По праву крови (bloodright)

Голова Пола гудела от такой острой боли, что казалось, будто его череп вот-вот треснет пополам. Казалось, что его разум перестраивается, чтобы принять реальность, которая не должна была случиться. Он не должен был оказаться здесь. В его снах никогда не было этой камеры на Гьеди Прайм. Его отец ожидал нападения Харконненов, предательства, которое увенчалось его смертью. Это была вероятность, которую видел и Пол. Вариант будущего, которого, казалось, можно было избежать. Вероятность этого была неопределенной, пока в какой-то момент не стала неизбежной. Его сны могли быть просто снами, а могли показывать будущее. Он никогда не знал, что они из себя представляют, пока увиденное во снах не происходило, и будущее не становилось настоящим. Иначе говоря, сны лишь мучали его, рассказывая, что могло бы произойти. Но ничто не показывало ему этого: голые стены, тусклый свет, тонкий матрас и неестественная тишина в этом крыле крепости Харконненов, будто весь воздух был выкачан из него. Пол и его мать были захвачены в плен во время попытки побега. Было ожидаемо, что Харконнены попытаются убить его любой ценой. Им было известно, что его мать Бене Гессерит, потому они быстро и эффективно заставили её замолчать. Но ещё они откуда-то знали, что она обучила и его. Умным решением было бы убить их обоих, но вместо этого их привезли на Гьеди Прайм. Пол не имел понятия, где его мать, но знал, что она должна быть жива; не было смысла везти их обоих сюда только для того, чтобы убить. Его голова пульсировала от боли, и, зарываясь кулаками в глазницы, он не чувствовал облегчения. Чего же от них хотели Харконнены? Чего ещё они не отняли? Снаружи послышался шум, и дверь открылась, впуская молодого человека, одетого в типичном стиле Харконненов. — Кузен, прошло много времени с тех пор, как я видел тебя последний раз. Пол оценил его суровый внешний вид, линии его лица были так же лаконичны, как и комната, в которой они стояли. Всё в этом человеке было минималистично, что делало его полные губы и выпуклые мышцы его широкой груди почти зловещими. Его ухмылка слегка обнажила лакированные чёрные зубы, его ясные обсидиановые глаза вонзались в Пола, как будто искали что-то скрытое под его кожей. Пол верил, что этот незнакомец знает его, хотя раньше никогда его не видел. Пол знал только его имя. — Фейд-Раута, мы никогда не встречались. Усмешка Фейда стала шире: — Ты когда-нибудь видишь сны? Пол справился со своим удивлением, выражение его лица осталось неизменным: — Нет. — Лжец, — это развеселило Фейда, его губы растянулись в безумной улыбке, его розовый язык мелькнул неожиданным пятном цвета на бледном лице. — С тех пор как я умер, я вижу сны только о тебе. Его слова были бессмысленными для Пола, но он когда-то слышал, что Фейд-Раута безумен. — Ты выглядишь вполне живым, на мой взгляд. — Да, некоторые умирают лишь на время. — Фейд-Раута всё ещё улыбался, и по причинам, которые Пол не мог объяснить, это его успокаивало. Ему не казалось, что Фейд-Раута заинтересован в том, чтобы причинить ему вред, как бы это ни было неожиданно. — Почему я здесь? — Потому что твоё место здесь, кузен. Опять это слово. Пол сначала подумал, что Фейд-Раута кривляется, называя его так, но его тон был совершенно серьезен. — Мы не кузены. — Нет, кузены. — Его чёрная улыбка тревожила. — Твоя мать — дочь моего дяди, он твой дедушка. Боль в голове Пола усилилась, ему стало труднее сохранять нейтральное выражение. Это не могло быть правдой, но в глазах Фейд-Рауты не было ничего, кроме радости, в их чернильных глубинах не было никаких тайных замыслов. По причинам, которых Пол не мог понять, Фейд-Раута был рад его видеть и говорил правду. — Этого не может быть, — настаивал Пол, в основном потому, что не мог разобраться в своих собственных мыслях. Более решительно он добавил: —Моя мать никогда не должна узнать об этом. Фейд-Раута запрокинул голову назад и хрипло рассмеялся. — Твоя ведьма-мать всегда знала, вот почему она пошла против планов других ведьм Бене Гессерит, и родила тебя вместо девочки, как ей было велено.— Он улыбнулся почти нежно. — Но эту последнюю часть ты уже знал. Невозможно, чтобы Фейд-Раута знал всё это, и всё же с реальностью не поспоришь. Бене Гессерит ожидали, что Квизац Хадерач станет плодом от смешения генетических материалов домов Харконненов и Атрейдесов. Как могла его мать быть так уверена, что Пол — это Он, если бы не знала, что сама происходит из дома Харконненов? — Где моя мать, мне нужно с ней поговорить. — Нет, кузен, не сейчас. Паника сжала его горло, будто удавка, и он шагнул к Фейд-Рауте, который не сделал попытки остановить его. —Отведи меня к моей матери.— Он сжал воротник гладкой мантии Фейд-Рауты и посмотрел вверх в его бездонные глаза, голос Пола вибрировал от командного тона, но другой юноша не отреагировал. Фейд накрыл своими ладонями ладони Пола, чтобы удержать их на месте: — Это не сработает со мной, если я сам этого не захочу. — Это невозможно. Фейд-Раута приблизил своё лицо, его дыхание пахло свежестью, а тело было вымыто чем-то ароматным, горьковато- травяным. Он привел себя в порядок, чтобы увидеть Пола. — Я готовился к нашей встрече, кузен.— Он провел костяшкой пальца по скуле Пола. — Я не хотел разочаровать тебя. Руки Пола упали, будто обожженные, он отшатнулся от прикосновения Фейд-Рауты. — Если ты не собираешься меня выпускать, тогда оставь меня. Удивив его снова, Фейд-Раута действительно ушел, подняв руки в притворной капитуляции: — Как пожелаешь.— Он ушел, но через мгновение вернулся с подносом еды для Пола, который оставил на бетонной плите, больше похожей на архитектурный несчастный случай, чем на стол. — Увидимся завтра, — сказал он, и на этот раз, когда дверь за ним закрылась, следом с глухим звуком лязгнул замок. *** Этой ночью сны Пола не показали ему девушку с синими от специи глазами, которая тихо звала его по имени и вела через пустыню. Вместо этого он увидел Фейд-Рауту, полные губы которого растянулись в темной улыбке, его пальцы, раскрашенные градинтом чёрными чернилами, тянулись к Полу. — Кузен, иди посмотри. — Они стояли на краю смотрового окна дворца на Арракисе, снаружи что-то происходило. Пол взял руку Фейд-Раута, черный градиент на его собственной руке почти доходил до локтя, обнимая руку, как шелковая перчатка. — Смотри, как они кланяются нам. Пол не имел понятия, кто такие "они", его взгляд скользил от пылающих глаз Фейд-Рауты к его сияющей улыбке. Он наблюдал, как его собственная черная рука поднимается по голому плечу Фейд-Рауты к его затылку. Пальцы Пола крепко схватили его гладкий затылок, и потянули его вниз, пока их глаза не встретились. — Я уже видел это много раз, мне больше нравится смотреть на тебя. Улыбка