Вымирающий вид

Что-то щекотало лицо. Арсений поморщился, не открывая глаз и попытался отвернуться, но щекотка переместилась следом, от лба к виску. Лёгкая, настойчивая, она не давала провалиться обратно в сон. Парень дёрнул головой, буркнул что-то нечленораздельное и наконец разлепил веки. Прямо над ним, заслоняя собой потолочные балки, нависало бледное лицо. Растрёпанные русые пряди спадали вниз, почти касаясь его лба, что видимо и вызывало ту самую щекотку. Островитянин, заметив, что парень проснулся, выпрямился и отступил на шаг. – Утро доброе. – Произнёс он с мягкой, почти ласковой интонацией. – Доброе... – Хрипло выдавил Арсений, всё ещё не до конца вынырнув из дрёмы. – Ты чего так рано подскочил? Тимур же сказал тебе лежать. – Ну во первых, ничего не рано. Полдень уже. – Антон кивком указал в сторону окна, за которым во всю светило дневное солнце. – А во-вторых, Тимур сказал – руку беречь. Вставать мне никто не запрещал. – Уверен, он именно это и имел в виду. – Парировал Арсений, приподнимаясь на локтях. – Ну, значит, я его не так понял. – Усмехнулся островитянин и, не спрашивая разрешения, присел на край кровати, предварительно бросив быстрый взгляд на зафиксированную ногу Арсения. – Ты как вообще? Хорошо спалось? – Нормально. – Парень подавил зевок. – Даже слишком нормально, учитывая последние события. – Это хорошо... – Антон как-то неловко замолчал, а потом вдруг подался вперёд, и в глазах его мелькнуло что-то заговорщицкое. – У меня, тут, для тебя кое-что есть. – Что? – А ты встань сначала. Арсений нахмурился, но послушно откинул одеяло. Спускать ноги с кровати было делом привычным, он уже научился делать это осторожно, не тревожа больную конечность. Здоровая нога коснулась половиц, и парень замер, вспоминая строгое предупреждение Тимура. – Я не могу... – Теперь можешь. – Перебил его Антон и, растянув губы в широкой улыбке, указал куда-то в угол. Арсений проследил за его рукой и прищурился. У стены, аккуратно прислонённые друг к другу, стояли два новых костыля. Светлое дерево было тщательно обстругано, ни единой зазубрины, ни одного кривого среза. Две перекладины на каждом: верхняя, широкая, обмотанная мягкой тканью, явно предназначалась для подмышки. И нижняя, более узкая, для опоры руки. – Когда ты успел? – Проговорил Арсений, переводя изумлённый взгляд с костылей на Антона. – Да ещё и с больной рукой. – Я? – Антон фыркнул, явно наслаждаясь его реакцией. – Да что ты. Это Димка! Он вчера полночи с ними провозился. Сказал, что теперь наступать на сломанную ногу вообще не придётся, вес на руки будет уходить. Арсений лишь усмехнулся, не зная, что на это ответить. Проще было представить, как полуживой Антон всю ночь строгает эти костыли, чем Диму, который совсем недавно смотрел на него с откровенной враждебностью. Островитянин тем временем уже направился к углу, слегка пошатываясь при ходьбе. Всё-таки обильная потеря крови давала о себе знать, как бы тот не бодрился. Антон взял оба костыля и вернулся к кровати, протягивая их Арсению. – Держи. Попробуй походить, только осторожно. Такая излишняя забота вызвала у Арсения невольную улыбку. Он взялся за гладкое дерево и, опираясь о плечо Антона, поднялся с кровати, подставляя костыли под мышки. Перекладины пришлись точно по росту. Он перенёс вес на руки, поджал больную ногу и сделал первый шаг: костыли вперёд, потом прыжок здоровой ногой. Ещё раз. Получалось трудновато, но довольно устойчиво. Антон, привалившийся плечом к стене, проводил каждый его шаг внимательным взглядом. – Ну как? – Спросил он. – Немного