"Экспресс"-курс по принятию чувств

– Хэ-эй, красавчик! Столас с трудом разлепляет сначала правый глаз, потом левый, а затем и два верхних. Только они тут же закрываются обратно, и так он и хлопает всеми четырьмя в хаотичном порядке, пытаясь проснуться. Когда мысли удаётся собрать в кучку, а глаза держать открытыми дольше миллисекунды, он видит нависшего над ним Блица с каким-то странным выражением лица. Хотя, нет, не странным, просто Столасу до сих пор сложно привыкнуть к тому, что Блиц в принципе может так смотреть и, особенно, может смотреть так на него. С восхищением. – Блиц?.. Очнувшись, Блиц быстро заморгал и резко выпрямился, неловко заводя руку за голову. – Прости, ты так мило открывал-закрывал глаза... То есть, эм... Интересно... Эм... Блять! Завтрак почти на столе, нам сегодня пораньше выходить, ты же помнишь, я, ух, блять, доброе утро!!! Яркий румянец растекся по его лицу, рука дёрнулась в сторону удивленно хлопающего глазами – уже синхронно всеми четырьмя – Столаса, но он тут же прижал её к себе второй, словно запрещая. Сердце Столаса, бедное, уставшее, замученное, с силой тудумкнуло, и по его спине пробежала тёплая дрожь. Он жадно смотрел на смущенное, взволнованное лицо, пока резко не осознал эту жадность и тут же отвёл взгляд. – Доброе утро. Спасибо, сейчас встану. Блиц кивнул и тут же дал деру на кухню. Столас задумчиво прислонился боком к спинке дивана, пытаясь разобраться в охватившем его сознание урагане. Эта жадность... адское желание его чувств, его внимания, его всего. Он желал Блица так долго и так сильно, что когда это желание отступило, Столасу казалось, это к лучшему. Казалось, что ему стало лучше. А сейчас это желание... возвращалось. Набирало силу. Стремительно. Уже давно, на самом деле. И Столас не был уверен, что это хорошо. Зацепив верхней частью клюва нижнюю, он повернулся в сторону кухни. Блиц метался от холодильника к столу, напевая что-то подозрительно похожее на заставку сериала, который они оба терпеть не могли, но оставляли бормотать на фоне, потому что в будни по телеку вечером всё равно ничего лучше не было. Столас смотрит на то, как очередная растянутая футболка сползает с плеча, как обоженные пальцы ловко подхватывают падающее полотенце, как багряные отблески адского рассвета пляшут на острых рогах, как Блиц улыбается... Как замечает его взгляд, с кофейником в руке, смотрит в ответ и глупо машет, не замечая уже выливающийся за края кружки кофе. Столас машет в ответ. Столас резко отворачивается и убегает в ванную, где сталкивается со своим покрасневшим взъерошенным отражением. – О Люцифер, мы нравимся друг другу, – произносит он шокированно. Хлещет холодной воды себе в лицо, какое-то время ещё пялится на слив раковины и уверенно кивает, – Да. Он мне, а я ему. Охуеть. Это умозаключение до безобразия очевидно, но почему-то до Столаса доходит только сейчас. Спустя столько времени. После всех агрессивных завуалированных признаний Блица в том, что вообще-то к Столасу он неравнодушен, просто Блиц уёбок, который считает себя недостойным чьей-либо заботы. После его искренних извинений. После всей его заботы о нём, поддержки, спасения из пасти ледяного дракона, такой уютной жизни вместе под одной крышей, танцев на балконе, сна в обнимку на диване, поцелуев! Поцелуев в лоб!!! После слов любви. Б л я т ь. Столас смеётся, запуская руку в перья на голове. Страх, даже ужас того, что всё это таки неправда, обман, иллюзия, заставлял его воспринимать происходящее сквозь какую-то пелену, оберегающий от боли и разочарования фильтр, поверх накладывалось непомерное чувство вины перед дочерью и тоска по ней, и для пущего эффекта мрака нагоняла обострившаяся депрессия. Про таблетки он молчал, а когда после стычки с Андреальфусом Блиц об этом узнал и начал активно пытаться решить вопрос – Столас твёрдо попросил его перестать и заверил в том, что справится. Сошлись на том, что он пропьëт одну упаковку, полученную от Вии, уменьшая дозу, а дальше попробует сам. Неужели... у него ремиссия? Вот так, без нормального лечения? Кардинальная смена образа жизни как-то помогла? Может, именно поэтому к нему возвращается это сладкое чувство влюблённости? Поэтому он только сейчас в полной мере осознал, что действительно небезразличен Блицу? "Блять, дурачьё, он тебе буквально вчера признался в любви! Ты понимаешь? Не проснулся ещё?!" Столас крепко жмурится и прогоняет перед внутренним взором вчерашние воспоминания – и они не ощущаются как что-то реально произошедшее. ~ Вчера была суббота. Выходной. Столас весь день провёл за сортировкой документов и бездумным пялянием в окно, пока Блиц совершал грандиозный поход по магазинам вместе с Луной. – Столас! – раздаётся хрип со стороны входной двери, и Столас вскакивает со стула, чувствуя, как начинает в тревоге заходиться сердце. – Блять, Блиц, да подвинься... – слышится ворчание Луны и шуршащая возня, и он облегченно выдыхает. – Столас, открой дверь, у нас руки заняты! – доносится уже чётче, и он спешит к порогу, чуть не сворачивая мебель по дороге. – Ох, Люцифер... – Столас вовремя отскакивает, поэтому горы пакетов, хлынувшие в квартиру, не сшибают его с ног. Блиц и Луна, выглядящие так, словно их крутанули в стиралке пару раз, приваливаются к дверному косяку и дают друг другу пять. – Мы это сделали, – измученно стонет Блиц. – Бля... – глубокомысленно изрекает Столас, обводя взглядом хаос вокруг них, и спустя секунду запыхавшиеся демоны заходятся в громком ржаче, – Простите, я... Вы из-за меня? – неловко спрашивает Столас, и перья на его затылке встают дыбом, когда Блиц вытирает заслезившиеся глаза и смотрит на него – так мягко и восхищенно. – Шикарная реакция, Столс. Кратко и по делу. – Да-а, – гончая нехотя начинает перетаскивать пакеты к шкафам, – Лучше и не сказать. Эт реально пиздец. Но мы ни о чем не жалеем, да, пап? – Абсолютно точно. Наши купоны и грандиозная распродажа сразу в трёх гипермаркетах – мы спасены от голода на ближайшие два месяца! А может и больше... – Блиц пытается дотянуться до верхнего шкафчика, чтобы закинуть консервы, опрометчиво вскакивает на гарнитур и в следующий же момент готовится встретиться с полом. Столас перемахивает через кухонный стол и ловит его в последнюю секунду. Точнее, едва успевает подбежать, но Блиц благополучно заваливается на его грудь спиной. Он откидывает голову ему на плечо, с восторженным блеском в глазах глядя на него, и Столас ежится – почему, почему? Откуда это восхищение? В таком количестве? Это оно вообще? Что это? – Осторожнее, – выдавливает он, когда пауза затягивается и аккуратно берёт ладони Блица в свои, помогая спуститься. – Спасибо, – заторможенно говорит Блиц, пока Столас составляет банки в тот самый шкаф и сразу в соседний, тоже под потолком, – Спасибо, – ещё раз благодарит он, пялясь на него так очевидно и глупо, и оба они вздрагивают, когда где-то рядом фыркает Луна. – Вы такие отвратительные. В смысле... – она вдруг вздыхает, когда натыкается на озадаченный взгляд Столаса, и коротко мотает головой, – Ладно. Не отвратительные. – О-окей? – неуверенно тянет Блиц, выгнув бровь, а она ещё раз фыркает и скрывается у себя в комнате вместе с тремя огромными пакетами, – И о чем она щас вообще? Столас пожимает плечами и с интересом подцепляет когогтком один из пакетов. – Возможно, это слишком нагло, но... есть ли и для меня что-нибудь? – ничего наглого в этом вопросе на самом деле не было, ведь Столас по-честному скидывался на закупку – немножко, но лучше, чем ничего. Блиц широко улыбается и с энтузиазмом разрывает несколько пакетов, чтобы покупки наглядно хлынули во всё стороны. – Птичка, ну конечно, блять, есть! Смотри, тут эта хуйня, про которую ты говорил, тут крысы, тут мыши, не ебу, в чем разница, размера они одинакового, ну тебе виднее, а это семена, самые пиздатые кстати, я у Миллс спрашивал, где брать, это хлопья, молоко, безлактозное молоко, РУБАШКА, посмотри, какая охуенная, стоила копейки, а качество вау, самое то тебе в земле копаться, я сразу пять взял, гипоаллергенная хуйня для мытья посуды, бальзам для перьев, э-э-э, а, да, конфеты... Не нравится? – резко прервал он сам себя. Столас покачал головой и улыбнулся. – Нравится. Конечно, нравится. Спасибо, – он неуверенно качнулся вперёд, но заметив, что хвост беса выделывает взволнованные финты, улыбнулся чуть шире и ласково клюнул того в щеку. – Пожалуйста, – едва слышно ответил Блиц и начал дёргаться в разные стороны, не в силах решить, что делать дальше; в конце концов, под пристальным взглядом Столаса, он отчаянно покраснел, сгреб всё, что вывалил, обратно в изодранный полиэтилен и молча потащил к кухне. Восторг внутри Столаса просыпался несмело, осторожно; он боялся позволить ему действительно очнуться. До колющей паники. Когда они чуть позже смотрели кино на диване, контролировать оживающие чувства было сложнее. Блиц этому совсем не способствовал – поправлял сползающий с плеч плед, уморительно комментировал происходящее на экране и касался руки. Ненавязчиво, почти случайно цепляясь за крайние пальцы своими и иногда невесомо накрывая ладонью его ладонь целиком. – Что ж, было не так плохо, – бодро говорит Блиц, когда начинают неспешно плыть титры, и встаёт, чтобы убрать диск. Пропавшее с пальцев тепло сбивает Столаса с толку ещё больше. – Блиц, я хотел поговорить с тобой кое о чем. – Бля, – моментально реагирует Блиц нервно, – Бля! – выдаёт он уже с неловкостью, – Бля, извини, в смысле, да, о чем? – Благодаря тебе, у меня есть работа, и ты неплохо мне платишь, – Столас коротко смеётся, чувствуя нарастающее желание зайтись в истеричном смехе, – Я... думаю... мне не стоит больше стеснять вас. Лицо Блица вытягивается. – Чего. – Ну, я могу обеспечить себя сам уже... вполне... я думаю, – ничерта он так не думает, но продолжать быть здесь незваным гостем и мешаться... маяться с этими странными эмоциями, с которыми он не может разобраться... так нельзя дальше. – Нет, погоди... блять, почему мне кажется, что это уже было? – зло говорит Блиц себе под нос. – Блиц, всё в порядке, ты не сделал что-то не так, я благодарен за всё! Но я не хочу быть обузой для вас с Луной и дальше... – С чего ты взял, что ты обуза?! Нет, дай мне сказать! Блять, просто я... Что не так? Это ведь не правда, я все-таки сделал что-то не так? В чем я проебался, скажи! В нём столько отчаяния, что сердце Столаса – как он считал, закалённое, уже привыкшее – словно дрожит, быстро стучит, гонит кровь к щекам. – Ни в чем! – "Перестань! Зачем ты реагируешь так! Зачем этот театр?!" – Всё хорошо, но, согласись, это странно, что с вами живёт посторонний мужик! – Схуяли ты посторонний?! – с абсолютно охуевшим от удивления видом кричит Блиц, и Столас тоже начинает кричать, сжимая когтями обивку дивана. – Ты действительно хочешь, чтобы я распинался об этом?! – Да, блять, именно! Потому что я нихуя не понимаю! Если тебе не нравится жить с нами, со мной, так и скажи, зачем сочинять эту хуету про то, что ты лишний и бла-бла-бла?! Скажи как есть! – Мне нравится ж... – Столас осекается, закусив клюв. – Тогда в чем блять дело?! Столас, – вдруг говорит он тихо и умоляюще, хватает его за руки, мягко отрывая их от теперь ставшего на несколько дырок дырявее дивана, – в чем дело? Слезы злости на самого себя непослушно скапливаются в уголках глаз. Он не находит в себе сил отказаться от этих рук и сжимает их в ответ. – Это ненормально, что я торчу здесь. Да, вы помогли мне в сложной ситуации, потому что я тебя спас, но время идёт, у меня, благодаря тебе же, теперь есть работа, я способен прокормить себя, я больше не могу... – "..мучаться от того, что я здесь только потому, что ты благодарен мне за спасение". – Ты не торчишь здесь, – твёрдо сказал Блиц, – Ты живёшь здесь. – Но... – Ты не обуза. Ты помогаешь по хозяйству. Охуенно выполняешь свои обязанности на работе. Спроси Мокси, он от твоих финансовых отчётов готов кончать. – Это на работе... – Здесь ты никак не мешаешь, ни Луне, ни особенно мне, – глаза Блица мерцают так, словно в них отражаются далёкие галактики, и Столасу страшно. Почему он так себя... – Только помогаешь. – Не так уж я и помогаю. Я алкаш в завязке, рискующий сорваться в любой момент, в депрессии, без гроша за спиной. Зачем я тебе здесь? – упирается он и Блиц опять вспыхивает в бессильной злости. – Блять, да какого ж хуя, глупая ты птица, мне нравится жить с тобой, я хочу жить с тобой! – Почему? – Потому что я люблю тебя! – он с силой прикладывается лбом о его лоб, но это совсем не больно. Больно только где-то под рёбрами, и боль эта... приятна, – Болван, – выдыхает Блиц ему в губы, продолжая прижиматься своим пылающим лицом к его. – Любишь? – произносит Столас так, словно первый раз в жизни услышал это слово, и Блиц фыркает, чуть отстраняясь. – Да. Люблю. Мне казалось, это очевидно. Тысячи обрывков мыслей и чувств проносятся в голове Столаса. Слишком ярких, слишком противоречивых. Он бы мог сказать так много, спросить так много, спорить так долго, но, почему-то, осторожного касания к щеке и этого полного звёзд взгляда хватает, чтобы остановить необъятный шторм внутри и... кажется... поверить. – Значит, это всё не в благодарность за спасение? Блиц прыскает. – Конечно, я благодарен и должен тебе по гроб, но, нет, не поэтому. – Не из чувства вины? – Ну-у, может, чуть-чуть?.. Я тебя так сильно и столько раз обидел, конечно, мне хотелось бы загладить вину, и я стараюсь, но... нет, не поэтому. – Я тебе правда нравлюсь? – спрашивает Столас так наивно, а Блиц зубасто улыбается. – Нравишься. Очень сильно. Столас, я люблю тебя. – Я не верю, – шепчет он растерянно, ведь мгновение назад казалось, что поверил... – Хэй, прояви немного уважения! Ты хоть представляешь, насколько тяжело мне это говорить? – Блиц усмехается, – Я шучу, конечно, но вообще... реально, мне пиздец тяжело. Я никогда никому... Блять... – он обнимает его, зарываясь лицом в пёрышки на ключицах, – Столас, это страшно... Мне пиздец, как страшно... Это страшнее, чем наша ебучая работа... – Столас прислоняется щекой к одному из рогов, – Я... Я не знаю, есть ли у меня ещё шанс... Но, если тебе нравится жить здесь, то, пожалуйста, оставайся. Ты ничего мне не должен. Мы все здесь помогаем друг другу, а тебе одному будет небезопасно, сам знаешь почему. Я хочу защитить тебя. Мы все хотим. – Н-но... Блиц, я не знаю... Блиц отодвинулся и внимательно посмотрел на него. – Ты любишь меня? Глаза Столаса округляются, и Блиц суматошно мотает головой. – Прости, перегнул. Я тебе нравлюсь? – Я-я... – Нет? – Н-нет... – Не нет? – Не нет... – Тогда да? – Я не знаю!!! – Но это не отказ, да? Столас опускает взгляд на их переплетённые пальцы. – Н-не отказ... – Отлично! – Блиц целует его в