Бульдог

— Бульдог, выеби меня. Голос Нико заметно подрагивает, но внешне он почти спокоен. Бульдог старше на два года, выше почти на голову, хоть Нико далеко не коротышка, и шире в два раза. Рука Бульдога как нога Нико, буквально. Уже никто не помнил его настоящего имени, все пользовались кличкой, слишком уж похож. Угрюмый, мощный, с тяжелым взглядом и железной хваткой. То, что надо. Их первый раз произошел на квартире у одногруппницы Нико. Тогда он выпил и доебывался, пока не получил то, чего хотел. Было больно, грязно, но так хорошо, что на остальное можно забить. Бульдог дико бесился, осознав, что его развели, однако, когда у Нико вновь настала охота, не отказал в милости и трахнул повторно. Теперь Нико находил Бульдога четко раз в месяц, подкарауливая в туалете. — Опять? — Да. Мне надо. — Деньги гони. — Денег нет, — ссутулился Нико. Он подрабатывал, но до зарплаты еще три дня, а надо сегодня, сейчас. — Тогда пиздуй отсюда. Я по пятницам не подаю, — дернул полной губой в намеке на улыбку Бульдог, но сам никуда не пошел, остался стоять у окна, будто размышляя, закурить или нет. — Деньги будут в среду. Или в четверг. Ты же знаешь, я всегда плачу, — с надеждой в глазах пообещал Нико, делая небольшой шаг вперед. Теперь он мог чувствовать запах парфюма, всегда одного и того же, тяжелого и стойкого, как и сам Бульдог. — Будешь должен сотню кредитов, — Бульдог развернулся к Нико, окинул пристальным взглядом, задерживаясь на оттопырившейся ширинке. Сотня кредитов это на упаковку сигарет, не больше. Нико был признателен Бульдогу, что тот не жадничал, хотя мог. Он сделал еще один шаг вперед, почувствовал запах пота, пробивающийся сквозь одеколон, потянулся к нему, желая и боясь вжаться носом в жилистую шею. Запах чужого тела сводил с ума, манил, кружил голову и оседал глубоко внутри. — Пожалуйста, — сиплым шепотом попросил Нико у галстука на шее Бульдога. Поднять глаза выше не хватало сил. — У меня на тебя не стоит, — щелкнул застежкой ремня Бульдог и расстегнул пуговицу на дорогих джинсах. Это было вранье, у Бульдога стояло, но он хотел подинамить, растянуть удовольствие и поставить на колени. Завтра Нико будет против, а сегодня с готовностью опустился на твердую плитку пола, чтобы лично расстегнуть молнию и стянуть боксеры с крепнущего члена. Он тоже пах. Гелем для душа, кондиционером для белья, потом и предсеменем. Бульдог уже на кого-то залипал сегодня, был возбужден. Может поэтому и не отказал, самому хотелось. Лизнув еще скрытую крайней плотью головку, Нико прижал язык ниже, к пульсирующей вене. Сейчас биение было не особенно сильным, но скоро, он очень надеялся на это, вены нальются кровью, набирая объем и твердость. Бульдог возбуждался так быстро и сильно, что Нико удивлялся, как у него не кружится голова от такого перераспределения крови. А может и кружится, вон как тихо стоит, только сопит сильнее. Дав себе привыкнуть к запаху и вкусу, Нико взялся отсасывать как следует. В углах рта заклубилась тягучая слюна, челюсть ломило, но он не останавливался, старательно втягивая щеки. Бульдог остановит. Всегда останавливает. — Резинку. Тяжелая рука ухватила за волосы, отстраняя. Нико утерся, мельком глянул вверх, на квадратный подбородок и раздувающиеся ноздри. Кажется, все шло по плану, теперь Бульдог не сможет соскочить, он уже готов. Быстро выудив из кармана приготовленный презерватив, Нико зубами разорвал упаковку и раскатал скользкий кружок, не забыв зажать кончик. Первый раз вышел грязным именно из-за него. Ничего не умел, ничего не знал, только хотел. Теперь все гораздо лучше. И размер Бульдога выжжен на подкорке, никогда не забудет. Сильные