Феникс рождается вновь

      Темнота. Первое, что она увидела, резко распахнув глаза. Тесно. Первое, о чëм подумала, очнувшись. Тело, вытянутое на манер струны, онемело. Неприятно, холодно, страшно. Порывисто выдохнув, Гермиона медленно прикрыла глаза, стараясь не впасть в панику. Мысленно сосчитав до десяти, девушка силилась вспомнить, как дело дошло до того, что она и помыслить не могла, где находится. Мозг соображал вяло. Неохотно шевелил воспоминания, выуживая наиболее свежие. Синий бархатный ковëр приятно холодил босые ступни. Она разулась, не рискнув пачкать древнюю фамильную реликвию чистокровной семьи. Каждая вещь в их поместье — от филлигранно вышитого гобелена до хрустальной пепельницы, стоящей у входа - имела свою уникальнейшую историю и соответствующую ценность. Теодор внимательно следил за каждым еë шагом, движением. Казалось, хотел в чëм-то уличить. Найти что-то, что скомпрометировало бы еë и он полноправно мог бы устроить очередной скандал. Таким он был всегда, сколько она его знала. Вспыльчивый, подозрительный. Хватало одного неверного движения, как он тут же закипал. Вот и сейчас, Гермиона размышляла над тем, как бы не нахмурить в задумчивости брови, не скривить губы, не слишком резко закрыть очередную волшебную шкатулку. Чувствуя, как ходит по острой грани тонкого лезвия, Гермиона неловко сглотнула, продолжив осмотр тайных реликвий семейства Нотт. Обстановка в мире оставалась напряженной. Пожиратели жаждали нести свою извращенную идеологию в массы, пытались утвердить выгодную им иерархию, совершали всë более частые нападения на Хогвартс - идеальный инструмент, способный воздействовать на сознание подрастающего поколения. Орден держался хорошо, не сдавал позиции, отбивался, как мог, но каждый раз нес всë большие потери. И если Пожиратели имели численное превосходство и бездумно использовали своих людей, как расходный материал, то Орден дорожил каждым, но при этом, не предпринимал попыток отбить у Пожирателей уже захваченные территории. Гермиона являлась не последним человеком среди членов Ордена. К ней прислушивались, с ней советовались, но не всегда и не во всëм. Грейнджер предлагала руководству далеко не самые светлые методы борьбы за власть. Всë из-за того, что в Министерство просочились пожирательские крысы и не далëк тот час, когда они бы устроили очередной мятеж, выждав момент и полностью отбив стратегически важный объект. Гермиона хотела помочь, дать ложные сведения, направить всех тех, кто мог бы являться предателем в одно место и ударить по ним на поражение. Однако еë смелое, отчасти радикальное предложение, отклонили тут же, даже не дослушав. Так она и попала к Нотту в особняк. До войны у них складывались неплохие отношения, такие, как она думала, которые не позволили бы ему поднять на неë свою волшебную палочку. Не столько дружеские, сколько приятельские. Она знала, что они по разные стороны. Но предполагала, что по старой дружбе, парень не тронет еë и поможет. И, он действительно согласился помочь. Посоветовал покопаться в старинных артефактах, в которых она могла бы отыскать шкатулку с магическим шаром, способным считывать истинные намерения человека. Благодаря этому шару, она могла бы проверить многих министерских крыс, не прибегая к плану по уничтожению всех потенциальных предателей. Сам же Нотт расположился на обитой бархатом кушетке, принявшись читать очередной выпуск "Пророка", публикующего очередную околесицу, немыслимо далëкую от правды. Гермиона, с помощью волшебной палочки, перебирала шкатулки, красиво расставленные по широким стеллажам. Дойдя до очередной такой, проверив еë на наличие опасных проклятий, она смело взяла еë в руки, замерев. - И всë же, Гермиона, ты необычайно смелая девушка, - вдруг прохрипел Нотт, прочистив горло. Гермиона напряглась, гадая, где могла просчитаться. Может, она взяла не ту шкатулку? - прийти в логово своего главного врага, просить помощи - поистине безрассудно и смело, даже достойно уважения. Скажи, Гермиона, это такой талант? Заставлять уважать себя, вызывать восхищение... Гермиона, медленно выдохнув, покрепче сжала волшебную палочку, предчувствуя неладное. Держа шкатулку свободной рукой, рукой с палочкой она открыла защëлку, откинув крышку, устланную драгоценными камнями. Теодор никогда не вëл себя так. Это настораживало. Обычно он глумился, насмехался, всячески провоцировал конфликт, но был так спокоен только лишь тогда, когда притворялся безобидным, прилежным учеником перед профессорами. Ещë раз сглотнув, Гермиона глянула на дно шкатулки и обнаружила необыкновенно красивую подвеску. Изумрудный лебедь в окаймлении золота, нежно обнимал себя крыльями. Острая боль в голове, вынудила девушку вернуться в реальность. Онеменение прошло, она снова чувствовала тело. Ощущала, что