Фейд-Рауты была оскалом хищника, опасным и самодовольным от собственной кровожадности, но Пол чувствовал, как сам улыбается, в нетерпении ожидая его поцелуя, и когда их губы встретились, первый ход был за ним. *** Пол проснулся на следующее утро, промокший от пота, но, по крайней мере, его голова больше не болела. Что бы ни перестраивалось в ней накануне, оно нашло свое место в его сознании. С его присутствием на Гьеди Прайм открывалось новое будущее, будущее, которое сделал возможным Фейд-Раута. Что значил этот сон об Арракисе и их переплетенных руках, окрашенных черным? Был ли этот сон предназначен, чтобы показать их совместное правление? Что это подразумевало? Большие или меньшие разрушения, чем в обычных снах Пола? Ему нужно было увидеть свою мать, ему нужно было поговорить с ней. Что бы он ни делал дальше, ему нужно было, чтобы Фейд-Раута позволил ему увидеть ее. Сон, по крайней мере, указал ему путь. Когда Фейд-Раута пришел с едой для него, Пол взял поднос из его рук и позволил их пальцам слегка соприкоснуться. — Спасибо, кузен. Он поставил поднос на бетонную плиту и сложил свои черты лица в приветливую улыбку. Сон говорил ему, что Фейд-Раута хочет от него этого, а его мать научила его использовать всё в своих интересах. Важна была только победа, а способы её достижения не имели значения. Её методы причиняли боль той части Пола, которая училась у отца чести и достоинству и которая не хотела ничего так сильно, как соответствовать своим высоким устремлениям. Но честь не принесёт ему пользы с Фейд-Раутой. Тот с интересом наблюдал за ним, уголок его губ насмешливо приподнялся. — Расскажи мне о своих снах, — попросил Пол, остановившись в нескольких шагах от Фейд-Рауты. — Откуда такое внезапное любопытство? Пол пожал плечами и пробежал взглядом по телу Фейд-Рауты, надеясь, что передаёт свой интерес правдоподобным образом. Ничто из этого не вышло у него естественно. — Вчера я узнал, что у меня есть кузен, я хочу узнать о тебе побольше. Фейд-Раута хмыкнул, звук получился таким же хриплым, как и его голос: — Я уже говорил, мои сны о тебе." — Что я делаю в этих снах? — Пол проследил как глаза Фейд-Рауты остановились на его губах. Он интереса ради провёл языком по нижней губе, наблюдая, как Фейд резко вдохнул. — Я думаю, ты и сам представляешь, что. Осознание своей правоты заставило Пола улыбнуться. Рука Фейд-Рауты резко дёрнулась вперёд и поймала улыбку на уголке его губ, удерживая её на месте большим пальцем. — Эти шлюшьи манеры выглядят на тебе чужеродно, кузен. Я рад, что твоя ведьма-мать не научила тебя всем своим трюкам. Пол отодвинул лицо от руки Фейд-Рауты, который засмеялся над его недовольством. — Разочарован? Это была неплохая попытка, но ниже твоего достоинства. Эти обсидиановые глаза вонзались в Пола с голодом, который поражал его до глубины души. Полу нужно было найти способ сбежать, ему нужно было вернуться на Арракис, найти Дункана, найти Фрименов. Ему нечего было делать на Гьеди Прайм. — Что ты хочешь от меня? Фейд-Раута снова протянул к нему руку, и Пол не сдвинулся с места. Он ожидал очередного нежного прикосновения, но вместо этого Фейд-Раута обхватил ладонью шею Пола, сжимая, пока тот не начал задыхаться. —Ты ещё не тот человек из моих снов, кузен, но ты им станешь. — Он наклонился, его тёплое дыхание скользнуло по покрасневшему лицу Пола. Он провёл языком по линии челюсти Пола до уголка его глаза. — Я сделаю из тебя убийцу, гораздо лучшего, чем эти пустынные крысы когда-нибудь смогли бы. Он отпустил шею Пола с толчком, от которого тот упал на пол. Пол отчаянно кашлял, не пытаясь подняться, его грудь тяжело вздымалась. — Я убью тебя, — прошипел он, игнорируя слёзы, щиплющие его глаза. Фейд-Раута присел на пол, чтобы их глаза оказались на одном уровне: — Да, я надеюсь увидеть, как ты попытаешься. — Он провёл языком по губам, но в этом не было ничего соблазнительного, он выглядел как зверь перед добычей. — Что бы ты ни захотел, проси меня как мужчина. — Я хочу увидеть свою мать, — закричал Пол, срывая уже повреждённое горло. — Не сейчас. Это не было "нет". Пол ухватился за это: — Когда? Фейд-Раута снова протянул руку к его горлу, и Пол изо всех сил постарался не дёрнуться. Страх убивает разум. — Есть и другие вещи, которые я сначала должен показать тебе, кузен. — Он провёл большим пальцем по синякам, которые, без сомнения, расцветали на коже Пола, но в его благоговейном прикосновении не было сожаления, только восхищение. Он восхищался своим творением. — Моё терпение не безгранично, — сказал Пол. Фейд-Раута усмехнулся: — Я не буду долго его испытывать. Увидимся завтра, кузен. *** Этой ночью Пол снова увидел сон. Он нависал над Фейд-Раутой, который лежал под ним, губы искривлены в болезненной гримасе. Рука Пола была мокрой от крови, крови Фейд-Рауты, медленно просачивавшейся из раны на его животе, куда Пол вонзил свой клинок. — Это то, что тебе снилось? — Да, — ответил тот, его дыхание было тяжелым. — Чем это кончается? — Ты убиваешь меня. — Мне бы следовало. Фейд-Раута улыбнулся, его черные зубы были запятнаны кровью. — Но ты этого не сделаешь. — Он повернул голову, и Пол последовал за его взглядом к большому зеркалу, отражающему их обоих. Пол сидел верхом на бедрах Фейд-Рауты, его волосы были зачесаны назад, он был одет в прозрачную белую тунику поверх белых брюк. Он не узнал глаза, смотрящие на него из отражения. Его окровавленная правая рука была прижата к голому животу Фейд-Рауты. Рукоятка кинжала двигалась с каждым тяжелым выдохом. — Я вернул тебе независимость. Вернул твое собственное "я". Я вернул тебе твоё наследие по праву крови. — Глубокий голос Фейд-Рауты был как волны Каладана, успокаивающие, хоть и способные разрушать. Пол увидел в зеркале, как опускаются его веки, он выглядел опьянённым. Фейд-Раута взял запачканную кровью руку Пола и поднес её к своим губам, вбирая его указательный палец в свой горячий, влажный рот. Пол смотрел на него, завороженный, его тело наполнялось жаром возбуждения. Он наклонился вперед, как будто притянутый магнетической силой, ловя окровавленную улыбку Фейд-Рауты своими губами. *** Пол проснулся твёрдым, жаждущим облегчения, но остался неподвижным, медитируя, пока желание не исчезло. Все его пути теперь по какой-то причине вели к Фейд-Рауте. И даже когда тот был в его власти, Пол не хотел убивать его. Он не мог понять эту версию себя так же, как и ту, которая шла по черепам людей, называвших его спасителем. Когда пришел Фейд-Раута, он не принёс с собой еды. — Пойдём, кузен, пора мне показать тебе окрестности. Пол не был заинтересован в экскурсии по владениям Харконненов, но ему нужно было воспользоваться любой возможностью, чтобы изучить их планировку. Кто знает, насколько частыми будут эти вылазки? Фейд-Раута