непривычно. – Честно признался Арсений, делая ещё один круг по комнате. – Надо попрактиковаться. – Вот и отлично. Тогда пошли на кухню, по пути как раз попрактикуешься. А заодно и поедим, а то я со вчерашнего дня на одном отваре сижу. Арсений хмыкнул, но спорить не стал, он и сам в последние дни почти ничего не ел. Антон толкнул дверь и первым вышел из комнаты. В коридоре уже витал аромат свежей выпечки, что сразу наполнило рот слюной и вызвало жалобное урчание в желудке. Антон шагал чуть впереди, но у самого выхода в кухню вдруг замер и, резко развернувшись, упёрся здоровой ладонью в плечо Арсения, не давая тому пройти дальше. – Погоди. Арсений затормозил, вопросительно уставившись на островитянина. Из-за неплотно прикрытой двери доносились голоса: один явно принадлежал Ангелине, а второй кому-то незнакомому, женский, с высокими, почти певучими интонациями. – Что такое? – Там Лиза. – Антон понизил голос до шёпота и осторожно заглянул в дверную щель. – Это подруга тёти Гели. – И что? Меня и так половина общины видела. – А то, что она пришла вместе с детьми. С Леночкой, понимаешь? – Антон прикрыл дверь поплотнее. – И учитывая то, при каких обстоятельствах вы познакомились...в общем, лучше, что-бы она тебя лишний раз не видела. А то ещё ляпнет чего-нибудь. Услышав это имя, Арсений напрягся. Перед глазами тут же всплыл тот день на пустыре: заплаканная Леночка, наглый мальчик с рогаткой, требование обменяться на "голову" механизма. А потом: огород, пустые грядки и исчезнувший шлем, который кто-то утащил, пока он отвлёкся. – Кстати, о "ляпнуть". – Произнёс Арсений, чувствуя, как внутри всё холодеет. – В тот день, когда я пытался...сбежать, мне на пути как раз встретилась Леночка. И не только она, её брат тоже. – Чего? – Антон резко дернулся, забыв про больную руку. – Почему ты раньше не рассказал об этом? – Да ты не то чтобы хотел меня слушать. – Не удержался Арсений. Антон осёкся. На скулах проступил слабый румянец, и он отвёл глаза. – Ладно, проехали. – Буркнул островитянин. – Рассказывай, что там произошло. – Леночка плакала – какие-то мальчишки разоряли птичьи гнёзда, пришлось вмешаться. Среди них как раз был её брат. – Арсений нахмурился, пытаясь вспомнить детали. – Такой тёмненький, наглый, всё пытался выменять у меня шлем на рогатку. А потом появилась их мать и я скинул шлем в кусты. А когда они все разошлись – его уже не было. И я почти на сто процентов уверен, что именно этот мальчик как-то выкрал шлем. – Да, это похоже на Рори. – Мрачно проговорил Антон. – Точно он, больше некому. Этот мелкий регулярно у всех вещи таскает. Помню, у одного рыбака он увёл целый набор крючков прямо из-под носа, пока тот с сетями возился. Островитянин замолчал, потёр переносицу и шумно выдохнул. – В общем это плохо. Очень плохо. Если хоть кто-то из взрослых его увидит... Договаривать Антон не стал, но Арсений и так всё понял. Несколько секунд в коридоре висела тишина, а потом островитянин вдруг отлепился от двери и решительно проговорил: – Вот что: надо выкрасть его, пока Рори с матерью здесь. Другого случая может не быть. – Как? Залезть в чужой дом предлагаешь? – Нет. У Рори есть штаб в старом ангаре, за коровниками. Он там всё прячет, я сам видел, как мальчишки туда "добычу" таскают. Если шлем у Рори, то он наверняка запрятан там. Антон бросил выразительный взгляд на его костыли, потом на свою перевязанную конечность. – Правда, вдвоём мы далеко не уйдём. Нужен кто-то, у кого обе ноги работают и желательно обе руки. Словно по заказу, в дальнем конце коридора скрипнула дверь. Из комнаты вышел