Кровавый договор

— Вызывали, милорд? Чёрная тень, по своему обыкновению, бесшумно проникла в просторную спальную комнату, обозначив своё присутствие лишь голосом. Резкий звук в абсолютной тишине мог напугать кого угодно, но не юношу, сидящего возле камина в мягком кресле. В уютном полумраке комнаты поленья весело потрескивали от огня, поглощающего их заживо. Тёплый свет плавно играл на стенах, бликами отражаясь от зеркальных поверхностей. Силуэт мальчика, что сидел спиной к двери, виднелся лишь на одну треть, скрываясь от снисходительных глаз посетителя за высокой спинкой мебели. За окном бушевал ветер, раскачивая ветки, которые жутко скреблись по стеклу, вызывая пугающие ассоциации с когтистыми лапами монстров, желающих проникнуть внутрь. Не нарушая образовавшуюся тишину, званный гость бесшумно сделал пару шагов вглубь. — Я получил письмо с приглашением на приём в имение Оболенских, распорядись, чтобы к завтрашнему утру приготовили экипаж — отбываем в девять часов до полудня, - не оборачиваясь, произнёс в ответ мальчик. — Мой господин, — послышалась короткая усмешка, — будет разумнее добраться на поезде, Вы так не считаете? На карете мы потратим целые сутки в пути, едва ли дорога будет приятной Вашей светлости. Мужчина красноречиво замолк. Явно сквозившая в его словах тихая насмешка была проигнорирована собеседником. Этот снисходительный тон следовал по пятам за Антоном изо дня в день, и если первые месяцы он ярко реагировал на любое невежество в свою сторону, то теперь лишь безмолвно сыпал про себя проклятиями, осознав, что своими лишними эмоциональными всплесками доставлял ещё больше удовольствия этому самодовольному индюку. И каждый раз, когда они оставались наедине, мужчина позволял себе больше, уже не прикрываясь учтивым равнодушием. В словах дворецкого, однако, была истина. Трястись в экипаже сутки Антону не хотелось, но пресловутый страх железной дороги, следовавший прямиком из детства, с возрастом никуда не ушёл. Вот только показывать свою слабость на потеху Арсению он не стал. Немного обернувшись, юноша краем глаза зацепил привычную фигуру: прямая осанка, широкий размах плеч, руки в белоснежных перчатках, сложенные за спиной, вечно идеальная прическа, даже с двумя ниспадающими прядями по бокам от лица, и дьявольский огонёк в глубине холодных глаз. Всё до тошноты безукоризненно, так, как подобает дворецкому семьи Шастунов. Недовольно хмыкнув себе под нос, мальчик ответил: — Передай распоряжение, отправимся к вокзалу, — последний раз окинув мужчину взглядом, он отвернулся обратно. — Можешь идти. — Всенепременно. Ванна будет готова через полчаса, милорд. Мужчина покинул покои также бесшумно, как и вошел, будто его никогда и не было.

***

      Утро, в отличие от вечера, выдалось, на удивление, солнечным и тихим. Первые дни весны — ещё по-зимнему холодные, но уже вступающие в свои права, обновляя природу, — радовали глаз. Настойчивые солнечные лучи ползли вверх по занавескам, пробираясь внутрь комнаты сквозь небольшой зазор между неплотно задернутыми шторами. Общий полумрак спальни разбавился полоской света, перечеркнув помещение надвое. Под мягким пуховым одеялом, свернувшись в калачик, на смятых простынях спал юноша. Копна его русых волос с золотистым отливом торчала из-под одеяла, легко обозначенными кудрями разметавшись по подушке. Солнечный свет не доставал до его постели, и он продолжал спать, не дожидаясь пробуждения. Тишину покоев прервал стук в дверь, два коротких удара по дереву оповестили о прибытии человека снаружи. Не услышав ответа, что было очевидно для посетителя, ведь жест был скорее формальностью, чем предупреждением, мужчина вошёл, ступая ближе к графскому ложу. Остановившись у края кровати, он немного склонился над спящим мальчиком. Видно, прелесть сегодняшнего утра отразилась и на дворецком, потому как по-обыкновению резко будить спящего ему не хотелось. Опустив ладонь на аккуратное плечо юноши, он мягко провёл вниз по руке, стягивая за собой одеяло. — Господин, пора просыпаться, — проведя ладонью ещё несколько раз вверх-вниз, мужчина спустил одеяло ниже. Антон зашелестел простынями, сонно переворачиваясь на спину, Арсений улыбнулся своим мыслям, продолжая