лоб и смущённо отдергивает свой хвост, бесконтрольно тянущийся к талии Столаса, – Значит, надо стопроцентно тебе понравиться! – Я... н-не знаю... Блиц, я... – Думаешь, не смогу? – играет бес бровями, и Столас фыркает. – Не в этом дело. Я не верю, понимаешь... – Что я могу любить тебя? – после недолгих размышлений говорит Блиц и, получив кивок, с досадой закусывает губу, – Ну, я сам виноват... – Перестань, это мои загоны... – К которым я приложил руку. Что ж! – он элегантным жестом предлагает ему встать и целует дрогнувшие пальцы, – Будем работать над этим. Над твоей верой в мою любовь. – Звучит как завязка к глупому ромкому... – Ха-ха, иди ты, – Блиц резко притягивает его к себе, вскочив на стол, – в мои объятия. И Столас смеётся. Искренне, отпустив на мгновения свои сомнения и страхи. Жаль, что это ненадолго. ~ Неужели это правда? То, что было вчера, это... Стойкое чувство вины продолжало отвешивать ему оплеухи, но, откровенно говоря, чем больше времени проходило, тем слабее они ощущались. Время действительно лечит. Столас не оставлял надежд на примирение с дочкой, к тому же, недавно они смогли добиться от неё краткого "Я не готова" на электронный ящик I.M.P., так что он и вправду воспрял духом... но не только поэтому, конечно. Компания Блица была лучшим лекарством, несмотря на то, что из-за Блица как бы всё это и произошло... Не в том смысле, Блиц, конечно, не виноват. Столас это понимал. Но поначалу было сложно... не винить его... Он тяжело вздыхает и умывается ещё раз. Не стоит ворошить эти тяжёлые мысли сейчас... это уже в прошлом. Ну, не совсем, но... уже довольно далеко. Он поднимает глаза на Блица только когда подходит к столу, и в горле встаёт ком. "Неужели?" – Налетай. Вот фрукты, про которые ты говорил, мы вчера купили как раз. Блиц падает на стул и, болтая ногами, принимается за еду. – Спасибо, – автоматически говорит Столас и стоит дальше. – Столс?.. – Блиц с беспокойством берёт его за руку и склоняет голову набок, – Что такое? "Ты любишь меня, а я боюсь, что это неправда, боюсь, что я не имею права на это, вот, что такое". – Столас. Блиц усаживает его за стол, мягко проводит пальцами по перышкам у лба, и сердце Столаса заполошно колотится о рёбра. – Ответь мне. – В-все в порядке... – выдавливает он из себя наконец и отстраняется от горячей ладони. Блица, конечно, не провести. Он уже все его взгляды и жесты вызубрил. Щурится, молча возвращается к еде и поглядывает на него, жестами заставляя есть. Когда тарелка Столаса немного пустеет, он неожиданно берёт его за руку и серьёзно просит: – Пожалуйста, говори со мной. Если что-то не так, если ты расстроен, если ты напуган, всё, что угодно, скажи мне. Хорошо? Столас смотрит в его глаза и хочет разреветься. Все эти месяцы такой реакции не было ни на один знак внимания и заботы, а сейчас... это отходняк от депрессии? Это осознание, что всё это – взаправду? Всё это – не из долга за спасение? – Хорошо. Блиц радостно улыбается и целует его руку. О небеса. – Отлично. Теперь давай собираться. Точнее, я пошёл собираться, а ты ешь. Хотя бы вот столько, – он отгребает половину оставшейся еды на свободный край тарелки. – Так точно, сэр, – отбивает Столас с внезапной энергичностью, а Блиц пялится на него. С восхищением. – А, да... Ну, я... Ага. Теперь он дал деру до шкафа. Столас фыркает в кулак и вытирает глаза рукавом кофты. Его не предупреждали, что когда мечты сбываются – это так пугает. ~ – Блять, и как им не надоест? – погрозив средним пальцем очередным злобно зыркавшим на Столаса бесам, Блиц сильнее придвинул того к себе, и у Столаса моментально потеплело на сердце. Да, его напрягала эта постоянная ненависть со всех сторон, но лишь немного. А сейчас и вообще стало кристально плевать. – Мне нет до них дела, не переживай. – Да блять, ну это же так тупо! Ты столько времени тут уже живёшь, работаешь у меня, все давно знают, что ты нормальный чел, но нет, сука, всё равно надо быть настолько МУДАКАМИ! – кривящие им рожи из окна выкрикнули ответные ругательства, – Уебки. – С этим ничего не поделать, – Столас мягко провёл тыльной стороной ладони по одному из рогов, – Главное, что не кидаются, и на том спасибо. Блиц теряется от его ласковых касаний, бестолково теребит полы плаща, но придвигается ещё ближе, так, что они того и гляди запнутся друг об друга. – Д-да, ты прав... "И правда. Неужели правда?" – М-м-м, это... мы пришли, – сказал Блиц, сворачивая к небольшому магазину, – Здесь владелица клевая. Она не знает, что ты на самом деле не этот кулк... кукол... ну блять этот марионеточник, каким ты себя в суде выставил, но она не видит в этом прям хуйни, типа, тут все вокруг мочат всех только в путь, а мы с тобой на районе мелькаем, я ей сказал так и так, что ты перевоспитался, и она внатуре порадовалась. Мы друг друга много лет знаем, короче, сегодня тебя никто хуесосить не будет. – Здорово, – искренне говорит Столас. – Да. Так, у неё не то чтоб дёшево, но нормас. Она ещё нам скидку даст. Ты со своей зарплаты позволить себе можешь! – от того, с какой гордостью Блиц смотрит на него, у Столаса внутри что-то переворачивается, – Шопинг должен быть в кайф. Владелицой магазина оказалась миловидная беска Джесс, в шикарном брючном костюме. С маниакальным блеском в глазах она резво утащила Столаса в примерочные. – Ох, черт, ты такой красавчик! – она бесцеремонно стаскивает с него водолазку, – Мне как Блиц сказал, что надо тому самому Столасу зашопиться, я та-ак обрадовалась! Ко мне не только бесы заглядывают, на твой рост одежда есть, причём есть именно то, что нужно... Я в этом вопросе принципиальна, могу шмотку не продать, если она клиенту не подходит, – она категорично помахала руками, – Знаешь, есть такие вещи, которые ну просто... – Джесс закрыла глаза и выдержала паузу, словно не находя слов, – И я их даже в зал не вывешиваю, жду идеального владельца. И сегодня как раз такой случай! – сдернув с него штаны, она восторженно потрясла ими в воздухе, – Кстати, ты не думай, я тебя мудаком не считаю. Ну, допустим, ты мудак, но придурка этого ты же спас, в конце концов? Ладно, наряжайся. Столасу пришлось некоторое время потупить в темно-зеленую ткань шторки, чтобы прийти в себя от этого знакомства. Слишком быстро и громко, но... на душе вдруг стало легче. Хорошая девушка. – Блиц, ну ты жжешь, твой мужчина ебать хорош собой. Столас выпускает рубашку из рук. – Да, охуенней его никого нет. Он чувствует, что лицу жарко, и боится смотреть в зеркало. Они не понимают, что их отлично слышно? – Кстати, спасибо, что помогаешь местному бизнесу. – Хе-хе, пожалуйста. Правда, от этих уебков благодарности не дождёшься... – Да уж. Хорошо, что есть и классные ребята, например, я~ – Это правда, Джесс. Спасибо, что одеваешь моего принца. – Люцифер, что же со мной творится... – Столас прислоняется к прохладному зеркалу. Мой принц... Услышать такие слова от Блица... Это говорило настолько о многом, что у Столаса закружилась голова от налетевших непонятных чувств. – Приятель, ты скоро? – кричит Джесс, и Столас суетливо хватает одежду. – Да, сейчас! Когда Столас наряжался на их первое свидание У Оззи, то чувствовал себя на все сто, да и во все полнолуния тоже... Почему же сейчас, выходя в зал шоу-рума в довольно скромной одежде, он так сильно стеснялся? В их первый шопинг с Блицем такого не было. Блиц и Джесс смотрят на него раскрыв рты. – Вау, – говорит Блиц тихо, и что-то в его виде заставляет внутренности Столаса с силой перекрутиться. – Я умница, правда? – Джесс хватает его за предплечье и заставляет повернуться туда-сюда несколько раз, – На первый взгляд совсем обычные шмотки, прямого кроя однотонные рубашка и брюки... Но, конечно, нихера они не обычные. Эти цвета, эти ткани... Перфекто, – она довольно ухмыляется, глядя на Блица, – Берете? Тот запинается при ответе и внимательно смотрит на Столаса. – Столс, тебе нравится? И Столас разрешает себе. Разрешает порадоваться. – Да. Блиц широко улыбается. – Берём! – Отлично, а теперь скорее мерь остальное! – Джес быстро подгоняет его обратно к примерочным. – Ты же помнишь, что ни он, ни я не мажоры, да? – сильно понизив голос говорит Блиц. – Ой, считай за красивые глаза смачную скидку вам отвалю. Сочтемся. – Спасибо, Джесс. – Ты размяк, – констатирует она и резким взмахом руки останавливает ничего не успевшего ответить Блица, – Это хорошо. Ты был ебланом. – Твоя правда, но ты тоже была сучкой, извиняться не буду. – Справедливо~ Ой!!! – резко вскочив, Джесс съездила ему локтем по лбу. – Джесс, какого хуя... А, – потирая ушиб, Блиц замер, уставившись на неловко машущего им Столаса. – Признайся, у тебя встал, – едва слышно ехидничает девушка, наклонившись к Блицу. – Иди нахуй, – беззлобно отвечает он и медленно подходит к Столасу. Тот делает пару оборотов вокруг себя, с необычайно умиротворенным видом. Прозрачная блуза, с широкими рукавами, мерцала словно ночное небо в людском мире. Блиц завороженно коснулся лёгкой ткани. – Красиво, правда? Похоже на... – Столас недоговаривает, но очевидно, что он имеет в виду космос, – Чувствую себя в ней в безопасности, что ли, ха-ха. – Ты прекрасен. – О... С-спасибо, – Столас смущённо прячет взгляд, – Как хорошая одежда может менять, правда? – Нет, Столас, – Блиц запрыгивает на ближайший пуф и поворачивает его лицо к себе, – Ты прекрасен. В этой блузке или без. Хоть в чем. – Спасибо, Блиц, – получается только шёпотом. Ему так хорошо, ему так плохо, он так устал... Разум судорожно хватается за внезапно всплывшую мысль, – А Джессика, она?.. – Тактично вышла на перекур, – Блиц поправляет ему воротник блузы, – А что, стесняешься других? – Нет, я... – Тебе не нужно оправдываться, – Блиц привстает на мыски, – Всё в порядке. Столас обнимает его щеки ладонями. – Нет же, мне правда плевать на других, видит кто или нет! Просто... Впервые за долгое время он задвигает чувство вины куда-то подальше, и позволяет... действительно позволяет своему желанию радости и восторга вырваться из плена. – Я... – Столас качает головой и улыбается, – Я просто запутался в себе. Всё хорошо. – Точно? – Точно, – шепчет он. И целует, мягко и глубоко. Эти секунды тянутся так восхитительно долго. – П-подожди, а то у меня реально встанет... – тормозит его и себя Блиц, утыкаясь лицом в плечо напротив, и Столас смеётся. – Не смейте трахаться тут! – грозит вернувшаяся Джесс и вновь активно гонит Столаса к примерочным, – Давай, там ещё два комплекта. Пока вам хватит, думаю, – говорит она уже Блицу, а тот с зачарованным видом прислоняется к администраторской стойке и бессмысленно бегает глазами по рядам вешалок. Джесс закатывает глаза и решает не трогать его. ~ Они взяли всё. То ли Джесс отлично знала своё дело (да), то ли Столас выглядел сногшибательно абсолютно во всём (тоже да), независимо от того, был ли это сшитый на заказ костюм по цене квартиры в центре Имп-сити или мусорный мешок. – Быстро мы, – кинув взгляд на часы, Блиц поудобнее перехватил пакеты, – Чем займёмся? У нас больше не было планов на сегодняшний день. Знаешь, – добавляет он, не дождавшись ответа от задумчиво глядящего под ноги Столаса, – тебе необязательно делать что-то именно со мной. Я не буду навязываться. – Чт... н-нет, я совсем не против, – вскидывается Столас. Блиц с серьёзным видом кивает и лекторским тоном продолжает: – Абсолютно нормально желать провести время наедине с собой. Ты не обязан составлять мне компанию только потому, что якобы должен. Быть одному тоже суперважно. Всё в порядке. Я найду себе занятие вне дома. Я... – Блиц, – Столас хватает его за руку, резко присев на корточки, смотрит внимательно и качает головой. Так Блиц себя чувствовал вчера, когда Столас называл себя ненужной обузой? – Если бы я хотел побыть один, я бы об этом сказал. – Ну, может, – Блиц натянуто смеётся, – ты хочешь побыть ещё с кем-то, вы с Моксом ведь смотрите мюзиклы вместе, Луну ты учишь играть на гитаре, хотя стоп, она не дома щас... – Сейчас я хочу побыть с тобой. Столас приподнимает пальцем его голову за подбородок. – Не веришь? – Теперь я понимаю тебя... – бормочет Блиц, а Столасу становится смешно. Два долбоеба. – Ну и как мне тебя убедить? – А мне тебя? – Я... не знаю, – поднявшись, Столас тянет его в сторону дома, искренне раздумывая над ответом, но на ум ничего не идёт, только растерянность, страх, вина и успевшая за годы стать непривычной радость. Ядрёная смесь, от которой он за это утро успел адски устать. – Как насчёт послать нахуй все наши сомнения хотя бы на пару часов? – предлагает Блиц, пока отпирает дверь, – Давай выпьем кофе на балконе, а потом покопаемся в дисках? Мне давно хочется навести в них порядок, заодно найдём что-нибудь стоящее посмотреть. – Давай. А Луна скоро вернётся? – Не, она с двойной ночевой к друзьям ушла, – Блиц загадочно улыбается, – Так что мы снова одни. Столас подыгрывает, прикрывая рот ладонью и распахивая в преувеличенном удивлении глаза. – На что вы намекаете, мистер? – О, детка, я не намекаю, я говорю тебе прямо, что... – Блиц скалится и тянет край рукава водолазки Столаса, – ...будем только ты и я. Они выжидают пару мгновений и взрываются хохотом. – Почему это так глупо, – говорит Столас, когда получается выровнять дыхание. – Не могу поверить, что мы так общались раньше, – Блиц держится за стул, чтобы не упасть, и вытирает выступившие от смеха слезы. – И делали это на полном серьёзе... Хотя, если это целенаправленно ради шутки, то... вполне забавно, и даже горячо... – задумчиво говорит Столас, отвлекаясь на вскипевший чайник, – Чего? – спрашивает он, когда Блиц молча пялится на него с огромными глазами. – Э-э-э... да ничего... пойду-ка я... сюда, – указал он сам себе в сторону полки с кружками, и, пока Столас думал, взял посуду, сделал им кофе и неловким жестом предложил выйти на балкон. И вот тогда Столас додумался. Он краснеет, уже в искреннем жесте прикрывая лицо ладонью, и глупо ухает. У Блица вздрагивают пальцы и он чуть не роняет кружки. – Прости... – Да брось, за что? И правда, а что такого? Но почему-то им обоим так до одури неловко. – Я согласен, – вдруг говорит Блиц уже на улице. – С чем?.. – Что это горячо. Столас чуть не давится и сердито смотрит на него. – Прости-прости. Но это правда. – Ебануться... – Когда ты материшься – тоже горячо пиздец. – Блять, прекрати. – О, да, именно так. Смех рвётся из него вперемешку с неловкими птичьими звуками. – Какого хера, а... – Вот так, ещё! – Да блять, как будто ты прежде не слышал никогда, чтобы я бранился! – Кто тебе сказал, что я начал считать это горячим только сейчас? – Блиц выгибает бровь и развязно откидывается на перила, – Давай, сладкий, поматерись. Пж. Столас начинает хрюкать от смеха, спешно ставя кружку на пол, чтобы не отправить ту в полёт до тротуара, а Блиц игриво проводит кончиком хвоста по его предплечью. – Ну пж. – С-сука... – Ох, да. – Иди ты... – Куда?