И я тебя

6 месяцев после реабилитации.

Никто из них не отрицает, что это было трудно. Что если бы не терапия, то они осекли бы друг другу головы, потратили все сбережения, и упокоились бы прямо в их старехонькой несчастной двушке. По этой причине Субон, с выглаженной рубашкой и прилизанной шевелюрой, держит его под руку и ведет в хипстерскую бургерную, приговаривая, что это вообще-то очень солидное заведение и важные даты празднуют именно в таких местах. Намгю не возражает. Они пьют нулевое пиво, заказывают острого мяса и весь вечер нахваливают их антинаркоманские подвиги. Субон не может остановиться говорить и трогать его ладонь, переворачивая, сжимая и поглаживая сухую кожу. Кладет в его тарелку больше еды и рассказывает о своей новой нише в работе битмейкера. Пристально пялится на губы, то ли от своих плотских желаний, то ли проверяя, действительно ли он тщательно пережевывает пищу. Кажется, это самый спокойный день за последнее полугодие. Позднее, они, с килограммовыми животами и отлетевшей не от дури башкой, едут в такси, прижимаясь ближе в странно неудобном сплетении тел. Субон хитро кладет голову на соседнее плечо и начинает атаку от челюсти до уже покрасневших складок шеи. Намгю выдыхает и тянется к чужой лодыжке, с должной медлительностью оттягивая брючную ткань вверх. Он ведет выше, поглаживая мягкую кожу и одной силой воли сдерживает любые звуки от нескончаемых ласк Таноса, шумно втягивающего кожу губами и неравномерно оставляющего розовые следы. — Ты, конечно, начал издалека, — Танос насмешливо сводит брови и поднимает руку Намгю от лодыжки ближе к собственной промежности, оставляя их на коленях. Засранец продолжает вылизывать кадык и, пристраиваясь правее, впивается клыками в плечо. Намгю шипит от неожиданности и начинает в отместку щипать массивные бедра соседа, поднимаясь к заднице, и вдавливая руки с двух сторон. От чужого языка всё тело алеет, глаза мокреют, а все его тело переходит в фоновый режим, сосредоточившись лишь на касаниях и звуках Таноса. Намгю чувствует тесноту джинс и точно знает, что Субон чувствует тоже: между ними не насчитаешь и сантиметра, а руки Таноса лежат подозрительно близко к его ширинке. — Приехали. Водитель неловко смотрит в зеркало заднего вида и, кажется, мысленно ставит Таносу в приложении одну звезду, подписывая заявление об уходе. Поднимаются они тяжело: много рук и любовь Таноса к ужимкам в каждом углу подъезда не помогают. Оказавшись в прихожей, Субон то и дело толкает его вглубь квартиры, на ходу снимая ремень и выпрыгивая из кроссовок. — А помыться? — Намгю лениво поднимает руки навстречу нетерпеливым пальцам, выворачивающим его измятую рубашку, и охает от последующих суматошных прикосновений, медленно ползущих от поясницы к лопаткам, и замедляющихся на ноющих плечах. — Лучший секс тот, который происходит спонтанно, — Субон хрипло выдыхает ему в ухо и, не церемонясь, ведет языком по хрящу. Прижимается к щеке и мягко следует к розовым маняще приоткрытым губам. Сминает так медлительно, нарочно вылизывая и делая поцелуй по-грязному мокрым. Намгю опирается на стену, подавляя желание как следует растерзать мешающую одежду. Не отрываясь от поцелуя, Намгю пробирается непослушными пальцами к массивной талии рэпера, с каждым новым ощущением сжимая руки кольцом еще сильнее. Ему так отчаянно хочется увидеть какой отпечаток он оставляет на Таносе. Даже если это что-то физическое. Даже если он ничего не значил для этого человека, то хотя бы его тело сказало бы об обратном. — Скажешь это в следующий раз моей заднице без подготовки, — Намгю запрокидывает голову и ощущая горячее дыхание у шеи, вжимается в крепкий торс ногтями. — Мы идем на кровать. Танос оставляет слюнявый поцелуй у ключицы, и кивая, ведет его в комнату. У Намгю в груди странное дежавю. Будто бы он снова в девятом классе и странный мальчик из класса робко ведет его в спальню, надеясь трахнуть его, пока не вернулись родители. А сейчас им под тридцать и вместо странного мальчика есть Танос, чьи руки совсем не робко лезут ему в штаны, а губы клеятся к мокрой от испарины груди. Когда они на кровати, а в нем уже два пальца, Намгю вдруг хрипло выдыхает. — Знаешь, что мне вчера сказала моя мама? Субон на мгновение замедляется, но после продолжает толкаться, приподнимая чужое бедро. — Надеюсь, что-то сексуальное? Если тебя это возбуждает. Намгю прикрывает глаза, стараясь привыкнуть к ощущениям. Несмотря на быстрый темп, он никак не может перестать думать о том, какой на самом деле Субон сейчас нежный и честный. Когда Субон занимается сексом, он не скрывает лица, всегда стонет, не пытаясь смущенно поджать губы, всегда готов выполнить его прихоти и получить удовольствие, при этом, не переходя грань между их обычной грубостью и садизмом, какую Намгю, бывает, в пылу действия просто не замечает. — Она сказала, что я, должно быть, действительно хорошая сучка, раз ты выбрал меня, — Намгю приоткрывает глаза, нетерпеливо проглатывая вязкую слюну. Его таз машинально тянется к чужим пальцам, покидающим его тело, но лицо Субона не окрашивается привычной ухмылкой, какую ожидал увидеть Намгю. — Так вот, почему ты весь день такой вялый? Мне точно продолжать? — Мне плевать на то, что сказала моя мать. И хватит спрашивать меня всякое дерьмо о согласии, — Намгю кивает на колом стоящий член Таноса, и тот, осматривая поплывшее лицо напротив, сдается, с готовностью вливая на ладонь чрезмерно много прозрачной смазки. — Твоя мать не знает, что это ты выбрал меня, — понижая голос, шепчет Субон, вытирая мокрые руки о татуированные бедра и их же сильнее вдавливая в жесткий матрас. — So sexy. Намгю выдыхает тягучий стон, выгибая от стимуляции спину. Ему так хочется заткнуть этого парня, чтобы никаких утешений не пролилось из его уст, чтобы ни одного комплимента и хорошего слова не было произнесено в его сторону. Потому что он знает, что не заслуживает. А еще, что Субон просто нахватался дерьма от психотерапевта. Чувствуя легкую судорогу, Намгю точно знает, что надолго его не хватит. Машинально отворачивая лицо, он вцепляется за угловатые плечи Таноса, с каждой секундой наращивающего темп. — Поцелуй меня, — Субон перехватывает запястья, обдавая неровным дыханием алое лицо. Намгю скулит, в ответ принимая губами неровные стоны, перетекающие в несдержанные укусы. Таноса ведет. Слегка сбивая темп, он сокращает дистанцию и со стоном вытаскивает подрагивающий член, пачкая красные от его твердых ладоней бедра Намгю. Пошатываясь, Субон ведет твердой хваткой по тяжелому члену Намгю, вдавливая большим пальцем по головке и опускаясь языком к основанию. Идет медленно, в неге от собственного оргазма кружит по одним и тем же местам и лишь легонько поглаживает яйца. — Блять, — Намгю кончает, впиваясь пальцами в чужую макушку и переждав мгновение, милосердно опускает волосы из своей крепкой хватки, — Я тебя прикончу когда-нибудь. Субон ложится на бок, оставляя дорожку поцелуев по уже родному исколотому запястью. — И я тебя.