Чудо в перьях

***

— Кааасс… — протяжно простонал Винчестер, когда ангел устроился между его ног. — Да, Дин? Кастиэль смотрел на него из-под одеяла в полной темноте, сидя между его ног. Небесно-голубые глаза словно сверкали во тьме, а его лицо светилось в небольшой ухмылке. Ангел наклонился и провел языком по всему основанию члена Дина, демонстративно хлюпая. Он смотрел на Винчестера, наблюдая за реакцией. — Боже, — нервно прошептал Дин сквозь закрытые глаза. Охотник запустил руку в шелковистые чёрные волосы Каса, когда тот взял член полностью в рот, обильно облизывая. Охотник, задыхаясь в собственных ощущениях, стонал, закрыв глаза и вцепившись пальцами в макушку ангела. Когда Винчестер стал почти задыхаться от удовольствия, Кас отпрянул и вылез из-под одеяла, усаживаясь на него сверху, чуть ниже пупка. — Ты ведь хочешь большего? Ангел говорит это томным голосом сквозь поцелуй, чувствуя сильные руки на талии. Дин оставляет его без ответа, но ухмыляется в поцелуй и опускает руку ниже и ниже. Охотник крепко хватает Каса за упругую ягодицу, пальцами оставляя красные следы, что через секунду исчезнут. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Дин распахивает глаза и почти не дышит, уставившись в потолок. Ему хватило пары минут, чтобы понять, что только что ему приснилось. Сон был уж слишком правдоподобным, и, похоже, воодушевление в штанах тоже. Винчестер проглатывает ком в горле и медленно поворачивает голову вправо, будто бы боясь там что-то увидеть. Дин прочищает горло, уставившись на мило спящего у него на груди ангела, который почти лежал на его руке, но неудобства не доставлял, а после задерживает взгляд на своей ладони, которая мирно расположилась на его заднице. Он хотел одернуть руку, но что-то ему мешало это сделать. Свободной рукой охотник почесал бровь и перевел взгляд вниз. Он тяжело дышал и пытался успокоиться, но тёплый комочек у него на груди заставлял сердце биться всё быстрее. Ты слишком размяк, Винчестер. У Дина перехватывает дыхание, когда он смотрит на ангельское лицо Кастиэля, так близко к его собственному, и на руку, лежащую на его ягодицах. Он с трудом сглатывает, во рту пересыхает. Тепло тела ангела проникает под его кожу, вызывая рой незнакомых ощущений. Ладонь Дина, все ещё лежащая на заднице Кастиэля, ощущается как электрический разряд на гибкой, тёплой плоти. Он должен убрать её, но какая-то невидимая сила удерживает его руку на месте. Взгляд Дина скользит к тому месту, где соприкасаются их тела, и румянец заливает его щёки, когда он остро ощущает растущую твёрдость в своих штанах. Он снова прочищает горло, пытаясь успокоить учащённое сердцебиение. Что с ним происходит? Он никогда раньше не чувствовал себя так ни с кем, тем более с ангелом. Кастиэль выглядит умиротворённым, почти уязвимым, раскинувшись на груди Дина, словно ища утешения. Защитные инстинкты Дина вспыхивают, но тут же его охватывает другой, более сильный импульс, побуждающий его обхватить голову ангела ладонью и наклониться для поцелуя. Разум Дина кружится, он изо всех сил пытается примирить свою непоколебимую идентичность уверенного охотника с этими внезапными, сбивающими с толку желаниями. Сердце Дина колотится в груди, как птица в клетке, отчаянно нуждающаяся в свободе, пока он борется с этими чуждыми желаниями. Он хочет поцеловать Кастиэля, попробовать эти губы и исследовать рот ангела, даже когда часть его отшатывается в ужасе от собственного предательства. Охотники не связываются с ангелами, особенно с такими прекрасными и могущественными, как Кастиэль. Тем не менее, несмотря на нарастающий моральный конфликт, Дин обнаруживает, что его беспомощно тянет к ангелу, он жаждет тепла и близости. Он никогда раньше не чувствовал себя так с любой другой женщиной, с которой он был. В Кастиэле есть что-то, что пробуждает в нём первобытное желание, голод, который он не может чётко сформулировать и контролировать. Возбуждение Дина натягивает джинсы в районе ширинки, пульсируя от настоятельной потребности в освобождении. Он знает, что должен оттолкнуть Кастиэля, положить конец этому безрассудному моменту, прежде чем он поглотит его целиком. Но больше всего Дина сейчас терзает совесть, мораль и осознание того, что он не может обидеть, а тем более опорочить такого мягкого и невинного ангела. Пошлые мысли в его сторону ощущаются как что-то запретное, о чём даже мечтать нельзя, но надежда хоть раз прикоснуться к столь желанным губам не угасает в Винчестере, как слабый свет свечи в