~ – Никуда, – вдруг оставляет ехидный тон Столас и опирается головой о сложенные на перилах руки, устремляя взгляд вдаль, – Останься здесь. Блиц растерянно смотрит на его безмятежный профиль, но тут же придвигается ближе, мягко улыбнувшись, и тоже смотрит куда-то за горизонт. – Всегда. ~ Эти эмоциональные горки сильно вымотали Столаса, и он начал клевать клювом ещё за ужином. Блиц настоял на том, чтобы он не мучал себя и шёл спать. – Мы рано встали, давай, спи. Завтра на работу. Ну, ты знаешь, деньги сами по себе из воздуха не возьмутся, так что отдыхай. Что? – спрашивает он, когда Столас хватает его за край футболки. – Останься, – просит он, и нутро делает кувырок, когда Блиц смотрит так, как... блять, он не знает, как, но от этого взгляда Столасу хорошо и страшно одновременно. – Я никуда не денусь, – говорит он, но Столас мотает головой. – Поспи со мной. – Ты уверен? – допытывающе спрашивает Блиц. – Да. Это далеко не первый раз, но сейчас ощущается сильно по-другому. У Столаса колотится сердце от ладони на своей спине и горячего дыхания у рёбер, но вместе с тем ему спокойно. Так спокойно... – Столс. – М? – Не спишь? – Угу. Тишина. – Ты веришь? – Не совсем, – говорит Столас честно. Блиц кивает и зарывается в перья у него на груди. – Главное, что уже не "нет". Столас обводит его шипы на затылке и спине. – Спи. – Угу. Ты тоже. – Угу. Как же... спокойно... ~ – Хэй, Столас!!! Столас испуганно вздрагивает и с огромным трудом разлепляет глаза. Спать хочется невыносимо, взгляд никак не может сфокусироваться на... это же Блиц, да?.. – Зачем так орать?.. – мямлит он. – Ну извините, спящий красавец! – Блиц перемахивает через спинку дивана и бесстыже усаживается прямо на Столаса, уперев колени по обе стороны от его живота. Столас, продолжающий борьбу со слипающимися веками, адским усилием воли привстает на локтях и уже более осмысленно смотрит в лучащееся восторгом лицо. Наконец, шестерёнки в его сознании набирают скорость вращения, и он заливается краской, застряв взглядом на плотно прижатым к нему бёдрам. – Ты что делаешь?.. – Я придумал! – либо Блиц отлично притворялся, либо блядски сильно тупил. – Придумал подомогаться меня с утра пораньше?! – восскликнул Столас и толкнул его в плечи, но тот придвинулся только ближе. – Чего?.. Нет, я придумал, как сделать так, чтобы ты поверил! – Во что?.. Да слезь ты с меня! – Блиц абсолютно бессовестно заелозил, притираясь еще ближе, и Столас сердито ухнул, – Ну всë! Он решительно развернулся вбок и Блиц, ойкнув, полетел на пол. – Блять, Столс, ты чего?.. – А ты чего?! Хвост беса бешено метался туда-сюда, и Столас, глядя на его по-прежнему гипервоодушевленное лицо, постепенно понял, что тот и вправду ничего такого не имел в виду. – Я придумал! Не знаю, почему, но мне кажется, должно сработать, – Блиц присел на край дивана и ударил кулаком о ладонь. – Что должно сработать? Блиц подал ему руку, чтобы помочь сесть, и как-то даже коварно улыбнулся, хотя злобы в этой улыбке точно не было... Скорее обещание очередного лютого кринжа. Из лучших побуждений, разумеется. – Поступки говорят громче слов, но я считаю, слова тоже очень важны. Поступки я совершаю каждый день, и мне кажется, возможно, ты не веришь мне именно потому, что не слышал этого от меня... поэтому у нас будет экспресс-курс! – Экспресс-курс чего? – настороженно спрашивает Столас, а Блиц вскакивает на ноги и раскидывает руки. – Принятия моих чувств! Не получив какой-то реакции, поскольку Столас в моменте решил, что он еще всë-таки спит, Блиц нетерпеливо продолжает: – Сегодня я весь день буду говорить тебе о том, что люблю тебя. – Что?.. – Буду признаваться в любви. Много. Очень много. Весь день, – Блиц резко придвигается к нему и понизив голос мягко говорит, – Столас, я люблю тебя. – ?! – Столас откидывается назад, в ужасе уставившись на довольно лыбящегося Блица. Кажется, еще немного, и из него повалит пар от перегрузки, – Зач... П... Чт... – Я люблю тебя. Блиц заползает на диван, и глаза его блестят так хитро и нежно, хвост оплетает ногу Столаса, руки едва-едва касаются перьев на плечах. – Люблю. – Хватит, – возвращается к нему дар речи. Глаза печет, потому что он перестал моргать. Сердце, его бедное сердце, стучит так сильно, что Блиц замечает. Слышит. Прикладывает ладонь к грудной клетке и словно тоже забывает дышать. – Я люблю тебя. Столас энергично мотает головой, пытаясь отодвинуться. – Люблю. Столас, – Блиц обнимает его, прижимаясь лбом к взбалмошному биению, – я люблю тебя. – Не надо! – вымученно стонет Столас, руки ложатся на чужую голову, но не отталкивают. – Надо. Твоя реакция это доказывает, – Блиц выпрямляется и хватает его руку, вжимая в свою грудную клетку, – Чувствуешь? Я люблю тебя, понятно? Под ладонью Столаса – быстрая-быстрая дробь. Только сейчас он замечает румянец на лице Блица, то, что губы у него искусаны. Что руки дрожат. – Мы с тобой такие невротики, да? – Блиц невесело усмехается, – Что любовь творит с демонами, а... Столасу не до шуток. У него полнейший хаос в голове, нехватка кислорода и неистовой силы тянущее чувство в животе. – Слушай, если тебе правда неприятно... Только честно, ладно? Если это правда плохо, я не буду, – Блиц сдвигает пёрышки с покрывшегося испариной лба. Столас тяжело сглатывает и на мгновение закрывает глаза. Пытается разобраться в себе. Чего же он хочет на самом деле, что чувствует... Сердце немного успокаивается, и он чуть-чуть расслабляется. – Настолько плохо? – крайне скверно маскируя страх спрашивает Блиц, когда Столас открывает глаза, и, черт возьми, он не может видеть своего беса таким. – Не настолько, – он делает глубокий вдох, – Хорошо. Давай попробуем. Улыбка расползается на лице Блица и он радостно хватает его за руки. – Да! Не зря же я столько думал! Это точно сработает! Всего один день, – он целует Столаса в щеку и вновь сильно понижает голос, – Я люблю тебя. Столас краснеет. Ужасно сильно. Позорно, для взрослого мужика. Для аристократа по крови. На коленях у него сидит такой же взрослый мужик, киллер со стажем. Краснеет и мурчит. Охуеть. – Я люблю тебя. – Ты действительно без остановки собрался это делать?.. – Да, таков план! Ты прости, я тебя раньше разбудил, просто не терпелось начать, – он опять целует его, уже в руку, и тянет с дивана, – Я люблю тебя. – Я... право, глупо себя чувствую... – Привыкнешь. – Но я же должен отвечать что-то, наверное? – озадаченно говорит Столас, а Блиц пожимает плечами, буднично принимаясь за готовку. – Как хочешь. Можешь ничего не отвечать. Я люблю тебя, – добавляет он, оглянувшись через плечо, и возвращается к упаковке муки. Столас обесиленно роняет голову на руки, сев за стол. Господи, и это только несколько минут прошло, а впереди целый день. – Столас. – Что? – Я люблю тебя. Столас начинает смеяться. – Это так смешно? – Да, – без раздумий отвечает он. – Как скажешь, милый. Главное, что тебе весело. И Столас сдаётся. В который раз. Да разве у него были хоть какие-то шансы? Он только сдаётся всё чаще и чаще... Бесшумно подойдя со спины, он опускается на колени и крепко обнимает Блица, уткнувшись клювом меж его лопаток. – Спасибо, – практически неслышимо говорит он. – Люблю тебя, – так же тихо и нежно в ответ. ~ Завтракать под аккомпанемент безостановочных признаний в любви оказалось сложнее, чем он ожидал. А ещё... приятнее. С каждым разом неуловимо становилось приятнее. Неужели этот дурацкий план Блица реально работал? Неужели хватит одних суток, чтобы перебороть все столасовские загоны? С этим парнем всё возможно, судя по всему. – Сегодня день бумажной работы, на заказы не выходим. Люблю тебя. Накопилось хуйни всякой, но вы с Моксом быстро с ней разберетесь – вот, бери добавки, кстати, люблю тебя, – мы с Миллс убираться будем, короче, все освободимся рано, нахуй стереотипные ужасные понедельники, сегодня будет кайфовый понедельник. Люблю тебя. Столас, – настойчиво зовёт он, и Столас, с набитым ртом, настороженно поднимает взгляд. Блиц складывает руки перед собой и делает длинный вдох, – Я люблю тебя. Столас со стуком откладывает вилку и выставляет вперёд указательный палец, активно пытаясь прожевать панкейк быстрее. – Блиц, это уже совсем абсурд, – говорит он наконец, после гигантского глотка кофе. – Мы же договорились, что попробуем, – возражает тот, собирает пустую посуду и нагло улыбается, – А ещё я люблю тебя. Столасу хочется разбить лоб о стол. Только это не поможет, и он решает просто попытаться свалить. – Ты умываться? – Да... – Я после тебя. Люблю! – Ургх... – ЛЮБЛЮ! И это продолжается... без остановки. Буквально. Блица не смущает абсолютно ничего и никто. – Я дома, – зевает Луна, бросая ключи на тумбу. – Привет, Луни. У нас сегодня в основном уборка по офису, пойдёшь? – Ну а че я, помогу, не буду сволочью, – она склоняет голову набок, всматриваясь в измученного Столаса на диване, застывшего с подводкой в руках, и уже почти спрашивает, что с ним такое, когда Блиц проходит мимо, подбирая с подлокотника телефон, и бодро говорит: – Люблю тебя. У Луны отвисает челюсть. Столас умоляюще смотрит на неё, словно просит спасти. – Э-э-э... Па-ап... – начинает она вполголоса, отводя Блица на кухню, – Это че щас было? – Че? – "Люблю тебя"?! Блиц пожимает плечами. – Я люблю его и сказал ему об этом, – он вдруг напрягается, – Погоди, ты же не хочешь сказать, что не понимала этого всё это время?.. – Блять, конечно я всё знаю! Не в этом дело... Просто... Ну... – она неловко чешет затылок, – Вы... типа... вместе? Прям вместе-вместе? У вас теперь нормально говорить об этом? – Не совсем. Не парься, Луни, всё под контролем. – Походу, нихера оно не под контролем... – Я ему сегодня весь день буду это говорить. Всё получится. Луна смотрит на него, как на ума лишенного, но потом словно отряхивается. – Ладно, это не моё дело. Но, надеюсь, всё добровольно. – Конечно, мы это обсудили! – Ты ебанутый, – качает она головой, а Блиц самодовольно подмигивает ей. – Именно. Хэй, Столас! – вдруг орёт он и бедный демон подскакивает, выронив пульт, – Я люблю тебя! Столас кивает, покрывшись румянцем, и сползает за спинку дивана. Луна принимает решение больше не влезать. ~ – Вау, босс, вы сегодня рано! – Мокси выныривает из-за стопок бумаг, с удивлением глядя на вошедших, и тут же в замешательстве поднимает брови, – Что это с вами?.. – Не спрашивай, – угрюмо отвечает Луна, топая к так же вопросительно уставившейся на них Милли. Искрящийся довольством Блиц и прижавший ладони к лицу что-то бормочущий Столас действительно вызывали вопросы. Притянув демона к себе за талию, Блиц торжественно объявляет: – Я люблю его! Супруги переглядываются. – Мы знаем, – говорит Милли озадаченно. – Давно, – добавляет Мокси, уже с тревогой глядя на привалившегося к стене Столаса. – Не поверите, но он – не знает, – Блиц усаживает возлюбленного за его рабочее место и тыкает пальцем торчащее пёрышко на затылке. – И ты решил ему вот так, сейчас?.. – Нет, сегодня я ему весь день об этом говорю. – Это у него план такой, – Луна успела изрядно устать от этой эмоциональной любовной нервотрепки рядом с собой. – Хм... в этом есть смысл, – говорит Милли, и Мокси скептически косится на неё. – Да что ты? – Вот представь, я начинаю без остановки признаваться тебе в любви... – она притягивает его к себе за воротник рубашки и хищно улыбается прямо в губы, – Люблю тебя, милый~ – В-вау... – Люблю! – Я тебя тоже, дорогая... – Люблю тебя... – Смотри-ка, методика разлетается, как горячие пирожки, – под чмокающие звуки довольно говорит Блиц и мягко тянет руки Столаса от его лица, – Ну, не прячься... – Слушай, видимо, правда, работает... – тяжело дыша замечает Мокси, когда жена отрывается от него, и она тоже переводит взгляд на Столаса. Новообретенные зрачки в его глазах стали такими огромными, словно он был под чем-то, а на клюве играла небольшая, какая-то необычная улыбка... Блиц усаживается на край стола к нему лицом. – Я люблю тебя. Удерживает норовящие опять закрыть лицо руки и убеждающе повторяет: – Я люблю тебя! Столас ухает, зачарованно не отрывая глаз от него. – Люблю... – Они сейчас потрахаются прямо на этом столе, да же? – шепчет Милли, а Мокси резко отворачивается. – Не могу поверить в то, что говорю это, но это так... мило... и прекрасно... – он сжимает руки в кулаки и подозрительно быстро моргает. – Блиц прошёл через разительные перемены, – согласно кивает Милли и чмокает мужа в щеку, – Как и я. Люблю тебя. – А я тебя... – Меня щас вырвет, – заявляет Луна, которая всё это время пыталась разобраться с раскладной шваброй, – И убирать надо будет больше, – что-то в виде растроганного Мокси и мягкий шепот отца, продолжающего ворковать со Столасом, меняют её выражение лица и она фыркает, – Блять, да что же это. Ладно, меня не вырвет. Но мы вроде как должны были побыстрее убраться и свалить, не так ли?! – Всё верно! – Милли хватает тряпки и игриво подмигивает мужу, – Удачи с отчетами, милый! – Удачи с пылью, дорогая! Все расходятся, кто куда, хлопают двери, и в зале ненадолго воцаряется тишина. – Столас? – Слушай, иди работай... – Столас откатывается от него на кресле, – Ты же сам сказал, быстрее закончим, быстрее уйдём... – М-м, верно. Не терпится вернуться домой? – А что если и так? – Столас скрещивает руки на груди, – Давай, шевелись. – Да я в два счета там всё помою... – Кто сказал, что ты будешь только мыть? – в ответ на недоуменный взгляд Столас мастерским жестом выудил из гор документов на краю стола пачку бумаг и хлопнул ей по столешнице, – Здесь вещи, требующие твоей юрисдикции. Я не собираюсь делать их за тебя, ты должен уметь работать с таким сам. Так что вперёд и с песней. Я помогу, если не получится разобраться. Блиц сначала пялится на него удивлённо, а потом взгляд его смягчается и он нежно улыбается. – Я люблю тебя. – Не пытайся подлизаться, ты долж... – Я люблю тебя. – М-м-м! – раздраженно мычит Столас и настойчиво толкает бумаги к начальнику, – Иди работай! – Обожаю, когда ты входишь в этот сучий режим, – Блиц хватает его за отвороты новой рубашки, подкатывая к столу вплотную, – Я делаю вид, что меня это бесит, но, вообще-то, это заводит... – Блять, Блиц, не смешно!.. – Не шучу совсем, – он перестаёт нагло скалиться и кладёт ладонь ему на щеку, – Я люблю тебя. Столас то ли скулит, то ли ухает, а Блиц, снова с этими мириадами звёзд в глазах, спрашивает тихо-тихо, едва слышным шёпотом: – Можно поцеловать тебя? У Столаса кружится голова, раздражение, смущение и нежность кипящим коктейлем ошпаривают изнутри, и, кажется, только что стало ещё немножко легче... – Можно, – наконец говорит