рассуждать, довольно растягивая слова, — или мы вместе можем подумать над тем, что быстрее всего сможет Вас разбудить. Я, например, склоняюсь к ледяной воде, но, наверное, есть более приятные способы, которые пришли бы Вам по нраву. Лениво приоткрыв один глаз, мальчик обвёл взглядом свою постель, через силу открыв и второй глаз, он перешёл на силуэт над собой. Недовольно сжав губы, уже более осмысленно посмотрел на дворецкого, в лице которого никак не получалось прочитать истинные эмоции. Чёртова загадка, весь он — от невидимых рогов до копыт — сплошной не читаемый шифр. Было бы безусловно проще, будь тот вечно насмехающейся зазнобой, от которой всегда знаешь, чего ждать, однако, иногда, но всё же, этот чертяга вел себя абсолютно непредсказуемо, в такие моменты все шестерёнки в мозгу слетали и ржавели. Именно сейчас, всё ещё не до конца проснувшийся Антон, готов был зависнуть на неопределённый срок, желательно до момента, когда помутнение рассудка его дворецкого наконец-то пройдёт. Антон боялся считывать слова мужчины как флирт, видимо тот совсем уже на старости лет крышей поехал - нашёл с кем заигрывать! — Арсений, будь любезен, сходи развейся к дамам в публичный дом, а то тебя, кажется, стало заносить, — садясь, с явным недовольством проговорил Антон. Придвинувшись к краю кровати, он спустил с неё ноги. Едва коснувшись ступнями пола, по телу пробежали мурашки от холода, и мальчик зябко поёжился, чуть передёрнув плечами, что не укрылось от зорких глаз дворецкого. Метнув уязвленный взгляд на слугу, что уже опустился на одно колено перед мальчишкой, Антон нахмурил брови. — А вообще, у тебя слишком довольное лицо, всё-таки не сдержался и утолил голод парочкой-другой второсортных душонок? Побоялся меня раньше времени сожрать? Мужчина на это заявление лишь неопределённо хмыкнул, искривив уголок губ в усмешке, пока аккуратно надевал на ноги Антона чулки, а после, обхватив пальцами тонкую щиколотку, обувал в домашние туфли. Подняв голову выше, Арсений цепко впился взглядом в глаза напротив. Решил, так сказать, для практики закрепить результат - добить Антона с утра пораньше. — Ваша душа, как и Ваше тело, столь невинна и вкусна, — вкрадчиво начал мужчина елейным голосом, заводя свою шарманку, каждый раз умудряясь несколькими фразами смутить юношу. Большим пальцем левой руки, как бы между делом, невесомо обведя выступающую косточку на щиколотке, от чего Антон вздрогнул, — что я непременно дождусь момента, когда смогу сполна насладиться ей, можете не сомневаться, а пока, ей нужно настояться, — и тут же убрал руки, плавно встав на ноги, а после резко перевёл тему, уже привычным для него ровным голосом, внутренне забавляясь растерянному лицу мальчишки. — Вам нужно принять утренний туалет, пойдёмте, стоит поторопиться. Юноша, почти что загипнотизированный голубой радужкой чужих глаз, в которых медленно растекались бордовые кляксы, резко пришёл в себя, когда от него уже отошли на приличное расстояние и ждали у выхода из комнаты. Тряхнув головой, чтобы наверняка сбросить наваждение, он подорвался следом. Вот ведь Дьявол! Забавляется, крутит людьми, как душе угодно, которой и в помине не могло быть. Было бы проще, если бы в груди не ёкало от такого Арсения. Антон вообще не питал пустых надежд. Ещё с самого начала вынужденного знакомства с этим не-человеком, что произошло от пугающего отчаяния и не по собственной воле, он понял — остаток жизни, отведённый на сладкую месть, превратится в кромешный Ад. О жизни «до» стоило забыть навсегда, теперь он лишь ненадолго отсрочил свою неминуемую смерть, которая так охотно готова была принять его в свои объятия еще тогда, год назад, на жертвенном столе. Заключить контракт с демоном, вызванным по его душу, на тот момент виделось единственным выходом для юноши, однако, так и было. Ходить рука об руку с дьявольским отродьем, опасаясь, что однажды тому опостылеет играть в эти игры с местью и Антона просто сожрут, наплевав на контракт — в конце концов, когда имеешь дело с демоном нужно держать ухо востро, вдруг он уловками завершит договор раньше? Вот только, не смотря на трезвые доводы рассудка, какой-то частью себя Антон уже не мог представить своё