повел его по широким коридорам, которые эхом отражали их шаги, будто внутри гигансткого музыкального инструмента, его металлические камеры и бетонные стены напоминали Полу строение двигателя. В этом была своя красота, элегантность форм, позволяющая разуму решать свои задачи, не отвлекаясь. Пол пытался отогнать эти мысли, иррационально беспокоясь, что они выдают его харконненское происхождение. Как если бы архитектурные предпочтения действительно могли быть вписаны в генетический код. Они остановились в помещении, которое выглядело как тренировочный зал. Фейд-Раута отпустил охрану, и тогда остались только он и Пол, одни в обитом мягкими белыми панелями помещении. — Я подумал, ты можешь захотеть немного поразмяться. Глаза Пола скользнули к стене, у которой была установлена огромная стойка с оружием. Голос не действовал на Фейд-Рауту, но традиционное оружие действовало, он ясно видел это в своем сне. Но скольких людей Полу придется убить после того, как он убьет Фейда? Сможет ли он продолжать сражаться до тех пор, пока не найдёт свою мать? — Кузен, тебе нужно научиться лучше скрывать свои мысли, твое лицо выдает желание убивать. Пол проигнорировал его и выбрал клинок со стойки, проверяя его вес. — Возможно, это ты везде видишь убийства. — Тебе очень идет это выражение, как бы я мог такое пропустить? Этот комментарий отвлек Пола достаточно, чтобы сабля Фейд-Рауты пронеслась мимо его уха, и он смог поймать удар краем своего клинка только в последний момент, упав на одно колено, чтобы поглотить удар. — Слабо, слабо, ты можешь лучше, — сказал Фейд-Раута, отступая с широкой улыбкой, с саблей в каждой руке. Пол встал на ноги, и они начали. Никто из них не сдерживался, каждый удар был попыткой убийства, каждое уклонение давалось с большим трудом. Пот капал в глаза Пола, он не мог вспомнить, когда ему в последний раз приходилось так сильно напрягаться во время боя, так бороться просто за возможность нанести следующий удар. Он знал, что Фейд-Рауте тоже тяжело, его бледная кожа сияла от тонкого слоя пота, покрывавшего его. Он захрипел от напряжения, когда Пол прижал его к стене, прежде чем вырваться из этой ловушки. Они были равны. И все же Пол видел, как он вонзает нож в Фейд-Рауту. Его можно было победить, если не сейчас, то в будущем. Пол просто должен был найти способ добраться до этого момента все еще желая, чтобы Фейд-Раута был мертв. Он не знал, как долго они сражались, но, похоже, они исчерпали свои силы одновременно. Только когда они уже сидели друг напротив друга, прислонившись спинами к противоположным стенам, Пол осознал, что никто из них не включил свой щит. — Ты хорошо сражался, кузен. — Фейд-Раута провел рукой по своей голове, все еще восстанавливая дыхание. — Я думаю, ты заслуживаешь награды. *** Фейд-Раута повел его по извивающимся коридорам дворца к просторной спальне, про которую Пол предположил, что она его собственная. В углу, сидя на подушках, будто комнатные собачки, расположились трое женщин в легких нарядах, которых Фейд отослал прочь кивком. Когда они остались одни, Фейд-Раута начал раздеваться, роняя свою одежду на пол. Пол наблюдал за ним издалека, стараясь не поддаться страху. Но Фейд-Раута не обращал на него никакого внимания. Так и не повернувшись к Полу, он направился к углу комнаты, где у стены из непрозрачного белого стекла находился бассейн глубиной до бедра. Он залез внутрь и включил верхние распылители, нажав рукой на панель. Вода потекла по его спине, скользя вниз по широким плечам, по выемке позвоночника, обнимая изгиб его узкой талии. У него была очень тревожащая, смутная красота. Полу представился цветок, с которого оборвали все его лепестки, но чей длинный стебель все еще был приятен глазу. — Не присоединишься ко мне, кузен? Так вот какая награда ждала его: ванна. Раздеваясь, Пол продолжал смотреть в спину Фейд-Рауте, следя чтобы тот не сделал никаких резких движений. Но тот не обернулся, даже когда Пол присоединился к нему в бассейне, подставляя бок под струи воды. Теплая вода нежно ласкала кожу Пола, он не смог сдержать вздох удовлетворения и подставил лицо под распылитель. Такие ванны не были редкостью на Каладане, где вода была в избытке, но они были невозможны на Арракисе, где он провел месяц перед тем, как оказаться здесь. — Останься со мной, кузен, и я никогда не позволю тебе остаться без воды. Пол бросил на Фейд-Рауту взгляд исподлобья: — Тебе нравится говорить загадками. — Мне нравится знать о будущем больше, чем знаешь ты, вот и всё. Неземная бледная кожа Фейд-Рауты выглядела живее под струей воды, почти розоватой в некоторых местах: вокруг его странных прозрачных черно-синих глаз и в середине губ, как розовое пятно крови. У него были очень красивые черты, но в целом он все равно выглядел сурово. Пол не мог не думать, что они противоположности в этом отношении; его собственное лицо состояло из резких углов и глубоких теней, но было устроено так, что выглядело меланхолично-красивым. — Как ты можешь знать, сбудется ли будущее, которое ты видишь? — спросил Пол, отводя взгляд, пытаясь избавиться от мыслей о красоте Фейд-Рауты. — Я не хочу, чтобы оно сбылось, я хочу его предотвратить. — Он усмехнулся, окидывая Пола взглядом с ног до головы. — Я уже это сделал. Это простое заявление заставило сердце Пола забиться быстрее. Какая опьяняющая идея — взять будущее в свои руки и сформировать его по своему желанию. Пол всегда чувствовал себя жертвой будущего, единственное, что он мог сделать — выбирать из тех путей, которые раскрывались перед ним, из наименее катастрофических. —Как ты можешь знать? — повторил Пол, задерживая дыхание. Фейд-Раута бросился на него, прижимая к гладкой бетонной стене. — Поцелуй меня, и я узнаю, что я на шаг ближе к тому, чтобы изменить то будущее. Они были очень близко, Пол чувствовал тепло тела Фейд-Рауты, прижатого к нему. Его взгляд скользнул к влажным губам, находившимся в нескольких дюймах от его собственных, они делили один воздух с каждым вдохом. — Может быть, мне больше нравится то будущее, — прошептал Пол. Фейд-Раута фыркнул: — Ты очень силен в том будущем, но ты следуешь пути, который проложили для тебя другие. Я предлагаю тебе свободу. — Я думаю, ты просто хочешь быть тем, кто будет мной управлять. Фейд покачал головой, вода стекала по его лицу широкими струями: — Можешь не верить мне сейчас, но придет время, и ты поверишь. Я как и ты, в ловушке, и мне это надоело. Ум Пола метался в поисках истинного смысла слов Фейд-Рауты. — Я не могу дать тебе детей, которых я должен был бы родить, если это то, чего ты ждёшь. Рука Фейда непринуждённо обвила его талию, и Пол не отстранился от этого внезапного прикосновения. — Ты думаешь, я поэтому хочу тебя? Потому что мы были выведены друг для