он, и Блиц тут же нетерпеливо прижимается к нему. Целует запальчиво, но без напора. Коротко стонет ему в рот, и Столас... плывет. – Я люблю тебя, – хрипло шепчет Блиц и снова припадает к его клюву, мягко целуя острый кончик. Сжимает руки на тонкой шее, но это настолько аккуратно и ласково, что совсем не кажется чем-то неправильным, – Люблю... Этого слишком много. Стальные сомнения в компании жгучей вины стыдят его, пытаются запретить чувствовать. Но, пусть магии у Столаса больше нет, сейчас он чувствует себя невероятно сильным... Чувствует свою власть над собой. Восторг пузырящейся лавой разливается по венам. Он резко встает, откидывая Блица на стол спиной назад, и упирается руками по обе стороны от его головы. – Ого, – бестолково выдает Блиц и соскальзывает ладонями с его шеи на бока; издаёт удивленный звук, когда Столас впивается в него требовательным поцелуем и крепко сжимает одно из колен, заставляя развести ноги шире, – С-столас... – М? – Столас кусается, оставляет приятно тянущие вмятинки на шее, царапины на столешнице и синяки на ноге Блица, сжимая неосознанно сильно. – Ох-хуеть... – Блиц вдруг закрывает глаза предплечьем, но Столас сразу же отодвигает его. – Почему ты прячешься? – выдыхает он, жадно пожирая глазами его возбуждённое, смущенное лицо, – Мне так нельзя, а тебе, значит, можно? – Блять, – Блиц смеётся. – Веселишься всё? Блиц кивает. – Я люблю тебя. Столас вжимается в него, давит на колени ещё сильнее, так, что блицевские штаны начинают трещать, и толкается ещё раз. Блиц громко стонет, тут же затыкая себе рот рукой, и пытается отодвинуться. – С-с-сука... – Тебя заводит то, что мы на рабочем месте, или то, что я сверху? – ехидно спрашивает Столас, потираясь о его стояк. – Второе, – ловя воздух ртом выдавливает Блиц и задыхается, когда его опять целуют. Жарко, глубоко, без права на отказ. Как будто он мог хотеть отказаться... Из коридора доносятся голоса возвращающихся Милли и Луны, и Блиц ругается сквозь адской силы возбуждение: – Блять, черт, сука, б-блять... Луна... Столас резко стягивает его на пол и он чуть не падает, пытаясь устоять на дрожащих ногах. В пару секунд они оказываются в кабинете Блица, Столас щёлкает простецким замочком на двери и падает на колени перед своим охуевающим боссом. Они молча смотрят друг на друга, шумно дыша, прежде чем медленно, уже спокойнее, сблизиться вновь. Столас бесшумно прижимает его к двери, гладит натянутую ткань штанов. Блиц никогда не думал, что сдерживать в себе звуки подобного характера может быть настолько трудно. Он так много трахался в своей жизни, но никогда еще не было настолько... ярко... Столас сглатывает его вырывающиеся стоны с языка, обнимает лицо ладонями. – Я люблю тебя, – шепчет Блиц, когда они пытаются отдышаться. Луна обсуждает с Милли какую-то недавнюю тусовку на Кольце Чревоугодия, судя по звукам, поднимая стулья с пола, – С-столас, не надо... – руки, несмотря на дрожь, ловко расстегивают ремень. Блиц перехватывает его запястья. – Почему, – выдыхает Столас. – Кто пару часов назад жаловался на то, что его домогаются, а? – Блиц слабо отпихивает его от себя, – Не надо торопиться... – Ты не хочешь? – Ебанный в рот, блять, Столс, конечно, хочу, ты издеваешься? – Блиц целует его в лоб и застегивает ремень, – Просто... Ну... Ты не должен, это... – Я хочу. Блиц сглатывает. – Давай не будем спешить, – твердо говорит он, – Сначала ты должен принять мои чувства. Полностью! Безоговорочно! Понял? Странный блеск появляется в глазах Столаса, и он кивает. Блиц одергивает на нём перекосившуюся рубашку и отмыкает дверь. – Я ненадолго отойду, а ты работай. Я быстро! – А куда ты?.. – в следующую же секунду Столас всё понимает сам, но Блиц уже отвечает, с игривым упрёком: – Дрочить, блять. Как мне с таким стояком документы разбирать? Он, конечно, от такой работки упадёт, но как скоро?.. – Вы чего балду пинаете? – вдруг заглядывает Милли, с налипшей на волосы паутиной. Ей хватает пары секунд, чтобы сложить два и два, – Так быстро?.. Нас же не было совсем ничего... – Ничего не было!! – наигранно возмущается Блиц и плотнее запахивает плащ. – Правда, ничего, – добавляет Столас, и ему она верит, решив не издеваться на пустом месте. – Тогда за работу. Столас, Мокси оставил у тебя в столе папку с чем-то, хочет, чтобы ты проверил, всё ли правильно. – О, конечно. А он передал тебе мои заметки про?.. – Да, спасибо тебе! Всё так очень по-умному, но в то же время понятно, у меня ещё один вопрос возник, кстати... Блиц смотрел на то, как непосредственно они общаются, как Луна включается в разговор, размахивая шваброй, как Милли хвалит новые шмотки Столаса, как тот искренне улыбается, и в его душе всё увереннее расцветал непривычный покой. – Блиц, у тебя стояк? – безапелляционно спрашивает возникший рядом Мокси. – Да, – абсолютно спокойно отвечает он, – Так что я пошёл дрочить. – Спасибо за уточнение... – кривится тот, но тут же фыркает, – Не осуждаю, на самом деле. – Хе, спасибо. ~ Уборка успешно завершилась к обеду, а вот разобраться с бумажками так же молниеносно не удалось. Милли и Луна уже сходили за кофе в ближайшую забегаловку и болтали на диване, пока Мокси устало потягивал свой латте прямо на полу, среди вороха документов. – Почему у нас так много бумажной работы... – измученно тянет он, – Разве у нас какое-то большое дело... Откуда это всё... Милли сочувствующе улыбнулась ему и с любопытством глянула на Столаса. Тот увлечённо вычитывал очередной листок, так и не сделав ни глотка своего капучино. – Ему и правда нравится заниматься этой ерундой, да? – даже с каким-то уважением говорит Луна, как вдруг из-за стены раздаётся вопль. – СТОЛАС! Все вздрагивают, но особо не реагируют, успев привыкнуть за последние несколько часов. – ДА? – кричит Столас в ответ, заранее прикрывая лицо рукой в смущении. – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! – Хэй, Столас! – А? – он удивлённо поднимает взгляд на Луну. – Блиц тебя любит. – Да, очень сильно любит! – радостно улыбается Милли. – Да-да, наш босс тебя любит, Столас, – поддакивает Мокси, пряча за краем какого-то договора ехидную улыбку. Столас от возмущения даже ничего ответить не смог сначала. – К... Как вам только не стыдно, – говорит он наконец обиженно, но наружу рвётся глупый смех. – Прости. Но это уморительно. – Хотя и мило! Столас хлопает ладонью по столу. – Вы бы помогли Мокси, раз вам заняться нечем! – он строго стреляет глазами по всем троим, когда очередной вопль разрезает офис: – СТОЛАС! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, А ЕЩЁ Я В ДУШЕ НЕ ЕБУ, ЧТО ДЕЛАТЬ С ЭТОЙ БУМАЖКОЙ, ПОМОГИ МНЕ! Луна заходится в ржаче, даже не пытаясь сдержаться, и падает с дивана на одну из сооруженных Мокси бумажных башен. Мокси в ужасе вскрикивает и начинает слезливый рассказ о том, как долго сортировал это всë. Милли утешительно гладит его по спине. – Чёртов балаган... – бормочет Столас и с силой трет виски, но едва заметно улыбается. – Ну как, не закончил ещё? – спрашивает Блиц, оживившись при его виде. – Почти, – Столас критически окидывает взглядом бардак на его столе и выгибает бровь, – Мы до вечера не уйдём, да? – Чего, блять? У меня тут своя система! – Блиц резво передвигает бумаги в на первый взгляд хаотичном порядке, но, кажется, у него и правда всё было под контролем, – Я тоже почти всё! Но вот эту херню не понимаю как делать, – он стучит пальцем по измятому листу, – Уже чуть не порвал, психовать начал. Помоги, а. На душе Столаса теплеет, глупо и сладко, когда Блиц смотрит на него огромными глазами и умоляюще выпячивает губу. Дурак. И он сам тоже дурак. – А ещё я люблю тебя. Столас хихикает и выхватывает бумагу у него из-под ладони. – Давай посмотрим, – спустя несколько секунд подозрительной тишины, он поднимает взгляд обратно на Блица, пялящегося на него с восторгом, – Ты ч-чего?.. – Ты... Эм... Первый раз так... – он пытается подобрать слова, взволнованно размахивая хвостом, – Да блять, ну... Без нервов, без отрицания, а... Так посмеялся... – он заливается краской под пристальным взглядом Столаса и досадливо стискивает зубы, – Черт возьми, в какую размазню я превратился! Блять! – раздражённо шипит он, но тут же улыбается, – Ты милый, Столс, пиздец милый. Столас сглатывает, в попытке избавиться от очередного комка в горле. – И я люблю тебя. – П-перестань... – Эх, дерьмо, и вот мы опять здесь, – но он радостно улыбается и начинает быстро распихивать документы по папкам и ящикам, – Ну ниче, ниче, мы на верном пути. Столас делает глубокий вдох и старательно собирает ошмётки рабочего настроя и здравомыслия. – Давай закончим с документацией, хорошо? – он кладёт листок перед Блицем и склоняется рядом, упираясь локтями в стол, – Здесь тебе нужно сравнить именно вот эти пункты, – он прослеживает строчки пальцем, не замечая, что Блиц его совсем не слушает, – Остальное, в принципе, не так важно. Главное не напортачить с цифрами, иначе... – точнее слушает, но смысла не улавливает, –...будут проблемы с подрядчиком потом. Блиц? Блиц вздрагивает, когда Столас резко смотрит ему в глаза. – Да, птичка?.. – Ты меня вообще не слушал, ведь так? – вздыхает он, а Блиц вдруг с искренним возмущением восклицает: – Как я должен сосредоточиться на ебучих скучных бумажках, когда?! – он указывает на Столаса, чуть отъезжая на кресле в сторону. – Простите? – недоуменно отвечает тот, а Блиц фыркает. Выразительно обводит его ещё раз широким жестом и, не дождавшись понимания, коротко рычит. – Столас, ты, блять... Ты себя видел вообще? – резко стихшим голосом говорит он, – Придвигаешься так близко, выгибаешься прямо у меня перед носом в этой своей охуенной рубашке, говоришь этим серьёзным приказным тоном, сука, почему мне это вообще нравится... – он натыкается на потерянное лицо Столаса, – А-аргх, как ты тормозишь иногда! Иди отсюда! Иначе я точно не закончу! – Ты сказал нравится?.. – ИДИ! – Как не стыдно, Блици-и, – внезапно прояснившись во взгляде тянет Столас гаденько и придвигается ближе. У Блица, кажется, сердце останавливается. – Извращенец. Блиц начинает задыхаться от возмущения и тычет в него пальцем. – Это ТЫ мне будешь говорить?! – А разве я не прав? – Н-не... Но... Блять, это плохо или что, я не понимаю!.. Столас меняется в лице, снова мягко хихикая, и гладит обоженную щеку. – Не плохо. Совсем не плохо. Прости. Блиц всё ещё заведенно часто дышит и сердито скрещивает руки на груди. – Мстишь мне, да? Будешь издеваться над моими чувствами, да? Ладно, я заслужил... – Прекрати, – Столас качает головой, – Я не хотел, чтобы ты так это понял... – давно позабытое чувство игривости задорно пылает внутри него, и Столас мягко улыбается, – Мне нравится. Мне нравится, что ты так реагируешь. Нравится, как ты смотришь на меня, – признается он, выгибаясь над столом ещё сильнее и подтягивая стул с Блицем ближе к себе, – Нравится, как ты краснеешь, как смущаешься. Как делаешь всё... Всё, ради меня... Во имя Люцифера, как же много и сильно он чувствует! Как он запутался! Как теряется в себе, в окружающем мире и всех этих чужих действиях! Но сквозь этот бешеный невыносимый вихрь неумолимо пробивается восхищение. Он восхищённо смотрит на Блица, отвечающего ему таким же взглядом. – Я люблю тебя, Столас. Столас целует его, вздрагивая в удовольствии, когда он жарко отвечает и скользит рукой под его задравшейся на спине рубашкой, другой несильно оттягивая перья на затылке. – Люблю. Из Столаса вырывается стон, этого слишком много, этот парень... Спустя столько лет, он по-прежнему переворачивает его мир, туда-сюда, вертит, как хочет, а Столас позволяет. – Люблю... – Значит, вы решили на этом столе потрахаться? – буднично спрашивает Милли из-за двери, и Блиц с сожалением отрывается от него, утыкаясь лбом в плечо. – Она что, сквозь стены видит?.. – бормочет он, а девушка весело отвечает: – Мне достаточно того, что я слышу. Мокси закончил с бумагами, если вы не поторопитесь, мы без вас уйдем. – Бля-ять, да щас мы быстро, – Блиц целует его в лоб и Столас искренне задаётся вопросом, перестанет ли его сердце когда-нибудь пропускать удар из-за этого, – Я люблю тебя. Объясни мне ещё раз, что делать с этой ебучей бумажкой, я реально постараюсь слушать. – Ага... – Столас одергивает на себе рубашку и, с заминкой, садится прямо на колени за углом стола, создавая иллюзию того, что цивильно сидит на стуле, – Так лучше? – ехидно спрашивает он, а Блиц поджимает губы. – Не смешно, блять. – А я серьёзно. Ладно, давай ещё раз... Мастер-класс по работе с документами от месье Столаса проходит удачно. Блиц, конечно, всё время путается и матерится без продыху, но определённо делает успехи. – А почему нас ждут остальные? – спрашивает Столас, когда Блиц запирает офис. – Мы идём есть в кафешку. – О... – Эй, взбодрись – Физз нас угощает, и это даже не кафешка, а рестик, короче, там скорее на нас будут пялиться, чем на тебя. – Так мы идём на встречу с твоим другом Физзаролли? – Именно так. Не хочешь? – Нет-нет, почему, вполне хочу... Столас нервничал, когда речь заходила о лучшем друге детства Блица. При первой встрече он, на пару со своим бойфрендом, знатно облил их с Блицем грязью, и, откровенно говоря, Столас был уверен, что если бы не их выкрутасы, тот вечер У Оззи мог бы пройти совсем по-другому. После того, как он и Блиц помогли шуту спастись из лап мафии, парочка сильно потеплела к ним обоим, но каждый из визитов Физзаролли к ним в квартиру проходил... странно. Столас упорно чувствовал себя лишним. Даже Луна совсем не казалась таковой, оживлённо обсуждая с ними какую-то шоу-бизнесскую херню и играя в тупые игры на выпивание. Милли и Мокси, иногда присоединявшиеся, тоже полностью вписывались в атмосферу и общались со звездой как давние кореша. А вот Столас... наверное, он накручивал себя, но его не покидало ощущение, что что-то не так... Физзаролли никогда его не игнорировал и даже совсем не подкалывал по какому-либо поводу, но что-то было в его взгляде... И сейчас, когда пелена отрицания и сомнений перед Столасом уверенно растворялась, он чувствовал, что его это... реально раздражает. – Столас, – требовательно зовет Блиц. – Что? – Я люблю тебя. Столас закатывает глаза, но улыбается. – Наконец-то! – Милли нетерпеливо подпрыгивает на месте, – Скорее бы уже пожрать за счёт нашего дорогого друга Физзаролли~ – Милая, ты такая ненасытная, – ласково говорит Мокси, предлагая ей свою руку. Луна с раздражением отходит от них подальше. – Я, если что, не напрашивался, он сам предложил, – важно говорит Блиц и привычно хватает Столаса за руку, когда они сворачивают на оживлённый проспект, – Люблю тебя. – Блиц, н-не надо на улице... – Стесняешься всë-таки. – Я за тебя переживаю, балда, – Столас отвешивает ему лёгкий