существование отдельно от дворецкого. Будь то глупая привязанность, из-за постоянного нахождения в непосредственной близости, или не менее идиотское доверие, потому как человека ближе — какая ирония — после смерти родителей у него не осталось. Разбираться в собственных мыслях, загоняя и без того чудом не свихнувшийся разум в пучину отчаяния, совсем не хотелось. Ожидать удара в спину, позволяя её же прикрывать — то, с чем пришлось смириться, по крайней мере никаких инцидентов до сих пор не случалось. Арсений чётко выполнял свою роль. Была ещё одна загвоздка. Спустя столько времени единственные прикосновения, которые мог позволить к себе Антон, были исключительно от Арсения, только так он не содрогался в неконтролируемом приступе дрожжи, а сердце не заходилось в панике. Вот только для наследника семьи Шастунов это непозволительная блажь и показывать свою слабость на глазах у других — недопустимо. Каждый раз, как в первый, приходилось контролировать собственное тело, чтобы, ни дай Бог, кто-то заметил напряжённое состояние юноши. В высших кругах, как в океане среди акул, если один почувствует кровь — мигом разорвут всей кучей и не подавятся. Арсений, конечно же, будучи наблюдательней любого человека, безошибочно отмечал каждую реакцию и состояние своего господина, но стоит отдать ему должное, никогда прямо не смел указывать на маленькие слабости, лишь смотрел своим я-знаю-о-тебе-всё взглядом и упорно молчал. События того рокового дня Антон предпочитал не вспоминать, они догоняли только во сне, оборачиваясь леденящими душу кошмарами, заставляя просыпаться посреди ночи в смятых и влажных простынях с дичайшей отдышкой и загнанным сердцебиением. Обычно в таких сновидениях мальчик видел лужи собственной крови, чувствовал пульсирующую боль по всему нагому телу и слышал свой надрывный крик боли, который отражался от стен, звеня эхом в ушах. В конце всегда появлялся еле различимый чёрный силуэт с животным оскалом, и кошмар прекращался резким подъёмом в родной кровати. Однажды, в первую ночь в отстроенном заново поместье, во время кошмара рядом появился дворецкий, почувствовав не лучшее состояние своего контрактора. Увидев его, Антон твёрдо отказался от помощи и запретил приходить в такие моменты к нему, не желая показывать очередную, по его мнению, глупую слабость перед демоном. Он боялся увидеть в глазах подтверждение своей никчёмности, и вряд-ли кто-то, в роде Арсения, мог испытывать жалость к человеку, но страх был выше. Антон не любил самокопания, опасаясь, что мужчина мог видеть его мысли, потому как смотрел так, будто знает всё и даже больше, но ничего не мог поделать, раз за разом возвращаясь к собственным размышлениям. Утренние сборы прошли как обычно, всё время юноша был погружён в себя, особо не реагируя ни на что из вне, двигаясь скорее по инерции. А подумать было над чем. Приглашение от герцога Оболенского пришло с некой спешкой, без возможности на раздумья, хотя варианта отказаться изначально не предусматривалось — поддержка связей и собственного положения в обществе упиралась в посещение различных балов, званных вечеров и приёмов. Собирать почти что заново расположение старых друзей отца и его партнёров по бизнесу, а также налаживать контакты с Её Величеством, быть преданным псом на коротком поводке службы королевству, только для приближения к своей цели, что красной нитью тянулась с момента убийства родителей. Слабое чувство тревоги поселилось в душе, нервируя своим присутствием где-то со стороны, Антон не мог понять откуда оно появилось и чем вызвано, однако демон, что всегда был рядом, ничем не выражал тех же опасений, хотя мальчик знал наперёд, тот всегда на шаг впереди, и если его господин чувствует тревогу — значит Арсений уже в курсе, откуда исходит опасность. Но тот с выверенной лёгкой улыбкой подавал завтрак, не подтверждая и не опровергая опасений. Из размышлений вывел знакомый голос, обращая на себя внимание. — Я предупредил мисс Ирину, что Вы не сможете принять её сегодняшний визит, господин, — мужчина легким движением руки заново обновил содержимое чашки заверенным чаем, все с той же улыбкой переводя взгляд на юношу, который резко вынырнул из своих мыслей. — Ирина? — он