друга? — От чего ещё? — Как еще объяснить головокружительное, нереальное влечение, затуманивающее мысли Пола. Если это не было закодировано в его генах, то как объяснить неотразимое притяжение, которое влекло его к губам Фейд-Рауты? Лучше верить, что он просто не может этому сопротивляться, чем рассматривать альтернативу. — Дети — разменная монета у женщин вроде твоей матери, у которых нет ничего другого. Мне они не нужны. Но в своей бесконечной гордыне и жадности она дала мне нечто гораздо лучшее, чем жену. Пол провел языком по нижней губе, его дыхание застряло в горле. — Что же? Пальцы Фейд-Раута вцепились в его талию, большой палец почти болезненно надавил ему на пупок. — Равного, кого-то, достойного меня. — Ты очень высокого о себе мнения. — Ему было трудно звучать безразлично. Фейд-Раута наклонился ближе, вдыхая запах шеи Пола. — Нет, я очень высокого мнения о тебе. Они были на волосок друг от друга; если бы Пол наклонил голову, он бы узнал, такие ли мягкие губы у Фейд-Рауты, какими кажутся. Он никогда раньше никого не целовал. Но прежде чем он смог принять решение, Фейд-Раута отстранился, вернувшись под душ, энергично омывая свое тело, как будто ничего и не произошло. Пол почувствовал себя растерянным, как будто он потерял из виду что-то, что искал долгое время, именно в тот момент, когда почти нашёл. *** Дни тянулись в том же духе. Пол чувствовал, как становится всё увереннее, комфортно ощущая себя в присутствии Фейд-Рауты. Что, очевидно, и было его целью, Фейд не был особенно тонким манипулятором. Он был единственным дружелюбным лицом, которое Пол видел, единственным человеком, с которым ему разрешалось говорить, делить трапезы и принимать ванны. С каждым днем Фейд-Раута привязывал их все ближе друг к другу. Пол просил увидеть свою мать, но с каждым днем ему становилось все менее важно, что ответ по-прежнему был "еще нет". Возможно, самое ужасное, что сделал Фейд-Раута, это показал Полу, как легко им манипулировать. Как охотно он следовал сладким голосам, которые шептали истории о его величии, особенно когда они были поданы как темные, чувственные обещания. Однажды Фейд-Раута отвел его в тренировочный зал, но там уже кто-то был. Мужчина стоял на коленях, его руки были связаны за спиной. — Кто это? — Один из Сардукаров, которые штурмовали Арракис в день, когда был убит твой отец, а ты был взят в плен. Пол искоса бросил на Фейд-Рауту взгляд, полный скрытого веселья, обходя мужчину вокруг. — Ты даришь мне подарок? Фейд-Раута коротко хохотнул, чего и ожидал Пол, но Сардукар вздрогнул от этого звука. — Мой подарок для тебя гораздо грандиознее, кузен. Я ожидаю, что у тебя возникнут трудности с тем, чтобы отблагодарить меня, — сказал Фейд-Раута хриплым шёпотом. — Это всего лишь... демонстрация того, что будет впереди. — Откуда мне знать, что ты говоришь правду, и это не просто какой-то бедный слуга, с которым ты решил поразвлечься? — Спроси его, — сказал Фейд-Раута. — Ты знаешь, как. Пол остановил взгляд на мужчине. У него не было возможности использовать Голос с момента, как он здесь оказался, но, как и мышцы, Голос нужно было тренировать. —Ты тот, о ком он говорит? Глаза мужчины, полные паники, широко открылись. — Да. Я меч Императора Падишаха пока смерть не заберёт меня. Фейд-Раута мрачно усмехнулся: — Что скажешь, кузен? Дашь ему смерть, которой он жаждет? — Освободи его руки, — сказал Пол, и Фейд-Раута выполнил приказ, одним движением своего клинка разрезав веревки. — Спасибо, лорд герцог Атрейдес. — Солдат Сардукар потирал свои затёкшие запястья, смотря на Пола с улыбкой облегчения. — Он думает, что ты освобождаешь его. — Фейд-Раута бросил на Пола полный любопытства взгляд. — Но так ли это? Мужчина был не жилец, Пол не сомневался в этом. Фейд-Раута не привел бы его сюда, если бы собирался оставить его в живых. Это не был подарок, это, скорее, был тест. — Задуши себя. Руки Сардукара стремительно метнулись к его шее, глаза расширились, когда он сжал собственное горло, лицо покраснело от нехватки воздуха. Пол подумал, что он выглядит как раздутая рыба, это было ужасное зрелище. Он не был уверен, возможно ли задушить себя до смерти собственными руками, и часть его была полна нездорового любопытства, что же из этого выйдет. И все же он был отвратителен самому себе, заставляя этого мужчину делать подобное. Его отец воспитывал его достойнее, и Пол не чтил его память, заставляя человека убивать себя, чтобы удовлетворить свое любопытство. — Достаточно. Мужчина упал на землю, тяжело дыша, стоя на четвереньках. Пол наблюдал за ним, пока ненависть и облегчение боролись внутри него при виде страдальческого лица и слезящихся глаз Сардаукара. Фейд-Раута подошел к нему молча, его выражение лица было непроницаемым. Пол игнорировал его, пока теплая, мягкая рука не опустилась ему на глаза, погружая в темноту. — Не двигайся, кузен, — прошептал Фейд-Раута ему на ухо, и Пол услышал только свист сабли, разрезающей воздух, прежде чем ужасные всхлипы мужчины сменились влажным хрипом. — Вот что я могу сделать для тебя. Я запачкаю свои руки, чтобы твои остались чистыми. — Он все равно мертв. — Пол ничего не сделал, чтобы остановить это, и ему было приятно, что это произошло. Его руки были далеки от чистоты. — Позволь мне быть твоим клинком. Я пролью всю кровь мира и закрою твои глаза, чтобы ты не видел этого. — Почему? — Потому что ты хочешь быть любимым, но мне не важно, если меня ненавидят. У Пола перехватило дыхание. Быть понятым и увиденным было и пугающе, и опьяняюще. — Уведи меня отсюда, я хочу уйти. Прежде чем Фейд-Раута успел убрать ладонь, Пол добавил: — Оставь руку на месте, я не хочу его видеть. Дыхание Фейд-Раута касалось его уха, когда он вел Пола из тренировочного зала, одна рука закрывала ему глаза, другая была на пояснице. — Изгони его из своего разума, кузен, как будто он никогда не рождался. Аборт задним числом. Пола накрыло волной истерической, незрелой весёлости, и он не смог сдержать смешок, который возник у него в горле. Фейд-Раута присоединился к его веселью, и к тому времени, как они добрались до его спальни, они оба хохотали. Это был неудержимый, уродливый смех, какой Пол никогда не позволял себе прежде. Он прижался к двери, держась за больной живот, но не в силах остановить смех, который вырывался из него, как болезнь, наконец изгоняемая после того, как ей позволили слишком долго в нём гнездиться. Смех Фейд-Рауты напоминал вой, он ударялся о стены и пол в припадках своего нездорового веселья, не сдерживаемый приличиями. Их взгляды встретились, и Пол увидел в глазах Фейда отражение собственного безумия. Ему стало интересно, не передалось ли это им по наследству. *** В тот день, после их совместной трапезы, Пол остался купаться один. Фейд-Раута сказал