заспанный Дима. Он потянулся, хрустнув плечами, и уставился на них с откровенным недоумением: – Вы чего в такую рань тут толпитесь? Антон и Арсений переглянулись. Островитянин в двух словах обрисовал ситуацию: Лиза с детьми в кухне, шлем у Рори, тайник в старом ангаре за коровниками. Дима слушал молча, и с каждым словом лицо его становилось всё более хмурым. Когда островитянин закончил, он перевёл взгляд на Арсения, потом обратно на Антона, почесал затылок и, на удивление, быстро согласился. – Ладно. – Кивнул Дима. – И как вы собираетесь туда добираться? Пешком, что ли? – На повозке. – Антон кивнул в сторону второго выхода из дома. – Она как раз со вчерашнего дня во дворе стоит. Выйдем через заднюю дверь, никто не заметит. Второй выход вёл в небольшой дворик, заросший по краям высокой травой. Повозка стояла там же, где и обещал Антон: оглобли опущены на землю, лошадь дремала в тени под навесом. Дима первым подошёл к животине, мягким движением огладил ей морду и принялся запрягать. Антон тем временем подтащил поближе пару пустых мешков и кинул их в повозку. – На всякий случай. – Пояснил он, перехватив вопросительный взгляд Арсения. – Если кто спросит, куда едем, скажем, что за сеном. – В коровники? За сеном? – Дима с сомнением оглядел мешки. – Ну, значит, за опилками. – Не смутился Антон. – По дороге придумаем. Арсений, опираясь на здоровое плечо Антона, кое-как забрался в повозку. Дима уже взялся за вожжи и собирался трогать, когда за спиной у них раздались неторопливые шаги. – Далеко собрались? Все трое моментально обернулись. Тимур стоял в нескольких шагах от повозки с какой-то банкой в руках и сверлил их тем самым выражением, от которого Арсению всегда становилось не по себе. Антон, не растерявшись, кивнул в сторону леса: – Так мы это...в охотничий домик едем. У нас там...заяц. Мы его вчера в домике одного оставили, надо покормить. Тимур перевёл взгляд на пустые мешки в повозке, на костыли Арсения, на забинтованную руку Антона. Пауза затянулась. – За зайцем, значит. – Произнёс он наконец. – Втроём? С мешками? Когда я велел вам вообще из постели не вылезать? – Ну, пап, мы быстро. – Заверил его Дима. – Туда и обратно. Подышим свежим воздухом, заодно. Это ведь полезно. Тимур ещё несколько секунд посверлил троицу испытующим взглядом, потом шумно выдохнул и махнул рукой: – Езжайте. Но что-бы через два часа были дома. И постарайтесь обойтись без новых приключений. – Конечно, пап. – Кивнул Дима и, не дожидаясь продолжения диалога, тронул лошадь. Повозка дёрнулась и покатилась со двора, оставляя Тимура стоять во дворике. Большую часть пути ехали молча. Повозка мягко покачивалась на ухабах, солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы припекать спины, и поднимать в воздух запахи пыли и нагретой травы. Арсений, пристроивший костыли рядом, машинально потирал плечо, натруженное после ходьбы с новой опорой. – На обратном пути нужно будет за зайцем заехать, иначе, папа точно что-то заподозрит. – Нарушил приятную тишину Дима. – Да уж. – Согласился Арсений. – Тем более он там, наверное, уже голодный. Сидит один в пустом доме, непонятно чем питается. – Может, мышей ловит. – Предположил Антон, и в голосе его мелькнула тень усмешки. – А зайцы что...