посмотрел на дворецкого, в его глазах читалось непонимание, быстро сменившееся на осознание, о чём идёт речь. — Точно. Совсем про неё забыл, она ведь так хотела увидеться, чёрт возьми. — Уверен, она со своей семьёй так же была приглашена на приём, Вы точно пересечётесь на балу, — коротко усмехнулся мужчина, продолжая нарочно поучительным тоном, — Вы слишком беспечно относитесь к своей невесте, господин, мисс Ирина не заслуживает такого обращения, и это уже не в первый раз, спешу заметить. Чуть ли не задохнувшись от возмущения, Антон посмотрел на дворецкого со смесью гнева и стыда, забывая, как последнего веселит тема помолвки. — Ничего подобного! Снова лезешь не в своё дело, Арсений, сколько раз говорить, я дорожу Ирой больше, чем ты мог бы представить! Не смей обвинять меня в том, чего нет, — раздражённо ответил Шастун, чуть ли не шипя. Он ненавидел, когда Арсений развивал эту тему в такое русло, вызывая похороненные эмоции своей беспомощности, ведь, хоть и правда любил Ирину, скорее братской любовью, злился на то, что даже в таком деле был в чужой власти. В детстве родители решили, как это и было принято в нынешней реалии, за него, организовав помолвку с юной Ириной Кузнецовой, близкой подругой детства. После их смерти можно было бы расторгнуть брак, однако это повлекло бы за собой ещё больше проблем. Кроме того, что Ира была ужасно влюблена в Антона и являлась идеальной партией, юноша никак не хотел обидеть девушку. Иногда он думал об этом и горько усмехался, вряд-ли получится дожить хотя бы до восемнадцати лет. Но каждый раз, как в первый, демону удавалось бить точно в цель. У Антона были подозрения, чем последнего так привлекают разговоры, касающиеся мисс Кузнецовой, но всерьёз никогда не думал над этим. Полный бред, не иначе. — Я лишь говорю то, что вижу и крайне обеспокоен Вашими отношениями, ничего более, милорд, — Арсений поклонился и с удовлетворённым выражением лица, как кот, объевшийся сметаны, встал по правую руку от мальчика. На что последний скептически осмотрел мужчину и фыркнул, протянув недовольное «как же». Дальше события развивались своим чередом. Вскоре Антон со своим слугой покинули поместье, разместились в подъехавшем экипаже и отправились на вокзал, как и было предложено дворецким прошлым вечером. Юный граф всё ещё не был в восторге от ближайшего времяпровождения, поэтому он всю дорогу уныло разглядывал мелькавшие за окнами пейзажи, изредка посматривая на мужчину, расположившегося напротив, чуть правее его самого. Тот сидел с абсолютно безучастным видом, словно погруженный в транс. А в голову юноши так и лезли навязчивые мысли, он никак не мог перестать думать, насколько был голоден демон, который был вынужден потакать всем прихотям знатного мальчишки. Как-то раз состоялся подобный диалог, Антону стало интересно, что из себя вообще представляет Арсений. Много информации получить не удалось, тот оказался ужасно скрытным, мастером по переводу тем и заговариванию зубов. Наверное, это была часть особенности демонической сущности, а может мужчина просто не хотел посвящать в лишние подробности простого смертного. Однако Антон выяснил, что да, голод, как таковой, присутствует без возможности поглощать хотя бы одну-две души «среднего», как выразился демон, качества раз в пару месяцев, но ради столь ценного приза, что был уготован для него в итоге контракта, дворецкий готов был поиграть сам с собой, накапливая аппетит. Как он сам выразился, столь чистейшей души, сравнимой, разве что, с ангельской, не видел уже много десятилетий, поэтому такую удачу, улыбнувшуюся исключительно ему, он собирается смаковать с полной отдачей. Демонам ведь тоже скучно. Конечно, жить бок о бок с существом, который воспринимает тебя исключительно — так думает Антон — как еду, совершенно неприятно, иногда он сравнивает себя с куском мяса, который медленно и терпеливо маринуют. Ассоциации так себе, но ничего другого в голову абсолютно не шло. Карета быстро мчалась по дороге, подгоняемая кучером и лошадьми, мелко подпрыгивая на гравии. Пейзажи стали сменяться на пригород, обрастая зданиями и мощенной камнями уличной дорогой. Через некоторое время экипаж полностью остановился, заставляя