ему, что у него есть неотложные дела, и Пол в ответ лишь бросил на него выразительный взгляд, который означал "в следующий раз ты возьмешь меня с собой". Кивок Фейд-Рауты был почти самодовольным, как будто тот надеялся, что Пол начнёт предъявлять к нему всё больше требований. Пол наслаждался ванной в одиночестве, неспешно плавая с одной стороны бассейна на другую, лениво описывая круги. Вода не была доступным ресурсом на Гьеди Прайм, в отличие от Каладана, и то немногое было загрязнено тяжелой промышленностью, требуя трудоемкой и дорогой фильтрации, прежде чем стать пригодной для использования. Бассейн был памятником расточительству Харконненов, но, когда Пол откинулся на его край, в его голове промелькнула мысль: почему отец никогда не предлагал ресурс, который у них был в избытке, тем, кто в этом нуждался? Как мог Лето дестабилизировать Харконненов, дав воду отравленному населению Гьеди Прайм? Как он мог бы разрушить имперскую монополию на специи, отдав их Фременам? Если Харконнены накапливали специи, то Атрейдесы накапливали воду. Пол стал генетическим итогом тысячелетий накопления. Он вышел из ванны, не дотрагиваясь до полотенца, капая водой на гладкий пол спальни. Его оставили одного, даже суетливых служанок, которых Фейд-Раута обычно держал при себе, не было видно. Если бы он захотел, он мог бы выйти за дверь и посмотреть, как далеко сможет уйти, прежде чем кто-либо его остановит. Если кто-то его остановит. Это тоже был тест. Сколько времени он провел на Гьеди Прайм? Дни сливались друг с другом. Фейд-Рауте хорошо удавалось говорить Полу то, что тот хотел услышать, шептать темные сладкие бессмыслицы ему на ухо день за днем (неделями, месяцами?). Пол не имел понятия, когда его слова перестали вызывать отвращение и начали возбуждать. В какой момент разрушение всего, чем он был создан для того, чтобы править, стало звучать как единственное праведное дело. Он осмотрел себя, отражённого в полный рост в зеркале, обдумывая, как устроено его тело. Он коснулся своего отражения, наполовину ожидая, что его рука пройдет сквозь зеркало. Почему он позволил себе стать таким несущественным? Почему он позволил себе стать созданием своей матери и тенью своего отца? Вода с мокрых волос стекала по его плечам, Пол провел по ним руками, приглаживая назад. Так лучше. Теперь он выглядел так, как в своем сне. Тот Пол создал себя сам. Он поёжился от холода. Он все еще был голым, но не испытывал желания одеться. Ему хотелось, чтобы Фейд-Раута вернулся, он привык к тому, что тот рядом, и находил его отсутствие тревожащим. Кровать была не заправлена, черные шелковые простыни все еще были смяты, храня отпечаток тела Фейд-Рауты. Пол забрался на кровать, разглаживая складки ладонями, ощущая смутное разочарование, что простыни Фейд-Рауты уже остыли. Он опустил лицо в подушку и глубоко вдохнул. По крайней мере, там он нашел знакомый травяной запах, впитавшийся в наволочки. Пол потёрся лицом о подушку, его член затвердел от возбуждения, с которым он не чувствовал необходимости что-либо делать. Может быть, если Фейд-Раута скоро вернется, то они вместе смогут что-то с этим сделать, а пока Пол был рад подождать. Так, между глубокими вдохами, он незаметно для себя заснул. Его сны об этом будущем уже ощущались знакомыми. Он погружался в них, будто в теплую ароматную ванну. В этом сне он опять чего-то ждал. Он узнал аскетическую архитектуру Гьеди Прайм. Он был один в пункте управлению, наблюдая, как свет движется по черному экрану, отображая его обширные владения. Он отражался в тёмном экране, одетый в белые одежды и плащ, разрезанный на плечах, оставляющий его руки голыми. Черный градиент, раскрашивающий его руки, поднимался до локтей, как чернильное пятно. Когда он повернул голову на звук открывающейся двери, его волосы, зачесанные назад, блеснули под ярким светом. — Ползи. Он не использовал голос, но Фейд-Раута все равно упал на колени. Пол краем глаза наблюдал, как он приближался к нему, его руки оставляли кровавые следы на сером полу. Он опустился на колени у ног Пола и вцепился в его ногу, оставляя кровавые отпечатки ладоней на девственно белой ткани. — Все готово, — сказал он, охваченный восторгом. — Они мертвы. Дома Коррино больше нет. Пол обхватил затылок Фейд-Рауты, заглядывая глубоко в его прозрачные черные глаза, того необычного цвета, что затягивал его, как водоворот. — Тогда давай выкинем их из нашего разума. Фейд-Раута кивнул, его ресницы затрепетали и сомкнулись, когда прикосновение Пола задержалось на его затылке. — Они никогда не рождались. Пол отошел от него и прислонился к нижней половине панели управления. Он потянулся за спину, чтобы найти молнию на плаще, и потянул ее вниз, пока Фейд-Раута наблюдал, как она соскальзывает с его плеч на пол. — Хорошая собака заслуживает угощения. — Он начал расстегивать брюки. — Но ты не очень изобретателен, кузен, ты всегда просишь одно и то же. Фейд-Раута нетерпеливо лапал его, спуская штаны с бедер, оставляя на нём пятна крови от своих пальцев. — Нет большей награды, чем твое тело. Пол наконец избавился от своей одежды и пнул Фейда-Рауту в грудь, заставив его растянуться на полу. — Веди себя хорошо, не то мне придется использовать хлыст. Фейд-Раута сел на корточки, сжимая свой твердый член через ткань черной формы. Он посмотрел на Пола с искренним наслаждением. — Тебе придётся заставить меня слушаться. Они оба этого хотели. Пол ухмыльнулся Фейду, глядя на того сверху вниз, его тело кинуло в жар от возбуждения при мысли, что он в равной степени доставит боль и удовольствие. *** Он проснулся, задохнувшись стоном. Теплое тело прижало его к матрасу, а рука гладила его эрекцию через шелковую простыню. — Ты пытаешься соблазнить меня, кузен? Спать голым в моей постели — ты будто напрашиваешься. Пол подался вперед, прижимаясь к руке Фейд-Рауты. — И что ты намерен с этим делать? Фейд-Раута резко вдохнул и широко лизнул загривок Пола, заставив юношу извиваться от удовольствия. Но затем он убрал руку и встал с кровати. — Одевайся, нам нужно кое-где быть. Пол сел, нахмурившись, простыни запутались вокруг его талии. — Ты хочешь оставить меня в таком состоянии? Фейд-Раута криво улыбнулся: — Я делаю, что захочу. Он намеренно провоцировал Пола, проверяя, как далеко сможет зайти, прежде чем тот сорвется. Но разум Пола все еще кипел от возбуждения его сна, весь он был погружен в разочарованное желание, которое Фейд-Раута одновременно подогревал и сдерживал. —Прикоснись ко мне. Голос эхом разнесся по комнате с тяжестью тысячи жизней, но Фейд-Раута не двигался. Его ухмылка стала шире: — Я же говорил тебе, что это не подействует на меня, если я сам того не позволю, но что, если бы подействовало? Осознание навалилось на Пола, с его глаз будто упала