щелбан, – Не стоит кричать о любви ко мне... здесь. Сам же знаешь... – Да похуй мне, – он закидывает руку ему на талию, – И тебе должно быть. Все привыкли уже. Пялятся, конечно, гадости говорят, но уже не лезут. Люблю, – добавляет он тихо, всë-таки послушавшись. Столас незаметно гладит пальцем его затылок и вздрагивает, когда неслышное в городской суматохе мурчание вибрацией задевает его бок. Он почти злится, когда внезапно раздаётся громкий режущий крик: – ВОТ ТЫ ГДЕ, фрик недоделанный! – Иди нахуй! – Блиц выпускает Столаса, чтобы обнять друга, и тот неловко остаётся позади всей их компании. Почему же он так по-дурацки чувствует себя? – Всем привет, здрасте, бонжур! – Физз отвешивает поклоны во все стороны и пренебрежительно отмахивается от пытающихся подобраться поближе фанатов, – Блять, давайте скорее зайдем. Оз прав, мне не помешает гулять с маскировкой... – Всё время не могу понять, почему ты так не делаешь. Разве не заебало это внимание? Да и сам знаешь, это опасно, – упрекает Блиц, а Физз беспечно пожимает плечами. – Ты че, я давно без охраны не хожу, – он кивает в сторону пары мощных гончих, якобы без дела околачивающихся неподалёку. Милли присвистывает. – Издержки популярности, – безразлично говорит Физз и расплывается в зубастой улыбке, – Да похуй! Пойдёмте жрать скорее. Столас не понимает, как это происходит, но в какой-то момент он сидит за столом с Физзаролли совершенно один. Неловкость почти осязаемо повисает над графином с морсом между ними. Он бросает взгляд на застрявших в очереди в туалет Милли и Луну, на говорящего с клиентом по телефону Блица на улице, не находит Мокси, и решает, что больше так нельзя. – Как дела у Асмодея? – спрашивает он вежливо. Физз удивлённо смотрит на него, но в следующий же миг словно оттаивает. – Хорошо. Занимается своими хуевыми проектами. Если ты понимаешь, о чем я, – хрипло хихикает он, и Столас улыбается, – А ты как? – О, я... Всё в порядке. – И правда, – тянет он, критически осматривая его, – Что-то изменилось. – Да?.. – Да. Ты словно разморозился. Столас не знает, что ответить. Его ошарашивает неожиданная точность слов Физза. В тишине слышится недовольный ор Блица и перезвон посуды на других столиках. Столас не выдерживает. – Прости, я тебя чем-то обидел? – Да, – нисколько не удивлённый его вопросом прямо отвечает Физз, а Столас в недоумении вскидывает руки. – Чем же?! – Я... Блин, знаешь, это сложно... – Ну уж будь добр, поясни! – Блиц из-за тебя пиздец намучался, если ты не в курсе, – моментально закипает Физз, впиваясь механическими пальцами в столешницу. Только-только притупившаяся вина вонзается Столасу меж рёбер. – А как я из-за наших отношений намучался, ты в курсе?!.. – невольно начинает он обороняться, а Физз в один миг словно сдувается и съезжает по спинке стула вниз, почти скрываясь под столом. – Да в курсе, в курсе, – он вздыхает, – Прости. Столас пораженно хлопает глазами, и шут смеется. – Сбил тебя с толку, да? Блять, правда, прости. Я... не то чтобы в подробностях, но знаю, что между вами было... хуйня та ещё. Столас выравнивает дыхание и трет переносицу. – Недопонимание... огромное. – Да, недопонимание. И я знаю, что ты не виноват как бы, а скорее Блиц виноват... Просто... Блять, не могу отделаться от мысли, что если б не твоя книга, и не твоё решение доверить её этому идиоту, то... этого всего не было бы. Ты знаешь. Суда. Столас не находит слов для ответа и просто кивает. – И то, что ты камень у Оза попросил для него... А я тоже посодействовал этому... И из-за этого у Оза могут быть проблемы в любой момент... Блять. Короче. У меня всё это вертелось в мыслях, а потом я к вам в гости приходил когда, ты всегда такой пришибленный был, словно ни при чем, Блицо тебе в рот заглядывает, а ты на него ноль внимания... Меня это бесило. Как много информации. Столас переваривает услышанное, а Физз комично корчит страдальческую мину. – Слушай, как сказал, прям отлегло. Ты не думай, что я бы так и дальше продолжал, до меня только недавно всё это дошло, ну, Оззи, конечно, тоже помог понять. Я хотел тебе это сказать, но не знал, как... Хорошо, что ты сейчас сам начал, – он улыбается и протягивает ему руку, закрутив её несколько раз по спирали, – Давай дружить? – Давай, – с облегчением говорит Столас. Странно, конечно, что всё вмиг решилось многословным монологом со стороны Физзаролли. Странный парень... – Вы чего делаете? – Блиц наконец вернулся и с вопросом смотрел на то, как Физз трясёт руку Столаса. – Руки жмём, непонятно, что ли? – отвечает Физз, а Столас прищуривает глаза и с силой сжимает ладонь в ответ так, что Физз от неожиданности вскидывает брови, – Вау. Блиц, твой принц оказывается силëн~ – Это правда. Будь осторожнее, он морду может начистить только в путь. Ладонь Блица скользит по его спине, и Столаса переполняет энергия. Руки чешутся набить кому-нибудь морду, действительно. От переизбытка эмоций. – Да что ты?~ – О, да. Я, к сожалению, не успел это сам увидеть, но спорю на что угодно, это было блядски горячо~ – Что ж, найди кого-нибудь, чья морда заслуживает быть начищенной, приведи его ко мне, и получишь шоу, – хищно говорит Столас, дернув Блица к себе за воротник. Тот тяжело сглатывает, влюбленно смотря в его хитро прищуренные глаза. – Я люблю тебя. Физз выплёвывает колу. Блиц снова играет дурачка, якобы не понимая, что такого необычного произошло. – Ты че? – А ты че?! – Физз откашливается и пялится на них с лёгким румянцем сквозь тонкий слой грима. – А-а-а... Ну так, а что? Я люблю его. Столас закусывает клюв и отводит взгляд в сторону, когда Физзаролли вопросительно смотрит на него. Черт возьми, он действительно привыкает. – А вы?.. Ну?.. Уже?.. – Завали, Физз, какая разница? Я его люблю, и сегодня весь день ему говорю об этом. – Это у него план такой, – говорит Милли, плюхаясь на своё место. – План, – повторяет Физз тупо, – Ладно, похуй, не лезу. Но слушай-ка... – он указывает вилкой на Столаса, – А ты-то почему ему не отвечаешь? – Не лезь не в своё дело, Физз, – грубо говорит Блиц прежде, чем Столас успевает виновато стушеваться и попытаться найти какие-то слова. – Эй, полегче! Я за тебя же, придурка, переживаю! – Не нужны мне твои переживания тут, окей?! Физз бросает яростный взгляд на Столаса, но что-то в его виде тормозит его, он растерянно смотрит на его нервно стиснутые пальцы и мотает головой. – Ладно, нахуй вас. Разбирайтесь сами. – Долго что-то они готовят... А-а что случилось? – нервно спрашивает вернувшийся Мокси, заметив, что все напряжённо молчат и смотрят в разные стороны. – Всё норм, – отмахивается Физз и вдруг с грохотом встаёт, осклабившись, – Как насчёт небольшого представления? – Выпендрежник, – хмыкает Блиц, тут же получив средний палец в ответ. – Эй, официант, принеси мне апельсины! – Ты будешь жонглировать?! – восторженно спрашивает Милли. – О, да, черт возьми! – Жонглирование – отстой! – твёрдо заявляет Блиц, так и продолжая стоять рядом со Столасом, положив руку ему на лопатки. Столас внезапно чувствует накатившую усталость. Поднявшийся по всему ресторану шум уходит на задний план, остаётся только громкий голос Блица, крепко поддерживающего его за спину, и Столасу так хочется склонить голову к его плечу чуть сильнее... Вернувшаяся Луна без всякого удивления смотрит на жонглирующего апельсинами Физзаролли и нетерпеливо говорит: – Когда жратва? – Блять, че они так долго... – начинает Блиц, и, наконец, еду приносят. Физз моментально откидывает фрукты в сторону и без единой капли изящества набрасывается на свой бургер. Секс-икона ада, ну. Блиц, наконец, садится на своё место и начинает дележку салатами с Милли и Мокси. Столас со смешанными чувствами смотрит на привычное блюдо из прошлой аристократской жизни и даже боится его пробовать, но потом неспеша начинает есть. Вкусно. Хорошая мотивация зарабатывать больше, чтобы иногда позволять себе такую еду. Из него вырывается смешок. Он... реально привыкал к этой жизни... Мыслил другими категориями... И не так уж тошно уже было от этого. – Столас, всё в порядке? – Да. – Ок. Люблю тебя. – Угу. ~ – Блиц, а ты не думаешь, что если слишком часто что-то повторять, то оно потеряет свою ценность? – Ты это о чем? – с недоумением спрашивает Блиц Мокси, втыкая сигарету в зубы. Они неспешно возвращались домой пешком, и Мокс дёрнул его за плащ, взглядом намекая пропустить всех остальных немного вперед. – О твоём так называемом плане, – говорит оно тихо и серьёзно, – Те самые три слова должны произноситься в особенные моменты, если говорить их слишком часто... – Брехня, – Блиц смотрит на него, как на дурака, и крепко затягивается, – Ты вообще видел, как он реагирует? – Стараюсь не смотреть. – Вот и правильно, это только для меня. А смысл в том, что говорю я об этом не просто ради того, чтобы сказать, а с чувством! Снова и снова! Чтобы он... – Блиц замолкает, задумчиво сбивая пепел под ноги, – поверил. Мокси тоже молчит, внимательно всматриваясь в его профиль. – Чего уставился, блять? – щетинится Блиц. – Поражаюсь твоим изменениям. Любовничек. – Ах ты... – Блиц, это круто. Правда, – Мокси хлопает его по плечу, уворачивается от пинка и нагоняет жену, ухмыляясь через плечо. И ухмылка эта почему-то Блица бесит не особо сильно. – Обсуждали что-то серьёзное? – спрашивает Столас, когда Блиц хватает его за руку и утыкается головой в бедро. – Нет... Да... Не знаю. – Всё в порядке?.. – Более чем. Столас. – М? – Я люблю тебя. Столас выпускает его руку, но тут же гладит меж шипов на голове, и всё настолько в порядке, насколько это сейчас возможно. ~ До заката Блиц и Луна ковыряются в груде палок и досок, собирая замысловатый стеллаж для растений. – Блять, ну какова хуета, а! – Блиц вытаскивает занозу из ладони и сердито бросает на пол инструкцию по сборке. – Не ной, мы почти закончили, – Луна зажимает в зубах гвозди и приваливает стеллаж к стене, –Да'ай, дежи о жесь. – Луни, ты такая умница, – восторженно говорит Блиц, пока она забивает гвозди. – Ну эшо ы. Ладно. Вроде всё. Смотри-ка, мы и такое можем. Они дают пять друг другу. – Мы просто заебись. И заслужили по банке пива. – Класс... Ой, щас... – Луна отвечает на звонок, – Здарова. Норм, а ты? Лол, не поверишь, только что с батей ебучие полки делали, ну стеллаж или как там... Да его парень цветами занимается или чет такое, это под них... Да, получилось, ахах, заценишь, когда придёшь. Блиц достаёт банки из холодильника, слушает болтовню дочери, смотрит, как адский закат раскрашивает расставленные по всей кухне горшки с растениями, и несмело чувствует... счастье. Вот так это должно быть? – Ох, это последний... – Столас выходит из ванной с очередным пересаженным цветком и восхищённо смотрит на готовый стеллаж, – Вау. А Блиц восхищённо смотрит на него. – Пойдёт? – убирает телефон Луна. – Конечно, – кивает Столас, – Спасибо! Ярко-алые лучи из окон подсвечивают полную благодарности улыбку, и его глаза сверкают слепяще кровавым светом. – Я люблю тебя, – очарованно говорит Блиц, не отрывая от него взгляда и забыв о банках в руках. Луна закатывает глаза, подходит к нему и вытягивает себе одну, громко объявляя: – Я устала, буду у себя в наушниках. – Ок, Луни, не забудь поужинать, – с трудом отвлекаясь от так же застывшего Столаса отвечает Блиц. – Да-да, конечно. А вы надолго? – Не знаю пока. – Ну напишешь, если что. – О чем это она? – спрашивает Столас, уже после того, как Луна скрывается в комнате, а Блиц проливает вспенившееся пиво. – Ебанный в... Что? – бес делает огромный глоток из банки и хватает тряпку, вытирая хмельное с пола, – А, ну... Сходим кое-куда, – отвечает он уклончиво. – Мы? – Ага... Ты и я, – говорит Блиц застенчиво, и так это поразительно, видеть Блица – застенчивым. Просто пиздец. Хороший пиздец. Столас фыркает. Весь день сегодняшний – хороший пиздец. Блиц на его веселье только больше смущается, прячет взгляд и молча таскает горшки к стеллажу. – Че куда ставить, я не ебу. Показывай. – Я и сам могу... – А мне че, нельзя? Я тоже хочу, не выебывайся. – Ладно-ладно, давай вот этот сюда... ~ – Что будешь есть? – Я не очень голоден, если честно... – Не пизди мне тут, уже поздний вечер. – Но я... – Столас. – Правда не хочу! – Я люблю тебя. – Я что, должен... – Столас осекается и глупо пялится на Блица, подперевшего голову руками и смотрящего на него одновременно ласково и строго. Так вообще возможно смотреть? – Я люблю тебя. Что будешь есть? – Н-ничего... Блиц вздыхает и поднимается. – Хотя бы чай. С печенькой. Ладно? – Ладно... – Хорошая птичка. Поток воспоминаний горячей волной врывается в мысли Столаса и он неловко отворачивается, пряча румянец, хоть Блиц и занят сейчас чайником. Хорошая птичка... Столас слышал это уже много раз прежде, но совсем в другой обстановке... – Вот, – кружка с бодрым "нахуй всех" курсивом опускается перед Столасом, тут же рядом приземляется тарелка с печеньем, – Ешь. А ещё я люблю тебя. Столас послушно откусывает сладость. Блиц садится напротив и быстро пьёт свой кипяток. – А ты почему не ешь? – Э-э-э... не хочу. – Блиц... Бес нервно оттягивает ворот водолазки и бегает глазами. – М-м, правда. Обожрался в обед. Столас скрещивает руки на груди и поджимает клюв. – Да ладно тебе, Столс, я ведь правда ем нормально! А вот ты... Столас прищуривается. – Так куда мы идём сегодня? Блиц сцепляет руки в замок и нервно улыбается. – Скоро узнаешь. – Ты нервничаешь! – Столас подаётся вперёд, – Так сильно, что даже есть не можешь! Блиц, что-то случилось? – раздражение сменяется волнением, и Блиц тут же хватает его за руки. – Нет! Всё хорошо, правда! – Почему ты тогда так нервничаешь? – Это... – он гладит запястья Столаса большими пальцами, и хвост его тревожно дёргается туда-сюда, – Потому что... потому что нервничаю, окей?! Но всё хорошо. Столас издаёт недоуменный птичий звук, а Блиц настойчиво толкает к нему тарелку. – Доедай и пойдём. И узнаешь всё. А я ëбнусь от нервов. – Да что ты там придумал такое?.. – Я люблю тебя. Он целует тыльную сторону его не занятой печеньем руки. – Помни об этом. ~ – Столс, ты собрался? – Да, секунду! – Столас поправляет пальцем чуть поплывшую подводку и глубоко вздыхает своему отражению. Зачем он вообще марафет наводит? Блиц просто сказал переодеться в то, в чем ему будет удобнее всего. Но демон чувствовал, что происходит что-то очень важное, и ему хотелось... чувствовать себя уверенно настолько, насколько возможно... – О... – Блиц смотрит на него немного ошарашенно, – Вау. – Я буквально в той же одежде, в которой был сегодня весь день, – улыбается Столас, снимая с крючка недавно приобретённый светло-бежевый пиджак, – Ну, не весь, до того, как домой вернулись. – Да, но... Не знаю, ты что-то сделал с перьями? – игриво скалится Блиц и