мышей едят? – Арсений уставился на него с таким искренним недоверием, что островитянин не выдержал и фыркнул. – Да шучу я, шучу. – Он легонько пихнул Арсения локтем в бок. – Там ведь целая корзина листьев, если захочет, найдёт. Так что не переживай. – И у нас в доме нет мышей. – Добавил Дима и, подстегнув лошадь, направил повозку к видневшимся впереди коровникам. Они проехали через несколько длинных приземистых построек, сбитых из потемневших от времени досок. Приятный травяной запах сменился вонью чего-то терпкого и затхлого, ещё задолго до того, как повозка остановилась, и Арсений невольно поморщился. Где-то в глубине построек протяжно и немного жутковато замычала корова. Дима спрыгнул первым, привязал вожжи к столбу и обернулся к спутникам. Антон, всё ещё слегка пошатываясь, помог Арсению спуститься. С костылями это выходило дольше, чем хотелось бы, но в конце концов парень твёрдо встал на утоптанную землю. – Нам туда. – Антон указал на самое дальнее строение, почти скрытое за высокими кустами. Втроём, они двинулись по узкой тропке, огибавшей коровники. Арсений сосредоточенно переставлял костыли, стараясь не угодить в грязь, Антон шагал рядом, то и дело поглядывая под ноги, а Дима, привычно, ушёл чуть вперёд. Внутри заброшенного ангара царил полумрак. Солнечный свет пробивался только сквозь узкие щели между досками, расчерчивая пол неровными полосами. Под потолком, на кривых балках, висели клочки старой паутины и ржавая цепь, тихо позвякивающая на сквозняке. – Вон там. – Антон кивнул в центр помещения, где из пола торчала грубо сколоченная деревянная крышка с верёвочной петлёй вместо ручки. Дима опустился на корточки возле крышки и потянул за верёвку. Та натянулась с сухим скрипом, но крышка даже не шелохнулась. – Ух ничего себе...тяжелющая. – Прокряхтел он и, упёршись обеими руками, с третьего рывка всё-таки смог поднять деревяшку. Из тёмного проёма пахнуло сыростью. – Темно, хоть глаз выколи. – Пробормотал Антон, заглядывая вниз. – Значит, на ощупь. – Пожал плечами Дима и первым шагнул к проёму. – Я спущусь, а вы пока тут побудьте. Если что, крикну. Он исчез в темноте. Несколько секунд было слышно, как скрипят под ногами старые ступени, а потом всё стихло. – Дима? – Испуганно позвал Антон. – Всё нормально! – Донёсся снизу приглушённый голос. – Тут в полный рост встать можно. Арсений, давай следующим, я подстрахую. Спускаться с костылями в темноте было тем ещё испытанием: ступени оказались скользкими, и он едва не упал, нашаривая каждую следующую ногой. К счастью, Дима действительно страховал снизу и в последний момент подхватил его под локоть. Антон спустился последним, и они втроём оказались в кромешной тьме подпола. Здесь было холоднее, чем наверху, и пахло сырой землёй. Арсений медленно двинулся вдоль стены, водя перед собой костылями и ощупывая пол. Каждый шаг отдавался эхом в тесном пространстве. Костыли натыкались на всякий хлам: то ли тряпки, то ли какие-то деревянные обломки. Он осторожно отодвигал находки в сторону и ковылял дальше. В какой-то момент костыль ткнулся во что-то мягкое. – Ай! – Раздалось из темноты. Парень вздрогнул, едва не потеряв равновесие. – Арсений! – Прошипел Дима откуда-то сбоку. – Смотри куда палки ставишь. – Да тут же не видно ничего. – Отозвался Арсений, переводя дыхание. – Извини... Дима лишь цыкнул в ответ и снова завозился в своём углу. Антон, судя по звуку, тихо посмеялся где-то слева. Время тянулось бесконечно. Арсений уже потерял счёт, сколько раз прошёл вдоль одной и той же стены, когда кончик костыля вдруг стукнулся обо что-то округлое и твёрдое. Он замер, повёл костылём ещё раз – глухой стук, не похожий ни на камень, ни на дерево. Металл. – Антон. – Позвал он в темноту. – Тут кажется, что-то есть. Шаги зазвучали ближе, и Арсений услышал, как островитянин опустился на корточки рядом. Несколько секунд было тихо, только шорох пальцев по земле. – Кажется он. – Проговорил Антон с явным облегчением. Арсений вытянул руку вперёд, пытаясь нащупать находку. В темноте его пальцы наткнулись на чужие, тёплые, крепко сжимающие шлем. Антон вздрогнул и резко выдернул руки. – Ты чего? – С недоумением спросил Арсений. – А ты чего...