковки. – Иди сюда, – он вытягивает руку, приглашая Хонджуна в свои объятия, на что тот безоговорочно соглашается. Это под камерами он может кривляться и отталкивать чужие руки, но наедине с Сонхва он иногда превращался в самого тактильного человека на планете. Если что-то и является признаком родственных душ, так это то, что они подходили друг к другу, как детальки от пазла. Сонхва поначалу даже считал себя странным из-за того, что ему нравилось то чувство, когда острый нос Хонджуна упирался ему прямо в шею во время объятий. Ровно до того момента, пока он не почувствовал, как Ким делает небольшие вдохи, нюхая его кожу. В целом как и сейчас он слышит у себя под подбородком тихое сопение, а затем короткий игривый смех. Тот самый едва заметный очаровательный смех, который каждый раз заставляет его сердце таять. – Что я такого сделал в прошлой жизни, чтобы в этой встретиться с тобой? – Сонхва чуть отодвигается, чтобы посмотреть на лицо, одаривающее его милейшей улыбкой и сверкающим взглядом. – Я уже говорил, что это судьба. Мы найдём друг друга в каждой жизни, – Хонджун придвигается обратно, слегка прижимая Сонхва к стене узкой прихожей. Он привстаёт на носочки, держась за чужие плечи, и мягка сталкивает их лбы, чтобы заглянуть глаза в глаза. – Я тебя люблю, ты в курсе? – Сонхва неуклюже одной рукой притягивает Хонджуна ещё ближе, заставляя практически повиснуть на своих плечах, и шепчет в губы. В ответ Ким вжимает его в стену ещё сильнее, заставляя практически слиться с поверхностью, чтобы произнести на ухо еле слышное: – Я тоже тебя люблю. Глаза Сонхва расширяются от неожиданности. В эту секунду он становится похож на самого настоящего кролика, замирая в удивлении. Коробка конфет чуть не выскальзывает из его дрогнувшей руки. – Мне не послышалось? – из-за шока, сковавшего тело, и парня, висящего у него на плечах, он не в силах даже посмотреть на Хонджуна, вновь спрятавшего лицо в его шее. –Ты сказал, что... – Тихо, – Ким перебивает его, сжимая пальцами одной руки челюсть, поворачивая на себя и наконец соединяя их губы в нежном поцелуе. Хонджун не любил это говорить. И не потому что не любит Сонхва по-настоящему. Он его ещё как любит. А потому что просто не привык так выражать свои чувства. Хоть он и является отличным продюсером и автором текстов, умеющим изложить в лирике самые сложные эмоции, но слова никогда не являлись его языком любви. Для него куда проще было уделить внимание, подарить или сделать что-то чтобы выразить свою привязанность. Купить какой-то дорогой подарок, просто потому что "я увидел это и сразу подумал о тебе", всегда было легче чем произнести обычные три слова. – Я знаю, что тебе не нравится эта фраза, – тихо хихикает Сонхва, наблюдая как на щеках у Хонджуна появляется лёгкий розовый оттенок. Его никогда не волновал тот факт, что его партнёру не очень нравится признаваться в любви вслух. Но в те редкие моменты, когда это случалось, его всегда забавляло смущение Хонджуна. Он сразу становился идеальным объектом для поддразнивания, и Сонхва никогда не упускал возможности лишний раз его поцеловать и шепнуть несколько "люблю" прямо в ухо. И Хонджун просто позволял этому происходить. Просто потому что ему это на самом деле нравится. Он не признавался в этом ранее, и также не признается сейчас, пока Сонхва всё крепче прижимает его к шёлку своей пижамы, оставляя невесомые поцелуи на его порозовевших щеках. – Потому что это не то слово, которое я к тебе чувствую, – тихо ворчит Хонджун, позволяя себя целовать. Он может сколько угодно кричать о том, как ему не нравится скиншип, но не тогда, когда дело касается Пак Сонхва. – Это больше чем "люблю". Я тобой восхищаюсь, полностью тебе доверяю, ты моя муза, мой самый прекрасный. Мой. Маленькие ладони Хонджуна ложатся Сонхва на щёки, и он резко врезается в его губы, чуть не заставляя удариться затылком о стенку. Их