Личная жизнь героя

— …потому что задеть личную жизнь — это самый простой способ навредить герою. — Понятно. Спасибо. Раз уж мы об этом заговорили, позвольте задать Вам вопрос: а что насчет Вашей личной жизни? Кацуки, минутой ранее немного расслабившийся и разговорившийся, нахмурился, чувствуя, как начинает бурлить внутри раздражение. Они же обговаривали это перед интервью, и журналистка обещала вычеркнуть все свои тупые вопросы про личную жизнь! Та, очевидно заметив перемену в настроении Кацуки, подобралась, будто готовая сражаться с ним за свой вопрос. Это заставило его вспомнить, для чего вообще интервью затевалось — не ради очередного скандала, а чтобы хоть немного подтянуть его рейтинг зрительских симпатий. Если он опять наорет на журналиста, рейтинг упадет еще ниже и снова потянет за собой его место в топе героев. Кацуки уже давно безуспешно пытался это дерьмо как-то исправить. — Я не хочу об этом разговаривать, — подавив желание рявкнуть что-то вроде «не твое дело, дура», почти спокойно ответил он. И на мгновение ему показалось, что в глазах журналистки промелькнуло разочарование. — Хорошо, — не выдавая его, улыбнулась она. Кацуки потянулся за бутылкой воды, поставленной сбоку у кресла, в котором он сидел. В студии было жарко, в горле пересыхало. — Хотя наши зрители, должно быть, будут разочарованы, снова не получив ответа на интересующий всех вопрос. — А? Всем так интересно, с кем я сплю? Журналистка улыбнулась, и Кацуки понял, что все-таки попался, заговорив о том, о чем она хотела. — Конечно! Вы популярны, Динамит-сан! В опросе, который мы проводили среди наших зрителей, вы заняли второе место как самый интересный холостяк-герой этого года! Очень многие наши зрительницы и даже зрители были бы не против сходить с Вами на свидание, а некоторые весьма убедительно выражают желание связать с Вами свою жизнь. — Только второе?! Кто же тогда на первом? — это взволновало Кацуки куда больше, чем новость, что какие-то придурки хотят с ним на свидание. Эта так называемая новость протухла еще на втором курсе старшей школы. — Шото-сан. Многие признают его самым завидным холостяком-героем Японии. Кацуки цыкнул. Конечно, это двумордый! Кто еще мог бы его обогнать в таком вопросе? Папаша Старатель и драматическая предыстория, которую вывалил на всю страну его чокнутый старший братец, придавали ему пикантности в глазах общественности, а его собственное придурковатое поведение и одно из первых мест в топе героев и вовсе не оставляли фанатам и шанса. — В любом случае, — продолжила как ни в чем не бывало журналистка, — когда мы объявили в соцсетях, кто именно согласился на эксклюзивное интервью, нашу редакцию буквально завалило письмами, содержание которых сводится примерно к одному: все хотят знать, не занял ли уже кто-нибудь Ваше сердце? — А им-то это зачем? — можно подумать, у кого-то из неизвестной ему серой массы есть какой-то шанс. — Каждая написавшая нам девушка надеется, что Ваше сердце еще не занято. — Пусть надеются дальше. Эти девчонки меня не интересуют. Кацуки уже успел повидать этих фанаток. Больные на голову, решившие, что он герой какой-то их тупой манги или айдол. Некоторые даже воду из вот этой самой бутылки, с которой он только что пил, готовы годами хранить. Они пугали, а не интересовали. — Значит, никаких девчонок, — подытожила журналистка, сделала паузу и коварно улыбнулась. — Хорошо. Мы поняли Вас, Динамит-сан. Её улыбка Кацуки не понравилась. Он ощутил тревогу и снова легкое раздражение. С этими журналистами никогда не знаешь, что ожидать. В один момент все идет хорошо, а потом — бац! — и ты уже снова психуешь, чтобы увидеть позднее очередной разгромный репортаж по свою честь. Или ещё хуже — они выворачивают твои слова так, что изначального смысла и не узнать. — Вы неправильно поняли. Для меня не имеет значения женщина или мужчина. Меня никто из них не интересует, — поспешил пояснить Кацуки, пока его словам не приписали каких-то других смыслов. — Но ведь это так грустно! — А? С чего это? — Так же можно на всю жизнь остаться совсем одному. А человек не может быть один. Человеку нужен человек. Кацуки снова цыкнул. — Во-первых, я не один. А во-вторых, все это бредни. Человек прекрасно может быть один, а настоящий герой и подавно. Например, Всемогущий! Помните его жену и детей? — Нет… — Потому что их нет! А были бы — стали его уязвимой точкой! Как я уже говорил, это самый простой способ навредить герою. Обязательно найдётся чокнутый хмырь, который захочет использовать твоего