так резко хватаешься. – Буркнул островитянин куда-то в сторону, и голос его прозвучал странно, на полтона выше обычного. – Напугал. – Нашли? – Раздался откуда-то у лестницы голос Димы. – А? Да-да. – Отозвался Антон. – Нашли, он у меня. – Отлично. Давайте тогда поскорее выбираться, и так уже кучу времени потеряли. – Судя по скрипучим звукам, Дима начал подниматься по ступеням. И вдруг, замер. – Вот чёрт, там кажется кто-то есть. Арсений напряжённо прислушался. Сверху, сквозь толщу деревянного пола, доносились голоса: звонкие, мальчишечьи, и среди них отчётливо выделялся один, особенно громкий и бойкий. Рори. – Я же говорил, что близко! – Кричал он кому-то. – Рыжий, свети сюда! Шаги Димы стихли где-то наверху, он явно успел спрятаться. Арсений и Антон, не сговариваясь, кинулись в дальний угол подпола. Впопыхах парень запнулся о собственный костыль, потерял равновесие и уже приготовился к жёсткому падению, но приземлился на что-то мягкое и тёплое. – Ф-ф-ф! – Глухо вырвалось у Антона. Арсений только открыл рот, чтобы извиниться, но чужая ладонь тут же зажала ему губы. Сверху загрохотали шаги. Мальчишки спускались в подпол друг за другом, и на стенах заплясали оранжевые отблески от огня. – Темнотища-то какая. – Протянул кто-то из мальчишек. – Тут, наверное, крысы огромные. – Не ной. – Оборвал его Рори. – Нет здесь никаких крыс. Трус! Арсений задержал дыхание. Антон убрал ладонь от его лица, и осторожно перекатил парня с себя на землю. В свете факела, мелькавшего у лестницы, Арсений успел заметить его профиль: островитянин не сводил глаз с детей и, кажется, что-то прикидывал в уме. Мальчишки тем временем продвигались вглубь подпола. Факел в руках у одного из них выхватывал из темноты то груду хлама, то обшарпанную стену, то чью-то тень, от которой мальчишки нервно вздрагивали. – Тут точно крысы. Слышишь, как шуршит? – Это ветер. – Отрезал Рори, хотя голос его звучал уже не так уверенно. Антон по-прежнему не шевелился. Он сидел на корточках, вжавшись в угол, и как будто чего-то ждал. Мальчишки подошли ближе. Ещё ближе. Рори уже протянул руку к какой-то коробке у стены, когда Антон сорвался с места. С громкими, совершенно дикими воплями он вылетел из темноты прямо на них. Растрёпанные волосы, перекошенное лицо – в свете факела это выглядело так, будто из мрака вырвалось какое-то чудовище. Мальчишки заорали в один голос. Факел полетел на пол, кто-то споткнулся, кто-то врезался в стену, и через секунду вся компания с топотом и визгом ломанулась наверх. Ещё несколько секунд, и всё стихло. Только факел на полу подпола всё ещё горел, тихонько потрескивая. Антон, тяжело дыша, упёрся здоровой рукой в колено и звонко рассмеялся. – Ты их видел? – Выдохнул он, всё ещё улыбаясь. – Рори, по-моему, чуть штаны не потерял. Арсений, всё ещё сидевший на земле, почувствовал, как уголки его губ сами собой поползли вверх. Сказалось напряжение последних минут, да и сама сцена была до того нелепой, что сдержаться оказалось невозможно. – Ладно. Надо убираться отсюда, пока они подмогу не привели. – Проговорил сквозь смех Антон, подбирая с полу факел и туша его о стену. Выбирались довольно быстро. Наверху, у входа в ангар, их уже ждал Дима. Он стоял, скрестив руки на груди, и на губах его читалась еле заметная улыбка. – Ну ты даёшь, Антох. – Произнёс он, помогая Арсению подняться по ступенькам. – Зато теперь он сюда точно надолго дорогу забудет. – Усмехнулся Антон. Вскоре все трое вышли наружу. Арсений покрутил шлем в руках и поднял глаза на Диму. – И что теперь с ним делать? – Для начала вернёмся в домик. – Дима направился к повозке. – Зайца покормим, заберём остальное твоё добро. А потом...