движения тут же сменяются медленными и ласковыми, наслаждаясь каждым мгновением, проведённым вот так вместе. Они уже не в том возрасте, когда позволительно обжиматься в каждую свободную секунду, но это не значит, что иногда не хочется просто запереться в номере и посвятить добрых полчаса исключительно на бесконечные поцелуи. Руки Хонджуна скользят к белым длинным волосам, мягко сжимая на затылке, притягивая губы Сонхва так близко к себе, словно он собирается высосать из него душу. Он не собирается и, более того, с удовольствием отдал бы всю свою душу в руки этого парня. Но тонкие пальцы продолжают аккуратно оттягивать волосы, не давая Паку ни секунды отдыха. Сонхва наконец пересиливает его и отлепляет их от гладкой стены, подталкивая Хонджуна вглубь номера. Они чудом не собирают все углы по пути до кровати, двигаясь практически вслепую, будучи увлечёнными друг другом. Коробка с конфетами первой оказывается на матрасе, а вслед за ней опускается и Сонхва. Теперь, когда обе руки наконец не заняты, он может полноценно притянуть Хонджуна к себе за талию, чем моментально пользуется. Тот не теряет времени и привычно усаживается к Сонхва на колени. Он уже и не помнит, в какой момент начал считать эту позу удобной, но регулярно оказывался таком положении. Возможность взглянуть на Сонхва сверху вниз зачастую вызывала трепет где-то в животе. Это была всего лишь простая радость маленького человека. А то, как мило округлялись глаза Сонхва, когда тот смотрел снизу вверх, каждый раз его добивало. Он определённо был похож на самого милого пушистого белого кролика на планете, которого хотелось затискать на месте. Хонджун вздрагивает, когда длинные пальцы проскальзывают к его волосам и придвигают ближе, практически сталкивая их лица. Он опускает взгляд на уже покрасневшие опухшие губы Сонхва, и может с уверенностью сказать, что его собственные сейчас выглядят не лучше. Чувство собственного достоинства полностью его покидает, когда Сонхва высовывает свой нереальный язык, и медленно проводит им сначала по своим губам, а затем и по его. Лёгкий блеск слюны на чужих мягких губах словно его гипнотизирует, пока Сонхва продолжает свои движения, намекая приоткрыть рот. И он послушно раскрывает губы, позволяя провести кончиком языка по ровному ряду зубов, просунуть его глубже и сплести с собственным. Руки сами тянутся к волосам Сонхва, чтобы прижаться ещё ближе, хотя это, наверно, было уже невозможно. Хонджун до определённого момента жизни не понимал, кто и зачем придумал поцелуи с языком, потому что ощущалось это очень странно, скользко и мокро. До того момента, пока не попробовал сделать это с Сонхва и осознал, что это было придумано конкретно для этого длинного языка. Пак делал это редко, но метко, заставляя его тело каждый раз покрываться мурашками от ощущения гибкой мышцы, очерчивающей контур нёба. Хонджун бы никогда не подумал, что его сможет завести простой поцелуй, если бы не Сонхва и его невероятная возможность так просто выбивать воздух из лёгких. Кстати о воздухе. Его в эту секунду начинает уже не хватать из-за страстного движения губ. Сонхва медленно отстраняется, оставляя между их губами тонкую тянущуюся нить слюны, что рвётся, разбиваясь о подбородок. Он знает, какую власть в этой ситуации имеет над Хонджуном. Тот хоть и был лидером во всех областях, но также по праву назывался его мужем, который иногда не хотел думать и просто хотел, чтоб ему было хорошо. И Сонхва знает, как это "хорошо" сделать. Он садится, опираясь на руки, наблюдая за раскрасневшимся, глубоко дышащим Хонджуном, который, кажется, теряет связь с реальностью. Сонхва поймает его, если нужно, но он знает, что пока не сделал ничего, что заставило бы капитана полностью потеряться. Руки натыкаются на коробку, оставленную на кровати. Пак проводит пальцами по розовому картону, переводя взгляд с блеска упаковки на