Ватттр

Я помню тот день, когда я, Артур Блэк, отправился с более моего любознательным тринадцатилетним сыном Аптипом на отдых во всеми забытый город Ватттр. Мы ехали по извивающейся дороге – по этому огибающему покрытые туманом горы змею. Информации о Ватттре было почти не найти, он словно был настоящим фантомом, ускользающим от любого внимания и находящимся на грани своего существования. Почти никто не знал об этом городе, на современных картах его зачастую даже не отмечают. Автобусы туда тоже не ходят, но это не было для нас проблемой, раз уж у меня был свой автомобиль. Забугорья, которые мы надеялись покорить ранее, теперь остались в прошлом – нынешние реалии заставляли нас искать способы отдохнуть в родных краях, не разграниченных между ими и нами санкциями. Что такого любопытного мы могли увидеть в собственной стране, отправляясь с сыном на заслуженный отдых ? Эти мысли заполняли мою голову, пока автомобиль скользил по дороге, окутанной туманной вуалью. Все изменилось так быстро, словно издевательски исчезающий мираж, оставляющий тебя наедине с омрачённой правдой реальностью. Внезапно, пробившись сквозь завесу серого газа, перед нами возник показавшийся мне жутким облик. Его члены странно извивались, журча трепещущими, перепончатыми крылышками, блистающими в свете фар мчавшегося на незнакомца автомобиля, словно полированное другими мирами зеркало, отражающее скорое столкновение. Эта фигура уверенно шагала вперёд, ни сколь не смущённая смертельной опасностью, подвергаемой самой собой. Я инстинктивно дернул руль, чтобы не задавить показавшегося в полумраке тумана пешехода, отбрасывая нас в сторону. Машина, рыча как настоящая сволочь, пролетела сквозь оградительные барьеры, падая вниз на древесные ветви, проламывая их с огромным грохотом и благоговейно погружаясь в объятия болотной воды. Вспышка боли... Всё на мгновение исчезло. Я стал медленно пробуждаться от сладкого сна, возвращаясь к жуткой реальности, сопровождаемой нарастающей болью в районе моего лба. Я пришёл в себя и осмотрелся: я, окружённый тёплыми и зловонными испарениями, всё так же был в своём автомобиле, который, судя по всему, угодил в неглубокий, но всё ещё неприятный водоём болотистой местности. Я также с ужасом обнаружил, что Аптипа не было рядом. Распахнутая дверь выдала направление, в котором он мог направиться, и я выкарабкался из перекошенной тачки, с трудом сохраняя равновесие, чему нестабильная подводная почва старательно мешала. Я стал прокладывать свой путь сквозь толщу упирающейся мне в живот мутной воды, надеясь найти своего сына на берегу, с которым я уверенно сокращал дистанцию в сердечном порыве. В процессе меня посещали ужасающие мысли о том, что мой сын мог утонуть, ведь он сильно ниже моего, но я старался сосредоточиться на актуальной для меня в тот момент задаче. У берега я, ещё качаясь среди поросшей камышом отмели, своего сына не обнаружил. Но заметил невероятно важную для меня улику, позволяющую мне хоть немного вздохнуть с облегчением, окончательно избавляясь от страха быть отцом утопленника. На влажной земле лежали пары его сырых кроссовок, до сегодняшнего дня белых носков и так же потерявшая свою белизну вымокшая майка. Это было ярчайшим свидетельством того, что Аптип перебрался через водоём как и я, а затем сбросил с себя пропитанную грязью одежду. Но тогда в моей голове появился закономерный вопрос: «Куда ? Куда он ушёл ?». Возможно, он ушёл за помощью – оставалось только верить в это и надеяться найти своего сына до того, как он отдалится слишком далеко. Я, не желая терять ни минуты, двинулся через склизкие заросли, через которые, судя по отпечаткам ног, ранее прошёл мой маленький сын. Протиснуться через густую растительность этого душного места было непросто, словно я оказался в тропических джунглях, где каждая крошечная веточка нарочно пытается меня удержать. И всё же я смог преодолеть заросли, ощутив прохладный свежий воздух и оказавшись перед