Антона вынырнуть из лёгкой дрёмы. Арсений первый сошёл с кареты, дожидаясь господина с протянутой к нему рукой. После того, как он, придерживая за кисть, помог мальчику спуститься по ступенькам, и забрал багаж, отдал кучеру распоряжение вернуться обратно в поместье. Антон стоял с краю улицы, опираясь на трость с изящным набалдашником из металла, повторяющим ручку для удобной хватки, и инкрустированным двумя изумрудами спереди. Он изучающе оглядывал толпы людей, спешащих ко входу на вокзал, с неудовольствием представляя, как скоро сам окажется в эпицентре этого сборища. Вскоре, рядом показался Арсений с чемоданом в одной руке, они отправлялись гостить на пару дней, поэтому много вещей было брать не за чем — несколько выходных костюмов, исподнее и ночная сорочка, для демона же проблемы с одеждой не существовало, юноша часто гадал, как он её менял, потому что лично наблюдать не мог — ещё бы! Предположения метались от демонских магических фокусов до банального переодевания дома, в конце концов ему ничего не стоило перенестись за краткое время обратно в поместье и назад. В прочем, Антон и не интересовался. Кивнув, дворецкий дал отмашку, что можно идти. Шастун плохо ориентировался в вокзальном помещении, так как не часто тут бывал, поэтому доверительно шёл чуть позади, предоставляя слуге вести его за собой. Маневрируя между людьми, он не отрывал взгляда от широкой спины, скрытой за тяжёлым чёрным пальто, стараясь не затеряться. На самом деле, для Антона мужчина занимал очень много ролей, помимо основной — дворецкого, он был и учителем, и правой рукой в делах компании, и приближённым в сугубо личных делах, иногда даже поваром, но кроме того он был исполнителем, кровавым палачом в его руках, который по одному приказу уберёт любого с пути Антона Шастуна. И это тоже было одной из многих зависимостей последнего, конечно, мальчик и без всего этого многое представляет из себя, но выжить в одиночку после таинственного возвращения у него бы не получилось. Иногда, не смотря на своё положение и титул, Антон, как никогда до этого, чувствовал, что во всей истории именно он являлся инструментом, которым руководят. Ведь, на самом деле, юноша был достаточно мягким и нежным, и в некоторой степени очень ранимым человеком. Ему пришлось резко повзрослеть, снова не по своей воле, а настоящие чувства начал скрывать за семью печатями, даже Ириночка, с которой так тепло общался до похищения, очень редко стала удостаиваться искренней улыбки, собственно, она сразу заметила, что что-то не так. Поэтому Шастуну по-настоящему нравилось передавать контроль в таких, пускай и незначительных, вещах, как простое следование за Арсением сквозь толпу. Снова погрузившись в собственные мысли, Антон совсем не заметил, как быстро они пересекли перрон. Лишь влетев лбом в чужое плечо, он спохватился и более осмысленным взглядом посмотрел перед собой, изучая из ниоткуда взявшуюся преграду. Почувствовав толчок, Арсений, а это был именно он, обернулся, опуская глаза чуть ниже, прямо на русую макушку. — Будьте осторожнее, милорд, — мужчина с лёгкой полуулыбкой отошёл левее, открывая за собой вид на уже прибывший состав с нужным им вагоном. Юноша, всё ещё растерянно, пробежался взглядом по острым чертам лица дворецкого, задерживаясь на в ответ изучающем прищуре глаз, под ним он почувствовал себя ростом ещё ниже, чем был на самом деле, по сравнению с мужчиной, хоть и являлся для своего юного возраста достаточно высоким. А затем оглянулся на громко гудящий поезд, пускающий клубы серого дыма в чистый, до недавнего времени, воздух. Не дождавшись ответа, демон подошёл ближе ко входу в вагон первого класса, Антон двинулся за ним. Предъявив билеты, они заняли своё купе, в котором, помимо них, больше никого не должно было быть до конца поездки. Арсений убрал багаж в отведённый для него отсек и невероятно элегантно снял своё пальто, размещая его на ближайшей вешалке. Затем подошёл к Антону, также плавно спуская сначала один рукав, потом другой, принимая в свои руки чужой плащ и отправляя туда же на вешалку. Путь до места назначения должен был составить около десяти часов, скрасить время ожидания в пути было принято в вагоне-ресторане.