руки поставили на ноги, Нико оказался совсем близко от раскрасневшегося лица, нервно сглотнул под похотливо-масляным взглядом. Если чуть податься вперед и вверх, то можно прижаться к ярким губам, но они никогда не целовались, это уж совсем по-пидорски. Достаточно того, что он вот-вот кончит просто от властной ауры человека, стоящего перед ним. Дверь туалета начала открываться, Бульдог засек движение и гаркнул: — Занято! — Это я, — проблеяли от двери. — Шалаш, ты? Постой на стреме с той стороны, мы быстро. Нико не хотел быстро, но выбирал не он. А может быстро и хорошо. Не теряя времени, Бульдог толкнул Нико к подоконнику, содрал штаны и хлестко припечатал по заднице. Нико выругался и встал устойчивее, почти ложась грудью на широкий подоконник и расставляя ноги. Развел половинки в стороны, предлагая себя. — Хорошая сучка, — едва разборчиво пропыхтел Бульдог, приставил, нажал, плавно прошел двойной круг мышц, а потом толкнулся так сильно, что Нико едва не врезался лбом в стекло, уперся двумя руками в грязный подоконник. Внутренности обожгло, крик перекрыла широкая ладонь на лице. Вторая рука Бульдога легла под живот, вздергивая в то самое правильное положение, когда боль постепенно переходит в удовольствие. Нико не удержался и лизнул пахнущие табаком пальцы, зажимавшие рот. Бульдог коротко шлепнул его по губам, убрал руку, вытер о штаны Нико, перехватил двумя руками за бедра, крест на крест, понтово, как во взрослых видео, и зачастил, будто пес на случке. Нико мучительно замычал, выгибаясь и неосознанно стараясь уйти из-под таранящего члена, но Бульдог прихватил его за шею сзади, сжал, заставляя подаваться навстречу. Запах разогретого тела щекотал ноздри, просачивался в мозг. Хватка на шее усиливалась, опять прятать синяки под высоким воротником. Бульдог не был ни на секунду нежным, проявляя всю мощь властной натуры, и от одного осознания своей беспомощности перед такой силой Нико вело. Это определенно ненормально, но как же ему хорошо. Только Бульдог мог долго держать такой темп, бешеный, зубодробительно-сумасшедший, заставляющий стонать и выгибаться, забывая обо всем. От входной двери опять что-то кричали, кто-то рвался внутрь. Нико успел подумать, что если они не поторопятся, то их могут увидеть. Огромного, распаленного Бульдога, вколачивающегося в распластавшегося по подоконнику Нико со спущенными до щиколоток штанами и глазами, полными слез, прижатого мускулистой рукой. Картинка оказалась такой яркой, что Нико напрягся и содрогнулся в оргазме, окропляя стену. Бульдог вжался особенно сильно и тоже кончил, подрагивая всем телом. Несколько секунд они просто дышали, не способные ни на что другое. Шум у дверей усилился. Бульдог тяжело отступил, поймал сползающий презерватив, завязал, выкинул в ведро для туалетной бумаги. Неожиданно нежно похлопал Нико по спине. — Эй, глист, живой? — Сам ты глист, — огрызнулся Нико, собирая себя буквально по кускам. Руки, ноги, спина, задница… бля. — Живой, — удовлетворенно хмыкнул Бульдог, застегнулся, ушел к раковинам. Нико долго возился со штанами, никак не попадая в нужную дырочку ремня, приглаживал стоящие дыбом волосы, рассматривал в оконном стекле припухшие губы, вроде не разбил. Он был уверен, что Бульдог давно ушел, но тот вернулся, опрятный, с влажными волосами, зачесанными назад, и еще не до конца остывшим лицом, молча крутанул Нико, увидел телефон в заднем кармане джинс, вытащил, протянул, чтобы Нико снял блокировку, быстро вбил свой номер, позвонил себе, скинул, вернул телефон, развернулся и ушел с таким самодовольным видом, что Нико захотелось пнуть его в зад. Но он не стал. Успеет еще.