накидывает на плечи кожанку. – Может быть, – задорная улыбка Блица вдруг становится нервной, он подходит к Столасу и берёт его за руку, явно старательно подбирая слова. Столас терпеливо ждёт, от тревоги внутри поднимается неприятный тремор. – Столас, мы сейчас отправимся кое-куда, – говорит он наконец, поднимая взгляд, – Если честно, у меня были мысли отвести тебя туда ещё в самые первые дни после суда, когда ты стал жить с нами. Но ты... ты был не готов. И... Я не знал, как... И надо ли... Но сейчас, мне кажется, ты готов и тебе это нужно. Ну, или просто понравится. Блять. Или это будет охуеть какой проëб. Я реально не знаю, стоит ли это делать. Бля-ять. Может не стоит... – Блиц, – Столас начал реально нервничать, а Блиц решительно смотрит на него снизу вверх. – Я люблю тебя. Закрой глаза. Столас слушается. – Не подглядывай, ладно? Открывай, когда скажу. Он нервно сглатывает и кивает. Раздаётся звук открытия портала. У Столаса кружится голова. Куда они идут? Что же там такое? Почему Блиц так боится?.. – Не бойся, тут негде запнуться, идем. Тепло и духота квартиры сменяются прохладным ветерком и свежим запахом каких-то трав, свет лампы сквозь веки – темнотой. Портал за их спинами закрывается. Здесь было так невероятно тихо... Столас забыл, что так вообще бывает, ведь Имп-сити шумит двадцать четыре на семь. Под ногами – определённо влажная трава. Кажется, ничего плохого, они где-то на природе... Почему Блиц так нервничает? – Л-ладно... Мы здесь. Можешь открыть глаза. Столас открывает все четыре и сразу начинает активно моргать, потому что кажется, что в них странно рябит. Но нет, просто перед ним звёздное небо. Голова кружится опять, с непривычки: они стоят посреди огромного поля, простирающегося на многие мили во все стороны, кроме одной, позади – совсем неподалёку начинался редкий лес; звёзд так много, бесконечно много, и они такие яркие, даже у самого горизонта, и несмотря на то, как они далеко, кажется, что они слишком близко... Столас бестолково тянет руку к ним. В голове нет ни одной чёткой мысли. – Я знаю, что тебе очень не хватает твоей астро... Этой... Ну, ты понял... Я сразу хотел телепортнуться с тобой в человеческий мир, потому что тут хоть сколько на них смотреть можно, но... Сначала ты буквально с дивана не вставал, потом, когда я заикнулся про созвездия, потому что в сериале про них говорили, ты прямо сказал, что тебе тяжело и ты вообще не хочешь это обсуждать... Ты даже на наше адское небо не смотрел... Я не знал, стоит ли, ведь здесь они так далеко... Я помню, ты рассказывал, что можешь оказаться прямо... там, – Блиц завороженно смотрит на бесчисленные скопления звёзд над ними, – То есть, ты и делал это постоянно, и... Надо ли тебе смотреть на них отсюда, разве так не будет лишь больнее? Но потом ты эту блузку в магазине надел и был такой счастливый... Сказал, что скучаешь по космосу... Я решил рискнуть. Блиц взволнованно сжимает его руку своими обеими. – Столас? Столас молчит, продолжая скользить взглядом по перемигивающимся миллионам огоньков. Их так много и они такие яркие и цветные, сердце колотится отчаянно сильно, дышать тяжело, они так далеки и недосягаемы, его лучшие друзья, его неизменная поддержка, его свет... Его свет. Он смотрит на Блица. Теперь в его глазах действительно отражались мириады звёзд с неба, но Столас видел не их, а те, которые существовали только в Блице, только в его взгляде, когда... когда он смотрел на Столаса. – Тебе нравится? – неуверенно говорит Блиц, пока его хвост мотается из стороны в сторону как бешеный. – Нравится, – шепчет Столас, опускаясь на колени. Расписной купол над ними сияет так ярко, что здесь совсем не темно, несмотря на глубокую ночь. Он даже видит румянец на щеках Блица, когда кладёт на них ладони. – Фух, правда? Как же я нахуй боялся, что ошибаюсь... – он с облегчением смеётся и начинает тараторить, – Я долго искал место, которое будет подальше от любых источников света, и чтобы обзор хороший, как здесь, и Мокс ещё сказал, что в разных точках планеты видимость будет разная, и ещё надо было, чтоб людей не было рядом или местной живности, ну и, вообще, чтоб... симпатично было... – Блиц смущённо закусывает губу, пока Столас гладит его лицо, – видишь, тут цветы везде... я листал твой справочник, они называются полевые... – Всё верно. Полевые. Блиц сдвигает чуть пушащиеся от влажности в воздухе пёрышки с его лба. – Я люблю тебя. – Знаю, – отвечает Столас, задыхаясь от нежности. За последние месяцы он через что только ни прошёл, в каких только лабиринтах сомнений ни плутал, какие только чувства ни пропустили его через свою мясорубку, но сейчас всё словно встало на свои места! Он чувствовал себя целым! Даже Октавия, его милая звёздочка, кажется, начала понемногу оттаивать, и он обязательно достучится до неё! Блиц смотрит на него ошалело, хватает за щеки. – Повтори? – Знаю, что любишь, – шепчет Столас. – Ты мне веришь? – Верю. – Блять, реально, что ли, план сработал?.. – говорит Блиц удивленно, а Столас смеётся. – Так ты на это всë-таки не рассчитывал? – Конечно, рассчитывал! Но... – Я могу притвориться, что не поверил. Так и быть. Погоняю тебя ещё пару месяцев. – Что-о?! Зачем, если!.. Столас!.. Столас, состроив вредную мину, оттолкнул его от себя и покачал пальцем. – Блиц, я не верю, что ты меня любишь. Потому что не верю. Не знаю, как ты будешь меня убеждать, но это не моя забота. – Ты же просто угараешь надо мной! – Блиц прыгает на него, опрокидывая в траву, и прижимает руки к земле, – Вообще-то, я из-за этого пиздец как нервничал! Зачем ты так! Я сам от себя в ахуе, все эти чувства и признания, а ты... Я люблю тебя! – говорит он громко и твёрдо, и Столас прекращает хихикать, – Я люблю тебя! Столас, я люблю тебя! Столас Гоэтия, или сейчас не Гоэтия, я, Блиц Баксо, о не произносится, уебок, мудак, похеривший не одну жизнь, включая свою, в глубоком ахуе от того, что могу чувствовать что-то такое, люблю тебя! И эта любовь помогла мне перестать быть этим мудаком... пытаться перестать. Окружающие говорят, что получается. Я не знаю. Но я люблю тебя! И пока ты счастлив, я буду делать то, что делаю! Столас ошеломленно смотрит на него, сверкающего ярче всех звёзд вокруг. – Я люблю тебя! – Я тебя тоже. Блиц молчит. Наклоняется к нему, смотрит в глаза, где кровавый цвет почти скрылся за зрачками. – Я тоже люблю тебя, – Столас резко переворачивает их, и капли росы с высоких стеблей окропляют их с ног до головы, – Неужели не веришь? – Верю, – хрипло отвечает Блиц, зарываясь пальцами в перья на голове. – Ну, смотри, а то, если что, я знаю одну рабочую методику... – Я не откажусь от того, чтобы испытать её, в любом случае. – Что ж, она занимает один день, начинать надо бы с утра... но давай начнём сейчас. Столас ласково проводит пальцами по его вискам. – Блиц, я люблю тебя. Блиц дрожаще выдыхает и целует его, торопливо, сильно, горячо. Бесконтрольно. Отчаянно. Как будто это закончится в любой момент... Столас успокаивающе гладит его по спине под курткой, хотя сам трясется от переизбытка эмоций. Острые зубы кусают его за шею, плечо, руки сминают бёдра, и они вновь перекатываются. Блиц усаживается ему на живот, загнанно дыша. – Красивый, – шепчет Столас, смотря на него, возвышающегося над ним на фоне звёздного неба с соцветиями полевых трав по бокам. Гребанное искусство. – Я-то? – Блиц фыркает, – Не издевайся. – Как будто ты не знаешь, что привлекателен, – Столас стягивает с него куртку и кончиками пальцев очерчивает подтянутый торс. – Н-не настолько... – Блиц откровенно стонет, когда пальцы ныряют под водолазку, и тут же неловко прижимает запястье ко рту. – Чушь, – Столас приподнимается и отводит руку от его лица, – Ты красивый. – Это ты красивый. Столасу не дают ответить. Они целуются снова и снова, Блиц крепко сжимает его бёдра своими, стаскивает пиджак, и всё же позволяет шептать безостановочные комплименты и безбожно смущается, сходя с ума от того, чего почти всю сознательную жизнь изо всех сил избегал. – Я люблю тебя, – говорит Столас и, что называется, приехали. – М-м-может обратно? Или давай п-посмотрим ещё немного и пойдём? Покажешь мне созве... – Звезды никуда не денутся, – безмятежно произносит он и задирает водолазку, скатываясь ладонью по горячей коже до ремня. – С-с-столас... – М? – Я люблю тебя, – Блиц целует его в лоб и настойчиво заглядывает в глаза, – Не надо торопиться. – Ты думаешь, если мы трахнемся, я передумаю? – Столас ехидно улыбается. – Блять, не думаю! – Зачем тогда эти игры в благородство? – Это не игры, – возмущённо говорит Блиц, и вдруг резко грустнеет. Столас встревоженно заставляет его посмотреть на себя, положив ладонь на щеку, – Все наши... проблемы... всë из-за секса. Я не хочу, чтобы... – он замолкает и нервно оплетает хвостом ногу Столаса. – Ты думаешь, что если мы опять будем спать, то... но, Блиц, сейчас же всё совсем не так, – Столас мягко улыбается, ласково клюнув его в уголок губ, – Как мы можем вернуться к тому, что было, вот скажи мне? – Не знаю я, блять... Не вернуться, но чувствовать себя не очень... – Если ты не хочешь, – твёрдо говорит Столас, – я, конечно, заставлять не буду. Этот пиздец остался в прошлом. Слышишь? Блиц кивает. – Блиц? – Что? – Я люблю тебя. Блиц прыскает и заливается хохотом, крепко обнимая его. – Я тоже люблю тебя, – бес вдруг хищно выгибается и проводит кончиком хвоста от ключиц Столаса до его подбородка, – Я знаю, в чем решение. Столас тяжело сглатывает. – В чем?.. – Мы будем не трахаться. Он влажно целует его и широко улыбается. – Мы будем заниматься любовью. Глаза Столаса вспыхивают ярким алым пламенем. – А решение это актуально только на сегодня? – Актуально навсегда. – Как возбуждающе... – Столас помогает стащить с себя рубашку и шумно дышит, когда чувствует поцелуи на животе. – Я люблю тебя. Он пытается сдерживать свои стоны, потому что ему нравится слушать тяжелое дыхание Блица, но не получается. Бедра обжигает прохлада. Штаны и бельё Столаса приземляются где-то неподалёку и он всхлипывает, когда его ноги раздвигают, но не жёстко и требовательно, как раньше, а медленно и осторожно, мягко кусая рядом с пахом. – Пиздец, я словно первооткрыватель неизведанных земель... Ну, в смысле, первый раз так делаю... С толком и расстановкой. И мне нравится, – Блиц зубасто улыбается и чмокает его прямо туда. Столас крупно вздрагивает и невольно прячется за ладонями, – Не прячься, птичка... Я хочу смотреть на тебя, пока... – гортанный стон с каким-то чирикающим призвуком вырывается из Столаса, и Блиц восхищённо смотрит на него, чуть отстраняясь, – ...делаю тебе хорошо. Столас кивает, убирая руки с лица, и не понимает, куда их деть. Каждое движение ощущается таким неловким, словно у него реально первый раз, хотя... но ведь это и правда первый раз... первый раз по взаимной любви. Блиц перехватывает его дрожащие руки и укладывает себе на рога. Столас задерживает дыхание. Блиц никогда... ему не нравилось, когда Столас брал его за рога во время секса. Столас, правда, всё равно так делал поначалу, ему ведь так хотелось той грубости и жёсткости, которую бес мог ему дать, и он нарочно делал то, что могло разъярить его... Мысль о том, как он раньше беззаботно тушил сигареты об эти рога, укалывает Столаса в самое сердце, и он ласково гладит их, пытаясь осознать гигантский путь, который они двое прошли. Блиц углубляет свои поцелуи и Столас сдавленно вскрикивает, хватаясь за рога, но тут же выпускает их и растерянно зарывается пальцами в перья на груди. – Всё в порядке, – Блиц кладёт их на прежнее место, – Держись за них. – А т-тебе не неприятно?.. – Дурашка, а зачем я тебя прошу это делать тогда? – Блиц сворачивает куртку в рулон и подсовывает Столасу под поясницу, трётся щекой о внутреннюю часть бедра и тихо говорит, – Мне приятно. Держись покрепче. О, Столас держится. Пальцы до одури сжимаются на рогах так, что немеют, его выгибает болезненной дугой, лёгкие сводит судорогой от нехватки дыхания. Слезы удовольствия текут из широко распахнутых глаз, легионы звезд перемигиваются безостановочным нестройным ансамблем перед ним, в голове звенит, сердце выламывает рёбра. Влажные звуки мешаются с шелестом трав и тянучими стонами. – Блиц... – всхлипывает он отчаянно, когда его язык оказывается ещё глубже. Блиц смотрит пьяно, жрет его глазами. Бесовский хвост крепко оплетает пернатый. Пальцы вжимаются в мягкие бёдра, из горла вырывается мурлыканье. – Я люблю тебя. Звезды превращаются в смазанные цветные пятна, Столас не понимает, как справиться с этим, это слишком, не бывает так хорошо, не может быть, куда ему деться, что делать, он ничего не соображает, движется быстро навстречу этому горячему и нежному, то ли кричит, то ли стонет, то ли рычит, то ли ухает, вскидывает бёдра и кончает, продолжая цепляться за рога дьявольской хваткой. Его трясёт, зрение никак не хочет возвращаться в фокус, он не чувствует пальцев. Аккуратно, один за другим их разгибают и медленно разминают, пока они жгуче горят от хлынувшей обратно крови. Его целуют в низ живота, вытирают чем-то шуршащим и мягким, чем-то накрывают и приятной тяжестью наваливаются сверху. Реальность собирается обратно по кусочкам всё быстрее. Столас приподнимает голову и смотрит на Блица, лежащего у него на груди. – Ты охуенен, – говорит Блиц восхищённо, вытирая салфеткой с его лица потекшую из-за слез подводку, – Прекрасен. Охуеть. Я люблю тебя. Столас качает головой, не в силах выдавить ни звука, и тянется за поцелуем. Непривычный вкус... – Дальше, – коротко говорит Столас и трётся клювом о кадык озадаченно приподнявшего брови Блица. – Дальше?.. – Дальше, – он кивает и расстегивает чужой ремень. – Так, ну-ка притормози, – Блиц пытается отодвинуться, но Столасу удаётся опрокинуть его на спину и прижать собой к земле, – Столс!.. – Ты не хочешь?.. – Столаса шатает, словно от выпивки, глаза ещё блестят от слез, и Блиц в бессилии взмахивает руками. – Аргх! Не делай такой вид! У меня сердце разрывается! – Но ты не хочешь со мной... – Ну ты идиот или что, а? – Блиц хватает его руку и прижимает к своему паху, с коротким стоном закусив губу, – Конечно, хочу, блять... – Столас гладит его стояк сквозь штаны, прикусывает кожу на шее, – Стола-ас... – Что ты ломаешься тогда, – раздражённо выдыхает тот, покрывая поцелуями грудную клетку и резко вжикая молнией. – Резинки у меня нет, ясно? – Блиц хватается за его плечи, тяжело хватая воздух ртом. – Секс – это не только про вставить кое-что кое-куда, ты в курсе? Блиц сглатывает под его дурманящим взглядом полуприкрытых глаз и мычит, с силой сжав зубы, когда длинные пальцы стягивают с него бельё. – В курсе, не умничай. Н-но ты устал... – Почему ты так отчаянно не позволяешь мне сделать