Пепел короны

Лучше бы она умерла в тот день. Детские крики эхом наполняли тесное пространство автомобиля, их отчаянные мольбы остановиться тонули в шуме мотора и бились о жесткую спинку переднего сиденья. Водитель, казалось, совсем не обращал внимания на эти звуки, наоборот, он еще сильнее давил на педаль газа, заставляя машину рвать вперед с нарастающей скоростью. За окном стремительно проносились темные силуэты деревьев, а между ними – тонкие линии столбов электропередач, которые словно исчезали за горизонтом, чтобы тут же снова появиться в поле зрения. Время от времени сквозь шум двигателя прорывался гул других машин, а яркие лучи фар встречного транспорта на мгновение освещали салон, создавая ощущение ирреальности происходящего. Из-за резких маневров водителя детей, беспомощно прижатых к спинкам задних кресел, безжалостно швыряло из стороны в сторону, усиливая чувство страха и тревоги. — Папа! Папочка, пожалуйста, останови машину! — надрывая горло, кричала маленькая девочка. Она повторяла это так часто, что ее голос уже давно осип, а в горле начинало першить, будто холодная рука смерти сжала ее крохотную шею и потихоньку сдавливала, медленно отнимая хрупкую жизнь у ребенка, который хотел прожить еще хоть немного. Но ей оставалось лишь крепче прижимать к себе тело малыша у себя на руках, прикрывая ему уши и гладя по спине, попутно надеясь, что скоро все закончится. — Закрой рот, Камилла! — рявкнул мужчина, резко выворачивая руль в сторону. Темно-каштановые, почти черные волосы падали на лицо, прилипая к влажным от слёз щекам, скрывая васильково-голубые глаза. Руки девочки были заняты младенцем, и она не могла сдвинуть эти мешающие пряди. Впрочем, возможно, это было к лучшему. Так ей не приходилось видеть окружающий ужас. Мужская рука разжала пальцы на горлышке спиртного напитка и потянулась к магнитоле, чтобы сделать музыку громче и перебить детский плач. Грубый, пропитый голос пытался подстроиться под ритмичную мелодию, которая звучала слишком весело и совершенно неуместно в этой ситуации. На заднем сиденье, захлебываясь собственными слезами и давясь соплями, сидела девятилетняя девочка с маленьким братом на руках. Она беззвучно молилась Богу, надеясь, что её отец вдруг одумается, остановит машину на обочине и успокоит своих перепуганных детей. Смерть в результате преднамеренной дорожной аварии — это не выход, какой бы серьезной и плачевной ни была ситуация. Внезапно раздался пронзительный визг шин и мощный рев автомобильного гудка, который вскоре сменился звоном в ушах. Всё вокруг залило ослепляющее белое сияние, и мир погрузился в темноту, после чего Эмили Квинн проснулась в холодном поту, в своей кровати, в общежитии университета Пальметто. Над ее лицом склонилась Рене, соседка по комнате, которая слегка тормошила девушку за плечо, пытаясь разбудить. — Эми, подъем, — лицо Уокер озарила улыбка. — Пора собираться, а то команда уедет без нас. Девушка перевела затуманенный взгляд на соседку. Рене перекладывала игровую форму из своей спортивной сумки в сумку поменьше. Сегодня вечером должна была состояться первая игра Лисов без участия Сета. Поскольку команда лишилась одного из ключевых нападающих, тренер был вынужден внести изменения в состав. Теперь Рене предстояло играть на позиции защитника, а значит, её спортивный инвентарь занимал значительно меньше места, чем раньше. Она не скрывала волнения перед предстоящей игрой и делилась им с Эмили, но та слушала вполуха, все еще потрясенная странным сном и ощущением дежавю, которое не покидало её. Приспустив ноги с кровати, она обула комнатные тапочки и полной грудью вдохнула. Воздух ударил в нос запахом лака для волос и аэрозоля для фиксации укладки, которые обычно использовали Рене и Элисон. — Я в душ, — прохрипела спортсменка и, закинув полотенце на плечо, поплелась в сторону ванной комнаты. — Какой ещё душ, Квинн, ты спятила? Мы же опаздываем! — вскинув бровями, заявила Дэн, мимо которой только что прошла Эми. — Нельзя заставлять всех ждать нас! — Так идите вперед и предупредите их о том, что я опоздаю, — через закрытую дверь прокричала девушка, чтобы ее слова долетели до собеседниц, после чего послышался шум воды. Холодный, освежающий душ. Лишь он способен смыть накатывающее беспокойство и вернуть ясность