каменной стеной, видавшей лучшие дни. Немного побродив вдоль, я нашёл в ней метровую дырень и протиснулся сквозь неё в открывшийся моему взору мрачный и по-своему чарующий Ватттр – место, которое почти невозможно вообразить, как часть этой страны. Город был впервые построен ещё в тёмные времена щитов и мечей, а после перестраивался ещё несколько раз, обновляясь под более своевременные запросы жителей. Однако, с момента последнего серьёзного вмешательства прошло около сотни лет и его обреченные пяти– и девятиэтажные здания, сдавались на милость времени, сгнивая, поростая плесенью и наконец разрушаясь под собственным весом. Из сотен зданий некогда процветающего города кое-как держались лишь десятки. Этот город был бы настоящим, жалостливым убожеством, если бы не те самые его, так сказать, достопримечательности, о которых я ранее читал в интернете на каком-то древнем форуме, которому, казалось, было лет столько же, сколько моему сыну, если не больше... Главными особенностями этого города были без сомнения его, окутанная мраком тайны, религиозная история, берущая начало из странных, не распространённых по России местных поверий, а также неопределённое количество разных древнейших храмов и дворцов, по-неземному сияющих своими синекаменными стенами. В храмы, впрочем как и во дворцы, позволялось входить лишь местным. Остальных прогоняли. По словам якобы тайком проникшего в один из таких храмов человека с форума, внутри всё невероятно богато украшено золотом, а сами храмы углубляются на многие километры под землю во тьму, куда все местные отправляются в сопровождении священнослужителя без какого-либо источника света, чтобы там, в мрачных недрах, горланить жуткие и протяжные молитвы нечеловеческим языком. Что же они воспевают там ? К кому обращают свои неразборчивые крики ? Это тогда мне было ещё неизвестно... Я окинул взглядом огромные дворцы, возвышающиеся над городом и окутанные туманом, будто они его и извергали, синие и голубые, поблёскивающие своими золотыми инкрусциями в лучах серого Солнца. Древние строения, казалось, находились в идеальном состоянии, будто их строительство было закончено только вчера. Я не мог не впечатлиться ими, но мне пришлось поумерить своё желание попытаться рассмотреть их получше сквозь белесую пелену. Мне нужно было найти сына. Я бегло осмотрелся и увидел вдали силуэт, прикрытую туманом фигуру, к которой я побежал со всех ног, надеясь, что это он – мой сын, пытающийся найти на этих не самых людных улицах кого-то, кого можно было бы попросить о помощи. Но по мере приближения страх всё сильнее закрадывался в моё сердце, а мои ноги всё сильнее сопротивлялись и замедляли свой ход. Я смотрел на что-то безобразное, всё меньше походившее на человека... На меня, из вылезшего из под меха клыкастого черепа, смотрела триада жутких глаз. Этот металлический идол был исполнен с такой искусностью, что казалось, будто изображаемое на небольшом монументе невиданное мною ранее мифическое существо вот-вот начнёт двигаться и станет совсем живым ! Это создание, крайне нелицеприятное, похожее на вставшую на задние лапы кошку, чьи передние лапы были заменены горстями закрученных щупалец, было гуманоидом, от чего его вид был ещё более пугающим и порождающим вопросы, что это такое и неужели кто-то стал бы поклоняться чему-то подобному ? Но и в этот раз я отбросил все размышления, мне нужно было найти сына ! Я стал думать... Где искать ? Где он может быть ? Может я смогу дозвониться до него ? Как я раньше не подумал об этом !? Я запустил руку в карман штанов и вынул смартфон... Нерабочий. Он был в штанах, когда я пересекал болото. Это сильно раздосадовало меня, но я не отчаивался, тут же приобретая решимость найти кого-нибудь и спросить, не видели ли они моего сына. Может мне даже удастся позвонить с чужого телефона ? Вдруг мой сын додумался поднять телефон над водой ? Это было хоть что-то и я принялся осуществлять свой небольшой план. Вариантов было