тебе хорошо?! – Столас кусает его за щеку и ласково двигает рукой. – Н-не... я... С-с-столас... – Только рукой. Хорошо? – Н-н-нгх! – Твоя очередь раздвинуть ножки... Вот так... – Столас целует его, заставляя разомкнуть губы, проглатывает вырвавшийся стон и тихо воркует, успокаивающе поглаживая щеку свободной рукой, – Хороший мальчик... Перестань заглушать себя, – он мягко оттягивает руки Блица от его рта снова и снова и настойчиво смотрит в широко распахнутые глаза, – Умница... Всхлип. – Мы с тобой не только невротики, но ещё и плаксы, – нежно говорит Столас, утирая клювом первую сорвавшуюся слезу, – Хватит, не прячься. Я ведь не прятался? Хотя так хотелось сначала, но потом... уже совсем не хотелось... – он давит пальцем на губы, закушенные до крови, умоляюще глядя в глаза, – Я схожу с ума. Ты такой красивый. Тебе так хорошо. Ты так старался донести до меня свои чувства, почему же останавливаешься сейчас? – Мне страшно... – признается Блиц шёпотом и неловко, стыдливо, застенчиво стонет, словно... словно для него это тоже первый раз. Нутро Столаса крутит сальто-мортале и он ласково цепляет клювом губы напротив, – Я не заслужил. Рука замедляется, давит, ускоряется. – Для меня, ты всего заслуживаешь. Всей чертовой Вселенной, – шепчет Столас, жадно вслушиваясь в каждый дрожащий стон, – Я люблю тебя. Блиц заканчивает, вцепившись в его плечи изо всех сил, оставляя меж перьев царапины. Столас подтаскивает свой пиджак, в кармане которого были салфетки из ресторана, вытирает их обоих и ложится рядом, накидывая сверху и пиджак, и куртку. Они смотрят на звезды, переплетя пальцы. Столас называет созвездия, одно за другим, рассказывает о самых ярких звездах, о том, почему Млечный Путь – Млечный, о том, что где-то там есть все ответы на все вопросы. Блиц слушает его внимательно, старательно чертит взглядом по небу созвездие за созвездием, просит подобрать ему книгу по астрономии для начинающих и сочиняет тупые шутки про названия светил. Столас смеётся. И прямо сейчас, нет ничего важнее этого. ~ – М-м-может правда д-домой? Уже реально х-холодно... – Да, конечно, – Столас делает последнюю пометку в блокноте, за которым Блиц с час назад сгонял через портал, и с горькой улыбкой проводит рукой по исписанным листам. Блиц нервно топчется рядом. – Всё в порядке, – говорит Столас, заметив его напряжённый вид и благодарно улыбается, – Это лучше, чем ничего. И даже лучше в некоторых аспектах. – Да ну? Это в каких? – Блиц подаёт ему руку, помогая встать, и они оба смотрят несколько мгновений на сияющий небосвод, прежде чем отвернуться в сторону темнеющего леса. – Сейчас я могу изучать небо с точки зрения людей. Эти ограничения... заставляют думать, изворачиваться, изобретать, – они одновременно шагают в портал и вздрагивают от мгновенно окутавшего тепла, – У меня даже азарт просыпается, – Блиц внимательно вглядывается в него и облегченно выдыхает, не заметив деланой бравады. – И правда. Кажешься заинтересованным. – Вызов самому себе. Кто знает, вдруг я и правда открою что-то неожиданное... Столас воодушевленно добавляет какую-то заметку в блокнот и потягивается. – М-м, Блиц... – Чего? – оборачивается тот, с только что стянутой водолазкой в руках. – Хорошо выглядишь, – с дурацкой улыбкой заигрывает Столас, оперевшись о спинку дивана локтями, и Блиц еле сдерживает смешок. – Это я ещё штаны не снял, – скалится он обольстительно и расстегивает молнию. – Вы чего там делаете? – раздается недовольный голос Луны и Блиц аж подпрыгивает, пока Столас хихикает в кулак. – Ничего, Луни! Только вернулись! – Ну-ну... – Блять, где мои шорты?.. – Блиц находит их в руке так же полураздетого Столаса и делает глубокий долгий вдох, – Столас, чего ты делаешь. Глупая птица. – Сам ты глупый, – вскидывает брови Столас и задирает руку с шортами вверх, – Будешь обзываться, штаны не получишь. – Ты ведь меня на секс разводишь! – Фу, Блиц, как некрасиво. Блиц запрыгивает на него, вырывает шорты из руки, крепко целует, прижимаясь грудной клеткой к любимым перьям, и серьёзно обещает: – Когда Луны не будет дома, я тебя выебу. Много раз подряд. Понял? – Выебешь?.. – с наигранным сомнением произносит Столас, а Блиц нежно улыбается. – С любовью. Столас фыркает. – Только если я тоже выебу тебя. С любовью. – Ха, не знаю, не знаю... – когти Столаса цепляют его соски, и Блиц судорожно сглатывает, – Ладно, знаю. Да. – Что да? – Ты тоже. Столас не мучает его ещё больше, принимая такой ответ, и сам натягивает на него футболку, когда из комнаты Луны слышатся шаги. – Как прогулка? Или че там было у вас, – спрашивает она с зевком, перешагивая раскиданную одежду по полу. – Превосходно, – говорит Столас довольно, – Это было прекрасно. Всë. – Ок. Круто. Ты чего?.. – с недоумением обращается она к Блицу, наткнувшись на него взглядом, – Че это с ним? – спрашивает она уже Столаса, когда отец стремительно уходит в ванную. – Смущается. Гончая озадаченно поджимает губы, а потом пожимает плечами. – Блиц такой странный иногда. – Ну... сейчас это не странно, поверь. – Ладно, верю, избавь меня от подробностей, – её передёргивает, – И не смейте тут... – К-конечно, – перебивает её Столас, чуть покраснев, – Прости, что разбудили... – Всё норм, мне всё равно воды надо было взять. Ну, до утра. – Ага... – Столас неловко трет затылок, поражаясь спокойствию Луны. Если бы только Вия так же могла отнестись к... "Ну, не после всего, что я натворил, " – тут же одергивает он себя, угрюмо уставившись в пол, и мотает головой, – "Так, ну-ка перестань. Она всё поймёт. Я верну её доверие". – Луни уже ушла?.. Блять, вот почему я стал такой... Столс? – Всё хорошо. Пойдём спать? – Даже не знаю, – Блиц прыжком садится на стол и хитро прищуривается на него, – Вообще-то, моя гениальная методика требует ровно одного дня. – Но цель уже достигнута, разве нет? – А вдруг нет? Вдруг не до конца? Не, нужно следовать плану. – И что, ты не дашь мне спать до рассвета? – скрещивает руки Столас и закатывает глаза на уверенное "Да", – А работа? – Хуй с работой. Заказов мало, мы сейчас не берём всё подряд, приду к полудню. А ты можешь вообще не ходить, ты все бумажки пока что сделал, – Блиц грациозно предлагает ему руку и ведёт к дивану, – Так что давай смотреть тупые сериалы ночного эфира. – Как скажешь, дорогой. – Я люблю тебя. – Я тебя тоже. ~ Столас изо всех сил пытается справиться с очередным зевком, но это тщетно, так что он отчаянно зевает, потягиваясь до хруста. Огромная куча эмоциональных (и физических...) потрясений за всего один день неплохо вымотала его. Честно говоря, он был готов рухнуть на диван спать ещё после работы с растениями, когда Блиц с Луной собрали стеллаж, а сколько всего случилось ещё после этого... Конечно же, Столас не был виноват, что его нещадно рубило на корню. – Стола-ас, ну не спи, – Блиц зевает вслед за ним и очерчивает кончиком хвоста его подбородок, – Я люблю тебя. Столас согласно ухает и медленно моргает, лениво поглаживая острые шипы. – Неужели это правда, – едва слышно шепчет Блиц, вопреки напирающему сну глядя на него широко раскрытыми глазами, и Столас вопросительно поднимает брови. Блиц мотает головой и утыкается лицом ему в грудь. – Ну уж нет, говори. Бли-иц. – Это... – Что? – Это, – Блиц обводит жестом их обоих, скользит пальцами по руке Столаса, которой тот мягко гладит его по спине. – Боюсь, тебе следует быть более конкретным, дорогой, – хитро говорит Столас, а Блиц сначала недовольно косится на него, но затем вздыхает и прижимается ближе. – Ты. Вместе со мной. На моём диване в моей раздолбанной, родной хате. Трогаешь меня так... После всего, что было, – совсем тихо заканчивает он, так, что слова почти невозможно разобрать. Столас съезжает по подушке ниже и целует его в лоб. – Целуешь меня – так... – Блиц... – Смотришь на меня – вот так, – Блиц гладит его щеку, – Мне так жаль. – Мне тоже, – Столас подставляется под касания, ласково щурится, упрямо не позволяя глазам закрыться, – Прости меня. За всё. – Прости меня. За всё, – эхом произносит Блиц, и они оба кивают, – Я люблю тебя. – Я тебя тоже. – Охуеть... Столас смеётся. – Согласен. – Вот оно как... Оказывается... – Блиц обвивает хвостом его ногу и, против воли, в очередной раз зевает. – Да... Я не знал, что будет... вот так. – Разочарован? – Нет, – Столас накрывает их одеялом и выключает телевизор, где началась первая новостная сводка нового дня, – Я счастлив, Блиц. Блиц восхищённо смотрит на него. – Охуеть, – выдаёт он снова, и Столас снова смеётся, – Блять, то есть, в том смысле, как это круто. Слышать это от тебя. В смысле, как это приятно. Или?.. Сука, почему, блять, так сложно... – Потому что ты сутки не спал, – Столас понижает голос и говорит ему прямо в губы, – И, потому что... это и правда сложно. Безумно. Двадцать четыре часа назад, я не верил в то, что меня искренне любят, а сейчас... я верю. Легкомысленно так быстро менять свои воззрения, разве нет? – Да нихуя, – Блиц коротко целует его, – Ты здесь без малого три месяца. Считай, всё это время велась работа по принятию тобой моих чувств. – Пожалуй, – жаркое, нежное тепло окутывает Столаса со всех сторон, внутри и снаружи – наверное, он ещё никогда прежде, за всю свою жизнь, не чувствовал себя в большей безопасности, чем сейчас. – Я люблю тебя, – Блиц приподнимается, чтобы взглянуть на часы, – Что ж, вроде, всë. Столас печально вздыхает. – Ты чего?.. – А что? Мне, может, понравилось, – говорит Столас игриво и прячет улыбку за краем одеяла, – А теперь – когда я от тебя в следующий раз услышу эти прекрасные три слова, м? – Прямо сейчас, – Блиц сдергивает с него одеяло и обхватывает лицо руками, – Я люблю тебя. Люблю. Люблю тебя. Столас хихикает, но в животе сладко тянет, и сердце взволнованно колотится. – Я никогда не прекращу говорить тебе об этом. Понял? – Да, – Столас физически чувствует, как проваливается в сон, и из последних сил целует Блица, – Я люблю тебя. – Охуенно... Скажешь мне завтра об этом ещё пару тысяч раз? – Конечно, милый... – Спи, птичка. Люблю тебя. ~ – Подъем! – Луна длинно зевает и устало опирается о спинку дивана, – Черт, нихера не выспалась... – она улыбается, глядя на спящих перед собой, и тут же закатывает глаза – до чего докатилась... – Всё это очень мило, конечно, но пора на работу... Блиц! – повышает она голос и трясёт диван пару раз, – Столас! Блиц что-то мямлит и зарывается в перья. – Блять, БЛИЦ! – Чт... М-м... Лу-уни?.. – он приподнимает голову, не открывая глаз, – Что т-такое?.. – Почти девять утра, вот что. – А-а-а... Да похуй... – В смысле похуй?! – возмущённо взмахивает руками Луна и неверяще смотрит на безмятежное, почти спящее лицо, – Эм, работа? Заказы? Деньги?! Блиц! – Всё хорошо, Луни... Она уже собирается перевернуть диван и высказать папане всё, что думает о его бизнес-стратегии, но вдруг задумывается. – Вы реально один день не спали? – догадывается она, вспоминая вчерашний дурдом и глядя на то, насколько крепко спит Столас, который в это время обычно уже бодрствовал и делал им всем чай или кофе. – Угу... – Блиц падает обратно на подушку и трётся лбом о бок Столаса. Луна быстро отводит взгляд в сторону, – Приду в обед... Ты тоже, если хочешь... – Э-э, ладно... "Придурки", – думает она беззлобно, и всë-таки смотрит ещё раз. Как бы стрёмно ей ни было это осознавать, но на них двоих было смотреть... спокойно... Что-то из разряда, типа... "Вот, как оно должно быть". Она фыркает, подтягивает сползшее одеяло и задергивает шторы плотнее. Ебанутая семейка у них. Может, если Октавия к ним присоединится, будет не так ебануто?.. Луна вспоминает о всех приколдесах принцессы и живо представляет их гипотетический дуэт с Блицем. ...Будет пиздец как ебануто. .....И Луна с нетерпением ждёт этого. Только не признается в этом ни за что. ~ Столас просыпается легко, без привычного жжения в глазах и преждевременного чувства усталости. В его руках – Блиц. На этот раз, осознать произошедшее почему-то легче. Блиц действительно сумел растопить его ледяную стену сомнений, обид и страхов... Но всё равно, всё это слишком сильно смахивало на ванильный фанфик, так что Столас невольно напрягся, ожидая подставы. Но... Ничего не случается. Блиц и дальше сопит в его объятиях, прижимается ближе, привычным движением зарываясь в перья на груди. Столас по-прежнему здесь, в его квартире, с ним вместе, на его (их) диване, в его растянутой футболке и своих шортах, купленных в эконом-маркете. И Октавия, его милая дочка, по-прежнему не с ним, где-то далеко, обозленная и обиженная... этому в фанфике мечты точно места не было. Столас тяжело вздыхает, но тепло мурлыкнувшего что-то сквозь сон Блица возвращает его в реальность, и становится легче. Всё наладится. Они помирятся. Обязательно... Будить Блица ему не хочется, но тот будет точно недоволен, если проспит весь рабочий день, так что Столас мягко гладит его по щеке, пока он не начинает с трудом моргать. – Блиц. – Что?.. – Я люблю тебя. Блиц заползает на него, укладывая голову на грудь, и мечтательно вздыхает. – Класс... Столас хихикает. – Люблю. – Да-а-а... – Я люблю тебя. – Охуенно... Он чмокает Столаса в шею и довольно вздрагивает, когда длинные пальцы проходятся по его хвосту. – Я тоже люблю тебя. Помнишь об этом? – Помню. – Блять, не хочу никуда идти... – Блиц страдальчески мычит и крепко оплетает себя и Столаса хвостом. – Ты ведь любишь свою работу, – Столас гладит его по голове меж шипами. – Да чет уже не уверен, если честно... Старею, что ли... – Блиц задумчиво поджимает губы. – Поменять свою специальность никогда не поздно... У вас есть этот выбор. – У тебя тоже. – Ты прав. Тогда... я, за своим адским боссом... – Столас поддевает его подбородок пальцем и тепло улыбается, – отправлюсь хоть куда. Блиц завороженно смотрит на него. – Горячо... Не смейся, это правда заводит... – Я тут о возвышенных чувствах, значит, а ты... – Именно потому и заводит, что возвышенное, – Блиц трётся щекой о его ладонь, – Это же ты. А я люблю тебя. – Ты прав, – шепчет Столас, – горячо. Из комнаты Луны доносится копошение. – Луни тоже уже не спит... – Блиц потягивается, – Слушай, может, и правда, нахуй это всё... Столько проблем от этих прыжков к людям... – Мокси что-то говорил о телохранительстве... – Точно! Станем элитными секьюрити. Ха, от киллеров к телохранителям. Даже не знаю, стыдиться этого или гордиться... – Определённо второе, – Столас целует его в лоб, – Не волнуйся, торопиться необязательно. И бумажки все я сделаю, и пиар-менеджментом займусь. – Мой герой, – с восторгом произносит Блиц и тянется к клюву, но в последний момент целует чуть ниже, – Блять, пойду зубы чистить... – Утр... Дня? – Луна лениво плетётся на кухню, – Ну нихера не выспалась... Столас ставит чайник