мыслей. Только струи ледяной воды могут смыть это липкое, вязкое чувство, которое медленно заполняет разум, затуманивая сознание и приглушая все остальные ощущения. Каждый глоток прохладного воздуха, каждый удар капель о кожу возвращает её к реальности, постепенно стирая остатки тревожного тумана. Ночные кошмары — обыденность в жизни спортсменки. Только они и связывают ее с прошлым, которое она изо все сил стремилась забыть. Все сны были красочными, хоть она уже давно перестала видеть лицо отца, разгоняющего автомобиль по дороге к смерти, или посиневшее лицо матери, что безвольно покачивалась на люстре. Эти образы подолгу затуманивали мозг, не давая переключить внимание на менее темные мысли, они нагоняли тоску, с которой она ни с кем не могла поделиться. Все это были беды давно минувших дней, но они разбили её на тысячи осколков, когда Эми была еще совсем девчушкой. Некоторые осколки уже не получится найти, а некоторые создали глубокие гнойные раны, которые до сих пор не смогли зарости и отдают притупленной болью. Даже если раны и заживут однажды, то на их месте останется шрам, как напоминание о травмах прошлого. Надев одежду на ещё влажное тело, девушка бросила быстрый взгляд на своё отражение в зеркале. Там её встретила стройная фигура, граничащая с худобой. Холодный взгляд, некогда напоминающий васильковые цветы, теперь казался застывшим льдом, сквозь который лишь изредка пробивались искры прежнего огня. Глубоко вдохнув, Эмили повертелась перед зеркалом, поправляя пряди волос и проверяя, равномерно ли легла краска полуночно чёрного цвета. Убедившись, что всё выглядит хорошо, она наконец направилась к выходу. Соседок уже не было в комнате, когда Эми вышла из душа. Девушка быстро накинула спортивный бомбер с эмблемой лисьей лапы на спине и гордым названием команды «Лисы», подхватила сумку с экипировкой и двинулась на парковку, где её уже заждалась команда. — Опаздываешь, Квинн, — скрестив руки на груди, грубым голосом проворчал Ваймак, который остался ждать девушку снаружи. Вся команда уже успела погрузить спортивные сумки в грузовой отсек и занять свои места в салоне. Несколько пар глаз с любопытством смотрели на неё, предвкушая, как тренер будет её отчитывать. — Виновата, — бросила она через плечо не змедляя шага, даже не удостоив тренера взглядом. — Но если вы рассчитывали на раскаяние, могу разочаровать. Боковым зрением она заметила, как Ники с заднего сиденья с грустным видом передает по салону пятидолларовую купюру, которая остается в руках у Мэтта. Бойд небрежно сунул ее в карман своей ветровки, даже не задумываясь о том, что купюра может помяться. — Я думал, что вы с Ваймаком опять погрызетесь, — разочарованно простонал Хеммик, обращаясь к Квинн. — Теперь у меня осталось всего пара долларов до конца месяца. Мне нечего есть! — Не бойся, мой сладкий, — язвительно, посылая через весь салон воздушный поцелуй, заявил Бойд. От этой картины по телу Аарона пробежали мурашки, и нескрываемое отвращение тут же выразилось на его лице. — Мы не дадим тебе умереть с голоду. Только не перед региональными. — Ох, Мэтт, — кладя руку на сердце, сказал Ники. — Что бы я делал без твоей заботы? Эмили проигнорировала выступление своих товарищей. Она кинула сумку на свободный ряд кресел и плюхнулась сразу на два места. Устроившись поудобнее и скрестив руки на затылке, приготовилась к длительной поездке. Глубоко вздохнув, тренер еще раз пересчитал своих Лисов по головам и дал команду об отбытии. — Эми! — через спинку переднего сиденья повернулась Уайлдс. Её темные глаза смотрели точно в глаза Эмили, решительно, но без неприязни, хотя это никак не могло скрыть её недовольства. Издав что-то похожее на кашель, чтобы прочистить горло для чистоты голоса, капитан продолжила: — Неужели нужно всегда заставлять тренера нервничать из-за тебя? Пойми, что такое отношение будет не всегда, рано или поздно и он перестанет терпеть твои выходки. — Знаю, — глядя на собеседницу из-под полуприкрытых век, проговорила та. — Но сегодня я не то чтобы старалась его позлить. Просто в последний момент мне стало плохо, и я решила принять холодный душ. — Вот как, — с лёгким недоверием протянула девушка, но черты её лица немного смягчились. — Ужасно слышать, — из-за соседнего кресла показалась ещё одна голова. Мэтт