***

      Поместье герцога Оболенского находилось достаточно далеко за чертой города, в который прибывал поезд, однако, при выходе из здания вокзала, их встретил заранее нанятый кэб с кучером, которому было поручено довезти гостей в особняк. Основной развлекательный досуг — бал — был назначен на завтрашний день, насколько Антон понял, сегодня проводился званный ужин в исключительно узких кругах, возможно даже удастся расширить влияние собственной компании, заключив сделку герцогом для увеличения финансирования. Графу было не впервой искать выгоду в любые благоприятные для этого моменты. Остальные же гости прибудут исключительно завтра.

***

      Особняк стоял на вершине холма, его величественные очертания сливались на фоне вечернего неба. Стены из темно-серого кирпича словно рассказывали о событиях своего прошлого. Высокие башенки, увенчанные острыми крышами, добавляли зданию сказочной, но одновременно зловещей атмосферы. Окна особняка, заколоченные тяжелыми ставнями, напоминали пустые глазницы, придающие ему ещё большее угрожающее обаяние. Крыльцо из холодного камня, обведенное изогнутыми коваными решётками, приветствовало всех, кто решится подойти, но уже само его присутствие вызывает некое беспокойство. Вокруг особняка раскинулся глухой лес. Высокие деревья с плоскими кронами наверняка укрывали участок от солнечного света днём, создавая мрачные тенистые уголки. Запутанные аллеи почти скрылись под слоем опавших листьев, что смогли пережить зиму, и только порой в воздухе слышался шорох, когда ветер завывал среди ветвей. Заброшенные цветники, их рассохшиеся кусты и увядшие цветы, ещё не пришедшие к жизни после зимовки, напоминали о былой роскошной зелени садов, но сейчас они лишь дополняли атмосферу запустения. Вдалеке виднелся величественный фонтан с мраморными кранами в виде лепестков, из которых в сезон текла вода. Вся эта картина создавала ощущение застывшего времени. Поднявшись по гранитным ступеням, гости оказались у массивной деревянной двери, рядом с которой их ожидал хозяйский слуга. Невысокий мужчина средних лет поклонился Антону, приветствуя его и прося следовать за ним. Широкий холл встретил общим полумраком и оглушающей тишиной, заставляя неуютно поёжиться, отступившая утренняя тревога вновь поселилась где-то внутри юноши. Мужчина вёл их сквозь залу, щедро украшенную по стенам различной живописью и лепниной, выйдя через другую дверь, они прошли в коридор, вдалеке послышались приглушённые голоса, подойдя ближе к очередной двери, из-за которой лился свет, слуга постучал пару раз костяшками пальцев по древесине и, раскрыв её до конца, пропустил пришедших гостей. В столовой, а это была именно она, за большим круглым столом восседали восемь персон, два стула с резными дубовыми спинками, посередине обитые бархатом, стояли пустыми, явно дожидаясь последних прибывших людей. Мужчина, сидевший как бы во главе стола, немного приподнялся на месте. — Лорд Шастун, приветствую Вас, проходите, не стесняйтесь, — радушно отозвался герцог, указывая на незанятые места. Щеки мужчины немного заалели, а в глазах читался задорный блеск, по всей видимости он был несколько захмелевший, — мистер Попов, присаживайтесь тоже, сегодня позволительно! Арсений, который до этого отодвинул стул для своего господина, а после по обычаю встал по правую руку от него, вопросительно посмотрел на хозяина поместья. — Благодарю, Ваша Светлость, однако, спешу отказаться от предложения, — учтивая улыбка расползалась по его лицу. — Нет-нет-нет, садитесь, я настаиваю, — дворецкий хотел было снова отказаться, но заметив, как Антон одними губами произносит «садись», с благодарной улыбкой опускается рядом, про себя закатив глаза на весь этот фарс, ощущая себя дрессированной собачонкой. Антон ещё раз, уже более пытливо, оглядел всех собравшихся, отмечая про себя наличие одной единственной дамы в их компании и мужчину, с которым уже был знаком, по мимо герцога. — Скоро подадут ужин, а пока можете познакомиться те, кто ещё не знаком, — в хозяине дома нисколько не убавлялось хмельного энтузиазма, он