Паника

Нил и не помнит, когда в последний раз стоял напротив зеркала, пытаясь сдержать паническую атаку. Разве что после смерти матери, вот только зеркала напротив него не было, поэтому увидеть своего лица он не мог, а сейчас наблюдает за ним во всей красе. И ему это не нравится. Нил не хочет видеть себя таким слабым. Посмотрев вниз, ему стало немного лучше. Пытаясь сдержать панику, Джостен хватается за раковину, сжимая ее до белых костяшек. Его дыхание становится еще громче, еще более прерывистым, вот только как бы он не старался, воздух все равно не попадал в легкие. Нил начинает дышать ртом, что немного помогает его состоянию. Но не сильно. Воздуха все равно было критически мало. Вот бы никто не проснулся. Вот бы никто не услышал. Нужно дышать тише, успокоиться, да что угодно. Но сил нет. Даже подойти к двери, чтобы закрыть ее, чтобы никто не понял, что он встал посреди ночи. Ему не хотелось, чтобы сейчас его видели таким. Лучше он потом расскажет об этом, как бы шутя. Расскажет, почему не выспался, сидя за столом со всеми. Слабый свет освещал небольшую ванную комнату, в которой Джостен стоял. Он хотел поднять глаза, посмотреть на себя, успокоиться, сказать в отражении отцу, чтобы он шел нахуй и не мешал ему жить, но тот даже устремить взгляд в другую сторону не мог, не то что снова поднять голову. Потом тот понял, что отец тут не причем и его паника взялась не от отца, а от ответственности, которая скоро будет с ним. Нил Абрам Джостен станет капитаном Лисов. Хоть и не сегодня, и не завтра, но очень скоро, и от осознания этого его легкие стянуло узлом. Нил не сразу понял, что скрип двери сзади — не его галлюцинация, поэтому и среагировать не успел, услышав голос Эндрю: — Джостен. Нил замер. Надо было запереть дверь, чтобы никто не слышал, а даже если и услышал бы, то не смог войти. Оправдание он бы придумал потом, но не тогда, когда за ним стоит Эндрю: живой, настоящий. Нападающий, не поворачивая головы к Эндрю, тихим и надломленный голосом, сказал: — Иди спать, Дрю. Я в порядке, — сказал он свою фирменную фразу, которая больше вырвалась у него рефлекторно. Как и говорил Мэтт, его "я в порядке" может значит всё, что угодно. — Да или нет? — спросил Эндрю, проигнорировав его просьбу. Нил сглотнул, а потом кивнул, но Эндрю либо не увидел этого, либо не засчитал за согласие, поэтому Джостен, собрав все свои оставшиеся силы, тихо и хрипло произнес: — Д-Да. Миньярду повторять не нужно: он подошел к Нилу, останавившись рядом с левой стороны, а потом положил руку на его плечо, в жесте немой поддержки. Нападающему лучше от этого не сильно стало, но это было хоть что-то. Он хотя бы не стоит тут один, пытаясь не задохнуться. Нил вцепился в раковину сильнее, насколько это было вообще возможно. Прикусив губу, парень пытался справиться с сильным желанием схватить Эндрю и обнять, притянуть к себе, чтобы успокоиться. Нельзя. Эндрю не разрешил. — думал Нил. Миньярд, словно поняв этого, произнес. — Везде. Нападающий замер. Эндрю никогда не разрешал трогать его везде. На его теле всегда был лишний сантиметр, который трогать нельзя было, будь то пальцем руки или ноги. А сейчас он разрешал Нилу трогать его везде, где тот пожелает. Парень так и не понял, он сам жаждет этого или просто хочет, чтобы Нил успокоился. Медленно подняв взгляд, тот посмотрел на Эндрю. Выражение лица вратаря было бесстрастным, тот просто смотрел на Джостена, молча ожидая его действий. Нил схватился за его плечи, упершись в ключицы Эндрю своей головой, заставляя себя чуть согнуться, но это не важно. Сейчас это совсем не важно. Миньярд положил левую руку на лопатки Нила, а правую — на его левое плечо. После этого Джостен начал хватать ртом воздух, пытаясь и успокоиться, и наполнить легкие хоть немного. Эндрю все это время стоял неподвижно. Джостен не понял, сколько они стоят там, сколько болит его спина и легкие от этих жалких попыток дышать, но в какой-то момент осознал, что плачет. Не знал он и сколько из его глаз непрерывно текут слезы. Нил плачет. Когда он вообще в последний раз плакал? Разве что после смерти матери или когда ему звонили. Это происходило нечасто, но иногда, сидя и просматривая пропущенные звонки и замечая, что звонил Ваймак, Джостен начинал плакать, думая, что сейчас ему сообщат, что кто-то из Лисов мертв. Нил так же не понял, как именно медленно опустился на колени, но Эндрю всё еще держал его, только теперь он сидел, как и его парень. Джостен резко притянул его к себе, обняв. Эндрю уперся в стену спиной, но ничего не сказал, молча обняв в ответ. Нил теперь плакал громче, но все еще тихо, в плечо Миньярда, чтобы никто не слышал этого. Он не хотел, чтобы Аарон или Кевин проснулись и увидели их, а особенно слезы Нила. Эндрю же все еще сидел молча, но то, что он рядом давало нападающему понять, что он не одинок. Дыхание Нила стало менее неровным, более спокойным и тихим. Он уже успокоился. Почти. Так ему хотелось думать. Чуть отстранившись от Миньярда, он заметил, что тот просто сидит и смотрит на него. Увидев, что Джостен смотрит на него, он усмехнулся: — Успокоился? — Вроде, — кивнул Нил. — Я просто боюсь, что я буду капитаном. Я знаю, что ты уедешь после выпуска и меня это пугает. Вы все уедете, а я... я буду один. Я очень хочу быть с тобой, Кевином, с ребятами, но я знаю, что это будет недолго, — Горько усмехнувшись, он добавил: — Счастье — недолгий миг. — Но он есть, — спокойно возразил Эндрю. Нил вздохнул: — Да, есть, но... — Но? — Выжидающе повторил Миньярд. Нил отвел взгляд и тихо произнес: — Но очень короткий. Я не умею тратить его правильно. Я вообще не знаю, что такое счастье и как с ним обращаться. Эндрю спокойно сидел и смотрел на него, пока Нил разглядывал свою руку, словно специально избегая зрительного контакта с ним. Всё же посмотрев на Миньярда, Джостен ничего не сказал. Эндрю тихо спросил, словно сомневаясь, что этот вопрос правильный: — Ты сам знаешь, каково это: быть счастливым? Повисает молчание. Нил неуверенно покачал головой, но потом остановился и задумался. Он был счастлив? Раньше — нет. А сейчас — да. Эндрю, экси, лисы, семья... Это всё, что ему нужно было. В этот раз Нил кивнул. Всего один раз, но это было больше, чем тысяча бессмысленных слов. Эндрю и сам всё понял, лишь молча поцеловал в лоб и положил голову на его макушку. Нил хотел что-то сказать, но почти сразу провалился в сон.