Ночь эквестрийская

Ночь всегда была особым временем для пони Эквестрии. В древние времена, когда ещё и страны-то не существовало, пони боялись и ненавидели ночь — потому что с наступлением темноты креп холод, пронизывающий плохо построенные дома, проникающий через недостаточно прочную магическую защиту… А земнопони, пегасы и единороги отчаянно старались поддерживать источники тепла и света, с надеждой считая часы до рассвета. Затем наступили краткие времена покоя. Бесчинствовавшие духи Вендиго были побеждены магией объединившихся народ, и раса пони на несколько лет перестала бояться ночи. Но затем к власти пришёл Грогар, первый правитель, Император Эквестрии — и создатель монстров. Из в общем-то безобидных существ, обитавших в полях и лесах Эквестрии, он порождал чудовищ, главной задачей которых было создание страха, которым Грогар питал свои силы. Ночь, потерявшая силу смертного холода, обернулась новой бедой для пони — чудовища сновали у самой границы их владений, а то и заходили в селения, если магический барьер не стоял, а света уличных фонарей не хватало для того, чтобы отпугнуть порождения Грогара. И снова пони ненавидели ночь. Снова взрослые считали часы до рассвета, а жеребятки укрывались одеялом с головой, дрожа и жмурясь, иногда забываясь тревожным сном, а часто закрывая глаза лишь с первыми лучами взошедшего солнца. И именно Грогар, а не Найтмер Мун, делал ночь по-настоящему кошмарной. Но прошли времена Грогара. Безумие ночи Дискорда тоже осталось позади, и пони на протяжении сотен лет пытались понять ночь, осознать её и принять не как проклятие, а как дар. Луна видела это; она видела влюблённых, встречающихся под ласковым покровом темноты; она наблюдала за звездочётами, пытающимися раскрыть в переплетении сверкающих искр у себя над головой тайны будущего и прошлого. И она старалась сделать так, чтобы пони любили ночь так же, как и день, чтобы гуляли от заката до рассвета, улавливая ароматы, которых не почувствуешь днём, звуки, которые в дневной суете и не расслышишь… Но она ошиблась, не поняла, что для этих существ ночь служит не только временем для тайных свиданий или любования цветами табака; ночь была ещё и временем отдыха, временем, когда души пони могли уйти в иной мир, мир своих фантазий и мечтаний, потайных страхов или просто — несуетливой и бесконечной тьмы, приносящей отдых телу. Она совершила ошибку, попытавшись навязать любовь к тому, что пони уже любили, только несколько своеобразно. И поплатилась за это… ...Но сейчас, сидя в маленькой уютной комнатке во дворце Кантерлота, попивая горячее молоко с толикой расправленного шоколада и неспешно листая книгу по истории Эквестрии, позволявшую ей восполнить знания, утерянные за тысячи лет прозябания на спутнике, Луна думала, что поняла пони. За окном взошедший её волей полумесяц лил свет на погруженный в дремоту, но не спящий город: там и тут сверкали окошечки света, приятным светом горели уличные фонари, шёл табунчик пассажиров ночного экспресса; в небольшом кафе, открывавшимся только с заходом солнца, уже собрались свободные от дежурства фестралы, рассказывая друг другу обычные дворцовые сплетни и попивая яблочный сидр. Под трель сверчка, неведомым образом взобравшегося на дворцовую стену, катилась параллельно реке повозка бродячей фокусницы, только-только добравшейся до столицы и теперь раздумывающей, сколько часов ей выкроить для сна, а сколько оставить для подготовки к будущему представлению. И везде, но невидимые простому глазу, поднимались в воздух мыльные пузыри снов лежащих в своих кроватях, на диванах или койках жителях столицы. Ночной мир был тих, спокоен и прекрасен. Луна отпила тёплого молока и улыбнулась самым краешком губ.