закинул руку на плечи своей девушки, как бы приобнимая её. — Как себя чувствуешь сейчас? — Более-менее, но после сна станет еще лучше, — намекая на непредрасположенность к светским беседам, отчеканила Квинн, попутно покачивая свисающей с сиденья ногой вверх-вниз. — Хорошо, тогда отдыхай, не будем тебе мешать, — и головы сокомандников скрылись за спинкой сиденья. — Если станет плохо, скажи нам, мы что-нибудь придумаем. — Ага. Эмили нередко ловила себя на том, что её мысли невольно возвращаются в прошлое. Стоило ей услышать звук работающего двигателя, как её руки автоматически сжимались в кулаки, и ногти глубоко впивались в ладони. Страх перед поездками на автомобиле был почти парализующим, но присутствие рядом других людей хоть немного успокаивало её. Прошедшие годы научили брюнетку справляться с нарастающим беспокойством. Музыка в наушниках помогала заглушить монотонный шум мотора, а попытки уснуть позволяли абстрагироваться от окружающей действительности. Эти методы обычно срабатывали, хотя иногда её тревожный сон прерывался внезапными кошмарами. Так пролетели несколько часов. Когда Квинн снова открыла глаза, за окном уже начинало светать. Музыка в наушниках уже давно прекратила играть, уступив место оживленным разговорам Дэн и Рене. Девушки обсуждали предстоящую игру, убеждая всех, что команда проделала огромную работу на тренировках и готова показать достойный результат, не упав в грязь лицом. За окном автобуса продолжали мелькать невысокие здания и витрины магазинов. Город медленно просыпался после ночи, и на улицах начали появляться первые признаки жизни. Изредка встречались люди, решившие начать день с утренней пробежки, или те, кто выгуливал своих собак, но таких пока было немного. Городок оказался небольшим, и уже через несколько минут после того, как автобус въехал в его пределы, вдали стал вырисовываться силуэт стадиона Бельмонта. По мере того как автобус приближался, здание стадиона становилось всё больше и отчетливее, возвышаясь над остальными строениями, привлекая внимание своей величественностью. Ещё через пару-тройку минут автобус остановился, и послышался хлопок водительской двери, что стало предзнаменованием того, что все прибыли на место. Покинув автобус, Лисы оказались на огороженной парковке, на которой дежурили два охранника с каменными физиономиями. Квинн закурила сигарету и смотрела на то, как команда выгружала свой багаж, но почти сразу получила по затылку от тренера и буравящий взгляд в догонку. Не докурив даже до середины, девушка затушила сигарету о поверхность стоящего рядом фонарного столба и спрятала окурок в пачку с остальными сигаретами. До нужной раздевалки команду повели волонтеры — пара тощих первокурсников, которые косились на Лисов как на диких зверей. Один даже инстинктивно прикрыл рукой шею, когда Эндрю, проходя мимо, оскалился в его сторону. — Не пугай людей, — фыркнула Рене, мягко подталкивая товарища в спину. — Я просто улыбнулся, — тот пожал плечами. По дороге внимание команды привлекли стенды с наградами команды Черепах и их совместные фотографии. Эмили провела по ним скучающим взглядом, после чего первая зашла в отведенную для женской части команды раздевалку и заняла шкафчик в конце помещения. Из коридора до неё донесся воодушевленный голос капитана: "Здорово выглядит, да, тренер? Мы обязаны сделать что-то подобное в лисьей норе". Долго отдыхать в тишине не вышло, так как после к девушкам присоединились и Лисички, которым, как оказалось, не стали выделять отдельную раздевалку, и теперь всем пришлось ютиться в одном помещении. Пространство тут же наполнилось девичьими голосами. Все начали суетиться и готовиться к предстоящему выступлению, кто-то начинал делать яркий макияж с рыжими лисьими лапами на половине лица, а кто-то поправлял свои причёски, пытаясь рассмотреть все неровности в крохотное зеркало в своих шкафчиках. Часть девушек из группы поддержки Эмили запомнила в лицо, а некоторых она даже знала по именам. Однако большинство этих девочек оставались для неё просто незнакомыми лицами без каких-либо ярких черт. Они были настолько далеки от её интересов, что она почти не обращала на них внимания. Для Квинн они существовали лишь как фон, как нечто второстепенное, не заслуживающее особого внимания. Она предпочитала