немного. Я пересекал безжизненные улицы, выцепляя взглядом малейшие образы, просачивающиеся сквозь подлый, мешающий мне тёплый туман. Но чаще всего то были развалины, груды хлама или жуткие идолы, провожающие меня взглядом своих мёртвых глаз. Моё сердце постепенно покрывалось необъяснимой мне коркой тревоги и странной печали, окружающий меня антураж трансформировался в беззвучную, мёртвую музыку забвения и траура: тёмные силуэты, создаваемые бог знает чем, плясали в тумане, разлетаясь чёрными птицами или распадаясь на щепки, пока улицы до невозможного растягивались и мрачно ныли подо мной – неуверенным и тонущим в перемешивающихся как вода нежидких потоках смычком, играющим на этих седых струнах и собственное мрачное предчувствие, и нечто куда большее, что-то в десятки раз меня превосходящее, масштабное, горчащее грустью и... Перерождающееся ? Симфония мёртвой апатии стала меняться, когда из тумана вновь показались непревзойдённые синие дворцы, словно сам город сбрасывал старый панцирь, чтобы стать чем-то невообразимо великим, чему начало было положено задолго до моего бесполезного появления. Но бесполезного ли ?.. Нет... Оно, к моей великой печали, всё же стало частью чужого пути, чужого вознесения, чужой истории. Но принесённая мною жертва была отнюдь не моя. Наконец !.. Признак жизни ! Оказавшись на небольшой площади с обезглавленным памятником я увидал оконный свет, тянувший ко мне свои слабые руки через этот ужасный туман. Словно мотылёк, я отправился на встречу свету и оказался перед ветхой гостиницей, носившей имя «Икар». Я открыл дверь и вошёл внутрь. Над моей головой зазвенел колокольчик. Внутренности этого отеля выглядели печально, три столика, один из которых сгнил и развалился, несколько свечей тут и там и керосиновая лампа, стоящая на столике ресепшена, над ключевым хозяйством которого нависала крупная медная голова. Я смекнул: а вот где и остальная часть памятника с площади. Я немного осмотрелся, насколько это было возможно в этом тёмном помещении, и подошёл к стойке. И как раз вовремя: в этот момент из непроглядно тёмного дверного проёма показался смуглый человек, оказавшийся портье. Он молча вышел, подержал на мне взгляд секунд десять, внимательно рассматривая меня, словно бы я сам был из меди, а затем фальшивенько улыбнулся и, оперевшись локтями о стойку, спросил меня, не желаю ли я снять комнату на приближающуюся ночь. Я объяснил ему ситуацию, а он молча слушал меня, пока я не кончил говорить. Затем же он что-то задумчиво промычал и предложил мне свою помощь: он сказал мне, что моего сына без проблем найдут в их небольшом городке; он – портье – сходит в местный участок и попросит, как он выразился, «милиционеров» оповестить всех вокруг о пропаже и ещё раз проверить место крушения на случай, если мальчик вернулся туда. Мне же он посоветовал снять номер и перевести дух здесь. Я, разумеется, сначала возмутился: я не хотел просто сидеть тут, пока Аптип непонятно где, но портье убедил меня, что, так как я не местный, я могу легко заблудиться в этом тумане и сам стану обузой для каких-либо организованных поисков, чего бы я совсем не хотел; я ничуть не желал мешать поискам моего сына. Смуглый мужчина взял с меня чисто символическую плату и вручил мне ключ. Он сообщил мне, что моя комната на втором этаже и указал на старую ступенчатую лестницу, а сам удалился. Я поднимался по скрипучим ступенькам, чей скрип напоминал болезненные стенания каких-то пыточных, оставшись наедине с собой и своими переживаниями. Но я старался успокоить себя: мой сын не дурак, город действительно был далеко не мегаполисом, а на поиски будут брошены силы местной полиции – я наверняка совсем скоро воссоединюсь с Аптипом. Такие мысли текли меж моих извилин, когда я лежал на старой одноместной кроватке своего скромного номерка. И с некоторым успокоением от этих мыслей пришла и внезапная сонливость, вызванная, очевидно, бурным днём, полным множества злоключений. Неожиданно