Прообраз твой сквозь эти ночи...

Какой странный сон ему приснился в Даливарике? Все знакомые резко отвернулись от него или сошли с ума. Какой кошмар преследовал его в Видомнии? Все друзья вдруг возненавидели его и оставили. Линда Вермут однажды спросила у него на сеансе: – Чего ты боишься больше всего на свете? И тихим ответом ей было: – Одиночества.

***

Яркие неестественные лампы на потолке освещали стерильную практически белоснежную комнату. Ровно расставленные койки, шкафчики с медикаментами, где-то валяющиеся пачки бинтов — самый обыкновенный вид медицинского модуля. Чистоту помещения нарушала только дорожка крупных грязных следов от двери до одной из коек. На ней сейчас сидел автор этого строения — Лололошка — зажав в зубах край собственного худи, чтобы справиться с болью, и обрабатывая глубокую кровоточащую рану на бедре. Он мог бы проклинать весь свет за такое ранение, но ныне был благодарен, что при прыжке с крыши десятиэтажного дома отделался такой "царапиной", а не переломанными ногами. Он шипел от боли сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как щиплется наносимое на рану средство. – Ну вот почему все мази и другие штуки для обработки подобных ран всегда такие болючие? - с некой обидой спросил Ло у тишины, когда более-менее закончил. Проведя всего несколько дней в полном одиночестве, парень стал довольно часто озвучивать мысли, которые самим собой почти всегда формировались в такие простые, бытовые, даже по-детски мелкие и наивные жалобы на жизнь. То мазь щиплет, то текста в скучной книжке много, то по лестнице до кровати ходить неудобно... Он мог ежедневно придумывать по сотне новых фраз, чтобы поворчать и разбавить снижающую рассудок тишину. С глубоким, кажется, слегка обиженным вздохом, Лололошка встал с койки и начал прибираться в медблоке. Он медитативно расставлял склянки по полкам, двигал койки, чтобы стояли ровно, вытирал пол от следов собственных ботинок, даже протëр стеклянные дверцы шкафчиков на стенах. Во время уборки говорить было неудобно, и мысли просто бесцельно роились в голове. Только вот, мыслишки были тревожные. Мозг лихорадочно подкидывал идеи, чем заняться далее. Плохая погода не располагает к выходу наружу, антенна готова, но бесполезна, бункер цел и прокачен, а на улучшения дальше не хватает ресурсов. Рассудок понемногу плыл, вгоняя в апатию с понимаем того, что без цели выживания возможные занятия сводятся к нулю. Дыхание стало чаще, глаза бегали туда, словно пытаясь за что-то зацепиться... Ничего не происходило, но на Лололошку накатывала лёгкая паника. – Не трясись ты так, ничего ведь ещё не случилось, - голос из-за спины заставил вздрогнуть от неожиданности и обернуться. – Джон! П-прекрати пугать каждый раз! - мироходец прекрасно понимал, что перед ним лишь плод его больной скучающей фантазии, но был готов разговаривать с ней на равных, лишь бы не сойти с ума окончательно. – Ха-ха, прости, Лололошка, просто ты всегда так смешно ругаешься! - образ залился звонким смехом, отчего на лице второго парня невольно расцвела слегка грустноватая улыбка. – Ты смеёшься, совсем как он... - Лололошка смотрел галлюцинации в глаза, говоря слова скорее от сердца, чем от разума, толком не подумав. – Это означает лишь то, что ты хорошо помнишь мой смех, - копия пожала плечами и отшагнула от стены, - Знаешь... Я думаю, мне было бы приятно знать об этом. – Жаль, что ты лишь мираж для поддержания рассудка.. Я бы хотел ещё хоть раз увидеть тебя настоящего, осязаемого, и тогда... Я бы не струсил, - Лололошка сел на ближайшую койку, болтая ногами и сверля взглядом пол. – Я, может, и мираж, но если я для тебя похож на настоящего, то можно ли допустить шанс того, что и он также отреагировал бы? И... Что бы ты сделал, будь я реальным? - галлюцинация никогда не вела с Ло долгих разговоров, однако сейчас почему-то охотно шла на диалог. – Я бы... Обнял тебя. Всегда хотел, очень. И в дни, когда ты слишком перенимал мой характер, и когда пал Эшхолд, и когда погибли Марк и Шангрин, и когда погиб Невер, и когда разрушился сон, и когда мы проиграли Отцу... Мне так хотелось взять тебя в объятия и никогда не выпускать, но я так боялся твоей реакции.. Мне казалось и до сих пор кажется, что ты бы меня просто оттолкнул. А если брать ещё более смелые мысли... Я бы очень хотел поцеловать тебя. Не по-детски, в нос или щёку, а по-настоящему, в губы. Но не пошло, нет, скорее.. Так, чтобы тебе стало всё сразу понятно. Чтобы ты прочувствовал, скольких усилий мне стоило принять свои чувства относительно тебя.. Я даже не понял, когда стал дорожить тобой и как влюбился... Но ты — мой основной резон жить и пытаться выбраться. Поэтому я жалею, что ты — не он. Ло вздохнул, спрыгнув с койки и пойдя в сторону выхода, считая разговор самокопания оконченным. Он не слышал звучавшего следом: – Увидимся...

***

– Лололошка! - тоненький голосок взволнованной леди прорезал звон в ушах. – Окетра, тише, дай ему отдышаться.. - девушку мягко прерывает бас искусственного бога, стоящего левее. – Ло?.. - вопрос Райи не несёт конкретного смысла. Это больше проверка того, реально ли всё происходящее. – Лололошка... - дрогнувший голос, до боли похожий на собственный, словно вырвал парня из тумана, прозвучав, как обращение с небес. Лололошка на дрожащих ногах поднялся, отмахнувшись от помощи кого-то из друзей и поднял взгляд на своего двойника. Джон стоял сейчас перед ним с глазами, полными мелких слезинок и непередаваемым счастьем в этих слезах. – Джон! - мироходец бросился на него, почти напрыгнув и обнимая. Крепко, будто в последний раз, утыкаясь носом в плечо и уже не сдерживая рыданий от счастья и радости. Нет описания этому чувству. Когда рядом с человеком за спиной словно выросли крылья, моря стали каплями, а горы — камнями. Лололошка чуть отпрянул, глядя мутным взглядом на такое же заплаканное лицо и порываясь вдруг вперёд, соприкасаясь с альтер-эго губами... Звон упавшего кусочка железа заставляет резко подскочить и открыть глаза. Лололошка соображает, где он и что происходит буквально нескольких секунд, после чего весь павший повторно Архей пронзает душераздирающий крик отчаяния. Это был всего лишь сон.