темноте. Ангельская красота Кастиэля насмехается над Дином, разжигая в нём смятение, которое бросает вызов логике и морали. Мысль о том, чтобы потакать таким низменным желаниям по отношению к невинному, чистому существу, такому как ангел, кажется почти кощунственным, богохульным поступком, который запятнал бы саму суть того, что отстаивает Винчестер — честь, честность и праведность. Но эти губы, это лицо, это тело, так близко к нему, искушают его соблазном запретного плода. Одно прикосновение, неуверенный поцелуй, проблеск страсти, обещанной там… это тяга, которая терзает его душу, как неумолимый голод. Рациональный разум Дина кричит ему, чтобы он отстранился, чтобы он избегал таких мерзких мыслей и желаний. Но его тело предаёт его, жар и боль между его бёдрами невозможно игнорировать или подавлять. Пока свеча тоски мерцает внутри него, совесть Дина борется за то, чтобы утвердить господство над его низменными импульсами. В глубине души он знает, что поддаться этим искушениям означало бы предать всё. И всё же… Свеча желания упрямо отказывается гаснуть, сияя ярче с каждым мучительным вдохом, подпитывая огонь, который грозит поглотить его целиком. Увлечённый собственными мыслями, Винчестер не заметил, как проснулся Кастиэль. Дин закрыл глаза и притворился спящим, когда Кас, как сонный котёнок, поморгал глазами и потер их. Охотник слегка приоткрыл глаза, чтобы хоть немного видеть действия ангела, и чуть не перестал дышать, когда ангел покраснел, увидев сильную руку охотника, собственнически лежащую на его заднице. Он тихо охнул и аккуратно, словно боясь разбудить его, убрал руку. Дин завороженно наблюдает, и внезапное отсутствие тела ангела оставляет пустоту, которую Дин остро ощущает. Он не может говорить, не может двигаться. Его голосовые связки скованы эмоцией, которую он не распознаёт и не понимает. Кас тихо хмыкает и медленно встаёт с кровати. Он смотрит на будильник и, вздохнув, достаёт из шкафа повседневную одежду. К разочарованию Дина, он уходит в ванную, чтобы переодеться. Нежный шелест ткани, когда Кастиэль встает с кровати, подобен удару молота по надеждам Дина — острое напоминание о том, что этот момент близости был мимолетным, провал в реальность, который не может продолжаться. Пока Кастиэль направляется в ванную, чтобы переодеться, Дин остаётся неподвижным, не в силах отвести взгляд от удаляющейся фигуры ангела. Он никогда раньше не чувствовал себя так по отношению к кому-либо — настолько уязвимым, настолько открытым, настолько остро осознающим каждую деталь, каждое движение, каждый вздох. Это ошеломляет, эта странная новая эмоция, и он не знает, как с ней справиться или на кого возложить вину. Разум Дина мечется от беспорядочных мыслей и желаний, каждое из которых более противоречиво, чем предыдущее.

***

Не заметив, что увлёкся своими размышлениями, Винчестер проваливается в сон, уставший от собственных мыслей. Он просыпается в лёгкой панике, не ощущая присутствия ангела. Внезапно охотник чувствует приятный аромат и оглядывается в поисках источника запаха, который исходит из кухни. Его взгляд устремляется на кухню, привлечённый запахом, таким соблазнительным и незнакомым, что он в равной степени пробуждает его любопытство и аппетит. Уперевшись ногами в пол, Дин перекидывает ноги через край кровати и встаёт, его мышцы протестуют против резких движений после беспокойной ночи. Он бесшумно идёт на кухню, привлечённый ароматом, как мотылёк к пламени, его босые ступни мягко касаются прохладного кафельного пола. Когда он входит на кухню, глаза Дина расширяются от открывшегося ему вида. Кастиэль стоит у стойки, спиной к охотнику, и деловито готовит что-то похожее на сытный завтрак. У Дина глаза на лоб лезут, когда он видит, как туго затянутый фартук красиво облегает талию Каса, несмотря на то, что сзади он почти не завязан. — О доброе утро, Дин, как ты себя чувствуешь? Заметив пристальный взгляд, ангел с улыбкой смотрит на охотника, одновременно помешивая еду на сковороде. Во рту Дина пересыхает, когда его взгляд задерживается на дразнящем зрелище перед ним. Стройная фигура Кастиэля подчеркнута фартуком, который едва застегнут сзади, футболка под ним слегка раздвигается, открывая дразнящий проблеск гладкой бледной кожи. Взгляд охотника притягивается к этому едва заметному обнажению, как магнит, его пульс учащается, когда он впитывает красоту ангела с этого нового, интимного ракурса. Слова Каса прорываются сквозь туман мыслей Дина, и он вздрагивает от звука голоса ангела, его