пелена. — А ты бы изнасиловал меня, кузен? — темная улыбка Фейда сочилась провокацией. Пол знал, что все дальше и дальше заходит в лабиринт, созданный для него Фейд-Раутой, и чем больше времени он там проводил, тем меньше у него было шансов найти выход. Тем меньше ему этого хотелось. Но, возможно, Пол был Минотавром и его место было в лабиринте. Он встал с кровати и подошел к Фейд-Рауте, который с нескрываемой жадностью упивался видом его обнаженного тела. — Не думаю, что смог бы, даже если бы захотел, — сказал Пол, сжимая пальцами лямки черной формы Фейда и притягивая его к себе, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Не думаю, что есть хоть одно мое прикосновение, которому ты бы не был рад, не так ли? Фейд-Раута замычал, и это прозвучало почти как мурлыканье. — Почему ты так говоришь? — Я думаю, что я та цепь, которую ты искал всю свою жизнь, — прошипел Пол в его приоткрытые губы. — Ну что же, ты меня нашел. Фейд-Раута убрал руку Пола со своей униформы и взял ее в свою, нежно поцеловав костяшки пальцев. — Одевайся, кузен. Пол вырвал руку с раздраженным рычанием. Он нашел сложенную белую тунику с подходящей мантией у изножья кровати. Она была почти идентична той, что была на нем во сне. Пол оделся перед зеркалом, наблюдая, как строгие линии туники придают его телу сходство с клинком. Он пригладил волосы, которые за ночь взъерошились. Через зеркало он видел, как Фейд-Раута подходит к нему. Его руки были прохладными и чуть влажными от масла, когда он провел ими по волосам Пола, аккуратно зачесывая их назад. Закончив, он вытер излишки о бёдра и натянул капюшон своей формы на голову. Они оба изучали свои отражения. — Цвета Харконненов подходят тебе, кузен. — Любые цвета, которые я ношу, я делаю своими. Но он изменился. Сколько бы он ни пробыл на Гьеди Прайм, это оставило свой след. Его волосы как будто приобрели чуть более тёмный оттенок, делавший их еще более яркими на фоне кожи, его яркие зеленые глаза будто выцвели до серовато-зелёного цвета. Стоя бок о бок, они с Фейд-Раутой представляли собой грозную картину. Если бы чья-то искусная рука создала их статуи, и те не смогли бы сравниться с ними. — Я думаю, ты готов к своему подарку, — сказал Фейд-Раута, обнимая Пола рукой за плечи. Пол взял свисающую с его плеча ладонь Фейд-Рауты в свою, переплетая их пальцы. — С этого момента я буду спать в твоей комнате. Отражение Фейда кивнуло. — И куда бы ты ни пошел, ты будешь брать меня с собой. Фейд ухмыльнулся: — Мы сделаем как скажешь, кузен. Пол встретился взглядом со своим отражением, и понял, что никогда не чувствовал себя в большей гармонии с собой, чем будучи тем, кто смотрел на него в ответ. *** Пока они шли, Фейд-Раута рассказал Полу, чего ожидать, посвятил его в подробности состояния барона с почти детским ликованием. Его настроение, как и всегда, передалось Полу. Они оба улыбались, когда охранники впустили их в личные покои Владимира. Перед черным лечебным бассейном, где барон выздоравливал, был накрыт роскошный стол. Его голова и грудь высились над илами, и барон наблюдал за их приближением. — Фейд, ты сказал мне, что наш гость хорошо устроился, но посмотри на него, я не думаю, что его узнал бы и собственный отец. — Он мрачно усмехнулся, скользя взглядом по телу Пола в равной степени с любованием и холодной расчетливостью. Владимир был не из тех людей, что имеют дело с неизвестными переменными, и все же его племянник привёл к нему тёмную лошадку. То, что барон позволил этому случиться, показывало, насколько он доверял Фейд-Рауте. Пол не сомневался, что это было доверие, которое кропотливо взращивалось в течение всей жизни Фейда, и он мог лишь представить, чего оно ему стоило. Они сели друг напротив друга, рядом с бароном, который сидел у изголовья стола оставаясь в бассейне. — Спасибо, что пригласили меня пообедать с вами, барон, — сказал Пол. — Фейд сказал мне, что мы отведаем морепродуктов за мой счет. Фейд-Раута ничего подобного ему не говорил, но это произвело желаемый эффект, заставив барона обменяться понимающей ухмылкой со своим племянником. Он развел свои мясистые руки в стороны с благосклонной улыбкой: — Мы хотим, чтобы ты чувствовал себя как дома. Пол сплел пальцы под подбородком. — Я чувствую. Гьеди Прайм оказалась более гостеприимной, чем я мог надеяться. Фейд-Раута мрачно усмехнулся: — Да, он уже как член семьи. И снова барон подумал, что они с Фейд-Раутой разделили двусмысленную шутку. — Это просто ужасно, что Император сделал с твоей семьей, Пол. Как ты понимаешь, мы были бессильны против его приказов. Пол кивнул: — Я никогда не забуду, что Дом Харконненов сделал для меня. Барон был невероятно доволен. — Мы, разумеется, передадим дело в Ландсраад, где у тебя будет достаточно возможностей представить свой иск против Императора. Пол позволил себе взглянуть на Фейд-Рауту из-под ресниц. Ничего из этого никогда не осуществится, но он восхитился хитростью Фейда в разработке стратегии, которую, как он знал, одобрил бы его дядя. Барон нашел мрачное удовлетворение, представляя, как сын его врага поможет ему проложить путь к императорскому трону. Со своей стороны, Полу понравилось, что у его бешеного пса тонкий ум, когда дело касается политики. — Дядя, я хочу обсудить то дело, что мы уже обсуждали раньше. Оно требует уединения, — сказал Фейд-Раута, кивнув в сторону двери и стоящих рядом охранников. Владимир пренебрежительно махнул рукой. — Оставьте нас и не задерживайтесь, кто-нибудь позовет вас, когда придет время вернуться на посты. Охранники тут же ушли, и все трое наконец остались одни. — Что касается Каладана, — начал Владимир, высасывая что-то скользкое и мягкое из панциря. — Мы готовы помочь тебе в обеспечении сохранности имущества твоей семьи, но это будет иметь определенные издержки… Пол больше не слушал, он и Фейд-Раута поднялись на ноги, обменявшись взглядами, и обошли бассейн с другой стороны. Владимир нахмурился, заметив, что они делают, но не успел отреагировать. — Иди сюда и не дёргайся. Барон тут же погрузился в черную грязь и снова появился перед ними на другом конце бассейна, его глаза-бусинки сузились от понимания. На его вялом лице проступила паника, и Пол подумал, что тот может начать умолять сохранить ему жизнь. Ему бы хотелось это услышать, но барон сказал только: — Похоже, старая карга была права, у вас двоих были бы прекрасные дети. Фейд-Раута зарычал: — Нам уготовано нечто гораздо большее. Пол улыбнулся, когда в первый и последний раз посмотрел в лицо своему деду, положил руки ему на плечи и толкнул его под черную воду. — Больше никакого скота на убой. Когда его руки погрузились по локоть, Фейд-Раута присоединился к нему, надавливая на череп дяди, пока тот не не треснул с мерзким звуком, приглушенным вязкой