утопим всё это в заводи. Там глубоко и грязно, так что никто ничего точно не найдёт. Арсений ничего не ответил. Он остановился, глядя на шлем: на холодный металл, на треснувшее стекло. Внутри что-то тоскливо, неприятно сжалось. Эта вещь когда-то была частью его жизни. Частью его самого, а теперь её придётся просто утопить, как ненужный хлам. Парень неторопливо, словно прощаясь, поднёс шлем к лицу. Пальцы чуть дрожали. Холодный металл коснулся щёк, стекло опустилось перед глазами, и мир вокруг стал приглушённым, далёким и чужим, таким, каким он был в самый первый день на острове. – Знаешь. – Задумчиво проговорил Антон, глядя на него. – Когда ты в этой штуке, и не скажешь, что ты человек. Ты бы себя со стороны видел. – А я себя со стороны и не вижу. Только изнутри. А изнутри я – это я. Даже когда шлем надет. – Арсений провёл пальцем по треснувшему стеклу и скривил губы в горькой полу-улыбке. Антон, кажется, что-то понял по его тону, то, чего Арсений не сказал словами. Он шагнул ближе, легонько приобнимая его за плечи. Жест этот был коротким, почти невесомым, но странно тёплым. Здоровая рука скользнула вверх и бережно сняла шлем с головы Арсения. – Поехали домой, механизм. Арсений неловко хмыкнул, впервые за всё время это слово не прозвучало как оскорбление. Он уже развернулся к повозке, когда краем глаза заметил движение у стены ангара. Из-за угла, всего в нескольких шагах от них, выглядывал Рори. Он стоял неподвижно, замерев, будто ноги приросли к земле. Сколько мальчик там находился, было непонятно, но судя по выражению лица, достаточно, чтобы услышать всё. Глаза у него расширились, а рот приоткрылся. Несколько секунд Рори просто сверлил взглядом Арсения, а потом лицо его исказилось гримасой самого настоящего ужаса. – Ты...ты... – Только и смог выдавить из себя мальчик. Антон дёрнулся в его сторону, но Рори уже попятился, не сводя с Арсения круглых, совершенно ошалевших глаз. – Рори, стой! – Выкрикнул Антон и шагнул ближе, но мальчишка тут же сорвался с места и побежал, не разбирая дороги: через кусты, через грязь, в сторону общины. Островитянин рванул было следом, но Дима перехватил его за локоть. – С ума сошёл? Не догонишь! – Коротко бросил он. – В таком состоянии, через пару метров в обморок хлопнишься. – И что делать? – Подал голос Арсений, провожая удаляющегося мальчишку тревожным взглядом. – У нас есть лошадь. Если поспешим, успеем в дом раньше него. Он через лес побежит, а мы по дороге. – Сбивчиво проговорил Дима. – Все в повозку, живо! Всю дорогу до дома они пролетели в напряжённом молчании. Арсений вцепился в край повозки, стараясь не вылететь на ухабах, Антон мрачно смотрел на дорогу, и только Дима время от времени подгонял лошадь короткими окриками. Когда впереди показался знакомый забор, а за ним крыльцо дома Тимура, Дима резко осадил лошадь. Все трое, не сговариваясь, бросились к двери. Та распахнулась с громким стуком. Ангелина, сидевшая за столом, вздрогнула и едва не выронила кружку. – Что происходит?! – Спросила она, переводя растерянный взгляд со шлема на перепачканных, запыхавшихся парней. Тимур, стоявший у печи, лишь вопросительно поднял брови и уставился на Диму. – Пап, кажется, у нас проблема.