щёки краснеют, когда он понимает, что пялится на него. — Э-э, доброе утро, — выдавливает Дин, его голос грубый и хриплый после сна. Он прочищает горло, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие самообладания, пока идёт дальше на кухню, переводя взгляд с шипящей сковороды на самодовольное лицо Каса. — Такое чувство, будто меня сбил грузовик, — признаётся Дин с кривой ухмылкой, протирая уставшие глаза. — Но запах еды определённо оживляет. Он замолкает, его взгляд задерживается на талии Каса, прикрытой фартуком, пока он пытается справиться с вихрем эмоций и желаний, которые, кажется, преследуют его повсюду. Ангел мило улыбается и кивает. — Можешь завязать мне фартук сзади, раз смотришь? Глаза Дина расширяются от невинной просьбы Кастиэля, в животе у него всё сжимается от волнения и нервозности, пока он обдумывает невинную просьбу. Он снова прочищает горло, внезапно почувствовав, что пересохло во рту в этой напряжённой атмосфере. — Э-э, конечно, — соглашается он, его голос ровный, несмотря на смятение внутри. Подойдя ближе, Дин протягивает руку, чтобы осторожно взять завязки фартука. Его мозолистые пальцы касаются мягкого материала. Он смотрит на Каса, пока тот спокойно готовит. С тихим бормотанием сосредоточенности, Дин ловко завязывает фартук, задерживая руки на голой коже на мгновение дольше, чем нужно. Шаг за шагом Дин копирует движения Каса, его взгляд впитывает каждую деталь, пока ангел помешивает шипящую еду, их близость почти осязаема. Дин не может не восхищаться тем, как фартук обрамляет тонкую талию Кастиэля. Охотник рефлекторно крепче сжимает тесёмки фартука, внезапный всплеск собственничества и тоски обрушивается на него, как сила природы. Его ладони зудят от желания прикоснуться к тёплой коже ангела. Руки Дина двигаются с точностью, которая противоречит его нервозности, его пальцы деликатно манипулируют завязками фартука, пока они не оказываются надёжно затянуты вокруг тонкой талии Кастиэля. Кас, кажется, совершенно не смущён тесным контактом, его небесные глаза искрятся нежностью, пока он продолжает готовить. Дин с трудом отстраняется от ангела и сглатывает. — Садись. Кас командует, и охотник тут же подчиняется. Не отрывая взгляда от ангела, он садится за барную стойку и смотрит на него с обожанием, когда тот ставит перед ним горячий кофе и тарелку с ароматными блинами, политыми сиропом. — Тебе нужно поесть, Дин, приятного. — Мурлычет Кас и слегка подмигивает. Слова Кастиэля, мягкое мурлыканье ободрения, окутывают Дина, как тёплое одеяло, и его сердце наполняется смесью благодарности и тоски. Нежные уговоры ангела, игривое подмигивание — всё это посылает волну адреналина прямо в его сердце, заставляя его чувствовать себя болезненно твёрдым и отчаянно неконтролируемым. Дрожащей рукой Дин тянется к вилке, его пальцы касаются теплой керамической тарелки. Запах блинов и сиропа атакует его чувства, и его желудок урчит от удовольствия. Но даже когда он собирается откусить кусочек, взгляд Дина задерживается на взгляде Каса, выискивая проблеск мыслей ангела, его чувств, скрывающихся за этой заботливой улыбкой. — Спасибо, — бормочет Дин хриплым от эмоций голосом. — Как поешь, приходи собираться, Габриэль звонил и сказал, что мы едем в город, на какой-то шоппинг. — Кас улыбнулся, и, бросив мимолетный взгляд, вышел из кухни. Вилка Дина замирает в воздухе, пока он обдумывает слова Кастиэля, вспышка волнения и предвкушения пронзает его при упоминании поездки в город. Шоппинг? Да ещё и с Касом рядом? Это мечта, ставшая реальностью. Шанс провести больше времени с ангелом, к которому он непреодолимо тянется. Взгляд охотника скользит вслед Кастиэлю. Когда ангел выходит из кухни, его грудь щемит от тоски, которая не имеет ничего общего с едой перед ним. Мимолётный взгляд Каса, эта загадочная улыбка, всё это служит для разжигания пламени желания, которое горело в Дине с того рокового момента, когда их тела соприкоснулись. С новым энтузиазмом Дин вгрызается в свои блины. Сладкие, сиропообразные вкусы танцуют на его языке, когда он смакует каждый кусочек. Но его мысли в другом месте, проигрывая интимные моменты прошлой ночи, его тело отвечает с новой твёрдостью, которая делает сидение неудобным. Дин быстро глотает свою еду, его аппетит внезапно насыщается, и он поднимается со своего места пружинистым шагом. Он спешит в ванную, чтобы подготовиться. Его мысли поглощены перспективой предстоящего дня, быть рядом с Кастиэлем, за исключением друзей и надоедливого Габриэля рядом.