Кима, всё ещё сидящего над ним. В конце концов он перекладывает коробку на тумбочку, чтобы случайно её не повредить, и полностью возвращается к своему возлюбленному. – Где ты взял такие конфеты в такое время? – тихо спрашивает он через пару секунд, когда Хонджун немного приходит в себя. – Купил после нашего эфира, пока ты не видел. – Ты просто прелесть, – Сонхва смеётся, и придвигается обратно, чтобы щёлкнуть Хонджуна пальцем по кончику носа, заставив его мило сморщиться. – Прости, я ничего не приготовил, – он кладёт руки Хонджуну на лопатки, притягивая к себе, утыкаясь щекой ему в грудь. Через тонкую серую футболку он может услышать, как сердце его капитана пытается вырваться из грудной клетки, начиная бешено стучать. – У тебя ещё весь день будет, – Хонджун опускает ладонь ему на голову, прочёсывая пальцами спутавшиеся белоснежные пряди. Сонхва, как котёнок, подставляется под касание, заставляя его глупо улыбаться. – Но, если серьезно, мне ничего не надо. Просто будь рядом сегодня. – Это я могу. – Пак слегка трётся лицом о живот Хонджуна, а после понимает на него игривый взгляд. – Всё-таки поцелуемся во время MATZ? Это уже было больше локальной шуткой, чем предложением, поэтому Хонджун лишь тихо хихикает и кивает, после чего толкает Сонхва в плечо, чтобы тот лёг, и наклоняется над его лицом. Теперь наступает его очередь напасть на губы Сонхва, не ограничивая себя в мелких покусываниях и кратких облизываниях. Такое страстное выступление на сцене действительно обостряло чувства, и к концу их перфоманса им частенько хотелось соприкоснуться не только лбами. Все прекрасно знают, что ни в коем случае нельзя, но вся команда продолжала подкалывать их за это. Им просто не известно, в каких условиях они записывали эту песню, и сколько поцелуев под неё уже случилось. Пожалуй, им и не надо этого знать. Но, возможно, сегодня у них появится новая почва для шуток, пока визажистки будут в панике пытаться скрыть следы покраснений и размытого естественного контура губ. Особенно после того, как сейчас Хонджун отпускает себя, позволяя себе сильнее прикусить нижнюю губу Сонхва, слегка оттягивая её зубами. Пак тихо шипит, и тут же отвечает таким же симметричным укусом на его губе. Недостаточно для того, чтобы действительно прокусить тонкую кожу, но вполне хватает, чтобы пустить заряд по позвоночнику, заставляющий вздрогнуть. Сонхва, даже находясь прижатым к кровати, не отдаёт инициативу надолго, снова пуская в ход язык. Он влажно облизывает недавно укушенное место, от чего Хонджун полностью растекается на его груди. У него уже начинает кружиться голова от нехватки воздуха и той магии, что Пак вытворяет своим греховно длинным языком, снова проскальзывая им к его собственному. В небольшом номере становится невероятно душно, пока Сонхва продолжает облизывать его рот с таким рвением, словно это лучшее, что он пробовал в своей жизни. Вероятно, для Сонхва так и было. Он всегда любил губы своего маленького капитана, и заново влюблялся каждый раз, когда открывал новый способ их коснуться, доставляя ему удовольствие. Он всегда гордился собой за то, что смог побороть нелюбовь Хонджуна к поцелуям, превратив их в один из самых любимых их досугов. Ким тихо стонет между движением губ, когда ему в очередной раз практически не позволяют отстраниться чтобы вдохнуть. Ему приходится хлопнуть Сонхва по плечу, чтобы избавиться от душащих его губ. Пак сразу же его отпускает, и Ким расслабленно заваливается на кровать рядом с ним. Сердце бешено стучит в груди, пока он пытается схватить ртом побольше воздуха, восстанавливая сбившееся дыхание. Ненадолго отельный номер погружается в тишину, нарушаемую только прерывистыми вдохами и тихим шорохом покрывала, пока Хонджун поворачивается на бок, разглядывая профиль Сонхва. Ему давно полюбилось вот так лежать, просто смотря на изгибы чужого лица. Зачастую он даже не