милого внучка в своих целях, а перед тобой встанет невозможный выбор. Или начнет угрожать жизни дорогого тебе человека, чтобы победить тебя. Или выдумает ещё какую-нибудь херню, никогда нельзя знать, что может прийти в больную голову! — От Ваших слов веет такой безысходностью. Выходит, по вашему мнению, герою всю жизнь нужно прожить в одиночестве? — Необязательно. Есть разные варианты, но если у героя чуть больше одной извилины, он просто не будет трепаться о своих отношениях или как-то иначе выставлять их напоказ. — Поэтому Вы и не хотите делиться этим с нами. Понятно! — Нет. Просто я пришел сюда ради нормальных вопросов, а не рассказывать кому попало, кого я люблю. Давайте, спрашивайте что-нибудь нормальное, или я пошёл, работы ещё дохера. — Конечно. Извините. В таком случае вот еще кое-что, что нашим зрителям очень бы хотелось знать… Вся эта скользкая тема с личной жизнью, к счастью, осталась позади, и Кацуки решил, что довольно неплохо справился. Ни разу не сорвался, не нагрубил слишком уж сильно и даже пояснил свою точку зрения. Можно было немного расслабиться — самая сложная часть осталась позади. *** День выхода интервью выдался для Кацуки выходным. В то утро, когда видео должно было появиться в сети, Кацуки как раз отсыпался после вчерашнего ночного патруля. В его районе все было тихо, и он мог позволить себе такие выходные время от времени. За последние годы все преступники и просто придурки уяснили, что на территории, подведомственной Динамиту, лучше не выебываться, а то мало не покажется. Конечно, находились идиоты, не понимавшие этого, но для того он и работал — напоминать им, когда надо, что к чему. Видео, которое должно было выйти в этот день, не волновало Кацуки. Он согласился на интервью после долгих убеждений Макото, своего менеджера. Макото считал, что это пойдет ему на пользу, сам же Кацуки желал бы держаться от подобного подальше. Куда лучше, по его мнению, на пользу его рейтингу сыграло бы какое-нибудь спасение несчастных или арест суперзлодея. Но в конце концов пришлось сдаться доводам Макото, потому что тот умел уговаривать. Тем не менее Кацуки не думал следить за новостями и тем более ждать выхода видео. Он знал, что эта программа, в которой он участвовал, была популярна в последнее время как среди простых людей, так и среди героев. Но сам ее не смотрел. Среди всех гостей, которых туда приглашали, не было того, ради которого он бы согласился потратить час своего времени. Формат у программы был простой: часовой диалог между ведущим журналистом и приглашенным гостем. Приглашали в основном героев: от самых известных, уже отошедших от дел, до последних ноунеймов. Диалог и запись в студии, похожей на жилую комнату, придавали видео атмосферу непринужденности, дружеского разговора и заставляли наивных зрителей верить. Кацуки не сомневался, что половина из того, что в видео в конце концов показывалось — беспощадная нарезка, далекая от изначально сказанного. Писались-то в студии они три с половиной часа, а длится итоговое интервью только час. Ну, Кацуки на это наплевать. Они с Макото договорились, что если это дерьмо не поможет, то дальше работать над рейтингом они будут так, как хочет Кацуки. Поэтому, проснувшись в этот день, Кацуки без интереса к новостям занимался своими обычными утренними делами. Он умылся и проверил холодильник, с неудовольствием отметив, что Деку опять развел болото в ванной и не позавтракал, сделал себе тамагояки, поел, вымыл посуду и только потом взял в руки телефон. Он думал только проверить, нет ли у него срочных вызовов, и высказать Деку все о его безрукости, но неожиданно зацепился взглядом за пришедшие сообщения. Писали все кому не лень. Киришима написал, что Кацуки поступил по-мужски, и что он очень горд за него, Ашидо сообщила, что чего-то такого она и ожидала, Каминари с чего-то и вовсе спросил «как там Мидория?» Оживился и давно заброшенный чат их класса: придурки что-то активно обсуждали. Его активно обсуждали. «Какого хера происходит?» — спросил он, ни к кому из них конкретно не обращаясь. Какой-нибудь идиот точно ответит. Он проигнорировал Серо с его «о-о-о, наша звезда проснулась», и начал догадываться, в чем дело, когда в чат отправили ссылку на то самое видео, которое он совсем не ждал. Разозлило уже одно название: «Эти девчонки меня не интересуют: про-герой Динамит о себе, своей жизни и любви». Кацуки ткнул на ссылку так, словно пытался разбить экран. Конечно, как он и думал, эти идиоты все бессовестно порезали, из-за чего все, что