сосредоточиться на своих собственных делах и заботах, чем тратить время на тех, кто казался ей совершенно незначительным, но игнорировать их речи было все тяжелее и тяжелее с каждой минутой. Казалось, что черлидерши напрочь забыли, что помимо их самих в раздевалке также присутствуют и основные игроки Лисов. — Я так волнуюсь, — разглаживая ладонями подол юбки, промямлила Кейтлин. — Это излишние беспокойства, — даже не поднимая глаз на подругу, промычала Лия, пока для прочности затягивала шнурки на кроссовках на второй узел. — Мы много тренировались. Облажаться сегодня — неуважение к своему труду, поэтому выдохни с облегчением, — немного подумав, добавила. — Все должно пройти как по маслу. — Мне бы твою решительность... — Сложнее всего придется Лисам. Сегодня их первая игра без Сета, — разобравшись с одним кроссовком, девушка подтянула к себе второй и принялась возиться со шнурками. Дэн, Рене и даже Эмили отвлеклись от своих дел и начали вслушиваться в разговоры девушек, попутно наблюдая за реакцией Элисон, которая явно не могла этого не услышать. — Прошло слишком мало времени, чтобы они могли отойти от шока, а ребята уже вынуждены думать о региональных. Мы последние, кто должен показывать свое беспокойство. В раздевалке повисла гробовая тишина. Каждая сейчас вспоминала о том, каким порой был невыносим «ветеран» Лисов. Но тем не менее он был первый, кто, как петух, заступался как за свою команду, так и за команду поддержки. Он был тем, кто больше всех не терпел несправедливости по отношению к ним, а потому участвовал абсолютно во всех конфликтах, а порой, или вернее сказать, в большинстве случаев, был их инициатором. — Он сам виноват, что словил передоз, — тишину разрезал звонкий голос одной из черлидерш. Патриссия Джонсон стояла спиной к команде у зеркала и поправляла выбившиеся из хвоста пряди волос, стараясь пригладить их и довести прическу до совершенства. Она, как и Сет, в этом году перевелась на пятый курс, поэтому была одной из немногих, кто застал все стадии эволюции Гордона. Боковым зрением Квинн заметила, что Рене попыталась вывести Элисон из раздевалки, пока ещё не поздно, но та изо всех сил сопротивлялась. — Все ведь помнят, каким он был, когда сидел на траве? Я думала, хуже быть не может, но нет, ошиблась. Он стал настоящим психом, когда решил завязать с наркотой. Даже не знаю, кто из них был хуже: он или Миньярд, — она покрутилась у зеркала, проверяя, все ли в порядке, после чего развернулась к девушкам. — Оба на монстров смахивают. Элисон тут же сорвалась с места, её лицо исказилось от гнева, и она с размаху ударила девушку по лицу. Удар был настолько сильным и неожиданным, что Патриссия, не успев осознать, что произошло, упала на пол, как подкошенная. Её нос покраснел, и из него потекла небольшая струйка крови, которая медленно скатилась по её подбородку. Элисон, не удовлетворённая своим первым ударом, вновь замахнулась, чтобы нанести ей ещё один, полная ярости и желания проучить черлидершу за только что произнесенные слова. Однако к ней вовремя подоспели Рене и Эмили. Они быстро перехватили её руки, пытаясь остановить. Дэн, увидев всё это, мгновенно встала между двумя девушками, стараясь предотвратить дальнейшее насилие. — Рене, выведи Элисон из раздевалки, мы тут сами разберёмся, — девушки, не оставляя комментариев, тут же покинули комнату. — Мой нос... — простонала Патриссия. Несколько её подружек побежали к ней и тут же помогли подняться. — Вы что, совсем свихнулись! — чуть ли не срываясь на крик, прошипела Даниэль. — С чего вы вообще решили, что можете говорить на эту тему, тем более при нас? Да и вообще, какое право вы имеете рассуждать о чужой смерти?! Это что, шутки для вас? — Дэн... — капитан Лисичек попыталась вступиться в перепалку, но её тут же перебили. — Не лезь, Андреа, я сейчас не с тобой разговариваю! Квинн стояла чуть поодаль от Уайлдс. Её холодный, непроницаемый взгляд блуждал по Джонсон и её жалким попыткам подняться с холодного кафеля. «Интересно, сколько секунд пройдет, прежде чем эта кукла с размазанной тушью начнёт визжать о несправедливости?» — подумала спортсменка, наблюдая, как Патриссия копошится на полу. «Хотя нет, даже визжать не сможет — слишком занята своим драгоценным макияжем.» Да, Эми тоже не испытывала особой