отказывал себе в том, чтобы провести кончиками пальцев по переносице или острой линии скулы, заставляя Сонхва хихикать от щекочущих прикосновений. – Можно остаться? – застенчиво спрашивает Хонджун, внезапно приподнимаясь на кровати. – Даже не спрашивай, – Сонхва откидывает край скомканного одеяла, залезая под него и приподнимая уголок в приглашающем жесте. – Ты же знаешь, что моя кровать всегда открыта для тебя Так повелось ещё с тех времён, когда они жили вместе. Пускай Хонджун всё равно выбирал спать на диване в гостиной вместо того, чтобы лезть к Сонхва и будить его, хотя ему это было официально разрешено и про это постоянно напоминали. А после переезда он ещё реже выбирал комнату Сонхва, потому что пройти в чужую квартиру в 5 утра и не встретить негативно настроенных соседей было практически невозможно. Но в турах всё становилось иначе. Влияние компании при выезде за границу почти не ощущается, и никого не волнует, кто с кем спит, так что тусовки друг у друга в номерах стали обыденностью не только для них, но и для всей команды. Тут то и начинались все обжимания, флирт и побеги на тайные свидания. Но никто об этом не заботится, пока их не замечают. – Менеджер меня прибьёт, если утром потеряет, – размышляет Хонджун вслух, но всё равно залезает под одеяло, прижимаясь к теплу тела напротив. – Стилистика нас тоже по голове не погладит за припухшие губы, – в подтверждение своих лов Сонхва проводит пальцем по нижней губе, обводя её припухший контур. – Но нам разве не всё равно? – Ты прав. Сегодня мне всё равно даже если меня кто-то из них отругает, – Хонджун осторожно поворачивается, чтобы снова уткнуться лицом в шею Сонхва и незаметно пару раз коснуться её губами. Если бы Пак не знал о таком странном виде поцелуев от своего партнёра, то даже не догадался бы о значении этих действий. – Я правда тебя люблю. Очень-очень, – шепчет Ким, не отрывая лица от так сладко пахнущей кожи. Даже в тишине комнаты эти слова могут показаться невнятными и еле слышными, но Сонхва различает каждое чётко и ясно, от чего его сердце слегка подпрыгивает в груди. – Я люблю тебя ещё больше и даже не пытайся отвертеться, – он обхватывает Хонджуна руками, заставляя лечь щекой себе на грудь, и прижимает плотнее. Взгляд внезапно падает на конфеты, оставшейся мирно лежать на тумбочке у кровати. – Можно предложить глупость? Хонджун поднимает на него вопросительный взгляд, пытая по лицу разгадать смысл вопроса. Но его встречает только нечитаемое влюблённое выражение лица Сонхва, заставляющее слегка смутиться. Он отворачивается и отвечает куда-то в воздух: – Мало что от тебя будет глупостью Сонхва лишь хмыкает, ставя под сомнения эти слова, и тянется к коробке. Он осторожно выдвигает блистер с конфетами и вынимает одну, отправляя остальную упаковку на кровать рядом с собой. Эта возня всё же заставляет Хонджуна вновь оторвать голову от комфортного шёлка чужой пижамы, чтобы взглянуть, что Пак задумал. И, смотря прямо ему в глаза, Сонхва проводит конфетой по своим губам, оставляя блестящий след от подтаявшего шоколада. – Нет, ладно, серьёзно? – брови Хонджуна удивлённо взлетают, пока Сонхва невозмутимо продолжает покрывать пухлые губы сладостью. – Мы перемажем все белые простыни. – Мы аккуратно. Давай, всего разок и спать Сонхва приближается медленно, оставляя последнюю возможность передумать, но не встречает сопротивления, мягко прикасаясь к губам напротив. Хонджун моментально включается в игру, поочерёдно подхватывая чужие губы, слизывая с них сладость. Это определённо лучше чем все бальзамы для губ на планете. Липкость шоколада, остающаяся на губах и подбородке, нисколько их не смущает. Губы двигаются друг против друга в идеальном тандеме, понимая без слов. Небольшой номер отеля наполняется тихим влажным хлюпающим звуком. Звуком самых страстных движений, самых сладких поцелуев и понимания друг друга