Кацуки сказал, оказалось вывернуто и приобрело совсем другой смысл. Он, закипая, просмотрел в какое посмешище с ограниченным кругозором превратил его их монтажер. Этого и следовало ожидать, поэтому-то он и не хотел ничего смотреть изначально. Когда речь зашла о злоебучей личной жизни, они вообще оставили только первую половину диалога, а вторую… Вторая превратилась в нелепое: «Эти девчонки меня не интересуют. Для меня не имеет значения мужчина или женщина. Я пришел сюда ради нормальных вопросов, а не рассказывать кому попало, кого я люблю». Кацуки затрясло от злости на того, кто решил, что обрезать его слова до этого будет хорошей идей. Первым его порывом было зашвырнуть телефон куда подальше, но он остановил себя. Это не решило бы проблему. Нужно было сделать иначе. Нужно было позвонить им и разнести там всех, а ещё лучше — приехать и лично высказать все об их чудесном монтаже. Кацуки решил направить свою злость именно на это и, недолго думая, принялся за дело. Выходной про-героя — редкая и короткая радость, которая почти всегда заканчивается неожиданно. И почти никогда не является полноценным выходным. То чья-то кошка на дереве застрянет — Кацуки почти никогда не снимал с деревьев кошек, сами слезут, как залезли — то какой-то придурок выберет именно этот день, чтобы навести суету в его районе. В таких случаях Кацуки становился очень злым, так что этих придурков ждало быстрое и жесткое разбирательство. Попытка поговорить с создателями видео была сродни разбирательства с такими придурками. Кацуки даже не хотел сдерживать себя, потому что, очевидно, его рейтинг все еще в полной жопе. Хотя Макото, например, почему-то так не считал. Он позвонил Кацуки и пытался уговорить его пока ничего не предпринимать, посмотреть на реакцию общественности и все такое. Втирал что-то про уважение к меньшинствам и про плюсы быть первым про-героем, открыто заявившем о своей ориентации. Кацуки послал его нахер, наорав на него. Никаких плюсов он не видел. Но несмотря на весь его настрой, поставить на место зарвавшихся кретинов у него не вышло. Их защита была отработана на все сто, и все его усилия просто разбились о неё. Очевидно, им не раз приходилось сталкиваться с гневом недовольных. Кацуки только без толку потратил время, из-за чего вернулся домой еще злее, чем уходил. Он, злобно орудуя ножом, готовил ужин, когда с работы наконец-то пришел Деку. Тот аккуратно прикрыл за собой дверь и робко позвал: — Каччан! Кацуки даже не стал отвлекаться, лишь с большим усилием принялся нарезать морковку для карри. — Каччан, ты дома? — уже громче позвал Деку. — Хватит орать, я не глухой! — ещё громче крикнул ему в ответ Кацуки. Деку тут же появился на кухне и уставился на него своим тупым щенячьим взглядом, из-за которого Кацуки моментально почувствовал себя сволочью. — Ты как? Я ещё не смотрел, но ребята говорили, и я видел обсуждение в твиттере… — Ты, блять, че, вместо работы в твиттере сидишь? Деку замолчал. Кацуки с остервенением нарезал морковку. Молчание между ними становилось слишком громким. — Каччан. Кацуки не повернулся. По правде говоря, на Деку почему-то было стыдно посмотреть, хотя то, что это именно стыд Кацуки бы ни за что не признал. — Каччан! — уже требовательнее снова окликнул его Деку. Кацуки цыкнул и резко повернулся, уставился на Деку с вызовом. Который быстро разбился о выражение лица Деку и его взгляд. Тот словно светился изнутри чем-то очень нежным, влюбленным. Кацуки был безоружен перед этим взглядом. — Я всегда знал, что ты очень смелый. И ты большой молодец, я бы так не смог! Ты знаешь, я всегда восхищался этим в тебе. Я думаю… — он тараторил быстро и много, как только он умел. Ясно было, что он совсем не считал, что в видео было что-то плохое. Кацуки, слушая его, почувствовал, как бурлившая в нем злость на этих долбоебов, перевраших его слова, начала отпускать. С ними, конечно, надо будет еще пообщаться, чтобы расставить все точки над i, но, пожалуй, можно будет не взрывать их всех нахер. — Кончай трепаться, — хмыкнул Кацуки, прерывая его. — Иди умывайся и переодевайся, ужин скоро будет готов. Пол в ванной не заливай, сам будешь мыть! Деку замолк на полуслове, улыбнулся, громко крикнул «Есть!» и, замешкавшись на секунду, чмокнул Кацуки в щеку. Это все давно стало для них привычным. Они уже не первый год жили так: делили быт, делились новостями друг с другом — Деку рассказывал, как там дела в UA, Кацуки выговаривался о геройских заебах — помогали друг другу, любили друг друга. На самом деле