для себя я провалился в сон. Мне снился странный, долгий сон о невиданных мною ранее вещах: под величественными синими башнями, блистающими в ночи, вступал я в тёплую, животворящую белую пену, словно переступая через порог и отправляясь в далёкое путешествие по скрытым тёмными водами, тайным, заброшенным синекаменным тропам, оставленным в те допотопные времена, когда каждая вылезшая из кипящих вод первородного кровавого океана нечисть стала возводить самой себе и своей матке невообразимые дворцы и омерзительные, кровожадные идолы, чествуя своё чёрное существо как нового хозяина земли, не высохшей ещё от алой крови и залитой кровью вновь в будущем. Я шёл по этим подводным дорогам, петлявшим под разнообразными углами и устремлявшимся в разные направления, охватывая вселенную зловещим неводом, из которого ей не выбраться даже в те превозносящие истязания самой материи времена, когда Сатаран Врач начнёт межзвёздную войну, совершая закономерную месть. Когда древняя дорога закончилась, я шагнул навстречу чёрной, объёмной и всепоглощающей тьме, отправляясь в бездонный омут навстречу с теми, кто всё это время ждал... И моему взору открывались всё более удивительные виды; я видел вещи, которые невозможно вообразить !.. Я видел драконов, я видел подводные звёзды, я видел то, что не дремлет – это были они... Многие из них были ещё молодыми, им не было и пары сотен лет, но они смотрели на меня своими безглазыми лицами с величайшим отвращением и злобой, прервав свои прогулки по циклопическим городам, из которых состоял ещё больший надгород – синий царь всех городов, любых мегаполисов... Бесконечный во все стороны град с острейшими шпилями, уносящимися высоко вверх; дворцами и башнями, простирающимися во все стороны и скрывающимися в подводной тьме; и с глубинами, уходящими глубже к самым недрам планеты, где в невоспроизводимой злой темноте влачат существование такие вещи, с которыми не пожелали бы столкнуться и сами хозяева этих миллионов городов, сросшихся и разросшихся подобно сверхтитаническому кораллу, населённому пугающими, но красивыми подводными созданиями, стремительно сокращавшими со мной дистанцию за счёт их ловких и длинных хвостов. Их были не тысячи, не миллионы... Они были везде, они были всем пространством предо мной и бесчисленное количество острозубых пастей сомкнули свои мощные челюсти на моей слабой плоти и я пробудился с жутким стоном, который принадлежал отнюдь не мне... Холодный пот стекал по моему лбу, когда глаза мои раскрылись и нервно забегали по моему окружению. Я узнал всё тот же номер, но теперь здесь было уже совсем темно. Раздался жуткий стон... Ступени – понял я. Я вспомнил, как ужасно они скрипели, когда я поднимался по ним ранее. Я сел на кровати с надеждой, что возможно моего сына отыскали и привели сюда, но затем я услышал странные звуки... Какой-то скрежет... И щелчок. Я предположил, что кто-то – вероятно портье – пытался отпереть незапертую дверь. Тогда я поднялся с кровати, ожидая, что сейчас в номер кто-то да войдёт. ...Но деревянные ступеньки застонали снова, давая мне понять, что тот, кто секундами ранее возился у моей двери, решил уйти. «Странно» – подумал я и приблизился к дверце. Каково было моё удивление, когда я обнаружил, что дверь не открывается !.. Нет, она не была заперта на ключ. Кто-то по всей видимости повесил замок ! Это сильно смутило меня. Я не понимал, в чём смысл этой странной махинации. Зачем меня запирать ? Я сделал что-то не то ?.. Мою новоиспечённую тюрьму осветил тусклый, но различимый свет, идущий с улицы. Он сопровождался тихим, едва слышимым пением на непонятном мне языке, звучащим, по меньшей мере, отвратительно. Я с новообретённым беспокойством припал к окну, будто надеясь найти там подсказки к решению загадки своего внезапного тайного заточения. ...