симпатии к Сэту, но, в отличие от черлидерши, она имела право его недолюбливать. Но даже при всем при этом она предпочитала молчать и скорбеть о парне. Они провели год в одной команде, и он изрядно потрепал всем нервы. Эмили никогда не была особенно общительной или дружелюбной с Гордоном, однако даже несмотря на это она прониклась к нему духом товарищества. И теперь, когда он умер от передоза, она и думать не могла, чтобы сказать о нем плохое слово, тем более в присутствии посторонних. — Что, черт возьми, тут произошло! — на шум, поднятый девушками, в раздевалку ворвались тренеры обеих команд. В дверном проеме за их спинами появились Лисы, которые выбежали на шум из соседней раздевалки. — Ничего из ряда вон выходящего, тренер, — Квинн едко улыбнулась, смотря прямо в глаза черлидерши, которая пыталась вытереть кровь с лица, при этом сильно не размазывая макияж. — Просто наши Лисички оказались крысами... Вот и получили по заслугам. Но больше они так не будут, правда, Пат-рис-сия? — намеренно растягивая имя девушки, протянула Эми. — Так быстро все вышли из раздевалки. Остались только капитаны команд и Джонсон, — не обращая внимания на колкий комментарий, скомандовала тренер группы поддержки. — Остальные марш на площадку разминаться, — отозвался Ваймак. — И только попробуйте что-нибудь ещё учудить, до конца года пахать будете! Девушки побрели к выходу, по дороге захватив помпоны, необходимые для выступления. Эмили же осталась стоять на месте рядом с Дэн. И этого никто не замечал, пока в комнате не осталось слишком мало человек. — А тебе, Квинн, что, особое приглашение нужно? — Эми, можешь идти, я все улажу, — вручив в руки девушки клюшку, сказала Дэн. Она всем своим видом пыталась показать спокойствие, но по тому, с какой силой она сжимала рукоять, девушка понимала, как сильно Уайлдс сейчас зла. Эмили в последний раз бросила равнодушный взгляд на Патриссию, которая опустила взгляд в пол и неловко переминалась с ноги на ногу. — Для протокола, — её голос звучал ледяно, — Элисон просто ускорила неизбежное. Она сделала то, что сейчас хотели сделать мы все. Жаль только, что пришлось остановиться только на одном ударе. — Эмили! — девушка не шелохнулась, но все же перевела взгляд на Ваймака. — Будь так добра, закрой дверь с той стороны. Живо! — Как скажете, тренер, — она вышла и намеренно громко хлопнула дверью. Снаружи по-прежнему стояли парни, которые в недоумении косились на брюнетку. — Так... Может, расскажешь, что там произошло? — первым осмелился подать голос Мэтт. — Вы что, тренера не слышали? Марш разминаться, а то и мы под горячую руку попадём, — Квинн направилась в сторону игровой площадки. — Если сильно интересно, спросите потом у Рене или Дэн, я не лучший рассказчик, — немного подумав, все-таки решила добавить. — Главное, к Элисон не лезьте. — Не-не-не! — замахал руками Ники. — Ты что, просто так нас проигнорируешь? Мы жаждем деталей! — Ха... — девушка взлохматила волосы свободной рукой и, понимая, что товарищи просто так не отстанут, произнесла: — Они просто оставили несколько нелестных комментариев о смерти Сета. При Элисон. И у неё снесло флягу. — И из-за этого весь кипиш? — зевая, подал голос Миньярд, который плелся позади всей команды и волочил по полу вратарскую клюшку. — Ску-ко-та. — Прошу прощения за то, что монстр не оценил плебейских нравов, — в изящном и учтивом поклоне слегка склонилась Эмили. Одной рукой она аккуратно придерживала воображаемый подол своей несуществующей юбки, словно стараясь сохранить скромность и элегантность движения. Этот жест был исполнен с такой утончённостью и благородством, что казалось, будто перед Лисами предстала настоящая дама из прошлого века, воспитанная в лучших традициях этикета. — Надеюсь, в следующий раз шоу придётся вам по душе. — О, я буду ждать этого с нетерпением, — подыгрывая девушке, он поклонился, кладя руку на сердце. — Если вы учитываете мнение своего господина, то в следующий раз мне бы хотелось лицезреть побольше крови. — Мы вам не мешаем? — прервал театр двух актёров Дэй. — Будете дурачиться после матча. — Сделав короткую паузу, добавил: — А лучше вообще этого не делайте в нашем присутствии. Весь настрой пропадает. — Ох, как пожелаете, милорд, — не собираясь так сразу выходить из образа, подразнил Миньярд.