жадно рассматривал лица каждого, уже порываясь представить последнему гостю всех собравшихся. — Антон, вот так встреча, дорогой мой, — первым подал голос худой жилистый мужчина, лучезарно улыбаясь. Подобное обращение нисколько не смутило мальчика, поскольку этот человек знал его с детства и был близким другом отца, когда Антон рассылал письма с сообщением о том, что он выжил, этот мужчина одним из первых приехал, чтобы убедиться в этом лично. — Павел, безумно рад Вас видеть! Как Ваша жена, слышал, вы ждёте второго ребенка? — Да, совсем немного осталось, ещё пару месяцев и я второй раз стану отцом, — мужчина перевёл взгляд на другого, что сидел по правую сторону от него, — кстати, познакомьтесь, мистер Дмитрий Позов, лечащий врач Ляси, мастер своего дела! — Мистер Позов, очень приятно, — Антон посмотрел на достаточно добродушного на вид мужчину с бородой и в очках. — Господин Шастун, для меня это честь познакомиться с приближённым Её Величества, о Вас ходит много разговоров, едва ли больше, чем о Вашем дворецком, — он медленно перевел взгляд на брюнета, загадочно блеснув линзами очков, на что последний лишь хмыкнул. — И что же за разговоры ходят о моём дворецком? — говоря как можно равнодушнее, отозвался Антон. Многие были удивлены виртуозности слуги в любом деле, за которое он бы ни взялся, больше всего слухов появилось после информации, что дворецкий взялся буквально из ни откуда, появился вместе с графом сразу после пожара. — Говорят, что он дьявольски идеален, — хохотнув, ответил за Дмитрия мужчина с выдающимся носом и залысиной на голове, — граф Станислав Шеминов, к Вашим услугам. Арсений лениво окинул взглядом говорившего, отвлекаясь от изучения доктора, в чьих глазах заметил нечто смутно знакомое, и насмешливо протянул заученную до зубов фразу: — Я лишь веду себя так, как подобает слуге главы семьи Шастунов, ничего более. Сидевший до этого отстранённо, мужчина с длинными волосами, заплетёнными в низкий хвост, с интересом взглянул на дворецкого, а после, как будто что-то для себя решив, снова принял безучастный вид. В возникшей тишине Дмитрий громко прокашлялся, возвращая внимание на себя. — Впрочем, это всё не столь важно, — он легко улыбнулся, — забыл представить мою помощницу и хорошего специалиста в области медицины, миссис Оксана Суркова. Девушка тут же мягко улыбнулась, поправляя выбившуюся из хитросплетённой причёски прядку. — К сожалению, сегодня я прибыла без мужа, совсем не находит время на отдых, — она расстроенно вздохнула, поджимая губы. — Ваш благоверный случаем не Алексей Сурков, лорд-главный судья? — поинтересовался Антон, не мало удивившись такому стечению обстоятельств. — Да, так и есть, господин Шастун, — сказала она, а после, чуть подавшись корпусом вперёд, прикрыла кистью левой руки рот, как если бы собиралась сообщить великую тайну, заговорщики прошептала, — если понадобится помощь, обращайтесь, — и подмигнула, заливаясь мелодичным, как перезвон колокольчиков, смехом. — Оксана! Ну, не смущайте юношу, в самом деле! Вы слишком прямолинейны, — к её смеху присоединился Добровольский, наигранно пожурив девушку. За тем и прошёл остаток вечера, через пару минут подали блюда и под аккомпанемент стучащих столовых приборов и бокалов беседа продолжилась с новой силой. Антон с головой окунулся в приятную компанию, совершенно не замечая, как пристально демон сверлил его спину, откинувшись на спинку стула и ни разу не притронувшись к еде. По какой-то необъяснимой причине Арсений ощутил дикий голод, как если бы он умножился во сто крат от нажатия невидимой кнопки переключения. Он сидел напряжённый от макушки до кончиков пальцев, чуть ли не вибрируя на месте, пытаясь обуздать безумную потребность. А единственная привлекательная пища сидела слева от него. Наверное, если бы дворецкий не потратил всю концентрацию на отслеживание своего состояния, то непременно бы заметил, как со стороны его разглядывали внимательные карие глаза. И то насколько плотоядно он сам смотрел на беспечного мальчишку, что тоже, конечно, не укрылось от стороннего наблюдателя.