Я был в ужасе... Мои глаза не сразу смогли вычленить освещённые керосиновыми лампами образы из общего, всё ещё покрытого туманом месива, называвшегося городом Ватттр... Там были люди в каких-то церемониальных нарядах, чьи лица были скрыты лазурными капюшонами их необыкновенного вида плащей, покрытых золотыми узорами. Их было двое и они несли что-то вроде носилок, пока спереди них шёл, я полагаю, местный священнослужитель, а позади них колонна жителей города, одетых во вполне обыкновенную одежду, разве только слегка старомодную. Они держали в руках лампы. Вся процессия шествовала к туманным окраинам Ватттра, к одному из местных храмов. Тогда я и ужаснулся: разглядывая странное мероприятие я смог-таки улучить сквозь расстояние и туман момент прозрительного освещения на находящееся на носилках, так как один из шествующих внезапно вышел из колонны и прошёл мимо балахонных, направляясь к служителю храма за словом... Когда он, держа в руке лампу, проходил мимо носилок, я увидел на них... Своего сына ! Аптип неподвижно лежал на них, словно спал. На секунду меня захлестнула радость, что вот он, он прямо здесь, но... Я моментально вернулся к волнующей реальности, вызывающей у меня всё больше вопросов. Я хотел немедленно встретиться с сыном лично, но был заперт в этой гнилой каморке, пока Аптипа уносили непойми куда !.. Нет... Мой отцовский инстинкт не позволял мне сидеть и просто ждать разрешения этой странной ситуации, моё сердце бы просто не выдержало ! Тогда я открыл окно и выглянул наружу, обдуваемый освежающим летне-вечерним бризом, идущим от моря. Я проводил взглядом огни, удаляющиеся к храму и испаряющиеся во владениях всеобъятного тумана, а затем осторожно посмотрел вниз. У здания было всего два этажа, но это меня не очень успокаивало: высота всё же была приличной. Но моё окно было прямо над навесом, накрывающим парадный вход «Икара», а потому, если я найду в себе смелость прыгнуть вниз и если я окажусь достаточно удачлив, я останусь относительно невредим. И я прыгнул. Приземление далось тяжко... Я ощутил сильную боль в правой ступне по приземлении и кубарем скатился с навеса на кучу деревянных ящиков, ломая некоторые из них под своим весом. С ужасной болью я-таки поднялся на ноги, но нормально идти я уже не мог... Хромая на правую ногу, я поковылял в сторону, в которой ранее скрылась непонятная мне церемония. Неожиданным образом на меня упал свет освещаемого фантастическим пейзажем неба. Свет разливался по дряхлому городку, исходя от нависающих над ним, растущих прямо из воздуха; растущих прямо из ничего синих замков, чьи сверхвпечатляющие размеры было сложно охарактеризовать людским словом. Я поднял голову и замер заворожённым, смотря на светящиеся подобно полярному сиянию и подобно ему же существующие где-то в небесах строения, похожие на призраки каких-то других времён. Это было похоже на циклопический мираж, вызывающий на моей коже мурашки, а в сердце моём очарование и страх. Я отвернулся от сияющего синим нематериального пышного града, напоминая себе, что я не должен отвлекаться и на такие чудеса, пока не найду своего сына. Я шагал по туманным, сырым и грязным улочкам, освещённым мистическим сиянием, пока наконец не встал напротив прекрасного храма и не припал к его дверям, отворяя их. Я вошёл внутрь освещённых тёплым светом покоев чужой набожности и осмотрелся. Я был в прихожей; в коридоре, от которого ответвлялась пара комнат в левую и правую стороны, и который заканчивался золотой шториной из бусин, за коей виднелось другое помещение. Я осторожно подошёл к двери справа и тихонько приоткрыл её. Когда же я увидел то, что было за этой дверью, меня охватило тошнотворное отвращение... Десятки нагих, переплетающихся тел, изгибающихся и блистающих потом, старики и совсем юные девчонки, слишком юные... Они все представляли собой червивое, ритмично двигающееся месиво в почти что абсолютной тишине. Я моментально закрыл дверь и отшатнулся, чувствуя, что мне становится дурно. Тогда я попытался мысленно отбросить запечатлевшийся в моей голове странный и мерзкий образ увиденного, а