и задумчиво смотрит на её лапы. – Болят? – Че? А... – она раскрывает ладонь и осматривает загрубевшие подушечки пальцев, – Норм. Ерунда. Кстати, послушаешь меня сегодня? Мне кажется, я неправильно беру эти... ну, пальцы ставить... как её... – Аппликатура? – Да, оно! Ну, так?.. – Конечно, Луна. – Круто, – она делает глоток чая и пристально смотрит на Столаса. – Ч-что?.. – А тебе не в напряг? – спрашивает она наигранно равнодушно, отводя взгляд, и ему почему-то хочется рассмеяться... по-доброму. Пусть и приёмная, но она и правда дочь Блица. – Конечно, нет, дорогая. Мне нравится то, что я могу научить чему-то... Особенно музыке, – он неловко ерошит перья на затылке, – И мне нравится проводить время с тобой. Это странно звучит, да? Луна кивает. – Жутко. Столас кивает. – Меня удручает это иногда. Наш мир... – он тоскливо помешивает свой чай, – настолько гнилой, что в первую очередь мы думаем о всяком дерьме. – Да нахуй. Не парься. Я так-то не всерьёз... Про то, что жутко, – она открывает пачку печенья, – Тебе же нравится с Милли и Мокси общаться? Я такой же друг, как и они. – Спасибо. Она неловко кивает. – А Вия хорошо играет? – Да. – Надо будет попросить её показать мне... – Луна осекается, округлив глаза. – Да?.. – Столас недоуменно смотрит на неё, – Что такое? – Н-ничего... – Попросить её?.. – Столас складывает руки на груди и хмурится, – Ты о чем вообще? – Да ни о чем. Чего прицепился? Пф, – Луна быстро запихивает оставшееся печенье в рот и встаёт из-за стола, – Она же придёт, рано или поздно? Я думаю. Вот, попрошу поучить меня. – Ну да... – подозрительно щурится Столас и тоже встаёт, – Что же ты так нервничаешь тогда? – Да не нервничаю я! – Ванная свободна! А вы чего делаете? – Блиц, с полотенцем на шее, замирает у кухни. – Твой парень до меня докапывается! – Я не "докапываюсь". Я хочу узнать, что... – Всё, отстань! – Если ты что-то знаешь про... – Нихуя я не знаю! – Луна коротко рычит. – Луни, что... – Ничего! Дверь хлопает. – Вы поругались? – тихо спрашивает Блиц с такими глазами, что у Столаса щемит сердце. – Нет. Всё хорошо. Я надеюсь... – он подходит к комнате Луны и пару раз стучит, – Луна, наше занятие сегодня в силе? – Если не будешь доебываться, то да! – Видишь? – Столас наклоняется, чтобы позволить Блицу погладить его щеку, – Всё хорошо. – Ну а что это было тогда? – Мне кажется, она что-то знает про Вию, но не хочет мне говорить... – задумчиво говорит Столас и грустно смотрит куда-то сквозь пространство. Блиц берёт его за руку. – Мы достучимся до неё. – Да. Да, конечно. – Столас. – М? – Я люблю тебя. – Я тебя тоже. – Круто, правда? – Определённо. – Ты такой охуенный в моей футболке, взъерошенный, пахнешь чаем и мной... М-м-м, блять... – Блиц заползает ему на колени, утыкаясь лицом в шею, – Не осуждай меня, но я хочу трахаться прямо сейчас... – Не осуждаю, – Столас тяжело сглатывает, очерчивая кончиками пальцев горячую спину, позвонок за позвонком, – Понимаю. – Ч-черт... – Я пойду с тобой, – шепчет Столас, выгибаясь под его касаниями. – Останься дома, – Блиц целует его в висок, – Отдохни. – Но... – Иначе я нихуя не сделаю. Мы закроемся у меня в кабинете и будем трахаться на столе до заката. – Я бы хотел этого... – Извращенец, – Блиц с хищной улыбкой скользит руками по его плечам. – Ничего извращенского, – Столас дерзко выгибает бровь, – Это классика жанра – секс с начальником на его рабочем столе. Невероятно избитое клише. – С тобой – ничего не избито... – Блиц крепко обнимает его, – Все эти клише или как их там... Я хочу их с тобой... – Взаимно, – Столас обнимает его лицо ладонями и целует, голодно и нежно. – Вы че затихли? – громко спрашивает Луна из-за двери, тем самым поступив мудро. – Ебанный свет, Люцифер, какая она молодец, что предупреждает нас... – Да... – Столас помогает Блицу слезть с себя и громко говорит, постаравшись унять дрожь в голосе, – Всё нормально! Луна настороженно выглядывает из-за двери, уже переодетая, и снова напускает на себя безразличный вид. – Мы идём на работу или че? – Да, Луни, секунду... Оденусь... Луна молчит, но у неё на лице всё написано. Столасу только и остаётся прятать лицо и кусать клюв, чтобы не засмеяться. ~ – Мы дома, сучка! – Прости? – Столас скрещивает руки на груди, склоняет голову вбок и выгибает бровь – словом, выразительно демонстрирует возмущение. Весьма по-сучьи, кстати. – Да не ты, это, ну... как его... для красоты? Столас вопросительно чирикает. – Это как "блять"! Или "блин"! – Блиц беспомощно всплескивает руками, – Ну теперь понял? Птичка, я же... – Вау, Блиц, – презрительно цедит Луна, глядя на него с жалостью, но хлопает по плечу в качестве поддержки, пока Столас продолжает строить недовольный вид и изо всех сил сдерживает смех, – Я первая в ванную, кстати. – О, точно... Сложный заказ? – Столас окидывает их обоих, уделанных с ног до головы в крови, изучающим взглядом, и трет бордовое пятнышко на лице Блица, но оно совсем не оттирается. – Всё засохло уже нахуй... – Блиц тянется за его рукой, – Да не, норм... Просто неаккуратно сработали... – Хм, – Столас стягивает с него многострадальный плащ, с искренним сильным любопытством задумываясь о том, из чего, во имя Люцифера, была сделана эта шмотка, что до сих пор, после всех безумных приключений своего владельца и миллиона стирок, не развалилась на волокна. Но от размышлений его отвлекает рука, неловко дергающая за край рубашки. – Так ты, это... Не обижаешься на "сучку"?.. И Столас позволяет себе громко рассмеяться. – Чего ты ржешь?! – Конечно, не обижаюсь, милый... – Столас наклоняется и потирается клювом о его лоб, – Моя дорогая "сучка". – А вот сейчас ты реально как сука себя ведешь. – Кажется, кто-то упоминал, что его это заводит... – О да, сука, ещё как... Столас опускается на колени, млеет тянуче и сладко от того, как Блиц на него смотрит, как обвивает хвостом и руками медленно и крепко, как спрашивает разрешения одними глазами и спешно прижимается к губам, получив кивок. Он пахнет железом, пылью и растворимым кофе. Это пиздец заводит, и Столас думает: "я и правда извращенец..." Но ему совсем не стыдно. – Мы делали это на полу хоть раз? – М-м-м, нет... – Ну да, с твоей огромной охуенной кроватью в этом не было необходимости... Ничего, мы купим. – Кровать? – Дом. У нас будет дом. Я обещаю. А вот это заводит куда мощнее... Столас шумно сглатывает, на глаза неожиданно наворачиваются слезы. – Маленький? – А... ну... хочешь большой?.. – Нет, я хочу маленький. Маленький дом. – Хорошо. У Луны и Вии будут свои комнаты. Луна, конечно, съедет скорее всего, она же... совсем большая уже... – Блиц обнимает его ещё крепче, – Но у неё должен быть дом, куда всегда можно вернуться... И у Октавии тоже... Хоть она будет в вашем дворце жить, наверное, это и есть ее дом... Но всё равно... Столас гладит его по спине, упрямо борясь со слезами. Казалось, если позволить хоть одной вырваться на свободу, он в тот же момент начнёт сильно и уродливо рыдать... а Блиц тут же к нему присоединится. – На кругу Лени. Или Гнева. Хотя нет, нахуй. На Лени спокойнее всего. Многие туда и не суются по этой причине, типа скучно. А я вот впечатлений нахватался уже... – Оу? Хочешь скучной приземленной жизни? – с наигранной насмешкой спрашивает Столас, утерев глаза тыльной стороной ладони. Блиц отстраняется. – Разве жизнь с тобой может быть скучной и приземленной? – говорит он тихо и мягко. – Н-не знаю, это ты мне скажи... – Столас краснеет, завороженно глядя в мерцающие легионами звёзд глаза. – Не может. ...Какая же Луна молодец, что предупреждает их. То ли реально всё понимает, то ли интуиция оберегает её от травмирующих зрелищ... – Я щас выйду скоро! – кричит она из-за двери, и демоны на полу вздрагивают, отрываясь друг от друга. – Дом. Нужен, – переводя дыхание говорит Блиц, выпрямляясь на лежащем Столасе. – Нужен, – согласно кивает тот и сглатывает, когда крепкие руки сжимают его бока, – А прямо сейчас нужно встать. – М-м-м, ебануться... Черт. Блиц чмокает его в живот и одергивает на нём рубашку. Едва они поднимаются на ноги, Луна с грохотом выходит из ванной, выжидает пару секунд и резко поворачивается к ним. Фыркнув, она расслабляется. – Извращенцы. – Чт-?! Луни?.. – Да-да, всё понимаю, пытаюсь не осуждать... Столас, мы играть будем? – О... а... конечно, дорогая, – Столас растерянно переглядывается с нервничающим Блицем, и они ведут содержательный немой диалог посредством всевозможной палитры взглядов и жестов. – Пап. – А?! – они подпрыгивают, когда понимают, что Луна не ушла в комнату, а всё это время смотрела на них. – Отпусти своего парня, он мне позаниматься обещал. Иди отмывайся. – А... да... – Блиц смотрит на Столаса и внезапно густо заливается краской. – Блиц?.. – Да подумал тут... а ты... ну... – он смущённо качает хвостом и трет шею, – Блять, херов хуй... Эм... Дерьмо... – Что такое? – Столас начинает реально нервничать. Блиц делает глубокий вдох, выдерживает паузу и выпаливает: – А т-ты мой парень? – А? – Столас недоуменно моргает и тоже смущается, обхватывая себя руками. – Придурки, – Луна качает головой и уходит к себе. – Ну, мы... – он сглатывает, – Встречаемся? – М-м... – Столас вдруг чувствует себя необычайно легко. Это называют "под кайфом"? – Ну, ты не предлагал... – А, – Блиц пялится на него в каком-то оцепенении, а потом широко-широко улыбается, – Ха, блять! – он вскакивает на стул и берёт его за руки, – Столас, ты... м-м... Нет, подожди... Блять... Столас! Я бы хотел... Э-э... – Да-да? – Столас строит озадаченное лицо, но его выдают подрагивающие уголки губ, – Что бы ты хотел? – Я хочу... Сука! – Блиц притягивает его к себе за руки ближе и привстает на мыски, – Столас, ты будешь моим парнем? – Да. Да, буду, – Столас смеётся и целует его в лоб. – Заебись, – Блиц мурчит, Столас ухает, и эта звуковая смесь охуительнейшим образом заставляет их обоих чувствовать себя ещё счастливее. – Ну и где будет наше первое свидание? – стервозно спрашивает Столас, вопреки интонациям ласково гладя шипы на голове, – Если это будет та паршивая закусочная... – О, детка, какого ты мнения обо мне? – Блиц похабно склабится, но пальцы мягко перебирают пёрышки на затылке, – Я отведу тебя в одно из самых престижных злачных мест... – Ох, боже~ И куда же? – В мою спальню. Столас хрюкает от смеха. – Что? Недостаточно круто для тебя? Детка, ну и запросы... – У тебя нет спальни, – хитро говорит Столас, уняв хохот. – Я что-нибудь придумаю. – Хм... что ж, я подумаю, – он дёргает Блица к себе за ремень, – И ты подумай хорошенько, точно ли сможешь утолить мои запросы должным образом~ Блиц с трудом сглатывает и хрипло шепчет: – Ну, ты мои уже утолил... утоляешь... – Но я ведь ещё ничего не сделал... – Ты смотришь на меня... так, – Блиц обнимает ладонями его лицо, – А это уже дохуя. – И тебе этого достаточно? Блиц мотает головой. – Мне всегда будет мало. – Иди в душ, – шепчет Столас ему в губы и трётся клювом о щеку, прежде чем отстраниться. Из-за двери комнаты доносятся переливы гитары. – Как скажешь, сладкий. Потом сыграете мне, что выучите! – Конечно. ~ Адское небо на круге Гордыни имело мало общего с небом человеческого мира, конечно, но Столас всё равно понемногу учился любить и его тоже. Раньше он на него всё равно что не смотрел, за исключением редких моментов последних лет, когда приближалось полнолуние... Главным образом, для него существовал только космос: отработанным движением открывая очередной портал, принц с готовностью отправлялся на встречу очередным ритуалам и исследованиям. Но теперь он больше не мог оказаться среди моря звёзд. И в человеческий мир так уж часто не побегаешь, так что он завёл привычку всматриваться в кровавое марево, тщетно пытаясь отыскать в нём что-то кроме местных редких блеклых звëзд, злосчастной Луны и далёкого, едва видного Рая... – Хэй, всё в порядке? – Да... Да, – Столас оглядывается на Блица, прикрывающего дверь на балкон, и похлопывает по ступеньке рядом с собой. Блиц приваливается к его боку и осторожно касается пальцем ладони, как бы спрашивая. Столас берёт его за руку и чуть вздрагивает, когда тёплый хвост обнимает за талию. – Полнолуние, – тихо произносит Блиц. – Да... Они молча смотрят на мягкий золотистый свет, пока прохладный ветер заползает под их одежду и ерошит перья Столаса. – Это нормально, что я сейчас чувствую одновременно счастье и... горечь? Блиц сжимает его руку крепче. – Нормально. Я тоже. – Адекватных ассоциаций с Луной у нас больше не будет, да? – ухмыляется Столас. – Пф, ага, конечно. Всё у нас будет, – он пихает его в бок и зубасто улыбается. – Думаешь? – серьёзно спрашивает Столас, глядя на Блица без улыбки, и тот тоже серьëзнеет, твёрдо кивая. – Да. – Хорошо, – он прижимается щекой к одному из рогов, – Мы будем в порядке, – говорит он уверенно, и Блиц обнимает его, тоже обращая взгляд к небу. – Будем. Они сидят так, пока небо не чернеет и от прохлады не начинает пробирать крупная дрожь. Блиц выбирает диск с очередным тупым ромкомом, Столас заваривает чай, и всё... нормально. Даже хорошо. Столасу страшно думать об этом вот так прямо. Это всë правда? И не исчезнет от малейшего неверного движения? Они смотрят кино на диване, под одним пледом, держась за руки, Блиц шутит над каждым вторым кадром, Столас смеётся, они обсуждают завтрашний рабочий день, и всё хорошо. Неужели?.. – Этот был не так ужасен, как прошлый. – Согласен. – Эм-м... Я могу лечь с тобой и сегодня? – Разве у меня есть выбор? – Столас дёргает его к себе, заваливая на диван. – К-конечно есть... – Блиц пыхтит, выпутываясь из его хватки, но тут же крепко обнимает сам. – Тогда я выбираю спать с тобой. – Музыка для моих ушей... – Стыдно, Блици. – Даже и не думал, вообще-то, – Блиц накрывает их одеялом и с наслаждением зарывается в перья, – Я и правда про обычный сон. – Ну, места нам действительно маловато... – Придётся все-таки купить кровать сначала, а потом уже дом... – Для кровати места не найдётся, а вот раскладной диван... – А ты шаришь, – Блиц с приятным удивлением поднимает на него взгляд и присвистывает, – Мой парень такой умный. – Мой парень... – повторяет Столас тихо и хихикает, чувствуя себя дураком. Но кому не похуй, а. – Мой, мой. А я твой. Давай спать, я чет прям... вырубаюсь... – Добрых снов, Блиц. – Угу... Столас... – М? – Я люблю тебя. – Я тебя тоже. ~ Они будут в порядке. Столас верит в это. Боится, сомневается, скучает по дочери, но верит. Не твёрдо и всецело, но надежды в нём точно больше, чем страха. Особенно когда Блиц, его любимый храбрый бес, смотрит на него так восхищённо и нежно, крепко держит за руки, говорит в очередной раз: – Я люблю тебя. а Столасу не надоедает. Никогда не надоест. И никогда не надоест отвечать: – Я тоже люблю тебя.