монтажеры, оставившие в видео только его слова о девушках, не сильно-то все и переврали — его кроме Деку, пожалуй, действительно никто не интересовал. Кацуки понял это давно, еще в школе, и, когда Деку предложил жить в одной квартире после выпуска, сразу поставил того, перед фактом, что жить просто соседями не сможет точно. Деку это принял легко. И они стали самой странной, но, пожалуй, самой счастливой парой. Они были различны в быту. Деку, например, везде разбрасывал свои вещи и убирал свои бесконечные грязные кружки, только если на него наорать. И посуду он мыть не любил, и готовил плохо. И засиживался допоздна сначала с домашками с универа, потом с ученическими работами. Кацуки же придерживался строгости во всем и ненавидел хаос дома. Везде должен был быть порядок, все должно было быть идеально или он не Кацуки Бакуго. Но как бы поначалу им ни мешали эти различия, со временем они научились с этим всем уживаться. Кацуки даже понравилось помогать Деку проверять вечерами работы студентов UA — те иногда были такими идиотскими, что в итоге они вместе хихикали над ошибками. А Деку, понимая, что пришедшему с патруля Бакуго совсем не хочется видеть дома бардак, пытался прибирать за собой. Они оба старались и были в общем-то довольны своей жизнью, хотя без ссор, конечно, не обходилось. Но пускать кого-то чужого в их маленький счастливый мирок?.. Кацуки было страшно. Он не хотел делиться этим — всем, что у них с Деку было — с кем-либо еще. Чтобы чужие люди лезли в их жизнь, топтались в ней своими обсуждениями, будто грязными ногами? Ну уж нет. И он не хотел, чтобы с Деку из-за него что-нибудь случилось. Тот может сколько угодно казаться сильным и все такое, но, кроме этих его тлеющих углей, причуды, которая бы могла его защитить, у него не было. Кацуки чувствовал свою ответственность в том, чтобы он был в порядке. Вот когда сюрприз будет готов — другое дело. К счастью, он ведь так и не сказал ничего про него. Динамит в глазах людей просто не по девушкам, с Изуку Мидорией, преподавателем UA, его никто не станет связывать, а значит, по крайней мере пока, Деку ничего не грозит. Если, конечно, их тупые одноклассники, так развеселившиеся сегодня, не станут болтать везде о своих предположениях. — Каччан, не грузись так сильно, не очень-то плохо и получилось! — утешал его Деку позже. Он уже посмотрел видео, пока Кацуки доделывал карри. Кацуки еле перетерпел собственный голос из динамиков его телефона. — К тому же, смотри, некоторые люди наоборот в восторге. Он принялся зачитывать некоторые комментарии. Кацуки хмуро слушал, уже не ощущая той злости и раздражения, что мучили его ранее. Деку был прав, говоря, что его слова у кое-кого вызвали даже восторг. И Макото, судя по всему, был прав, призывая его подождать: кажется, стратегия с поднятием его рейтинга работала, хоть и не так, как они планировали. Люди сочувствовали ему, придумывали оправдания его характеру и манере общения какой-то там защитой и все такое прочее и радовались. Радовались, что он один из них. — Хватит этой херни, — не выдержал Кацуки, устав слушать, как ноунеймы из интернета сравнивают его с собой. Он отобрал у Деку телефон, и откинул его подальше. — Это ведь даже не неправда, Каччан, — проводив свой телефон взглядом, миролюбиво заметил Деку. Кацуки фыркнул. — Это мое личное дело и никого не касается. — Конечно, это твое личное дело и никого не касается. Если хочешь, можем сделать селфи и выложить в соцсетях от твоего имени. — Сдурел, что ли?! Ешь давай, нехуй тут фигней маяться. Деку хитро улыбнулся, взял его лежащую на столе руку и поднес ко рту. Прошелся губами по пальцами, все так же улыбаясь и глядя Кацуки в лицо. Кацуки немного подзавис. Он всегда залипал, когда Деку делал что-то с его руками: в его грубых, покрытых шрамами широких ладонях, руки Кацуки казались такими маленькими, что внутри что-то сладко млело. Кацуки не любил признавать вслух, но он любил, когда Изуку казался сильнее, смелее, крупнее и мужественнее его, даже если это проявлялось в чем-то совсем незначительном. — А то смотри, — сказал Деку, прижав в конце концов ладонь Кацуки к своей щеке, — если уж признаваться в чем-то, то до конца. Кацуки погладил его по щеке большим пальцем. Щеки у Изуку были гладкие, мягкие, как у мальчишки. Щетина у него не росла, только усики над верхней губой, которые он всегда тщательно сбривал. Ну уж нет. Кацуки Изуку любил и делиться этим ни с кем не собирался. Это было только его личное дело. Его и Изуку. И больше никого не касалось.