жидкостью. Они оставались так некоторое время, их носы почти соприкасались, когда они убили единственного общего кровного родственника, что у них был. Сердце Пола колотилось в груди от головокружительного удовлетворения. — Ты прирождённый убийца, кузен, — сказал Фейд-Раута, сталкиваясь с Полом носами, потираясь о него, как кошка. — Заткнись, — ответил Пол и наклонил голову на бок, чтобы их губы, наконец, встретились. Они целовались, пока барон тонул под их руками, черная жижа пузырилась от остатков воздуха, что отдавало его тело. Пол задался вопросом, что же говорит о нем то, что его первый поцелуй был для него более примечательным, чем его первое убийство. Губы Фейд-Рауты были столь же мягкими, как и выглядели, и с нетерпением приоткрылись, чтобы позволить неопытному языку Пола проникнуть в его рот. Он исследовал рот Фейда не спеша, отпустив труп своего деда, чтобы освободившейся ладонью обхватить челюсть кузена. Большой палец удерживал его подбородок на месте, чтобы Пол мог погрузиться в поцелуй, жадно брать то, что было ему предложено. Фейд-Раута был не менее поглощён происходящим, и когда его ладони обхватили Пола за талию и подняли на руки, Пол просто позволил себя нести. Фейд-Раута с грохотом сметал еду и тарелки со стола на пол, пока Пол был у него на руках, цепляясь за него. Пол только успел удивиться, что их руки и ладони не были запятнаны черным, прежде чем его опустили на стекло стола. Он раздвинул ноги, чтобы Фейд-Раута мог забраться между ними с оскаленными зубами. — Ты закончил заставлять меня ждать? — спросил Пол, обхватив лицо Фейд-Рауты ладонями, упиваясь видом его темных глаз, которые стали еще темнее от похоти. — Я заставлял ждать себя, — сказал Фейд-Раута, повышая голос до рыка. — Ночи напролет, трахая свой собственный кулак, желая, чтобы это была твоя тугая девственная дырочка. — Он прижался ртом к подставленной шее Пола и укусил. Пол отвесил ему тяжелую пощечину, звук удара эхом разнесся по комнате, будто выстрел. — Плохая собака. Фейд-Раута медленно повернул голову обратно к нему. Из уголка его губ потекла тонкая струйка крови. Его розовый язык высунулся, чтобы слизнуть ее. — Ещё. Пол ударил его еще сильнее, чем прежде. Фейд-Раута рассмеялся в безумном восторге. Его черные зубы были покрыты кровью, когда он улыбнулся Полу. — Чем сильнее ты меня ударишь, тем сильнее я тебя трахну. Он даже не успел закончить, когда Пол снова ударил его, на этот раз по другой щеке, для разнообразия. — Плохой пес, — повторил он. Он был настолько твердым, что было больно. — Ждать, мальчик. — Он поднял колено к груди Фейд-Рауты, чтобы помешать ему поцеловать себя. — Раздень меня. Фейд-Раута хрипло дышал, снимая с Пола ботинки, а затем и штаны, его движения были нетерпеливыми и грубыми, ткань рвалась там, где он дергал. Он потерял терпение, когда добрался до рубашки, и просто задрал ее Полу под мышки, обнажив его грудь. В то время как одной рукой он стаскивал нижнее белье с его ног, другой рукой он ласкал ту немногую плоть, что была на груди Пола. — Мне всегда нравились маленькие сиськи, — сказал он, прежде чем прижаться окровавленным ртом к маленькому твердому соску Пола и втянуть его в рот. А потом укусил его почти до крови. Пол зашипел, обнимая голову Фейд-Рауты, выгибая спину над столом, когда Фейд сильно ущипнул его за второй сосок. —Хватит. Фейд-Раута замер, позволив команде взять под контроль его тело. Пол поднял его голову от своей груди за подбородок, глядя на кровавую слюну, стекающую по его челюсти. — Только посмотри, какую грязь ты развёл, — цокнул он, приподняв уголок губ Фейд-Рауты, чтобы осмотреть его зубы. — И я должен поверить, что ты призовой жеребец, которого Бене Гессерит вывели специально для меня? — Он засунул два пальца в податливый рот Фейд-Рауты и провел ими по задней части его зубов, заставив подавиться от своего небрежного исследования. — Что ж, похоже, ты не хромая лошадь, хоть ты и бешеная псина. Он вынул пальцы изо рта Фейд-Рауты и снова ударил его, размазав его собственную слюну ему по щеке. — Что ты такое? — Я твой пёс, — сказал Фейд-Раута, отупев от похоти. Пол не думал, что ему когда-нибудь понадобится Голос, чтобы заставить Фейда признать это. — Докажи это. — Пол подтянул колени и наблюдал между своих ног, как Фейд-Раута упал на колени перед ним, снимая по пути всю свою одежду, пока не остался на полу совершенно голым. Проситель перед алтарём тела Пола. Он схватил Пола под колени и провёл горячим языком по его напряженному члену от основания до кончика. На следующем проходе Фейд взял его в рот целиком. Пол откинул голову назад, охваченный жаром влажного рта Фейд-Рауты. Фейд сосал член с целеустремленной самоотдачей, позволяя слюне капать и стекать вниз по стволу с каждым движением головы. Пол чувствовал, как она стекает по его тугим яйцам и промежности, затекая в его задницу, которая нетерпеливо пульсировала, требуя внимания. Большой палец Фейд-Рауты уперся в дергающийся ободок, и тело Пола впустило его, жадно его поглощая, как будто оно ждало этого годами, а не днями (неделями, месяцами?). — Кузен, ты шлюха, — сказал Фейд-Раута, отрываясь от члена Пола, только чтобы пьяно пробормотать эти слова, его глаза остекленели от желания. Он заменил большой палец сразу двумя, брызнув на них каким-то маслом, ещё стоявшим на столе, и засунул их в Пола одновременно, от чего тот зашипел, реагируя на резкое растяжение. Фейд-Раута зашикал на него, поглаживая его живот свободной рукой: — Тише, ты справишься. — Он вытащил пальцы почти полностью, прежде чем снова засунуть их внутрь. — Такая красивая дырка знает, для чего она хороша. Пол ударил его коленом в подбородок, заставив прикусить язык. — Следи за словами. Фейд-Раута сплюнул кровь на пол грязными брызгами и радостно ухмыльнулся Полу: — Ты слишком легко ведешься. Пол снова ударил Фейда коленом, просто чтобы услышать звук его безумного смеха. — Если хочешь, чтобы я сделал тебе больно, просто попроси этого. — Но мне так нравится этот сердитый взгляд на твоем лице, кузен. — Фейд сжал свой член в кулаке и направил его туда, где его пальцы держали Пола открытым. — Он меня возбуждает. Он заменил пальцы кончиком своего члена и надавил, преодолевая сопротивление тела Пола. — Смотри, кузен, твоя голодная дырка честнее твоего рта. Пол вытерпел это, шипя от боли от проникновения с такой небольшой подготовкой. В этом было что-то праведное, он бы не хотел, чтобы его брали нежно, это было бы оскорбительно. Он выдержал испытание болью и Гом Джаббаром, и не нуждался в осторожном обращении. Фейд-Раута мог трахать его, как дикий зверь, кем он и был, а Пол взял бы его под уздцы и обратил его жестокость в более продуктивное русло. Они оба застонали, когда Фейд-Раута вошёл полностью, прижимаясь своим