без слов. Сонхва на секунду отстраняется, чтобы покрыть губы новым слоем. Подтаявший от тепла пальцев шоколад оставляет за собой более плотный блестящий след, и Сонхва приходится держать руку навесу, чтобы не измазать всё вокруг. Он снова медленно подаётся вперёд, но неожиданно не встречает ответного движения от Кима. – Эй, ты сказал "всего один раз" – внезапно хмурится Хонджун, скрещивая руки на груди, чем вызывает недоумение у Сонхва. Но ровно через секунду его притворное недовольство сменяется на игривость и он сам тянет опешившего Сонхва к себе, вновь перехватывая инициативу, прикусывая его нижнюю губу, наслаждаясь своей самой любимой конфеткой. Липкий след отпечатывается на коже вокруг губ, превращая их в полный хаос. Сонхва высовывает язык, внезапно проводя широким мазком Хонджуну от подбородка до верхней губы, словно собирая сладость. На деле он наводит только больше беспорядка, и в любом другом случае Ким бы сморщился и сказал, что это уже перебор, но не сегодня. Сейчас он хватает Сонхва за затылок, вплетая пальцы в белоснежные волосы, фиксируя на месте и повторяет его жест, оставляя такую же влажную полосу на чужом лице. Вся серьёзность и романтичность момента за секунду рушится. Они отстраняются под свой глупый смех, продолжая облизывать собственные губы, чтобы избавиться от липкости на лицах. Сонхва приходится выбраться из тёплых объятий, чтобы найти в своей сумке пачку салфеток, кидая их на кровать. Он забирается на матрас и подползает к Хонджуну, протягивая ему салфетку и вынимает вторую, чтобы протереть собственный подбородок и руки. Когда с уборкой покончено, скомканные салфетки вместе с коробкой конфет вновь отправляются на тумбочку, а Сонхва возвращается на своё законное сейчас место – под одеяло рядом с Хонджуном. Тот только уставши зевает, как бы давая ему разрешение погасить светильник у изголовья, погружая номер в темноту. – С Днём влюблённых, хён, – шепчет Хонджун и наощупь подаётся вперёд, оставляя на щеке Сонхва завершающий поцелуй. Пак даже не успевает среагировать, чувствуя, как матрас начинает прогибаться из-за движения. Он не глядя понимает, что капитан действительно собрался спать и повернулся на живот, как он это обычно делал. Его это ничуть не задевает. Уже через несколько часов им надо будет вставать и ехать на площадку, и кто-то должен был первым прервать их сессию поцелуев, чтобы всё-таки лечь спать. Сонхва лишь наклоняется вперёд, чтобы прошептать куда-то то ли в ухо, то ли в плечо: – С Днём влюблённых, Хонджун-и Он чувствует, как тот вздрагивает от щекочущего дыхания, и Сонхва уверен, что Хонджун улыбается в подушку в этот момент. Он лишь прижимается ближе, закидывая руку Киму на спину, прежде чем задремать. С Хонджуном ему всегда спится легче. Может в этом виновата привычка после нескольких лет жизни в одной комнате, или просто уверенная аура лидера заставляла его почувствовать себя спокойнее, но факт оставался фактом. Будь его воля, он бы спал с ним в обнимку каждую ночь, но разные графики и любовь Хонджуна к работе сутки напролёт мешали его желанию. Но ему хватит и этого. Сходить вместе на ужин, сбежать на прогулку только вдвоём, незаметно держаться за руки за кулисами или вот так проникать друг к другу в комнату было роскошью, но именно из-за того, что эти моменты были редкими, они становились ценными. Сегодня для них будет целый день. Всё ещё рабочий, но теперь наполненный влюблёнными взглядами и мимолётными воспоминаниями о сладости на губах, оставленной этой ночью. Не исключены и глупые желания, внезапно всплывающие в голове. Желания типа поцеловаться под сценой перед финалом MATZ или схватиться за руки на сцене, и ходить так не отпуская, может станцевать что-то вместе на саундчеке, или просто сбежать от стаффа после концерта отключив телефон. Сделают ли они что-то из этого? Вряд ли. Но никогда не лишним будет помечтать.

♡