затем, насколько мне позволяла моя повреждённая нога, быстро зашагал дальше по коридору, пересекая бусинную штору. Я очутился в огромном зале, слишком большом чтобы быть настоящим... Я чувствовал, что начинаю терять понимание реальности: снаружи храм выглядел не совсем уж маленьким, но этот зал был в разы крупнее того, что было отображено вне. В зале было совсем пусто: лишь пара деревянных скамей и какой-то каменный стол, запятнанный зеленоватой слизью, свежей и стекающей с краёв этого стола к его основанию. За столом же был единственный иной выход из сего помещения, бывший каменистым спуском куда-то под землю во тьму. Рядом со спуском осталось несколько десятков керосиновых ламп, лишь пара из которых была зажжена. Я взял одну из них и начал свой спуск в чёрную тьму, откуда доносились странные, неприятные звуки. Зловещая тьма расступалась перед слабым светом лампы, но смыкалась где-то за моей спиной подобно пасти страшного зверя. Я спускался по каменным ступеням вниз, а поначалу узкий проход становился всё шире и шире, пока не стал достаточно широким, чтобы умещать на одной ступени десяток человек. Гадкие звуки, доносившиеся из непроглядной тьмы, становились всё громче по мере моего спуска, пока я наконец не стал различать в них уродливейшее людское пение. Наконец ступени закончились и я осознал, что нахожусь в какой-то пещере. Всё было всё так же погружено во тьму, так что я не знал, куда мне идти, кроме как навстречу тем разрушающим мои нервы проклятым песням, завываемым с умопомрачительным, болезненным рвением большим количеством человек. Я шёл навстречу этим крикам и ощущал, как у моих глаз выступают слёзы, я не мог вынести этих ужасающих воплей !.. Но внезапно всё затихло... Я на некоторое время остановился, но вскоре зашагал по памяти в ту сторону, откуда доносились эти звуки минутой назад, пока к своему испугу не наткнулся на одного из тех людей в балахонах, ранее державших носилки. Я опешил, напуганный мрачной фигурой в капюшоне, молча стоящей напротив меня. Я также заметил, что в свете моей лампы за его спиной, чуть поодаль стояли смугловатые люди и молча смотрели на меня. Я, вернувши себе самообладание несмотря на страх, приказал ему отвести меня к моему сыну, но в ответ никто ничего не произнёс. Фигура в капюшоне подняла на меня свой взгляд и как только свет моей лампы упал на ранее сокрытое лицо, я закричал от ужаса, роняя лампу, разбивая ту и погружая всё во тьму, в которой оно находилось до моего прихода. И, преследуемый изнуряющим мой рассудок увиденным, я бросился бежать, будучи окутанным не испытываемым никогда мною ранее страхом. Ежесекундно мне мерещилась эта большая, склизкая острозубая пасть на лице, на котором не было ни носа, ни глаз... Я оступился и потерял равновесие, падая куда-то в чернейшие недра этих нечеловеческих пещер, погружаясь под тёплую воду и уносясь подводными вихрями навстречу вечной тьме... Я стал приходить в себя, ощущая прохладу гулячего ветра на своей мокрой коже. Я лежал среди каменных глыб, осыпаемый брызгами разбивающихся о них волн. Тёплая морская пена вновь и вновь покрывала моё лицо, что затрудняло видение, но я всё-таки смог бегло осмотреться и кажется даже увидал вдали берег, за которым виднелся ночной Ватттр, освещаемый парящими в небесах фантомами. Я попытался пошевелиться, но ужасная боль сковала моё тело, оно было сломано. Тогда моё внимание привлёк звук водного всплеска и посмотрев навстречу тому звуку я увидел совсем небольшую фигуру, чья сине-зелёная склизкая кожа блистала в свете луны. За спиной небольшого создания медленно покачивался длинный хвост, а само оно смотрело на меня безглазым лицом, на котором медленно росла жуткая улыбка. По-своему красивое, но ужасно жуткое существо просто смотрело на меня некоторое время, будто между нами существовала некая связь. Затем же оно стало медленно приближаться и последняя мысль, что была сформирована в моей голове звучала так: «Что они с тобой сделали ?».