гладкими бедрами к задней части бедер Пола. Он опустился вперед, меняя угол и входя в Пола глубже раз за разом. Он повернул голову в сторону, прижимаясь приоткрытым ртом к колену Пола, покрывая его влажными поцелуями и постанывая. Его веки трепетали, когда он спросил: — Каково это, кузен? — Он резко врезался бедрами в Пола. — Твоя маленькая дырочка сжимается, — проворковал он. — Не волнуйся, я никуда не уйду, пока не заставлю тебя кончить на моем члене. Пол наблюдал за выражением лица Фейд-Рауты из-под веера опущенных ресниц. — Я бы хотел, чтобы ты перестал болтать и начал меня трахать. Радостная ухмылка скользнула по надменному лицу Фейда, а затем он резко вошел в Пола, нацелившись на его простату и найдя ее одним ударом. Он безжалостно трахал Пола быстрыми толчками, согнув того почти пополам и упиваясь видом его приоткрывшегося рта. Удовольствие нахлынуло на Пола волной; единственными звуками в комнате были шлепки потной кожи и их затрудненное дыхание, но Пол мог бы поклясться, что слышал, как прибой разбивается о скалистые утесы его дома. Они обрушивали друг на друга жизненно важное насилие, использовали свои тела как оружие удовольствия, сдирая кожу и сухожилия, и оставляя только обнаженные, уязвимые нервы. Пол не узнавал собственного голоса, казалось невозможным, чтобы он издавал эти звуки. Распутные и вместе с тем животные. Он шипел и отдавал приказы, поднимал бедра навстречу толчкам Фейд-Рауты чтобы получить предельное удовольствие от его члена. Фейд-Раута едва не дымился, разгорячённый как бык, хрипя от усилий доставить Полу удовольствие, одновременно потакая своей собственной жестокости. Его короткие ногти вырезали кровавые полумесяцы на талии Пола, оставив его опоясанным ранками. Его губы были плотно сжаты от концентрации, и Пол мог сказать по изменению ритма его толчков, что он близко. — Не кончай, пока я не позволю тебе. Фейд заскулил от боли, но его бедра продолжили послушно врезаться в Пола, давая ему то, что тот хотел, хотя самому Фейду это уже причиняло боль. Вид его агонии был восхитительным. Пол нагонял свой собственный оргазм, подмахивая бедрами, насаживаясь на член Фейд-Рауты, намеренно сжимаясь вокруг него, только чтобы услышать, как тот жалобно постанывает. Если бы у него хватило терпения, он бы часами трахал себя его членом, просто чтобы посмотреть, сколько времени потребуется Фейду, чтобы заплакать от сверхчувствительности, сколько времени, чтобы он взмолил об облегчении, о другого рода боли. У них ещё будет время попробовать это, но сейчас кровь Пола пылала от слишком горячей новизны ощущений, чтобы сдерживаться. Следующий толчок Фейд-Рауты прошелся по его простате, надавливая долго и мучительно, и потребовалось только прикосновение его собственных пальцев к члену, чтобы Пол кончил с криком, а его тело напряглось, как натянутый лук. Он вцепился в шею Фейд-Рауты, постигая свой оргазм. Сжал его горло, пока заставлял свой член изливаться ещё и ещё, насаживаясь на Фейда, наблюдая, как слезы собираются в его покрасневших глазах, пока сокращения отверстия Пола терзали его удовольствием. — Хороший пес, — сказал Пол, переводя дыхание и улыбаясь. Он снисходительно похлопал Фейд-Рауту по щеке, лениво покачивая бедрами. — Ты можешь кончить. Фейд-Раута удерживал его на месте, сердито хмурясь, но ему потребовалось всего два толчка, чтобы излиться в Пола, его плечи сотрясались от интенсивности оргазма. Пол обхватил его талию ногами и прижал к себе, притянув его голову к себе на плечо. Произошедшее оставило их обоих уставшими и покрытыми синяками, и более склонными быть нежными друг с другом. Фейд-Раута проложил дорожку поцелуев от шеи Пола к его губам. Пол лениво поцеловал его в ответ, позволяя своим глазам закрыться, а его руки проследили контуры красивого лица Фейд-Рауты, предав его памяти, позволяя своей ладони задержаться на его щеках, все еще горячих и болезненных после ударов. — Я думаю, ты понятия не имеешь, что натворил, — прошептал Пол, потираясь лицом о Фейд-Рауту. — Я скорее убью тебя, чем когда-нибудь отпущу. Фейд приоткрыл губы, но единственным ответом, что последовал, стал укус туда, где бился пульс Пола. *** Спустя несколько часов, и несколько погибших человек, они вернулись в свою спальню, свежевымытые и свежеоттраханные. Пол расслабился в объятиях Фейд-Рауты, пытаясь игнорировать смущающее чувство вытекающей из него спермы. Они обменялись легкими поцелуями, примеряя к себе нежность, и обнаружили, что могут её переварить, если она последует за достаточной жестокостью. — Теперь ты можешь рассказать мне о будущем в твоих снах? — спросил Пол, наклонив голову так, чтобы встретиться глазами с Фейд-Раутой. — Зачем? — Я хочу знать. Он ожидал спора, но вместо этого Фейд-Раута начал говорить. Он рассказал Полу о Муад'Дибе, биче Арракиса и пророке фрименов, который вырезал столько людей Харконненов, сколько смог найти, и чьи синие от специи глаза были самыми яркими, что когда-либо видел Фейд-Раута. Именно он сказал Фейд-Рауте в их самую первую встречу, что они кузены. Муад'Диб обладал великой силой и великой армией, но это давило на него, а его плечи, казалось, поникли под бременем грядущей бойни. Фейд-Раута увидел себя, шедшим по пути, начертанному для него тысячелетия назад, и возненавидел свою долю. Когда он сражался с Муад'Дибом, он сражался, чтобы убить. Один из них должен был умереть, потому что было невыносимо, что могут существовать два таких отвратительных существа. — Я чувствовал себя, как будто обнаружил в себе смертельную болезнь, и это была его вина. — Пальцы Фейда запутались во влажных волосах Пола. — Все, чем я себя считал, перестало существовать в ту долю секунды, когда я понял, что моя жизнь мне не принадлежит. — Его жизнь тоже ему не принадлежала, — сказал Пол. — Но мне моя принадлежит, — он прикоснулся губами к губам Фейд-Рауты нежным поцелуем. — Ты вернул мне меня самого. Ответную улыбку Фейд-Рауты можно было бы назвать почти милой. — Я хотел проверить, смогу ли я изменить будущее и украсть тебя у него. — Ты это сделал, — улыбнулся Пол, его сердце забилось от облегчения. — То, что ты видел, теперь никогда не сбудется. То ограниченное будущее, которое он видел раньше, исчезло, впереди лежали только неизведанные воды. Он и Фейд-Раута сожгли книгу своей судьбы. — Увидеть грядущее — значит попасть в его ловушку, — сказал Пол. — Ничто не предрешено, мы сами пишем своё будущее. Уголок губ Фейд-Рауты изогнулся в усмешке. — До тех пор, пока мы пишем его кровью. Пол почувствовал, как тяжелеют его веки. Он зевнул, и Фейд-Раута натянул одеяло на них обоих. — Хочешь завтра увидеть свою мать? — спросил он, поглаживая нижнюю губу Пола большим пальцем. Пол потерся щекой о его теплую грудь. — Пока нет. Фейд-Раута обнял Пола и хмыкнул.