пространства вокруг критически мало. Не мог же Нотт закрыть еë в кладовой? Принюхавшись, голову Гермионы пробило не самой приятной мыслью. Пахло сыростью и землëй. Мягкая обивка еë личной "камеры" только подтверждала подозрения. Учащëнно дыша Гермиона попробовала толкнуть крышку, как она теперь точно знала, гроба. Еë личного гроба. Горло сдавил спазм. Голос осип, должно быть, прошло какое-то время. Продолжая барахтаться и скулить девушка неустанно колотила кулаками по крышке. Еë похоронили. Закопали заживо. Злость, обида и удушающий страх поглотили еë маленькое, хрупкое тельце, безжалостно замурованное под землëй. Захлëбываясь слезами, негромко сипя, постанывая от боли в сбитых костяшках, Гермиона рвалась наружу. Не веря в то, что находится в реальности, что не спит, пребывая в самом страшном кошмаре, она жаждала лишь одного: вырваться из-под земли. Выжить. Только бы выжить. Казалось, она вечность провела в личном аду. Сбила в кровь руки, съела слишком много земли, в попытке не задохнуться. Но, спустя время всë же выбралась. Холодный ветер тут же приветливо укутал еë в объятиях. Упав на колени перед собственной могилой, девушка зарыдала в голос, наконец, окрепший. Она долго плакала, мерно покачиваясь взад-вперëд. Еë некогда любимое белое платье, изорвалось и измазалось. Безжизненные волосы истончились, слиплись, благодаря грязи. Вокруг - бесчисленное множество захоронений волшебников и необъятная степь. Кажется, кладбище близ Хогсмида. За спиной - огромный валун с поистине странным некрологом: "Гермиона Джин Грейнджер 1979-2003... Любимая дочь, Лучшая подруга, Незаменимая напарница, Выдающаяся волшебница, Героиня. P. S: Любима всеми, обожаема лишь мной... " Сверху - на девушку давило чëрное небо. Крупные капли дождя срывались вниз, обволакивая, умывая, стирая подсохшую грязь. Гермиона долго отходила от шока. И к тому времени, как небо озарилось рассветными лучами солнца, она всë также сидела напротив своего надгробия, бездумно вглядываясь в пост скриптум. Дождь давно закончился, грязь успела засохнуть. Слëзы разъедали кожу щëк, стянутую землëй. Мыслей не было. Был только некролог и выгравированные в сознании воспоминания. - Красивая? - томно шепнул Тео, отложив газету. Гермиона молча кивнула, потеряв дар речи, - Хромникус Блейм сделал еë для своей... обожаемой любовницы. Она хотела жить вечно, он хотел исполнить все еë желания. Трогательно, не находишь? - спросил Теодор, наблюдая за тем, как заворожëнная девушка касается загадочной подвески. Хитро усмехнувшись, Теодор, поднялся с кушетки. Медленно, как хищник подбирается к жертве, он подошëл к ней, застыв за хрупкой, девичьей спиной. - Он подарил ей эту подвеску, уверив в том, что та дарует ей бессмертие, но бедняжка... скончалась в этот же вечер. Гермиона испуганно вздрогнула, сбросив наваждение. Подвеска выпала из еë рук вместе со шкатулкой. Та раскололась надвое. Тëплые ладони Теодора тут же легли на еë плечи, крепко сжав, лишив возможности обернуться. Одна рука грубо метнулась к шее. Гермиона сжалась, испуганно всхлипнув. Она была готова защищаться, но Теодор в очередной раз сумел удивить еë, опередить. По-прежнему удерживая нежное горло девушки, вторую руку он спустил вниз, уперевшись волшебной палочкой ей под рëбра. Больно царапнув, он вжал еë тело в своë, и втянув носом аромат еë волос, просто прошептал на ухо: - Ты вызываешь трепет, Гермиона, восторг и... обожание. Авада Кедавра... Свет померк. Она умерла. Погибла от рук мерзкого Пожирателя Смерти. И, что самое, омерзительное, даже не сопротивляясь, она сама пришла к нему руки. Не трудно было догадаться, кто именно осквернил еë некролог своим ничтожным дополнением. Гермиона прождала ещë немного. И когда солнце начало пригревать, она вдруг глубоко вдохнула свежий воздух, поднявшись на дрожащие ноги. Прихрамывая, она пошла к Хогсмиду. Идти к Хогвартсу было бессмысленно. Магический барьер не позволил бы ей войти. Ведь для этого необходимо обладать магией. Это стало второй вещью, которую Гермиона осознала и, как ни странно, сумела принять за то короткое время, проведëнное у своего захоронения. Первая - она действительно умерла. Ужасно, но неудивительно, учитывая, в каком мире она жила. Вторая - в еë руках была зажата палочка. Там, глубоко под землëй, палочка была у неë на груди. Она вырвалась вместе с ней, но поняла, что ничего не чувствует. Не чувствует и толики магии. Палочка оказалась бесполезной и Гермиона убрала еë в бисерную сумочку, которую обнаружила на себе, спустя несколько часов после высвобождения. Разглядев очертания волшебной деревеньки, Гермиона осознала ещë одну вещь. Она провела под землëй ровно столько времени, сколько было необходимо для того, чтобы маленькую деревню, так близко расположенную к Хогвартсу, отбили Пожиратели.